Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Последний шанс Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru



17087 год - Эра Раскаяния
10 Января, Среда 19:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Вечер. Небо столь же ясно и безоблачно, но зимняя темнота уже окутала город. Холод, ветер усилился.

Время идёт быстро, и вот за последним весенним месяцем пришло и лето. У кого-то жаркое, у кого-то не особо, но на Мистериуме погода сложилась такой, что в среде монстров, несмотря на старания охотников, наметилась активность! Следите за новостями от администрации, где, вскоре, будет обьявлено обновление монстрятника.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Арбакараш - Королевство Орков » Арбакараш. Храмовый Квартал.


Арбакараш. Храмовый Квартал.

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://s9.uploads.ru/JnAj6.png

Самый тихий район в Арбакараше, здесь нет суеты обычного города, его проблем, шума. Это район шаманов и жрецов орочьего народа и ничто не должно мешать им сосредоточиться на своих делах. В воздухе здесь постоянно витает аромат горящих трав и смесей, которые используются шаманами при общении с духами и совершении мистических таинств. Обтянутые шкурами и кожей жилые палатки, украшенные костями, травами и оберегами, выстраиваются в неровные ряды, образуя хитросплетение витиеватых улиц. Так же здесь живут знахари и прочие орки, что так или иначе связаны с чем-то мистическим, что непонятно простому воину. Помимо всего прочего, именно здесь расположены священные места, такие как храм Креи или капище, посвященное Великим Духам.

Внутренние локации:
1. Улицы квартала.
2. Жилой район.
3. Храм Креи.
4. Капище Великих Духов.

http://s5.uploads.ru/BVL4i.png


Гул-Дураг
Тёмный Шаман

Местоположение:
Арбакараш. Храмовый Квартал.
Требования к персонажу:
Проявлять лояльность к оркам и их обычаям.
Уровень: от 40 до 150
Сложность вызовов:
Средняя, Сложная.

Шаман Гул-Дураг давно зарекомендовал себя как орк, который общается со всеми духами, включая тёмных. Для него нет исключений и ко всем от относится почтительно. Отразилось это на его характере не сильно. Он жёсткий и воинственный как и большинство орков, но и не стесняется хитрых способов. В основном он проводит время за исследованиями, а так же эксперементами, многие из которых связанны с тёмными таинствами. Однако часто ему нужна дополнительная помощь, как по поиску ингредиентов, так и по поиску живого материала. Он может и вам предложить поучаствовать...

2

>>> Столица Арбакараш. Улицы, торговые ряды, промышленные ряды.

Малаг испытывал к шаманам весьма двоякие чувства. Он считал их бездельниками, не всегда заслуженно вкушавшими свой хлеб и получающими славу на ровне с воинами, но с другой стороны он безусловно признавал что шаманы часто оказываются просто незаменимыми. Наглядным примером была оркская медицина, не менее смертоносная чем топоры. Однако была и ещё одна вещь, которую Малаг ценил в этих парнях.
Орки сидели в тесном кругу. Вокруг проплывали клубы дыма, а шаман в тяжёлой звериной шкуре методично бил в бубен и издавал горловые звуки. Шляпки грибов были рыжими, покрытыми беленькими точечками и приятно хрустели на зубах. Малаг взял с подноса ещё горсть сушёных мухоморов и затянулся толстой сигарой, после чего передал оную следующему.
Начала кружиться голова. В правом ухе странно запищало. Удары бубна слились с ударами сердца, задавая последнему ритм. Мир немного накренился. Малаг потянулся к подносу с грибами, но те вспыхнули красным огнём и руку пришлось отдёрнуть. Он удивлённо взглянул на шамана, но тот исчез, оставив вместо себя какое-то чёрное чудовище. Оно неестественно быстро металось от орка к орку, наклонялось к беспомощным и те оседали на землю. Потом оно заметило Малага, перелетело по воздуху и вцепилось в ухо.
- Дру-Зог! Дру-Зог! Атана вход закрыт! Дру-Зог! Дру-Зог! - Рычало чудище.
Малаг провалился сквозь землю, но голос не исчез и обрушивался на него с неистовой силой. Бесплотным духом он пролетел мимо земли и упал на небо, увидев под собой своё отражение. Из чёрных облаков выросли высокие, колючие деревья и что-то большое промелькнуло меж стволов. Потом два светящихся глаза схватили Малага за шею и отнесли его на восемьсот семьдесят один век на юг и оставили лежать поперёк какой-то широкой дороги. Бесконечно длинная, она тянулась на сколько хватало взора, нигде не сворачивая. Потом опустилась тьма и принесла с собой звенящую тишину. Воздух стал густым.
Это конец. Единственный и неотвратимый. Смерть всегда в выигрыше.
Малаг опустил взор на дорогу и обнаружил что та сделана из черепов. В отдалении беззвучно обрушилась последняя башня Арбакараша.
Нет смысла сопротивляться. Какая разница чем ты занят? Борешься или лежишь на кровати - исход один.
За спиной возник силуэт в чёрном саване. Не надо было оглядываться что-бы его увидеть.
-Иди за мной.
Малаг повиновался и пошёл в след за тенью. В отдалении послышался приглушённый удар. Мир встрепенулся. Малаг остановился, силясь что-то припомнить. Ему казалось что он что-то потерял. В дали раздался очередной удар. Он поднял взгляд на силуэт и увидел что это просто какой-то человечишка или эльф, с очень бледным лицом.
- Я Магистр Марагор, владыка смерти и я...
Движение давались с трудом, будто воздух заменили водой. Малаг напряг все свои силы лишь на одно - ударить проклятую фигу. Мир рассыпался миллионом красок, завертелся и выкинул дух орка в его тело.
Малаг очнулся всё в той-же палатке. Рядом сидел шаман и меланхолично бил в бубен. Судя по всему он всё ещё был в трансе. Не чувствуя под собой ног, Малаг вышел на улицу и вдохнул прохладный воздух Арбакараша.
Это было необычно, чёрт побери. Зог.

>>> Арбакараш. Заведение “Стальной кулак”.

Отредактировано Малаг (2013-06-27 17:37:21)

3

1 августа. Вечер.

http://s7.uploads.ru/rXQuj.jpg
Лэрт: Друг орков. Рад, что ты очнулся... Арисами открыл глаза и огляделся. Он находился в храме одного из странных оркских богов и совсем не собирался выяснять какого именно. Он был полураздет, лежал на соломенной кровати, что никак не вписывалась в интерьер храма, видимо занесли. Тут же проверив свои вещи человек обнаружил их рядом, сбоку. Там же находилась и оставшаяся одежда. Голова более не болела, разум был ясен как никогда, да и магический потенциал почти восстановился. Ари заметил, что вне храма светит вечернее солнце. Озадаченный взгляд заметил и Лэрт.

Лэрт: Да, ты проспал весь день. Ты был сильно истощён ритуалом, как и я. Нас отпаивали специальным восстанавливающим зельем, к несчастью для тебя, на людей оно действует медленнее и возможно даже немного вредно. Но это мы узнаем позже. Шаман вздохнул. Всё кончено. Как нежизнь Глаада, так и существование нашего клана. Лэрт помрачнел.

4

Скалистый водопад. Южное предгорье. Мглистый бор. > > >

Ари медленно наблюдал заходящее солнце на далеком-далеком востоке. Тьма портала медленно поглощала его, как и сон, неизбежное беспамятство, следствие истощения сил. Человек за последние несколько дней не провел и минуты в тишине и покое, но сейчас, когда его лицо оказалось в мягких лучах предзакатного солнца, он постарался улыбнуться, силясь открыть потяжелевшие веки. Разум убегал во тьму, а вместе с ним и боль, и слабость, и истощение... всё уходило во мрак.

Перед глазами предстал вид большого шатра, напоминавшего собой храм. Большой, просторный и величественный, наполненный воздухом, чистым воздухом. Ари вдохнул полной грудью, осознавая что он жив, жив! Что всё это не сон и он справился. Боевая удаль и отвага медленно отпускали все еще горячий ум, не успевший охладиться в беспамятстве и О'Нидзиру вновь увидел лучи вечернего солнца. На мгновение в его взгляде пробежало недоумение... "Быть может, ничего и не было?" Но его сомнения тут же развеял голос Лэрта. Человек закрыл глаза, сосредотачиваясь и вспоминая, когда же он последний раз слышал этот голос. В своей голове, в чертогах духов, да, именно тогда, быть может... Ари приподнялся на руке, чуть более резко, чем можно было бы ожидать от человека, пережившего столько приключений. Он быстро огляделся и наконец нашел обладателя голоса, шамана Лэрта, орка и, быть может, его нового друга.
- Вот так..., - на лице мужчины пробежала ухмылка, медленно переходя в спокойную, довольную улыбку, - Никогда не думал, что буду счастлив увидеть орка.
"А как же клан, Глаад, оставшиеся шаманы, вернувшиеся вместе со мной?" Голову заполонил ворох мыслей, но по мере ответов взгляд человека погружался во мрак, как и всё естество Лэрта.
- По крайней мере мы предотвратили смерти, коих могло быть намного больше, - человек не знал, уместно ли ему говорить, но на то он и солдат, а не дипломат, чтобы порой говорит просто то, что думает, - Я сожалею о каждом погибшем, как о брате по оружию. Мои люди гибнут сотнями на фронтах... Но такие победы нужны нам, победы над смертью.
Ари попытался сесть. Осмотрел свой торс - ни царапинки, вот уж кому повезло, так ему... или так было предначертано? Командир всегда больше помнил о смертях других, нежели о тяготах своей жизни, а потому вспоминая лица орков, шедших вместе с ним на верную смерть, вновь стал серьезен.
- Не мне судить, Лэрт, но дело Громовых Камней будет жить и дальше. Ни один орк не забудет жертву клана во имя общей победы и духов, - человек свесил ноги с постели и размял шею, после чего потянулся к сапогам, - Скажи, друг, захотят ли со мной увидеться другие шаманы и вожди? И не злоупотребляю ли я гостеприимством...
Командир неторопливо одевался, более подробно рассматривая зал.
- Неловко спать в том месте, где другие читают молитвы, поют священные песни и преподносят дары своим богам.

5

Пребывание среди орков отныне больше не вызывало у Арисами чувства тревоги. Разделив с этим народом все горечи и радости человек начал лучше их понимать. Перед лицом общего врага зеленокожие оставляют все распри и ссоры позади, они направляют свою ярость и гнев против того, кто этого действительно заслуживает. Орки не оставляют своих на поле боя, дерутся до последнего, дерутся, даже если знают, что погибнут. В этом Ари убедился воочию.

http://s7.uploads.ru/rXQuj.jpg
Лэрт: Ты во многом прав. Мы действительно предотвратили множество смертей и мои браться были рады отдать свои жизни во благо всех нас. У меня нет права сожалеть об этом, все мы выполнили свой долг, а они... Они отправились в мир духов, в лучший мир. Орк немного запнулся, когда человек был уже одет и встал, Лэрт поднялся вместе с ним. Я благодарен тебе, человек. Ты спас меня там... В мире духов. Я перед тобой в неоплатном долгу. Орк крепко обнял Ари, тот явно не ожидал такого отношения к себе, особенно от орка. Озадаченный взгляд человека был замечен. Действительно, ведь О'Нидзиру знал, что Лэрт в опасности и сознательно не пошёл к нему на помощь, но тем не менее спас его...

http://s7.uploads.ru/rXQuj.jpg
Лэрт: Всё просто. Ты напугал Глаада. В тот момент, когда я его встретил... там... Мы сражались, его воля была сильнее и я знал, что в итоге он победит... Но ты... Орк засмеялся. Ты орал так громко. Ха-ха... Великие духи! Как можно было так безответственно относиться к собственным мыслям! Глаад понял, что ты нашёл духов и поспешил вернуться в реальный мир, оставив меня наедине с поисками собственного тела.

Орк и человек медленно отправились к выходу из храма, Лэрт перекинул руку через плечо Ари и держался так всё время. Несложно понять, что так поступают только лучшие друзья. Странно... Но, приятно.

6

Ари, собрав остатки своего снаряжения, только-только успел подняться и выслушать последние слова Лэрта о лучшем мире, как тот обнял его. Сказать, что человек был озадачен, даже обескуражен - ничего не сказать, он был ошеломлен. В таком состоянии он провел секунду-две, пока, наконец, не сообразил что же с ним приключилось. За эту пару секунд перед его глазами пронеслись годы его жизни, всё что он знал об орках, все его сражения с ними, каждый потерянный товарищ и каждый помилованный орк... все эти годы он желал мира и обрел его, спустя многие-многие годы. Бравада, гордость и боевой дух отлегли от разума и сердца в миг, как сильная рука орка чуть не вжала человека в себя. И О'Нидзиру, не задумываясь, тоже обнял своего друга, одной рукой, да так, чтобы тот не сомневался в искренности жеста. На губах Ари застыла улыбка, вот так орк, вот так Лэрт... выбил из беловолосого всю серьезность на духу.
- Ну ты даёшь, Лэрт, - когда орк и человек дали друг-другу больше свободы и пошли к выходу, Ари опустил свою руку и медленно следовал вместе с новообретенным товарищем, - Ничего, ты также поступил бы на моём месте.. в этом мы схожи, люди и орки, одинаково безбашенные, сколько бы лет не прожили.
И они шли навстречу вечернему солнцу и храмовому кварталу, где, наверняка, Лэрта уже ждали. На какой-то миг О'Нидзиру показалось, что он вовсе не в далёком враждебном Арбакараше, а в небольшом человеческом городке, где-нибудь в столичном регионе. Что он выходит из местного костёла или небольшого госпиталя, а ему навстречу дружные лица знакомых людей и товарищей. Да, это ощущение наполнило его и он не мог от него избавиться, с улыбкой выходя навстречу солнца и новым... новым оркам. Странно называть орка товарищем и другом, но так случилось и свершенного не вернешь. Предосторожность и задумчивость фактически полностью покинули человека, он улыбался, слушал и шутил, наслаждаясь моментом...

7

http://s7.uploads.ru/rXQuj.jpg
Лэрт: Арисами. Шаман улыбался. Я тебя запомню навсегда как спасителя, как брата-воина, как друга. Помни, самое важное для любого орка это - Сила и честь! Ты показал и то, и другое. Мои братья всё знают. Тебя ожидает сам вождь. Ари задумался. Вождём у орков стать крайне сложно, этот орк должен быть сильным и мудрым, а также крайне занятым и гордым. То, что вождь ожидает человека... Это крайне не вписывается в стандартные рамки... А значит либо вождь плохой, либо поступки Ари вызвали у того как минимум уважение, раз сам глава всех орков ожидает, а не требует присутствия. Этот вывод подбодрил человека, ведь его задачей было заключить союз между людьми и орками, и раз вождь настроен подобным образом, то проблем в переговорах быть не должно.

Орк и человек вышли из храма. Этим вечером на улицах орочьего города никого не было, что так же удивило Ари.

http://s7.uploads.ru/rXQuj.jpg
Лэрт: Все внутри, все ждут нас. Я поведал вождю о твоей миссии. Он был недоволен, однако твои поступки заставили его задуматься. Тебе предстоит убедить его в честности своих намерений. Пара друзей шли довольно спешно, хоть вождь и ожидал, было крайне не красиво проверять его терпение. За поворотом показался дом Вождя, почти пришли. Двери как таковой не было, так что Ари видел, что внутри собрался чуть ли не весь город. Это было не просто видно, но даже и слышно, внутри о чём-то спорили, причём крайне громко.

http://s7.uploads.ru/rXQuj.jpg
Лэрт: Прежде чем мы зайдём, я хочу тебе кое-что подарить. Орк достал из сумы странную верёвку. Когда Ари рассмотрел её поближе, то увидел на верёвке клыки, кости и странный неогранённый фиолетовый камень. Это был амулет. Это Урук-Кугар. На вашем звучит как "Сила Старейшин" или "Сила Предков". Этот амулет принадлежал главному шаману нашего клана, который жил до меня. Далее он перешёл ко мне, но я не мог его носить, вскоре узнаешь почему. Поскольку нашего клана более нет, то и Урук-Кугар мне больше не нужен. Ты доказал, что являешься сильным шаманом, ты достоен его. Носи с гордостью и помни о нас. Лэрт самолично надел амулет на шею Арисами. Тот сразу же почувствовал, движение эфира в этом предмете... Знакомого эфира... Эфира разума... Я не знаю, как работает амулет, но надеюсь ты узнаешь. Позже... А теперь нам пора к вождю...

Получено: Урук-Кугар
Ари перемещён >>> Арбакараш. Дом Вождя.

8

Храмовой комплекс - место гордости, место памяти, место почтения. Даже самые озлобленные берсерки становятся тут словно бы задумчивыми, потому как всё и вся пронизано духом потусторонних знаний и тайн, неизвестных созданий и открытий. Может быть, это было обусловлено присутствием Великого Шамана в этих местах, вместе с его семьёй и кланом, а может он потому и поселился в этом месте, чтобы отдать должное тем созданиям, с которыми он дружен. По этой причине появившийся из ближайшей юрты орк показался чем-то инородным, хотя и выглядел как все - капюшон, плотная накидка да кожаные штаны, а открытое тело расписано белой краской вперемешку с индиго. Некогда пройдя обряд Единения с Духом, этот мужчина навсегда потерял своё имя, оставив лишь прозвище - Громобой.

http://storage9.static.itmages.ru/i/18/0328/h_1522242361_6184604_29b22dd304.jpg

Громобой: Ба, кого я вижу! - Радостно выпалил орк, хватая в свои медвежьи объятия сперва "Молчаливого", а затем и Кхана, - слыхал, что Джаггернаут и его робяты вернулись с границы целы да живы. Отличные новости не повредят, особо сейчас, - кивнул шаман, отступая на шаг назад.

Занятно, что многие орки разительно меняются после инициации в шаманы, но Громобой переплюнул многих - молчаливый и замкнутый, почти что нелюдимый житель южных болот, после общения с духами стал ветреным и открытым, само воплощение изменчивости природы и свободы стихии воздуха. Ни возраст, ни статус не мешали ему в поисках своего жизненного пути, который гулял столь окраинными тропами, что не всякий следопыт подозревал о таких землях.

http://storage9.static.itmages.ru/i/18/0328/h_1522242361_6184604_29b22dd304.jpg

Громобой: Да Великого идёте? - Уточнил мужчина, - доброе дело, доброе. "Белый глаз" сейчас прям как кузнец в дни войны - всем нужен, все его ответа ждут. Хе, а сам он только собирает нас до собирает, и молчит как северные горы... Сам я думал, считай, уйти за Коготь в Сар'Магар - что-то там Борей опять шелудить начал - да прервали на излёте. Может хоть вы скажете, что тут творится? - Без лишней попытки надавить или влезть вне дела, спросил шаман. В общем-то, он сам знал немало, что было видно по его словам и поведению, но против приумножения знаний он никогда не был. По этой причине Громобой уважительно относился к Кхану, который не раз общался с ним по поводу земель на севере. Да, ветреный не мог открыть всего, что знал и видел сам, потому как воспринимал мир иначе, но и поведанных им историй хватало для понимания тех мест.

9

>>>Восток города Арбакараш. Шатёр вождя клана Грим'Харгт.

Понурившийся Кхан брел бок о бок с шаманом, и на замечание о памяти ему оставалось лишь глубоко вздохнуть признавая собственную неправоту, извиняющимся взглядом  ответить Молчаливому и молча идти дальше.
Орк пребывал в смятении.
Резкая, и даже кардинальная, смена поведения имела весьма серьезную подоплеку и не являлась случайной. Происходящее было связано с событиями произошедшими лишь пару лет назад и сильно повлиявшими на душевный покой монаха.

Гамашиноху пришлось убить собственного младшего брата.

Событие, по сути своей, способное изменить уклад жизни любого разумного, что топчет земли Мистериума за исключением разве что самых темных представителей высших рас, что с годами утратили теплые чувства или же никогда их не имели вовсе.
Произошло это не за долго до смены вождя: папенька в силу возраста и, это можно признавать откровенно, ослабевающей хватки, был вынужден оставить трон в шатре и потому наследовал ему Ругз. Для всех Грим'Харгтов предстоящее было бы праздником - клан набирал вес в обществе, постепенно укрепляя свои позиции, и вот-вот оставалось до предстоящего союза с Арбакарашем. Однако события стремительно разворачивающиеся в стане племени грозили перечеркнуть любые благородные начинания.
Г'орг Отчаянный был младше Шома всего на полтора года. Он и его близнец М'орг с самого детства были верными партнерами в играх Кхана, да и в тренировках ему старались не уступать, стремясь стать сильными и умелыми воинами. К сожалению события повернулись таким образом, что в своих странствиях Отчаянный слишком долго яшкался с некоторыми из тех, кого даже орки считают темными личностями из числа своих сородичей. Выпивка и бабы без меры, неуемная жажда власти и наживы - все это весьма точно характеризовало близнеца, впоследствии решившего, что на традиции можно наплевать и вождем он станет лучшим. Наплевать на принцип старшинства, наплевав на то, что раскол в клане череват такими ужасающими последствиями, после которых клан вообще рискует исчезнуть.
Г'орг начал сначала потихоньку подбивать молодых и недовольных на смену режима. На совете клана дерзил отцу и старшим братьями, постоянно оспаривая их решения и пытался проталкивать свои безумные планы. Видимо так было суждено, и если один брат был избран Хартом, то другому досталось безумие Хеша.
Ситуация требовала решения и решения быстрого, в какой-то момент конфликт мог перейти от резких слов и оскорблений к резне - младшенький даже не стеснялся в лицо, пусть уже и в личном общении, угрожать их отцу. Вождю!
Гамашинох принял решение и не обсуждал его ни с кем. Кхан прекрасно понимал, что его непутевый братец ведет их в Бездну своими поступками и в добавок никогда не смог бы стать на место главы клана: он был слаб. Дело шло к утру, они говорили в шатре Кхана, куда он пригласил изменника, и их спор зашел в тупик. Младший не хотел признавать ни авторитетов, ни аргументы и доводы разума, он не хотел отступать от идеи, которой уже был болен. У Шома попросту не оставалось выбора, и он хотел дать брату мак'гару. Честный бой до смерти. Однако к тому моменту монах уже третье десятилетие практиковал рукопашный бой и только его и достиг порога мастерства, который вызывал некий ропот уважения среди племени. Г'орг выбрал мечи. Младший жаждал власти и только ее. Он хотел вести клан вперед без оглядки на мнение других. Он был готов убивать за него, но не был готов умереть сам. Г'орг был бы плохим вождем.
С первыми лучами солнца окрестности огласил звон стали, исходящий из-за личного шатра Кхана, стоящего подле леса на опушке. Казалось, что все решилось в мгновение. Вот два молодых и крепких бойца стоят друг на против друга, без доспехов, только штаны и ботинки. Взгляд полный ненависти у одного, взгляд полный боли у другого. И вот уже на поляне стоит только один орк, его грудь пересекает глубокая рана от рубящего удара, а подле него на траве лежит тело его брата. Любимого младшего брата. И лишь клинок подрагивает, раскачиваясь на ветру, что остался воткнутым в грудь поверженного.
Руки будущего вождя клана были чисты от братской крови. Закон племени был соблюден. Похороны. Праздник в честь нового вождя. И только одного орка не было на этом пиру.

Гамашинох никогда не стеснялся говорить то, что было у него на сердце и не видел в этом ничего плохого. Да, порой в наше время, слова сказанные могут быть не правильно поняты окружающими и восприняты искаженно, однако Кхан всегда искренне болел душой и сердцем за родные края и народ. Происходящее вызывало боль в груди и зеленый попросту не мог сдерживать порой праведного гнева, яростно критикуя власть вождя, его поступки и идеи, если те порой казались Шому трусливыми. Однако каждый раз после этих громких реплик пред взором монаха вставало мертвенно бледное лицо брата, на котором даже после смерти оставалось выражение презрения и гадская усмешка, и как бы говорило: "Давай, отвергни всё. Стань вождем! Покажи кто тут главный!"

Поэтому Кхан стремился бежать.  Бежать от вечной войны за ресурсы, за выживание. Бежать от внутренних распрей, политики как таковой. Бежать от самого себя. Свет и тьма испокон веков бьются между собой. День и ночь. Вода и огонь. Добро и зло. В мире серых красок, которые заполняют будни, зеленый стремился жить улыбаясь каждому дню, однако не мог и потому так отчаянно рвался на север. Не ради челюсти гидры, что была утеряна. Не ради славы и добычи. Гамашинох хотел докопаться до некой правды, неких тайн прошлого, о которых ходят только слухи и легенды. Стремился найти ответы на вопросы, которые боялся озвучивать себе порой даже в мыслях и гнал их прочь, как нечто лишнее. Жаждал найти себя в снегах и льдах, что таят под собой руины древних, их тайны, их знания. Хотел найти противника не из числа себе подобных или из иных представителей высших рас. Две половинки, на которые медленно, но так неумолимо, в последние пять лет раскалывались душа и сознание монаха в отчаянии выли и ревели, стремясь, чтобы их беззвучная мольба была услышана хоть какой-то сущностью в этой огромной вселенной.

И потому на реплику Громобоя боец ответил невпопад, даже не сразу сфокусировав взгляд на встречающем.
-А-а-а? Здравствуй, друг... Давно...Давно не виделись, - тихий и неуверенный голос, несколько вымученная улыбка - К великому, брат, к нему самому. Странные вещи творятся нынче, и не обойтись без помощи тех, кто мудрее. На границе наши вновь и вновь сражаются с людьми, и не понятно кто проложил тропу войны вновь, когда она только только начала затягиваться молодой травой мирного времени. А мы с Шаарой смогли лицезреть то, как гневаются на нас и наши поступки духи лесов. Бродячий вселился в тело медведя и тому океану ярости и боли, что я видел в его глазах, не было предела. Наша умница смогла его успокоить, пока я не прибегая к холодному оружию держал его дикий нрав в узде. Мы справились.
Говоря это зеленый уже по настоящему улыбался, а сказ вел ровным и спокойным голосом, было видно, что ему приятно вспоминать о произошедшем.
-Не знаю как поступили бы другие отряды - попытались бы убить беднягу, или еще чего похуже, однако я рад по настоящему, что мы смогли докричаться до бедного духа и он ушел с миром.
Боец пожал могучими плечами и задал встречный вопрос:
-А ты как сам? Все так же летаешь в облаках? - незамысловатая шутка пришлась по душе самому Шому - Что слышно? Или может пройдешь с нами внутрь да переговорим там?
Гаминоку может и не по нраву прийтись такая откровенность да говорливость, вот только не поделиться новостями с другом было бы не хорошо, а присутствие внутри шатра, когда будет вестись тяжелый диалог, может оказаться полезным. Взгляд на вещи со стороны да весомое слово этого шамана могла не мало помочь им.

10

Громобой нисколько не разочаровался от достаточно скромной реакции Кхана. Свобода общения и проявления своих эмоций, в общем-то, были для шамана не менее важны, чем свобода его собственных полётов. По этой причине, что интересно, Громобой неплохо ладил с Молчаливым, хотя видеть эти две явные противоположности рядом друг с другом было весьма необычно.

http://storage9.static.itmages.ru/i/18/0328/h_1522242361_6184604_29b22dd304.jpg

Громобой: Малая уже бродяг усмиряет? Да ещё и ты его не прибил? Да-а, хорошие вести, - не без удивления протянул Громобой. На встречные вопросы Кхана шаман лишь довольно крякнул, - хе, с небес на землю спускаюсь лишь для обрядов Матери-Земли да Орду послушать. И вижу тут лишь возню, как у мышей в амбаре, в которую и меня затягивает, э-хе-хе, - поправив накидку, шаман кивнул, - пошли до Глаза, мне всё равно перед ним ответ держать надо. Потом расскажу, что услышал. Кажись, Макграхэш это чуть более, чем просто сказка, - история про Макграхэш, который то ли свергнул Северного Огра, то ли принадлежал ему, Кхан услышал в одну из встреч с Громобоем. И похоже что самого мага история завлекла не меньше, если уж он полез искать ответы на эти вопросы. Но, как говорится, всему своё время, и сейчас следовало дойти до Великого. Уже на месте, почти что у входа в шатёр, пришлось немного задержаться - как объяснил "Глаз Вождя", который охранял этот проход, "Белый Глаз" попросил никого не пускать на время разговора с "большим гостем". И когда тот покинул убежище Великого через пару минут, величину этого орка удалось оценить самим.

http://storage3.static.itmages.ru/i/18/0401/h_1522573390_2976722_7aebf4c41e.jpg

Тираморх "Терпеливый Охотник", глава клана Смертострелов. Пожалуй, если выбирать ночь рядом с бешеным варгом, или случайную встречу с Терпеливым, то некоторые орки даже задумаются над предложенными вариантами, и не всегда предпочтут второй первому. Причиной такой "любви", естественно, была завеса тайн и слухов, которая окружала весь клан Смертострелов, и на главу, как на лицо более ли менее видное, ссылалась добрая половина сказок. Впрочем, были и личные причины - взгляд Охотника напоминал глаза мертвеца, ибо был холоден и почти что неподвижен. Бывало, шутили, что Охотник выиграл в гляделки с личом, да с тех пор и не отошёл. Добавляло краски и выбранная Смертострелом маскировка, что покрывала лицо голубовато-белым полотном, и в потёмках разглядеть Тираморха было делом не самым простым. Наконец, его ожерелье из добытых с боя ушей, как говорили за его спиной, было собрано только из трофеев командиров, некоторые из которых лишились уха во сне, в центре своего лагеря. На счёт последнего, скорее всего, брешут, но спорить против мастерства Охотника мало решался. Да и сам он не особо распространялся на счёт себя, своего клана или чего-либо иного.

Так и сейчас - покинув шатёр Великого Шамана, Тираморх лишь на мгновение замедлил шаг да, окинув взглядом троицу орков, продолжил свой путь как ни в чём не бывало. "Молчаливый" покачал головой, Громобой отпустил смешок и добавил фразу, - уважаю его. Всегда столько интересного при встрече рассказывает. Большего обсудить не пришлось, потому как не дело на входе создавать столпотворение. Внутрь заходили по одному, как велела традиция, и первым пошли шаманы, Кхану досталась роль замыкающего.

Внутри, как могло показаться, ничего не менялось уже много-много лет. Пустое пространство в центре, усеянное подушками для сидения вокруг потухшего костра; очаги и тигли по углам комнаты, от которых даже сейчас доносился тихий аромат трав и благовоний; наконец, небольшое возвышение напротив входа, на котором восседал "Белый глаз". Рядом с ним, как мог заметить Кхан, лежал дух-волк. Не Лоа, конечно, но создание явно не уступало уже встреченному ранее духу-медведю.

Тарсыд-Джуул, Ток'Аркоз "Белый Глаз", вождь племени "Говорящих с духами"... Титулов у медиума было много, сил и мудрости - ещё больше, а уж количество сказок и прочих россказней относительно его персоны было ничуть не меньше, чем о Тираморхе со всем его кланом вместе взятом. И если с Смертострелом поговорить было сложно, то Ток'Аркоз, напротив, всегда был склонен к диалогу. Да, "мирское" для шамана зачастую отходило на второй план, и за духами он и его последователи следили куда внимательнее, чем за делами орков, но его жизненный опыт и текущее положение позволяли ему видеть большее даже относительно мира Орды.

http://storage2.static.itmages.ru/i/18/0401/h_1522560554_7633371_c1a0e42019.jpg

Ток'Аркоз "Белый Глаз": Крея всё не перестанет радовать меня гостями, - с скрытой усмешкой проговорил старец, указывая на подушки, - садитесь, братья. Духи сказали мне, что разговор предстоит недолгий, но усталость без необходимости - оскорбление Пути, потому что дела требуют от нас всех наших сил, - Великий не спешил, позволяя гостям занять удобные для них места. Тут никаких ограничений, знакомых Кхану по человеческим домам, не было. Если бы захотел, то хоть бы под руку к Белому Глазу сидушку перетащил. Впрочем, шаманы всё же оказывали своему наставнику и духовному лидеру знаки почтения, усаживаясь друг напротив друга у центрального костра.

- Будет Совет, - уверенно заключил Белый Глаз, словно бы один из гонцов уже принёс ему эту весть, - на нём Гатренча и Ругз сойдутся друг с другом в Испытании Правды, отстаивая свой путь. Стальной Вихрь умрёт, но не даст себя победить, - старик не говорил ничего нового - про способности берсекеров орков выживать вопреки смертельным ранам известно давно. Вопрос последствий этого события, - а значит, слова мира заглохнут под звон топора, и Кровоклык поднимет Орду в память погибших. И сам сгорит в котле боёв, - "слепой" глаз шамана не всегда был таким. С годами он наливался белым цветом, выглядел всё более и более странным. Бельмо на глазу встречалось у многих, но такое вот, словно бы частичка потустороннего в теле обычного орка, нашлось лишь у Ток'Аркоза. И сейчас тот мир следил за Кханом, испытывал его. Памятное предостережение во сне, непонятная тень угрозы, вновь нависла над монахом, - немногие могут сменить Ругза в том бою. Ещё меньше захотят принять ту власть, что в руках Гатренчи. Что думаешь делать в этом случае, ищущий Братьев? - "Молчаливый" хотел добавить что-то к этим словам, но один лишь жест Великого оборвал Гаминока. Неуютно поёрзал и Громобой, чувствуя в озвученном некую ловушку. Что же ждало по ту сторону - благословение или проклятие? Что для себя решил Белый Глаз, и поддержит ли он объединение? Ответы ждали слов Кхана.

11

Слова Громобоя вызвали неподдельный интерес со стороны Шома, однако к его величайшему сожалению возможности остановиться и поговорить на тему планируемого странствия на север не было. Да и будет ли оно - странствие то? Не понятно. В свете последних событий реальность Гамашиноха ходила ходуном, будто бы при сильном землетрясении, а привычным уклад жизни трещал по швам. Потому и при появлении Охотника Кхан лишь сдержанно кивнул, витая мыслями где-то далеко-далеко.
Стоило ему оказаться около старика, Шом ощутил себя мальчишкой. Тем самым отчаянным парей, который на спор в четырнадцать, когда он с отцом и братьями приезжал в Абакараш, лез к шатру Белого Глаза, в надежде заглянуть во-внутрь.
Глубокий поклон в знак почтения, а после тяжелые речи старца, которые не могли оставить равнодушным любого простого орка. Тот памятный глаз, который приходил на ум каждому, кто слышал имя Ток'Аркоза, сейчас будто бы прошивал насквозь. Сам же Кхан, надо признать, придерживался мнения, что этот глаз всегда видит мир духов, позволяя великому медуму находиться в двух измерениях одновременно. И сейчас, пожалуй, старый шаман мог видеть два призрачных силуэта, что склонились над сгорбившимся монахом, в ожидании его решения. Решение которого, казалось, ждут сейчас все присутствующие.
-Я...Я не знаю, мудрейший. И я боюсь. - Немыслимое дело, орку, брату вождя, публично признаваться в собственных страхах. Однако Гамашинох не рисковал даже в мыслях лгать в присутствии главы Говорящих с Духами. - Я бываю скор на пламенные речи, и всегда готов ответить за свои слова, однако я не могу назвать Рогана плохим вождем. В последние годы все, что он делал было направленно на укрепление позиций Орды, и я вижу это. Я вижу, что наш мир не делится на черное и белое, и то, что на первый взгляд кажется слабостью, может ею не являться вовсе. Разница же между тактическим отступлением и позорным бегством мне известна не меньше и, кажется, ты понимаешь к чему я виду.
Голос зеленого дрогнул, однако в следующее мгновение его реплики были спокойными и тихими.
-На моей спине нет шрамов - только сквозные ранения. Я не бегу от боя, а на подлые попытки ударить сзади привык отвечать сторицей. И я не искал и не ищу титулов, все те имена, которыми меня наградила молва, лишь даны по разумению окружающих. Мне не нужно место брата, мне не нужно место Гатренчи и тем более трон Кровоклыка, видит Харт, мне никогда даже не снилось. Быть лидером, вождем или полководцем это тяжкое бремя, а великая сила приносит великую же ответственность... Я не бегу от того, что уготовил мне рок, но вести за собой Черные Доспехи и армию Орды должен кто-то другой. Я не дам убить брата...
Жесткий взгляд устремился прямо в глаза старца. Шом был уверен - он выдержит и не отведет взора.
Я не дам убить брата и я искренне верю, что происходящее не нормально. Правда была искажена, происходящего быть не должно и нам не след развязывать кровавую войну. За эту правду я буду стоять до конца и коли Духи считают, что быть поединку за правду, то я буду отстаивать там интересы клана и свои. Умру ли, за правду? Если придется. Но в эту темные времена жизнь таких отчаянных рубак и смелых вождей как Гатренча ценная для нашего народа. Я не хочу его убивать.
Голос Кхана стал тише,  а сам боец обводил взглядом присутствующих в шатре.
-Мир невозможно достигнуть силой, он достигается только пониманием, - зеленый посмотрел на раскрытую ладонь, после чего сжал ее в кулак. - Мой путь - достигнуть края мира и заглянуть за грань, в ту самую бездну, что таит в себе тайны. Путь народа - не войны за жалкие клочки земли, в стремлении утолить жажду крови, а поиск своего места в мире, обретения гармонии с самими собой.
Сидя в позе лотоса, Кхан склонил голову, обнажая шею.
-Молитва - жест сердца. Чувства в сердце принимают форму. Чувства в сердце приносят плоды. Я шёл к этой мысли два десятилетия, однако до сих пор не уверен, что понял ее до конца. Великий, не клану Грим'Гхарт и не Ругзу нужна твоя помощь. Твоя помощь нужна даже не просто Орде, которая не может существовать без великого вождя и сильного совета Шести. Лично о помощи прошу тебя и Духов  я - Кхан. Что мне делать? Как не допустить бессмысленных жертв? Как остановить войну?

12

Спутники шаманы не спешили, давая возможность Верховному выслушать всё, что хотел ему сказать Кхан. Временами, как могло показаться Шому, в "слепом" глазе вспыхивала потусторонняя искра неодобрения, разгоралось ощущение чуждости происходящего. "Нормальное" око, напротив, было сухо и беспристрастно, как безмолвный лик тек духов, которые то являли себя, то исчезали. Как бы ни казалось пустынным палатка "Белого Глаза", речи Джаггернаута слышали много больше судий, чем можно было даже представить. По этой причине, или вследствие неизвестных до этого подробностей, Великий не спешил с ответом. Лишь в тот момент, когда все сказанные слова осели на землю подобно гирькам на весах Духов, старик начал говорить.

http://storage2.static.itmages.ru/i/18/0401/h_1522560554_7633371_c1a0e42019.jpg

Ток'Аркоз "Белый Глаз": Путь Мудрости Войны дал многое нам. Он же говорит твоими устами, - рука шамана простёрлась вперёд, указывая на запад, - там, в лесах, через бой ты с своей соратницей успокоил бродягу. Дал ему выплеснуть злость, и принял его вызов без лишней ярости, не дав погибнуть зверю или духу. Один из сыновей Смертострела рассказал ему об этом, после чего весть дошла и до меня, - ухмылка. Ток'Аркоз не особо любил напускать туману вокруг себя, порой объясняя источники своей прозорливости. Нередко это были и намёки на то, с кем следует поговорить, и кто может помочь в решении заданных вопросов, - Гатренча также идёт этой дорогой, но злее, настойчивее. Он также требует места и свободы для раскрытия своей ярости, но в своей слепоте он уже обратился и против орков. Как и с бродягой, для защиты других от злобы нужна сила, и сила большая, чем одного орка... В Арбакараше её не найти - попытки сговорить младшие кланы пошатнут позиции Кровоклыка, и он не простит этого. Ответ надо искать извне, - вольные кланы. Да, они слабы и разобщены, но в их числе имеются кандидаты на союз с Ордой, и тот, кто приведёт их за собой, станет в глазах Рогана выше остальных Шести, - и Духи сказали мне, что Алые Копья заслужили прощения. Найди их Проклятого, и повергни в прах. Пайзцу Арока и символ Скрепления Ругз принесёт на совет, а выжившие Алых должны войти в Грим’Харгт. Как один из Братьев, твой клан должен поглотить их безумие Пути Смерти, - и на этом Великий закончил свою речь, после чего второй его глаз заволокла дымка потустороннего мира. Большего из него вытянуть не получится при всём старании, да и прерывать медитацию старца будет себе дороже. Спутники-шаманы поклонились своему наставнику, но Громобой всё же не сдержался от комментария, - да-а, вот так выдал Мудрейший.

Алые копья ныне, в прошлом - Череполомы. Старое, ненавистное имя, которые ныне стараются не вспоминать без необходимости, потому как клан явил пример того, что взятая со стороны сила не приводит к чему-либо хорошему. Их история началась ещё тогда, когда прадед ныне живущего Великого Вождя не успел ещё явиться на свет. Их клан обитал на самом юге болот земель орков, и постоянно воевал как с некромантами, так и с дроу, и нельзя сказать, что всё было безуспешно. Увы, но за время бесконечных схваток шаманы того племени решили, что не дело гибнуть молодым оркам под копьями эльфов и ударами скелетов, если можно самим обратить эту силу против своих врагов. Некромантия, со временем, стала нормой, а затем и основным оружием. С её помощью Череполомы смогли вытеснить многих своих недругов с земель клана, после чего, уверовав в свои силы, решили "взять своё" у Арбакараша. В конечном итоге противостоять Орде, Ману и некромантам клан не смог, и в скором времени пал. Проклятье Великого Шамана того времени окрестило выживших Череполомов "Алыми Копьями", и их мир, с тех пор, стал бесконечной войной. В последние десятилетия они стояли в районе Умбрака, уберегая северные подходы к Арбакарашу от горных тварей, варваров и диких зверей. Нельзя сказать, что Алые Копья многочисленны, но каждый из них - воин, стремящийся искупить вину предков, а потому сызмальства они стремились в бой с горячностью обречённых, и те, кто умудрялся пережить сотни схваток, был на голову выше половины солдат Арбакараша.

http://storage4.static.itmages.ru/i/18/0312/h_1520864608_9895848_9ab82a39c3.jpg

Гаминок "Молчаливый": Ток'Аркоз ищет своё в совете, - однозначно заявил шаман после выхода из шатра, в чём его поддержал кивок Громобоя, - знак Арока - достойная награда, но и Проклятый - непростой противник. Которого ещё надо сыскать, - историй о Череполомах бродило немало, но ещё больше Кхан слышал о том, что не всё так просто было с их Вождём и Шаманом. По одной из легенд, они были отец и сын, и после того, как одного из них сковали Проклятьем, второй тотчас убил его для спасения ли, для обретения силы или прощения. Только вот Проклятие выбрало нового носителя, и теперь он ходит по земле в ожидании смерти. Другая история гласила о том, что Проклятого связали в сто цепей, и бросили в глубины бушующего моря, но он обманом успел забрать с собой знак Арока, благодаря чему смог выбраться из из морской могилы. Наконец, ходили слухи и о том, что никакого проклятия не было, и "Алым Копьём" вождь нарёк себя сам, и понёс это знамя Вечной Войны вместе со своим кланом. Не исключено, что знак Арока в этом случае так и не покинул самого клана. В общем и целом, совет Великого Шамана был весьма расплывчатым и ненадёжным в плане реализации, но, по меньшей мере, он указал возможный путь.

13

Не было у бабы горя, купила баба порося.
Я не солгал.
Орк выдержал Взор Духов. Не дрогнул, не отвел взгляд. Разумеется, подобные речи могли быть приняты, а могли и нет, теми судьями, что следили за мытарствами монаха, но... Страха нет.
Лукавил ли в своих речах старик? Не было особого смысла гадать - на совете все разрешится. Путь же предложенный Белым Глазом невозможно было даже предположить заранее, однако против логики не попрешь.
-Зачем расшатывать лодку, когда надо просто-напросто укрепиться и твердо встать на родной земле? - задумчиво протянул орк, стоило им выйти из шатра. - Зачем воевать, если можно дружить? Наша дружба с младшими кланами и без того крепка, и нужно дружить не "против", а "за".
После чего, будто бы увидев впервые, зеленый сграбастал в медвежьих объятиях Громобоя.
-Зов Севера, брат! Я бы с радостью сел с тобой у костра, да обсудил бы те слухи, что дошли до тебя, однако... - лукавая, на сколько это возможно для орка, ухмылка озарила лицо Шома - Духи направляют нас, не переставая при этом подбрасывать все новые и новые испытания. Примет ли Орда тех, кого изгнали? Согласятся ли вернуться блудные сыны к домашнему очагу?
Зеленый вздохнул полной грудью и медленно выпустил через ноздри воздух, успокаиваясь и приводя мысли в порядок.
-Я иду к Ругзу, он - вождь, а не я. Решение о принятии кого-либо в клан принимать ему. Спасибо тебе, мудрейший, - боец поклонился Молчаливому. - Я прислушаюсь к твоим речам, их ценность недооценить невозможно. Брат.
На этих словах Кхан повернулся к владыке ветров и грома, которого звал своим другом.
-Если брат не будет против, и согласится с доводами Великого, то я собираю ребят и мы отправляемся в приключение. - еще буквально недавняя мрачность орка пропала, и тепеь он лучился мальчишеским восторгом. - Табличка, которая не может быть просто кусочком железа, принадлежавшая Герою Народа, одолевшего того, кого старцы в сказаниях звали Первобогом. Я мало чего знаю про великую сущность, что некогда единовластно владычествовала в нашем мире, однако мы оба знаем - великаны и их вождь были последними и самыми верными его слугами. Северные Огры....Великаны... Не буду ходить вокруг да около, я был бы рад стоять с тобой бок о бок. Да, это политика: порой грязная и неблагодарная, а ты клану Грим'Гхарт ничем не обязан, однако...
В голове монаха уже бешено метались образы, как он справляется с возложенной задачей, побеждает строптивого владыку клана, некогда считавшегося порченным, и вот его четверка...Нет, уже пятерка соратников ведет в северные пустоши экспедицию, в составе которой есть представители отчаянных рубак, что хранят границы Арбакараша. Сколько тайных знаний хранят их шаманы? Что скрывалось под легендой об Алом Копье?
-Однако я верю, что Крея, Харт и остальные духи не допустят беды и направят наши мысли в урочный час. И видится мне, что мой поход в край снегов случится очень и очень скоро - то, что творится сейчас, лишь начало этого пути. Неприятное, но необходимое. Ты со мной?
Напоминание о Братьях тоже не осталось незамеченным Шомом и не мало его озадачило. На фоне всего произошедшего с ним ранее, монах всерьез задумался о превратностях судьбы.
План был до банального прост. Сначала предстояло выяснить, не желает ли Громобой присоединиться к их лихой компании, пусть и не навсегда, но хотя бы на некоторое время и поможет ли он в их поисках. Затем отправиться к брату и поведать ему о воле старого шамана: мнение вождя о расширении клана является решающим. Однако тут и надо признать - Шому думалось Ругз не откажется. Он видит подводные камни не хуже Гаминока и Кхана, понимает возможные риск и и последствия, но и плюсы вполне очевидны.
Единая Орда.
Кажется, это может оказаться реальностью.
Если все в порядке, то останется отправиться на поиски их "головастого пополнения" - Моргораша. Гамашинох собирался переговорить с Терпеливым Охотником, прежде чем двинуться куда-либо. Только вот сначала надо найти Смертострела...

14

Вот уж за что можно было ценить Громобоя - ориентировался в происходящем он куда шустрее, чем многие знакомые орки. И там, где тот же Гаминок не без удивления оценил перепад настроения Кхана, ветренный просто поддался новому потоку, только негромко прокряхтел от богатырской хватки Джаггернаута, не без труда обхватив торс здоровяка в ответ.

http://storage9.static.itmages.ru/i/18/0328/h_1522242361_6184604_29b22dd304.jpg

Громобой: Задушишь, медведь, - отшутился шаман, пусть сила его собственных рук не сильно-то и уступала объятиям дикого зверя, - хе, приключение... Вот уж полезных перспектив я никогда не супротив. Даже если эти "Алые" до конца успели свести мозги с своих голов, и поголовно - хе - ушли в мертвяков и прочую нечисть, то снесём пару-тройку тухляков, да и дело с концом. Если уж Мудрейший сказал, что у них осталась пайзца Арока, значит так оно и будет. Даже без кучи рубак за спиной, эта штука многим напомнит о том, что Орда, панимашь, не это самое. Не то это, как в Шедиме захотим чтоль? - Громобой задумался, и обратился уже к Гаминоку, - но ты прав, старик. Великий бы и сам эту штуку добыл в два щелчка пальца, и каждый шаман почёл бы за честь ему помочь ему и в этом, и в обряде "очищения" Алых. Стало быть, что-то этакое он задумал, и, не смотря на почтенный возраст, держит в памяти многое. Эх, поговорить с ним подольше, да ведь дела, - запустив пятерню под капюшон, орк выждал немного перед ответом, - духи с тобой, Обезьян, уговорил. И если уж Север пока потерпит, и нужно брататься с Череполомами, то пойду я за своими пожитками. Встретимся у главных ворот, - вжух! - и шамана унесло стремительное течение, сила которого подёрнула и стойкого Кхана, и куда как менее привычного к этому "Молчаливого". Последний, скорее в дань привычке, поворчал вослед "этому ветреннику", после чего, едва слышно хмыкнув, улыбнулся своим мыслям. Вышло это несколько зверски, практически подобно голодному волку. Пока сбираешься - я спрошу у мудрых их советов, - это было последнее, что озвучил старик перед их совместным выдвижением и последующим разделением.

Как ни странно, но Ругза удалось встретить на выхода из квартала - согласно традиции, он не мог послать вестника для приглашения Великих Шамана и Вождя, для чего и вышел лично, при флаге и знаменосце (коим оказался небезызвестный М'орг). "Молчаливый" предупредил о том, что "Белый Глаз" ныне медитирует, а потому прерывать его будет себе дороже. Вслед за этим удалось обговорить и совет Ток'Аркоза, который Вождь Грим'Харгт оценил двояко, но отказывать в попытке не стал. Всё же клан, как казалось ему, был в выигрыше при любом исходе, и глупо было не воспользоваться ещё одним мостиком дружбы. Стало быть, одобрение получено, и можно смело направляться на стояку, где, скорее всего, и обитал Смертострел.

15

~~Мускулюс Гром~~
10 января, среда, 12:00

Столица орков, и по совместительству единственный крупный порт в этих землях, достойный такого громкого названия, встретил путешественника неприветливо. Словно стремясь стать похожим на давящие небеса, покрытых вместо облаков каменными громадами угрюмых туч, того и гляди сорвутся с неба и похоронят под собой не только Грома, но и земли на многие мили окрест, город производил сильное, пусть и гнетущее впечатление на любого, особенно на привыкшего к людским городам с их архитектурой орка.
Не сказать, чтобы местные были неприветливы с ним, но глазели открыто, пока без враждебности, но словно бы с недоумением, и в их глазах мелькал один и тот же вопрос "Ты кто такой, и откуда будешь?"
Недолго глазели, конечно. Были и другие, чья внешность выбивалась из ряда вон на фоне местных, но всех их роднила по крайней мере одна общая черта. Они были неплохо утеплены, пусть и по большей части в грубого вида дубленки и кожухи, сшитые добротно, но без особого внимания к украшениям или внешнему виду, как таковому.
Гром и сам чувствовал, что закаляться на промозглом, пронизывающим до костей ветре лучше сразу после натопленной баньки, да и то недолго, и потому вспомнил сразу после того, как доски трапа остались позади, что моряки, посовещавшись и покачав головой и глядя при этом в его сторону, ссудили ему в качестве сувенира и благодарности за работу в общей сбруе на благо всей команды, сунув ему на прощание в руки сверток.
Который на проверку оказался теплым овчинным тулупом, в котором так хорошо нести ночную вахту, и теплыми суконными штанами с подвязками на верёвочке.
И пусть на штанах в районе ягодиц зияла большая заплата из сукна другого цвета, закрывавшая не меньших размеров протёртость, а на тулупе красовался надрез с рваными краями, прихваченный большими стежками по краям, лишь бы не расходилась эта рана дальше, сейчас эта одежда орку пришлась как нельзя кстати.
Погода в этих местах не менее сурова, чем население, и уж точно куда более безжалостна.
Оказавшись в относительном тепле и обнаружив отсутствие каких-либо застежек на тулупе, Гром еще раз помянул добрым словом заботу моряков с их специфическим юмором, приподнял на голову воротник с тем расчетом, чтобы ледяной ветер не задувал с таким тоскливым воем в уши, закинул котомку с пожитками на плечо, да и отправился отвечать любопытством на любопытство - то есть осматривать местные красоты, при том не особо заботясь о том, куда его несут ноги.
Все равно особого направления он не имел, а интересным казалось решительно все.
Город орков не только на первый взгляд разительно отличался от известных Грому людских и прочих городов. Порядки у местных были... другими. И довольно шумными. Хотя казалось бы, вот толпа детишек под руководством и неусыпным надзором нескольких женщин толкаясь и шумя на всю улицу двигались куда-то по своим делам, но и здесь можно было заметить несоответствие привычной глазу орка картине.
Детишки шли точно по росту, от велика до мала, причем не было похоже, чтобы кто-то особо заботился дисциплиной в их строю. При этом шагали они не в ногу, но явно привычно для действий в толпе, да и костяшки кулаков у мальцов были бледными и сбитыми до состояния кремня - наверняка спешат не в сторону какого-нибудь детского сада, а на нормальный такой крытый тентом ринг. Причем у каждого из детишек был при поясе каменный топор взамен нормальной игрушке, что тоже было замечено монахом сразу же.
Такие же топоры, при ближайшем рассмотрении, были и у нянь, присматривающих за детьми. И у некоторых встреченных орков. У других же, которые обходились без этих каменных орудий труда, были заметны орудия посерьезней и помассивнее.
Откуда-то слышался мерный бой барабана, который неизменно сбивался при переходе на какой-то заковыристый темп, после чего следовал гулкий шлепок будто бы ладонью по лысому черепу и рычащая ругань, перекрывавшая даже шум улицы, после которой все возобновлялось с начала.
В воздухе витали самые разные ароматы, начиная от терпкого запаха пота от прошедшего рядом и чуть не задевшего монаха плечом бугая, ростом превышавшего даже не самого маленького Грома (наверняка в крови намешались горные тролли), до ни с чем не сравнимых ароматов местной кухни, в которой, казалось, вместо привычных Мускулюсу круп и мяса томились месяцами нестиранные портки.
Казалось, город дышал войной и жил войной. Даже в казалось бы относительно мирное время. Даже стражники местные, которых Грому удалось выцепить из общей толкотни благодаря специфическим повадкам (Они не кричали ни на кого, не жестикулировали и бдительно озирались по сторонам, держась вместе и удерживая руки кто-где, но всегда поближе к крепким дубинам, для проформы обмотанных какими-то тряпками, чтобы сильно не калечить в случае использования), озирались по сторонам не с затаенным страхом или жаждой поскорее добраться до койки или барной стойки, а с совсем иной жаждой, от которой чесалось не в чреслах или глотке, а в районе все тех же крепко сбитых кулаков.
Именно благодаря взгляду одного из этой банды, не злобному, однако какому-то... Обещающему, Гром и решил, что тропа его приключений сворачивает как раз здесь на удобно подвернувшимся перекрестке, и что на красоты припортового квартала он уже насмотрелся.
Заряда бодрости духа и резвости ходьбы хватило надолго, благо что и глаза пусть и по прежнему цеплялись за то и дело попадавшие в поле зрения странности, однако сам Гром воспринимал их уже спокойнее. Да и к нему самому будто бы стали относиться если не приветливее, то хотя бы как к пустому месту.
Не боги весть что, конечно, но на безрыбье, как говорится в одной мудрой пословице, и сам раком встанешь.
Постепенно неутихающий интерес влек орка по дороге судьбы все дальше от корабля, на котором тот прибыл, и все ближе к одному любопытному месту, в котором на первый взгляд все было как-то... Тише.
Где было больше женщин, чем мужчин, и больше рабов, чем воинов, благо что Гром уже научился их различать. И где в воздухе витали не ароматы жженых портянок, а в чем-то даже приятные запахи горящего сена и сушеных луговых и лесных трав.
Остановив какого-то пацаненка, упоенно тащившего куда-то огромный каменный котел, который даже взрослый мужчина из людей едва ли поднял бы, Гром вызнал у того, что место, которое он почтил своим присутствием, называется "Храмовый квартал", и что сам он получит в нос вот этим вот котлом, если сейчас же не отпустит ворот.
Опустив вторую часть фразы мальчугана и выпустив наконец боевитого ребятенка из могучей хватки, Гром сосредоточился на первой, почесав свободной рукой подбородок.
Отношение к шаманам у всех орков было смешанное, и потому сомнения начали терзать Грома вместе с начинающим побулькивать требовательно животом.
К счастью, недолго Гром терзался этими думами, ведь сначала его с дороги вежливо подвинула волокуша с дровами, а затем полог, к которому оказался прижат орк, распахнулся во вне, выпуская из под себя на свежий воздух новое действующее лицо, с которым Гром столкнулся в результате практически нос к носу.... Ну или нос к пупку, если быть более точным, так как это новое лицо оказалось нетипично низкого для орков роста и неожиданно изящного телосложения, насколько это можно было разглядеть под шубкой. Настолько эта странность выбивалась из общего ряда сегодняшних странностей, что Гром больше рефлекторно, чем из каких-либо соображений вежливости придержал полог, чтобы тот не пихался ему в нос, пока выходящая из дома сумеет таки преодолеть порог дома.
https://i.gyazo.com/d7abd9c83867307c08c0dba84b73d260.png
Неизвестная: - ...
Промолвила девушка, глядя на Мускулюса снизу-вверх глаза в глаза. И так и не дождавшись, или не став дожидаться, пока эта громадина отодвинется в сторону, проскользнула змейкой между ним и стеной на улицу, где и исчезла, тут же затерявшись где-то среди приземистых строений орков.
http://s5.uploads.ru/BVL4i.png
Неизвестный: - Заходи, - Голос был низким и рокочущим. И наполненным какой-то внутренней силой. Будто не приглашение это было, а приказ.
Внутреннее убранство было небогатым, а в воздухе плавала дымка сизого дыма с каким-то странным ненавязчивым ароматом, который извергала из себя низкая жаровня на треноге посреди большой округлой комнаты, наполненной коврами, подушками, неожиданно для орка полкой с книгами и большим каменным очагом, над которым сейчас и колдовал, тобишь, строчил что-то ножом приземистый массивный орк.
Неизвестный: - Садись. - Вновь не предложение, а приказ, сказанный таким тоном, с которым не спорят. И только сейчас Гром заметил, что сказано это было на чистом общем, тогда как даже тот же мальчуган на улице сперва не понял, что ему талдычит этот странный орк, и лишь потом перешел на запинающийся общий. При этом сам хозяин помещения на него, казалось, даже не взглянул.

Мускулюс Гром получает: Овчинный тулуп, суконные штаны

Отредактировано Нейтральный персонаж (2019-01-18 17:50:14)

16

>>>Вилия, портовый район. 16 июня, пятница

Гром смотрел на хмурое море под не менее хмурым зимним небом, и весьма неприятный ледяной бриз нет-нет, да проскальзывал под теплую одежду ледяным щупальцем. Воистину неприятное чувство. Вот и первые открытия путешествия – Гром не мог назвать себя поклонником холода.  Конечно, случались холодные, дождливые дни в джунглях Каталии, равно как и на море Гром знакомился с холодными ветрами. Но в землях где выпадает снег холод особенно неприятен и настойчив. Впрочем, снег показался зеленокожему вполне очаровательным и приятным для глаз. Если бы не он, и не изредка попадавшаяся на глаза живность, немного диковинная но съедобная, стоит отметить, зимний вид и панорамы были бы удручающими. Вид голых остовов деревьев и кустов, как и отсутствие травы, вызывает неприятные ассоциации с гибелью или болезнью Матери. Благо, боги и Мать были милосердны к Грому и всей прелести метели и огромных снежных сугробов он еще не познал.
- Гм-м-м... холодок, мда? – спросил орк пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь.
Гром нашел себя небольшим фанатом холода, и остро ощутил это когда впервые натолкнулся на стоянку орков. Точнее, впервые он натолкнулся на секрет в котором прятались часовые, и чуть не воткнули Грому топорик в голову. Не из особой враждебности как понял Гром, просто он… не был своим. Он не знал ни паролей, ни языка, ни что нужно делать, если наткнулся на дозорных, как себя вести, что сказать. Впрочем, хоть и странный, но Гром был орком, и у часового не поднялась рука прикончить его сразу вот так. Так что бросок был скорее предупреждающим.
Они нахмурились когда поняли что Гром не знает орчьего, но нашли тех кто лучше понимал всеобщий. Гром не назвал клана, его имя и имя его отца были на всеобщем, человеческие имена.  Они хмурились в недоумении,  и в их глазах Гром видел как он становился чужаком. Не просто незнакомым орком а совсем чужаком, странным, и возможно опасным. Довольно молодой орк, возможно какой-то жрец, что-то приказал, немного поругался и удалился. На том допрос Грома закончился. Ему просто сказали в какую сторону идти, чтобы добраться до Аркабаша. и даже звездные ориентиры подсказали, тот самый молодой жрец и подсказал, на очень ломанном всеобщем.
- Холодок, значит, - повторил Гром, с тяжелым вздохом.
«Вот уж и первый изъян. Какой уж из меня последователь пути, если так тяжко мне одиночество?»
Гром долго не мог заметить в себе этот изъян, но он, оказывается, любит поболтать. Тут уж ничего не поделаешь, почти все вифриеи любят поболтать. И уже на втором «Холодок, значит», к нему бы уже кто-нибудь подошел и спросил что за холодок. А еще Гром не особо крепок супротив холода, как наружного так и внутреннего. Холодность и странная смесь из вроде бы беззлобной, будничной враждебности тяготили его сердце. Он, конечно, затеял это путешествие чтобы найти в себе изъяны и устранить их, но как это сделать, он, признаться, без понятия. Вот и пришел на запах моря, знакомый и незнакомый одновременно, словно надеялся увидеть тут не хмурое холодное море с ледяным ветром и странно грубые и угловатые постройки орков, а родную пристань Телии и своего дружка Тима, например. И видать вид его был настолько нелеп, что местные морякам надоело смотреть на него. Что-то буркнув на орчьем, предположительно что-то на счет того чтобы Гром сгинул с глаз долой, а-то ему эти штаны и овчинный тулуп затолкают туда, куда ветер не задувает, местные моряки подарили ошеломленному Грому овчинный тулуп и портки. Гром попытался заплатить, но моряк, возможно капитан этой посудины, перешел на ломанный всеобщий, и пригрозил эти бесполезные блестяшки Грому запихнуть туда, куда ветер не задувает. И вообще, если он не уберет свою омерзительную рожу подальше от его корабля, то капитан натянет Громово место, куда ветер не задувает, на нос корабля, не поскупится на гвоздь чтобы прибить к его лысой башке водоросли вместо волос и еще какая-то непереводимая игра слов на орчьем.
Ну, Гром и убрался подальше от гавани, бродя по городу и глазея по сторонам. И ноги привели его в странное место. Тут было гораздо тише, и слабо пахло. Не едой. Возможно, травами и благовониями. На самого Грома больше не глазели, а если и удостаивали взглядом, то заинтересованности в этих взглядах было не больше чем у сытого оцелота, не говоря уже о враждебности. Это немного взбодрило Грома, и с парой глубоких вздохов он привел в порядок свой поникший дух. Расспросив какого-то мальчишку, который личным примером показал что даже тяжелые тренировки отца и деда, по видимому, меркнут с воспитанием орчат в Аркабаше. Особенно его впечатлило обещание заехать этой громадиной в Громов нос. А затем его чуть ли не вдавили в чей-то дом, из которой на орка чуть ли не выпрыгнул…
«Ребенок? Как много тут детей. И некоторые выглядят странно как-то, и худые очень»
Девчушка молча сверлила Грома взглядом, пока, наконец, не проскользнула мимо с завидной ловкостью. Да так ловко, что Гром хотел было проверить на месте ли кошель. Так, на всякий случай.
- Заходи. Садись, - раздались из сумрака внутреннего убранства самые настоящие приказы.
Приказы на чистом всеобщем, при том что Гром еще и слова не вымолвил, ничем не выдал своего незнания орчьего языка. Событие интригующее, но помимо этого, в словах была сила. Сила, которой можно воспротивиться, но в любом случае сперва стоит прислушаться. Гром шагнул внутрь, и полог выскользнул из руки.  Выбрав себе подушку, Гром послушно и безмолвно умастился на ней. Да, всего около получаса назад он жаловался самому себе что страсть как охота поболтать, но сейчас это казалось не особо уместным.

Отредактировано Мускулюс Гром (2019-02-04 00:07:37)

17

Орк, в жилище которого, судя по всему оказался Гром, продолжал испытывать гостя молчанием, углубившись, по-видимому либо в какой-то ритуал, либо в какую-то готовку. Во всяком случае запахи, которые разносились по помещению, казались по большей части съедобными, пусть и весьма своеобразными... А может, так реагировал пустой желудок здорового мужчины после долгой и тяжелой дороги, а сам хозяин жилища то стучал ножом, то растирал что-то в плошке массивным каменным пестиком.
Разглядывая само жилье как и его хозяина можно было заметить несколько... Не странностей, но указывающих умеющему смотреть гостю на род занятий пока еще остававшегося безымянным хозяина особенностей.
Главным из которых по праву мог называться огромный бубен, обтянутый плотной даже на вид кожей и увешанный различными побрякушками с камешками и перьями хищных птиц. Подходящих больше женщинам, если говорить по правде, однако в сочетании с руной, видневшейся в центре бубна и нанесенной явно кровью, внешний вид этого музыкального инструмента казался весьма и весьма серьезным. Если не сказать - зловещим.
Краем глаза Гром замечал в тенях под потолком какое-то движение, и не он один, так как другой орк тоже полуоборачивался в ту сторону и что-то ворчал. На сей раз Грому не удалось разобрать, что же именно.
Сам хозяин так же представлял собой весьма колоритное зрелище даже со спины. Сейчас капюшон на его одеянии, напоминавшим массивный халат из тяжелой ткани с обрезанными рукавами, аккуратно прошитыми по месту срезов золотыми и серебряными нитями в какого-то рода узор или орнамент, был откинут на спину, открывая монаху обритую голову с волосами, стянутыми в тугие косички на от верха головы до затыка, которые в свою очередь были стянуты медной проволокой в один широкий хвост. Насколько Грому было видно, в некоторые из косичек были вплетены драгоценные камни, по виду похожие на аметисты, тогда как другие камни отливали красным, но в то же время рубины собой не напоминали... По всему выходило, что это какие-то амулеты, пусть и такие же странные, как прическа этого орка.
Но всякое в мире имеет обыкновение заканчиваться. Так и ожидание Грома завершилось, когда хозяин повернулся к нему вместе с посудиной, в которой исходила паром его готовка, и тот, подхватив сводобной рукой с этого очага-алтаря массивный череп, по виду бывший когда-то частью орка не менее массивного, чем Гром, устроился за небольшим столиком напотив Грома, так же устроившись на подушке и скрестив под собой ноги. Чаша, такая же каменная, как и большинство обстановки в этом доме, и такая же своеобразная по виду, что выражалось в тех же странных рисунках и орнаменте, была выставлена перед гостем, а её содержимое заставило живот орка призывно булькнуть.

http://s5.uploads.ru/BVL4i.png
Неизвестный: - Пей. - Рука орка указала на сосуд, а в его голосе все так же звучала прежняя сила, пусть сейчас тот казался более благодушным, чем был минуту назад. Видать, понравилось неизвестному то, что Гром не осыпал того вопросами, и вел себя вполне смиренно.
В плошке оказался густой наваристый суп, остро пахнущий пряностями, которые сыпанула в блюдо щедрая рука готовящего, и которые перебивали большую часть вкуса, отчего понять, что стало основными ингридиентами этого супа было решительно невозможно. Но по крайней мере какие-то бобовые в этой похлебке чувствовались явно, и суп при общей остроте был весьма неплох.
Неизвестный: - А пока ешь - слушай, Атким'гуппю. - Последнее слово явно имело отношение к Грому, но, кажется, оскорблением не было. - Мое имя - Гул-Дураг, шаман. Твое имя пока не имеет значения, иноземец. Как и твоя цель. Никто не станет помогать чужаку, не способному оплатить помощь или доказать свою силу. Особенно чужаку, с которого еще не обветрилась пыль дороги. - Гул-Дураг усмехнулся. - Или не обтряслись капли воды, как с тебя. Но духи считают, что ты - тот, кто мне нужен...
По выставленному на стол после плошки с супом черепу прошлись массивные пальцы шамана с остро обрезанными и обточенными на манер когтей животных ногтями. Грюму же показалось в тот момент, что из под широких надбровных дуг черепа на него кто-то или что-то глянуло двумя искорками, прикрытыми пологом тьмы. Или, быть может, всему виной неверное освещение этого жилища и общая его атмосфера?..
Гул-Дураг: - Зюданал. - Произнес Гул-Дураг, обращаясь к черепу, после чего вновь вернулся взглядом к Грому. - Принесешь мне пользу - получишь право моего гостя в этом городе. Нет... - жест рукой за дверь. - Катись за порог, и надейся, что тебя приютят из жалости в жилище у баб, и не требуй большего. Арбакараш не любит тех, кто выглядит как орк, но пахнет человеком.
Ладони орка сомкнулись с сухим хлопком, похожим на хлопок тетивы широкоплечего композитного лука.
Гул-Дураг: - Сейчас же пользуйся моим гостеприимством, чужак. И спрашивай. У тебя есть вопросы. Они у всех есть.

18

Специи и благовония. Тяжелые, назойливые запахи, забивающиеся в нос, обволакивающие голову удушливым облаком. Большинство блюд Ардении так же щедро приправляют специями. Но Гром знал многих хвостатых, признающих только соль и, может быть, немного сушенных или свежих душистых трав. Гром так же знал и ребят наворачивающих совершенно случайно попавшие в карман удушливые специи Нуара, словно боги ночного часа прокляли их носы. Что же до самого Грома, он тоже не мог назвать себя сторонником сильных пряностей с резким и сильным ароматом, хоть его нос и не столь чувствителен как у хвостатых. Так как делать в ожидании было особого нечего, а в животе было пусто, мысли зеленнокожего сконцентрировались вокруг еды. Хотя и обитателей тени, и странный бубен, явно ритуальный. И даже не отданный Матери остов давно погибшего орка Гром заметил. Что и следовало ожидать, раз его занесло в Храмовый квартал, гостеприимство Грому оказывал самый настоящий жрец, весь обвешанный побрякушками и амулетами. Довольно грубыми, удачно гармонирующими с этим жрецом. По крайней мере, на взгляд Грома, хоть и обвешался этот жрец как напыщенные ребята, которых он видел пару раз в Торговой Лиге, так же нелепо и глупо жрец не выглядел.
"Я тоже люблю побрякушки, надо сказать. Я думал это у меня от матушки, и друзей. А оно вон как, в крови. И всё жо как дурманят эти запахи. Сображается сложно, на пустой живот особливо."
Возвращаясь к мыслям о дурманяще-удушливом запахе благовоний, старик Сэй Го зажигал иногда их, но когда не было посетителей, и то ли в день паленного хвоста, то ли в подношение Войлару. Говорил что это для богов, поэтому и запах сильный до одури, а не чтобы двухметровые зеленные верзилы дурели пока подметают. "Слыхал я, люди их зажигают чтобы одуреть. С богами легче им общаться если голова идет кругом и звенит от пустоты. Второе у тебя, Гром, уже есть, решил и первое приобрести?"
А вот общее впечатление о жреце. Ну, что тут сказать, есть в нем сила, вон по словам видно, какой властный, знает всякое. особенно то что вроде знать не должен. Ясновидец что ли? Какой уж ясновидец. Вон какой бубен. Молится богам прохладной тени и лесных шорохов он чаще чем остальным, уж видно. Не плохо, но волнует.
- Пей...А пока ешь - слушай, Атким'гуппю
Угощение Гром принял с благодарным кивком, и принялся пить похлебку, умудрившись немного обжечь язык. На незнакомые слова он не обращал внимания, полагая что просто не знает язык. Назови его хоть кем, в чем смысл если Гром не понимает оскорбления, да и не похоже чтобы его оскорбляли. Гром пил крохотными глотками, чтобы не обжечься, да и дать время Гул-Дурагу озвучить что он хочет сказать. И вот, время монологов под аккомпанимент сюрпающих глотков, закончилось, и Грому дали добро говорить и даже спрашивать.
- Благодарствую за еду, Гул- Дураг! моё имя Гром, хоть и не имеет сие значение. И было бы мне имя "неблагодарный дурак", если бы я отказался помочь благодетелю, приютившему и накормившему.  И коль позволено мне спрашивать...
Гром на секунду задумался. Неуютные путы стеснения. растворялись в сытости, и мыслях что это местный обычай такой, прятать смущение за угрозой, явной или не очень. И все же расспрашивать хозяина часами напролет будет невежливо и вскроет постыдное пристрастие Грома к пустобрехству, чего он бы не хотел. Значит вопроса три, четыре. а там помочь благодетелю и уже доставать его на правах гостя.
- Шаман? Жрец, стало быть? Уж ведомо мне немного о богах, но нет ничего знакомого средь этих храмов. И имена Зюданал и Духи мне незнакомы. Это боги прохладной тени и незримых шорохов? И еще одно. Чужак я здесь, но в помощь мне не отказали, приправив грубым словом и холодным взглядом. Чужак я, и неведомы мне здешние порядки, но вижу я что не столь холодны и грубы сердца. Только вот... ужель постыдно проявить добродетель и скрасить местные края улыбкой, открыто? Не берусь судить я, но в непонимани. И рожи кислые, что круглый год кислоягоду жуют.

19

http://s5.uploads.ru/BVL4i.png
Гул-Дураг: - Ты видишь вокруг много поводов для смеха? - Спросил в ответ на любопытство Грома шаман, жестом ладони предложив тому оглядеться по сторонам, но явно имея в виду при этом много большее, чем пространство собственного жилища. - Его нетрудно принять за обнажающий клыки оскал, Гром-Со-Взглядом-Близнеца. И потому улыбка - удел уверенных в своих силах. Попробуй, выйди на улицу да высмейся в лицо первому попавшемуся на глаза мужчине, или улыбнись незнакомой женщине. Так ты поймешь больше и быстрее, и урок твой будет лучше усвоен. Как и любая наука, воспринятая через боль.
К тому моменту полог входного проема вновь откинулся в сторону, и в помещение сначала проникнула тень, неясная и призрачная, но будто обретшая глубину и плотность газовой ткани или неявной дымки от курительных принадлежностей, а затем вслед за ней показалась девушка, принятая недавно Громом за ребенка.
Вела она себя тихо, и чувствовалось орку в её движениях некоторая скованность.
Та приблизилась к сидящим за низким столиком мужчинам и села напротив шамана, замолчавшего при её появлении и все это время сопровождающего пришелицу непроницаемым взглядом темных глаз.
https://i.gyazo.com/d7abd9c83867307c08c0dba84b73d260.png
Неизвестная: - Ты звал. - Проговорила девушка, сев рядом с Громом на поджатые под себя ноги, на которых спустя мгновение устроились её сомкнутые руки. Взгляд девушки при этом не поднимался с пола, и та, казалось, даже полуприкрыла веки, явно не желая ничего в этом помещении разглядывать.
Гул-Дураг то ли выдохнул воздух из могучей груди, то ли хмыкнул, услышав её голос, и вновь обратился к монаху.
Гул-Дураг: - А вот и пожаловал ответ на твой другой вопрос, странник. - Когтистая ладонь шамана указала на девушку. - Похожа ли Зюданал на бога?
Мужчина рассмеялся с рокочущими низкими нотками в голосе, и монаху стало понятно при этих звуках, что орк не испытывал при этом ни малейшего веселья. Слишком уж это походило на горькую иронию или насмешку, понятную лишь девушке. Которая в ответ лишь прикрыла полностью глаза и приобрела вид, более подобающий какой-нибудь каменной статуе. Столь же застывший и напряженный.
Гул-Дураг: - Я звал, да. - Смех шамана утих так же внезапно, как и начался, и эти его слова были обращены уже к новоприбывшей. - Духи смилостивились над тобой, женщина, и услышали твои мольбы. - Мужчина вновь издал тот странный звук, уже замеченный Громом ранее. - Хоть я и думал, что тебя даже собственный разум услышать не способен за грохотом чувств и ненужных мыслей...
Зюданал: - Отец... - Подала голос девушка, вскинув голову и набрав дыхания в грудь для дальнейшей речи, но оказалась незамедлительно прервана гулким стуком когтистого кулака по столику, на котором от этого жеста призвякнула посуда и подпрыгнул череп, косящийся на посетителей изумленным взором безглазых глазниц.
Гул-Дураг: - Ты отправишься за город сегодня же ночью. Сопровождать тебя будет этот. - Шаман ткнул пальцем в грудь Грома. - И этот. - Рука его легла на покатый лоб черепа.
Гул-Дураг: - До полудня начала следующей недели ты вернешься назад с рассказом. И отдашь ему свой топор. - Коготь указательного пальца вернулся к указанию на монаха, а каждое его слово гулким эхом отдавалось в ушах и висках обоих посетителей. - Если, - это слово было сказано с особым нажимом. - Духи даруют тебе успех в охоте. В противном случае вы оба можете не возвращаться. И на время твоего похода ты будешь относиться к ним, как к своим первенцам, не деля на любимого и нелюбимого. Тебе понятно?
Конец фразы орк буквально прорычал, нависая над столом и всем своим обликом буквально нависая над Зюданал. Та же вновь уткнулась взглядом в свои колени и смогла в ответ только коротко кивнуть.
Зюданал: - Спасибо тебе...
Гул-Дураг: - Не за что. - Грубо оборвал её слова орк, возвращаясь на свое место и возвращая свой взгляд на монаха. - Побереги благодарности для тех, кто пожелает их выслушать.
Гул-Дураг: - Ты закончил с вопросами, Атким'гуппю? - Эта фраза уже предназначалась для мужчины.

20

- В краю, где Мать редко охаживает лаской а Пламень теплых богов - своей улыбкой, тем болей нужда согреть ближних, как по мне. Только губы трескаются, это да - ответил Гром, и слегка пожал плечами, соглашаясь что выйти и заставлять всех искренне улыбаться, хотя бы при проявлении состраданья будет глуповато.
Гул-Дураг, быстро утверждающийся в глазах Грома в статусе "олицетворения местных нравов", странным образом вызывал у Грома двойственные ощущения неприятия и признания одновременно. Он был силен, как видно, и телом и духом, и говорил понятные близнецу истины, которыми он если не руководствовался то хотя бы признавал. Сильный имеет Право. Сильный может позволить себе улыбаться, проявить милосердие, отвоевать своё счастье. Боль - действенный учитель. Урок без боли может быть и не менее полезен, но уж точно менее усваиваем. Воспитательные методики отца и учителя строились вокруг стуканья палкой по голове. По крайне мере до тех пор пока палка не начала ломаться о чугунную голову с потерей эффективности вбивания знаний в оную. Но было во всем этом неприятная жесткость, резкость. То что местные ценят силу, это понятно, но не все сильны. Сильный достоин уважения, это понятно, но и слабый достоин его. Сильный имеет больше прав, больше свобод но что толку быть сильным и чахнуть над своей силой как некоторые люди над металлами, и не делиться ей со слабым в момент нужды. Гул-Дураг и словом не обмолвился о слабых, словно они не достойны даже его внимания, не говоря уже о праве жить.
Пока эти мысли кололи сердце Мускюлюса, вызывая раздражение которое нужно усмирить, что тоже раздражало и начинало превращаться в порочный круг из раздражения и практики дыхательных техник, в шатер проскользнул недавно виденный ребенок, и все смолкли. А затем разразилась сценка, снова вызвавшая волну неприятия и раздражения у Грома. Невольно орк сжал челюсть. Наверняка скулы его заострились, огроменный шнобель раправил крылья, словно птица Рух, брови начали подползать друг к другу, согнав на переносице складки, словно гипотетические волки гипотетическую отару овец. Может Грому и удалось сохранить вежливо-скучающий взгляд одним глазом, второй наверняка протестующе сердито-уставился куда-то за спину Гул-Дурага. Гром так напрягся, от этого ни капельки не веселого смеха, что даже не смог возразить что все похожи на богов, иначе бы и богов то и не было. Что поделать, он плохо владел своим лицом, но у него хотя бы хватило ума не стать неблагодарным и очень наглым гостем с длинным языком и коротким нравом.
"Вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох...Верно, дорога по этим суровым краям меня знатно измотала. Душа бродит, похлеще чем сусло в вареве Гаскана."
Грому только и оставалось что молча слушать, и дыханием усмирять свое раздражение и даже негодование. Выяснилось что этот ребенок Гул-Дурагу приходится вполне себе родным. Жрец говорил резко, даже жестоко. Конечно, И Гром и Буря тоже слышали немало резких слов, и даже насмешек. Но то ли люди и не совсем люди, воспитывающие близнецов, обладали особым талантом - сиять заботой или задорным весельем за грубыми словами, то ли Гул-Дураг как-то незаметно умудрился отдавить Грому любимую мозоль, и каждое действие и слово жреца вызывали желание отдавить любимую мозоль в ответ.
"Я не понимаю. Этот край суров. Оттого и люд суровый, быть может. Но что за ход дум такой? Ну Мать жестока и даёт оплеух, зачем же еще и люд друг друга-то мутузит? Кабы сильнее стал побитый? Он так не вдвойне сильней, а вдвойне побитей станет."
- Ты закончил с вопросами, Атким'гуппю?
Гром коротко кивнул головой, держа ритм дыхания. Вопросы которые он может задать будут не проявлением любознательности и скорее поводом для спора, а ровное дыхание немного охладило разгоряченный дух - зеленнокожий вдруг заподозрил что чего-то не понимает, или не знает, и лучше молча посмотреть что будет дальше. Тем более, и малышке этой нужна помощь, и гостеприимному хозяину отказывать в просьбе - неблагодарность. В конце концов, это даже не просьба, а приказ-испытание. Монахов-воителей ведь хлебом не корми, и дай испытания по-преодолевать. Склонив голову в благодарность за угощение, орк поднялся на ноги, немного размяв спину и проверяя не забыл ли он чего нужного на полу.
- Ну что, малышка. Может ты и не бог прохладной тени и лесных шорохов, но в этом деле, видать, будешь главной. Считай что бог надо мной. На время дела, и миленький. Командуй над этим. Этот глупый, но уметь бить палка по голова. И местный язык и обычай не знать, - Гром хотел ободряюще оскаблиться, но все таки вспомнил и воспринял слова Гул-Дурага, и постарался улыбаться не ртом, а хотя бы глазами. При его косящем глазе часть ободряющей глазной улыбки получил какой-то предмет местной фурнитуры.

Оффтоп

Извиняюсь. Хотелось бы пообещать что я так больше не буду, но это вряд ли. Но я постараюсь!

Отредактировано Мускулюс Гром (2019-05-23 22:13:23)

21

http://s5.uploads.ru/BVL4i.png
Гул-Дураг: - Тогда идите. - Голос Гул-Дурага теперь звучал глухо, доносясь словно со дна глубокой вазы. Череп, все это время обозревавший происходящее из под пространства массивных надбровных дуг будто сам собой оказался в руках девушки, но та не заметила этого неестественного перемещения. Или сделала вид, что не заметила, все так же больше изучая глазами собственные колени и картины дум перед глазами.
Однако поднялась на ноги одновременно с Громом.

https://i.gyazo.com/d7abd9c83867307c08c0dba84b73d260.png
Зюданал: - Я вернусь. - Девушка опустила плечи под шубкой и подняла взгляд, встретившись глазами с шаманом. На сей раз в её голосе, пусть и по прежнему тихом, звучало упрямство, твердость и еще какое-то странное затаенное глубоко под поверхностью чувство. Пусть она и не была ростом, статью и чертами лица похожа на типичного орка, которого рисует мысль обывателя Мистерийской империи при упоминании этого народа, но сейчас на миг Грому стало чуть более ясно видно, что и в этой хрупкой фигуре скрывается знакомый ему по собственным учениям дух. Не дух шаманов, зловещий, холодный, шепчущий. Но боевой дух, способный встретить преграды на пути и бороться с ними.
На миг - потому что в следующий миг ладони Грома коснулась прохладная ладонь Зюданал, и свою речь к ней он говорил уже на пол дороге к выходу из столь гостеприимного дома. Тот не сомневался, Зюданал наверняка бы хлопнула на прощание дверью. Если бы та была в наличии.
А так полог спокойно опустился за могучей фигурой монаха, и только сейчас Гром понял, насколько же трясет Зюданал после разговора с отцом. Ладонь, все еще касавшаяся его кожи, сообщала ему слабую вибрацию. Определенно, общение с Гул-Дурагом стало испытанием терпения и выдержки не только для Грома.
Зато Гром наконец смог потянуться и выпрямиться без опасения задеть что-то или что-то уронить, да и воздух снаружи после пахнущей благовонными маслами духоты дома шамана казался поистине сладким, щекочущим могучие ноздри.
Зюданал: - Я не малышка... - Услышал он тихий голос стоящей подле него в смятении девушки, пусть и по направлению её взгляда можно было бы судить, что обращается она к черепу, оказавшемуся в её руках. - Мое имя Зюданал...
Она вздохнула, стараясь взять себя в руки. То напряжение, которое заметил в ней Гром и мог принять за проявление боевой выдержки и бойцовского духа, куда-то ушло, как и атмосфера таинственности и загадочности. Пусть и необычная для привыкшего к другому монаха, Зюданал сейчас казалась совершенно не такой, как тот, кто назвался её отцом.
Проговорив это, она наконец взглянула в лицо орка-монаха, на его улыбку, благо что ту скрывать уже не было смысла.
Зюданал: - Первенец... - На её губах так же появился слабый намек на улыбку вместе с резким коротким выдохом, обозначившимся облачком пара. На улице холодало, или это казалось для только что вышедшего с тепла Грома?
Наконец, Зюданал то ли собралась с мыслями, то ли набралась решимости и ткнула в Грома черепом.
Зюданал: - Возьми. И идем. Время уходит, и нам стоит поспешить. С обычаями я тебя еще успею познакомить.
Убедившись, что Гром принял череп с её рук, она направилась вверх по улице, поманив жестом монаха за собой. Капюшон девушка накидывать на голову не стала, и теперь её зеленоватые, туго перетянутые в подобие косичек волосы, похожие сейчас на гибкие прутики или веточки служили для него своеобразным ориентиром.
Зюданал: - Пока что ты нужен Гул-Дурагу не как член племени, но как чужак, пришедший издалека. Откуда, если не тайна?
Девушка прекрасно общалась на общем, но в её голосе чувствовалось необычное произношение. Сглаженная "Р", тягучая и певучая "О" и несколько проглатываемая "Л" придавали её словам особое звучание. Видимо, это было тем, с чем Грому придется свыкнуться, помимо всего остального прочего. По крайней мере на то время, которое соединит их в путешествии.

22

Кроха уверенно взяла Грома за руку, и вывела из шатра. Как ты не посмотри, по всему выходило что это кроха тут собрана, серьёзна и целеустремленна, а Гром бредет за ней как послушный ребенок, при этом явно превосходя её статью. Представив, как они выглядят со стороны, Гром умиленно хрюкнул. Не удержался. И тут же чихнул от морозного воздуха, все еще пряного, но уж точно не удушливый мешок благовоний в жилище шамана. Чихнул, и с удовольствием задышал полной грудью. А между тем кроха за столь короткое время и почти ничего не говоря показала очень многое. Гром почувствовал в ней силу, бойцовский дух и упрямство, из тех, что может прогнуть мир под волю воина. Заметил, как дрожит её рука выдав её внутренне напряжение от общения с Гул-Дурагом. И как одиноко она выглядит, обращаясь и к Грому и к черепу. Орк замер в смешанных чувствах. Что он сейчас ни скажи аль не сделай, будет плохо. Жалость, подбадривание, комплимент что по мнению Грома миниатюрные барышни особенно очаровательны. Унижение, издевка, яд. Благо, девушка не дала Грому сделать глупость, странно расслабившись и сдув глубоким выдохом собственные печали. Гром уж и не заметил как прекратил считать Зюданал ребенком и уже думал о ней как о достаточно взрослой девушке. Контраст. Контраст между нечитаемым, Гул-Дурагом, который словно ночной морок в джунглях, нечитаем и невидим, взирает на тебя из темноты, и пробует на крепость шепотками, дуновениями и дурманящими ночными песнями, выжидает когда ты расколешься и не выдержишь. И Зюданал, нарочно ли, или нет, показавшая о себе больше чем кто-либо в этой краях Грому. Это подкупало, это успокаивало.
- Я понял, Зюданал. А моё имя – Гром. У моего благодетеля талант дергать лемура за усы. М?
Не успел Гром задать еще какой вопрос, как ему вручили череп. Орк посмотрел на остов с сомнением. Остов посмотрел в ответ, заставив Грома подозрительно сощурить глаза. Уж не чудится ли ему. Спохватившись, зеленокожий поспешил за своим новым мастером, на время дела. С любопытством разглядывая волосы девушки, Гром отметил про себя, что им довольно часто командуют женщины. Не то чтобы он был против, конечно. Просто забавный факт. А волосы цвета зелени и похожие немного на веточки или побеги имели свой шарм и очарование. Интересно, доведись Грому встретить одно из воплощений Великой Матери при жизни, были бы у ней такие же волосы? А акцент Зюданал тоже был занимательным, рокочущим и, по своему, очаровательным. Ну, или Гром находил все в Зюданал очаровательным, в виду того, что разглядел в ней девушку и так-то уж месяц скитался без особого женского общества. Гром фыркнул, словно пытался прогнать глупости из головы и попробовал последовать примеру своего мастера и сосредоточиться… А есть ли у Грома вифриейский акцент? Сам Гром никогда особо не следил за такими вещами, и не замечал за собой, как именно он говорит на всеобщем.
- Член племени? Но от рожденья я уж в племени орчьем… гм, как чужак, нездешний! Я понял. Я прибыл из джунглей Каталии. А что до того, зачем… Эээ, ну, повидать родичей? Я уж и сам не знаю... Потянуло вот...

Отредактировано Мускулюс Гром (2019-05-24 01:46:25)

23

Теперь, когда ему довелось ближе рассмотреть в руке их третьего спутника, Гром, кажется, начал лучше понимать выражение, начинающееся с "Не стоит слишком долго вглядываться в темноту...". Достоверно неизвестно, показалось ли ему, однако ощущение чужого, пристального и холодного, взгляда стало ему ответом на интерес, а затем в глазницах что-то колыхнулось. Будто марево, или будто внутри непроглядной тьмы черепа, куда не проникали лучи дневного света, поселился какой-то большой матово черный дымчатый жук, и стенки его панциря и мешали взгляду посторонних. В любом случае, после этого обмена взглядами ощущение у Грома возникло где-то в глубине желудка крайне неприятное. Можно даже сказать, отвратительное.
Понятно, почему девушка решила избавиться от этой неприятной ноши.

https://i.gyazo.com/d7abd9c83867307c08c0dba84b73d260.png
Зюданал: - Аккуратнее с ним! - Избавившись от наваждения, Гром смог увидеть, что его маленькое зеленоволосое божество успела уйти на пару шагов, но сейчас обернулась к нему, и её брови чуть нахмурились в знак то ли беспокойства, то ли осуждения. - Это не просто вещь из шаманского шатра. Но... - Тут в головку девушки пришла мысль, от которой она чуть шире распахнула глаза, и во взгляде её вместе с беспокойством проступил... Интерес?
Зюданал: - Ты тоже видишь его, да? Того, кто внутри? Только не присматривайся к нему, прошу...
Пара шагов расстояния между ними была преодолена ей в мгновение ока, и прохладные ладошки девушки вновь коснулись могучих рук Грома, на сей раз аккуратно но настойчиво изымая его ношу с его рук.
А затем все тем же взглядом заинтригованной лани ощупала его лицо, коснувшись взглядом поочередно сначала подбородка, от которого к обезображенному частыми травмами носу поднимались изогнутым мостком тонкие губы. Затем рыжие глаза девушки взглянули в его карие, и взгляд её не бегал, как к тому привык орче, от одного его глаза к другому, будто силясь сновь собрать разведенные природой глаза Грома где-то посередине. Вместо этого её взгляд словно осторожно притрагивался к его чертам, от чего складывалось впечатление, словно она, слепая, только что узрела еще одного человека в огромной ледяной пустыне... Орка.
Девушка не трогала его буквально, обе её руки прижали осторожно орочий череп к груди, но это ощущение прикосновения, теплого, как солнечный лучик от того не становилось менее явным.
Зюданал: - Ты тоже видишь их?.. - Вопрос повторился из её губ, но задавала она его будто бы обращаясь к себе.
Громкий звук прервал эту ниточку любопытства, что успела их связать на несколько мгновений. Громкий стук, звон падения чего-то тяжелого и грубая ругань, прорезавшая морозный воздух ломающимся мальчишечьим голосом.
В той стороне, откуда до них доносился этот шум, можно было разглядеть все того же пацана, которого Гром до этого уже отлавливал и которого вопрошал по поводу направления, и все тот же котел, падение на ногу которого и стало для терпения мальчишки финальным испытанием, после которого его терпение лопнуло.
Зюданал: - Не ругайся, Карен! - Девушка стряхнула с себя наваждение, после чего вновь обратилась к Грому, обращая на ответный вопль вперемешку с рычанием не больше внимания, чем на мороз и приглашая Грома вместе с ней продолжить их начавшийся поход. Заодно и реагируя на другие его фразы.
Зюданал: - Лемур это зверь с твоей родины? - Её голос теперь звучал мягче и тише, и девушка продолжала на него искоса поглядывать, пусть прямого контакта глазами теперь словно бы избегала. Да и было по ней заметно, что продолжает разговор она будто из вежливости, в то время как волнуют её совсем другие мысли. Что характерно, лицо черепа она теперь направила к своей шубке, прижав его таким образом, чтобы не дать ему видеть окружающих. Или чтобы не дать окружающим заглянуть в пустые глазницы?
Зюданал: - Причины могут быть разными, и я понимаю твое желание. - Девушка подняла лицо к хмурому небу. - Меня тоже иногда тянет стать ветром. Увидеть места, где солнце теплее, трава выше, а деревья заслоняют небо высоко над головой. Но для этого нужна сила и смелость...
Зюданал улыбнулась, вновь глянув в сторону Грома.
Зюданал: - Так что я даже немного завидую твоим.
Звук ругани удалялся по мере того, как они уходили прочь от источника беспокойства. Прочь вглубь храмового квартала, туда, где виднелись низкие домики вперемешку с шатрами, и откуда доносился запах горящих дров и готовящейся пищи.

24

Одна из основ, чему учат детей в пышущих жизнью джунглях, это как пользоваться палочкой. Иначе неуемное любопытство закончится прокушенным пальцем а то и вовсе ядовитым уколом от одного из многочисленных младших детей Матери о шести и более ногах. А вот что использовать вместо палочки, когда вместо пальца - взгляд, Гром не знал. И от болезненого опыта его спасла Зюданал, своевременными действиями. Девушка выхватил череп, и спрятала его дурной взгляд от окружающих, посмотрев на Грома новым заинтересованным взглядом. Словно и за чего-то, она принялась изучать Грома осторожно и бережно.
Большое сердце. Заботливое. И редкий дар увидеть большее.
В ответ на вопросы о зрении самого Грома, Орк немного подумал, и с сожалением покачал головой.
- Прости, теплая Зюданал. Сей глупый орк слишком не чуток до чудес. Разве что может услышать шепот там, где ревет буря незримого, если веселый бог сему орку улыбнется. Тут скорее уж нашему скрытному другу очень хотелось показаться на глаза и ужалить. Я ему понравился, видно. 
Двое продолжили путь, минуя неудачливого отрока, умудрившегося удивить себе ногу. Гром бы, конечно, помог, да только уже был занят, да и мальчишка оставался вполне энергичным для сильно пострадавшего. Выслушав вопрос о лемуре, орк утвердительно кивнул воздуху.
- Шкодливые и вредные, короткие нравом. Иногда находятся шутники, отвечающие им взаимной такими же шалостями.
Гром так же взглянул на хмурое небо. Хоть мороз щипал не скрытую теплой одеждой кожу, наевшийсь,  и отогревшись в душном шатре, и обзаведясь живым огоньком человеческого тепла подле себя, свинцовая хмарь выглядела поинтереснее и не так давила на голову. К стати говоря о которой, может пока Гром тут, стоит не столь яро демонстрировать великолепие своего черепа холодным ветрам.
- Не больно-то нужна сила и смелость, коль ветер  в ушах, и ветер промеж ними. Но коль будет благосклонна Мать и мелкие да великие боги, то сила проявит себя, а мою глупость будут называть смелостью. Можешь отдать мне нашего ядовитого друга. Больше я пальцы ему в нору сувать не буду, и другим не дам.

Отредактировано Мускулюс Гром (Вчера 23:10:30)

25

После этих слов Грома почти тут же настигла маленькая награда - улыбка девушки. Блеклая как тень, и мимолетная, как дуновение теплого воздуха в прохладных сумерках приближающейся ночи, она выглядела на её лице непривычно, будто трещина на лице деревянного идола, но от того не казалась неестественной. Скорее, было похоже что девушке за свою жизнь нечасто выпадала судьба демонстрировать такие чувства, и она их стеснялась, чего с трудом можно было бы ожидать от орка в типичном представлении людей Мистерийской империи.
Тем не менее, череп вновь оказался в руках Грома, после чего вновь посерьезневшая Зюданал предостерегла Грома:

https://i.gyazo.com/d7abd9c83867307c08c0dba84b73d260.png
Зюданал: - Пусть так. Но даже если ты сам не видишь - эти слова она произнесла так, что стало понятно, она имеет в виду далеко не обычное зрение, - Что то в тебе дает духам поймать твой взгляд. Для неготового это может стать тяжелым испытанием, и особенно с этим. - Девушка положила ладонь на покатый лоб черепа, и немного задержалась прежде чем отступить от монаха и его ноши. После чего они вновь продолжили свой начатый было путь вдоль приземистых домиков и матерчатых крыш.
Зюданал: - У духов свое понимание человеческих чувств. Они, мм... - Зюданал призадумалась, забавно прищурив глаза в сторону хмурого неба, будто подыскивала слово для того, что невозможно или трудно описать простыми словами. - ...Как дети, наверное. Бывают смирные и послушные. Бывают вредные и даже жестокие. Но даже жестокие духи не всегда понимают, что своими действиями они приносят зло. Или не хотят понимать.
Короткий взгляд в лицо мужчины, чтобы убедиться в том, что тот слушает и ему интересно.
Зюданал: - Потому чаще всего посредниками между смертными и духами становятся женщины, так как нам природой завещано общаться и направлять детей. Мужская рука слишком жестка, пусть иногда и рождается тот, кто опровергает эти традиции...
Зюданал вздохнула, отчего её плечи под шубкой заметно дрогнули. Теперь она на Грома не смотрела.
Зюданал: - Не держи зла на Гул-Дурага. Он хороший шаман. Но он дорого платит за свое положение. Он помог, как мог - тебе и мне. Для него это главное. Для меня сейчас тоже...
Так они медленно, но верно продвигались все дальше от дома шамана с его тенями по углам, необычным убранством и густым запахом специй и трав, и район вокруг них менялся все более заметно.
Они все еще находились на территории храмового квартала, но теперь вокруг было меньше символов разных богов и духов, а окружающие больше напоминали собой воинов, чем одаренных магией.
Среди них по прежнему попадались женщины и дети, но теперь куда как чаще звучал смех и чей-то говор. По дороге помимо них проходили другие орки, но на парочку они обращали не больше внимания, чем на небо над головой, и в целом казались чем-то увлеченными или озадаченными.
Вспомнив, что Гром впервые в городе, девушка стряхнула задумчивость, напавшую на нее по дороге, и обратилась к нему с пояснениями.
Зюданал: - Здесь живут самые молодые и самые старые воины, некоторые с семьями. Те, кто еще не успел получить посвящение, или те, кто уже готовится уйти к предкам не на поле брани, а в своей постели, и хочет последние минуты своей жизни провести в общении с предками или духами. Или те, кто принял наказание за проступок, но тот был не слишком серьезен, чтобы смывать его кровью, но достаточен, чтобы не быть прощенным без пота. Мы почти на окраине храмового квартала. - Лицо девушки просветлело, и Гром понял что та явно вспомнила что-то забавное. - Шаманы не любят шум, но шаманы так же не любят работать своими руками. Здесь редко кто задерживается надолго, но здесь постоянно много орков. Здесь я живу. Нам сюда... - Девушка указала рукой на один из домиков возле дороги.
Который, в свою очередь, больше напоминал собой хорошо укрепленный и утепленный шатер, который чья-то хозяйская рука заботливо превратила из временного жилища в постоянное. И даже нанесла рисунки на матерчатую ткань и резьбу на видневшиеся в конструкции деревянные брусья. Это, как можно было заметить если приглядеться вокруг, не было чем-то из ряда вон выходящим. Многие из шатров, сделанных по той же технологии были украшены похожим образом, однако рисунки и узоры на резьбе никогда не повторялись, что придавало каждой палатке свою уникальность.
Та же, в которую они вошли, носила на своих стенах узор, напоминавший довольно схематичное изображение хвойного леса под черными точечками звезд., где над кронами деревьев виднелась красная полоска - единственная цветная деталь в этом монохромном изображении - закатного солнца. Или восходящего солнца, это как посмотреть.
В противовес виденному Громом жилищу Гул-Дурага здесь все было на удивление просторно, насколько это можно было сказать при почти полном отсутствии освещения, разве что полоска света из под опадающей на пол ткани входа позволила глазу мужчины выхватить некоторые детали.
Все жилище было одним помещением, разве что чуть поодаль пространство палатки было ограждено набранной из дощечек ширмой, по которой были развешаны на ниточках какие-то вещицы из женского гардероба.
Зюданал, когда Гром оказался внутри, махнула рукой на лавочку под столом, а сама закопалась в невысокий шкафчик, предварительно отомкнув дверцы тускло блеснувшим в полутьме ключиком.
Зюданал: - На столе лампа, запали. - Звуки возьни усилились, послышался сдавленных выдох, после чего в сторону монаха был протянут кожаный мешок, и голос девушки произнес из полутьмы: - И растяни шнуровку ворота. Им давно уже не пользовались, так что может быть трудно.

Отредактировано Нейтральный персонаж (Вчера 21:39:27)


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Арбакараш - Королевство Орков » Арбакараш. Храмовый Квартал.