Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Последний шанс Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru



17087 год - Эра Раскаяния
10 Января, Среда 12:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: День. Ясное небо. Холодно. Сильный, колючий ветер.

Произошел скачок времени №5, возможности скачка работавшие до 21 Октября, закрыты.
На форуме завершен победой ежегодный Великий Золотой Ящик!
Подведены итоги по голосованию за Лучших из Лучших.
Началась битва с боссами: Короли трёх аспектов!
Стартовал Литературный конкурс "Мистерийская Книга Ужасов: Возвращение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » 10 апреля 17082 – Ардения. Мия, Эрилимия.


10 апреля 17082 – Ардения. Мия, Эрилимия.

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

http://s018.radikal.ru/i517/1607/6d/0d5747086a5f.jpg

Смеркалось. Сочные тропические краски медленно тускнели в неспешно надвигающихся сумерках. Душная дневная жара таяла, уступая место не менее тяжелому теплу Каталийской ночи. Воздух был напитан влагой так густо, что было сложно дышать. Плотный, насыщенный смолистыми ароматами богатого на растительность леса, он стелился туманом, готовясь в скором времени пролиться стеной тропического ливня.
Вечерние джунгли были полны звуками. Насекомые, птицы и звери, невидимые в листве и кустарниках, под корой деревьев и в подлеске - все они наполняли мир отзвуками своей жизни. Или её завершения.

Широкая, хоженая тропа привела их к одному из поселений близ Спокойного озера с запада. Уточнённые и молчаливые, Тёмные, дюжиной числом и верхом на ящерах маэлиндо, выехали из вечернего леса.
Их здесь ждали.
Нур’Цураг откликнулся на прошение дружественного государства, предоставив в помощь небольшой отряд, что проделав недолгий путь по сети пещер и покинув подземье, наконец, прибыл на место.
Беда настигла это поселение быстро. Быстро обосновалась и также быстро расплодилась.
Арахниды подобрались слишком близко к обособленной удалённой деревушке, расположенной в непосредственной близости от прилегающих ко входу в Нур’Цураг территорий темных эльфов.
Слишком небольшое по численности поселение, чтобы избавиться от разросшегося гнезда в одиночку и слишком удалённое, чтобы быстро получить необходимую помощь от собратьев. А между тем, за последние несколько дней они уже потеряли четверых.

Эрилимия натянула поводья, останавливаясь позади остального отряда. Тускло зелёный маэлиндо недовольно мотнул увесистой головой, намереваясь укусить неумелую всадницу, но та лишь усилила натяжение, жёстко и бесцеремонно, заставив остриё специальных удил врезаться в чувствительное нёбо рептилии. Ящер замер как вкопанный.
Впереди командир ловко соскочил со своего скакуна и направился в сторону вышедшего его встречать старейшины. Она не слышала разговора, но не придавала этому большого значения – всё, что нужно, она узнает позже. Как и все остальные.
Помимо неё с отрядом, в качестве практики и поддержки, было направлено ещё несколько студентов Сан-Моран, трое с её курса и один – старше. Он был Эрилимии незнаком.
Серые глаза эльфийки равнодушно мазнули по окружающему пространству, едва касаясь вышедших из домов любопытных лис. Она не чувствовала себя на поверхности достаточно хорошо, чтобы проявлять интерес к такой незначительной вещи, как пейзаж - открытые пространства были не по душе её народу.
Всадники ждали своего командира, ящеры неторопливо переминались с ноги на ногу.
В отличие от жителей деревни, Тёмные за это время не проронили ни слова.

2

http://s1.uploads.ru/b1Ihp.jpg
Открывающийся на деревню вид со стороны оз. Спокойного
[float=left]http://s5.uploads.ru/8i3eB.jpg[/float]О, эти вифрэи! Чудесные легкомысленные создания, вечные дети. Что им стоит проснуться ранним утром, взглянуть в небо (или лиственный потолок, смотря где уснуть) и решить – пора что-то менять. Сейчас же. Вскочить с постели и помчаться реализовывать безбашенную мысль, абсурдную идею? И случайно ввязаться в лихую авантюру, закружиться в водовороте событий со всем упоением, любовью к жизни и по мере развития действа просто забыть, с чего же всё начиналось. А начиналось всё с большой и чистой мечты, всколыхнувшей сознание пятнадцатилетней особы с очаровательным каштановым хвостом...

– Ой-ой, а вы правда слышали о Горе шёпотов? – янтарные глаза вифрэйки горели огнями воодушевления и лучистого счастья. «Хочу туда добраться! Скорее бы... надо только ориентиры узнать, и – всё, вперед, на встречу  легенде!», – сколько вдохновения и азарта было в каждом энергичном жесте, лихом взмахе хвостом и чудной, искренней мимике девушки. Да, она всего три года, как вступила в Орден Зрячих и не успела утратить ту частичку детской непосредственности и доверия. Доверия – особенно к другим расам. Не было ещё переломного момента, когда вера в не-вифрэев подорвалась, а она бы резко повзрослела, осознав, что никто лучше вифрэя её не поймёт. Может, настал этот момент?..
Как бы то ни было, низкая хвостатая оказалась в этой деревеньке неслучайно. Она уже была в Оррайе пару дней назад и осталась недовольная услышанным: никакой толковой информации не рассказали, только сказки наплели, причём те, что она сама же в своё время и распустила, едва взялась за лютню! Более того, желающих провести её к одному из многих каталийских чудес почему-то не сыскалось. Ведь не только добрые сказки и чарующие легенды ходят вокруг этого места...
Вот и занесло Мию в это Этерией забытое захолустье – далеко на запад, она уже успела соскучиться по Ардэнии и родителям. Западнее Спокойного озера, настолько западнее от всех поселений, что даже названия девушка не запомнила. Поэтому немудрено, что про себя она начала так и называть её – Западная. Хотя потом, спустя несколько лет, в мыслях возникала горькая, но созвучная трактовка произошедших впоследствии событий – Западня. На правду похоже больше, верно?
– О Горе шёпотов все знают, – флегматично пожал плечами симпатичный вифрэй, а Апетри благодарно улыбнулась, уповая на красочный рассказ и перспективу «А проводишь меня?». Но мечтам девушки не суждено было сбыться: во-первых, парниша по-быстрому улетел в противоположном от неё направлении, а во-вторых, она сама помчалась туда же. Почему?..
Какая тут Гора шёпотов! Настоящие, всамделишные тёмные эльфы! Их народы всегда ладили так же хорошо, как хвостатые дружат с детьми леса с большого материка – светлыми остроухими. «Но всё же увидеть этих подземельных чудиков удаётся нечасто», – заметил внутренний голос, и Мия не нашла причин, чтобы с ним спорить.
– Это же маэлиндо – их ездовые ящеры! – восхищённо тарахтел над ухом всё тот же вифрэй, только вот девушку это уже начинало понемногу раздражать: не до его отзывов, когда появляется возможность рассмотреть вблизи этих бледных остроухих. «Как им, наверное, плохо на поверхности», – эльфийка – единственная в их молчаливом компании – заинтересовала Апетри больше всего, её она разглядывала пристальнее, чем остальных. – «Такая красивая! Она магичит? Аи, да все эльфы хоть немного да маги! Или нет?..»

3

Удивление и восхищение вифреев можно было понять. Особенно местных. Многие из них никогда не видели настоящего живого Тёмного, и наверняка ещё меньшее из них число видели настоящего ездового ящера. Высокие, двуногие рептилии завораживали своим природным великолепием и разнообразием расцветок. И хотя сумерки уже давно поглотили большую часть окружающих красок, звериные лисьи глаза прекрасно различали отблески чешуи красного, бардового и даже синеватого оттенка. Эльфийка, привлекшая внимание Мии восседала на маэлиндо тускло-зелёного окраса и сейчас, он казался словно бы подёрнутым серой дымкой.
И всё же они были слишком… чуждыми. В изящных доспехах тончайшей работы, что легко таяли в лапах подкрадывающейся темени, с хищной остротой черт на лицах. Бесстрастные. Все как один, Темные, не проявляя признаков нетерпения, ожидали своего командира.
Закончив разговор со старейшиной деревни, он вернулся к отряду и, с кошачьей грацией вскочив на своего багрового ящера, направил его в сторону темнеющего леса. Остальные молча двинулись следом. Эрилимии даже не пришлось посылать маэлиндо вперёд – он, подчиняясь групповому инстинкту, присущему этому виду рептилий, сам сдвинулся с места.
Вифреи расступались, уступая дорогу величественным ящерам и их наездникам, путь которых теперь лежал на юго-восток, в сторону предполагаемого гнездовья.
Вереницей они проходили совсем близко от Мии - стоило лишь протянуть руку, и можно было коснуться прохладного бока огромного маэлиндо. Но насколько это было разумно, когда дело касалось тварей, для усмирения которых даже сами Тёмные порой используют магию и изощрённые приспособления болевого воздействия?
Эрилимия и её зелёный зверь замыкали шествие. Выхватив из толпы чужой взгляд, она повернула голову, столкнувшись жёлтыми звериными глазами. Золото живого янтаря на долю мгновения бликом отразилось в сером бесцветии прежде чем Тёмная отвернулась и, продолжив путь, вскоре скрылась из виду в густой растительности джунглей. 
- Не думал, что они так быстро появятся, - всё ещё не отошедший от уведенного великолепия вещал недавний знакомый Мии так, словно та была в курсе происходящего, - да ещё и с маэлиндо…
Судя по всему, зрелище произвело на молодого вифрея неизгладимое впечатление, и его хвост, распушенным маятником, торопливо метался из стороны в сторону.
Впрочем, не он один был столь неравнодушен визиту Тёмных, отовсюду слышался гомон и шёпот – вифреи стремились поделиться впечатлениями и надеждами со своими родными, или же просто с теми, кто волею судеб просто оказался поблизости. Некоторые, особо любопытные обступили старейшину - старого седого лиса с рваным ухом, в надежде узнать любые, даже самые незначительные подробности его разговора с тёмным эльфом. В конце концов, происходящее действительно касалось всех...

4

На самом деле тёмных эльфов Мия уже видела несколько раз. Грациозные подземные создания, завидев вифрэев, вели себя сдержанно, но вполне дружелюбно – активная торговля, близость государств и отсутствия в менталитете двух раз каких-либо конфликтных вопросом сделали своё дело – остроухие не казались чем-то далёким и нереальным, как дроу, предстоящие в вифрэйских сказках как монстры, не видящие солнечного света и убивающие всякого, кто их увидит... Возможно, так можно было бы сказать и об эльфах, например, входящих в какую-нибудь сверхсекретную разведку, но они были как-то роднее неизвестных темнокожих.
Роднее. Да, неудачное слово. Скрытые тёмные эльфы всегда были неуловимо чужими для простодушных вифрэев, и это нормально – как могло быть иначе, когда ты и твой хвост – открытая книга, спрашивай о чём угодно: ответим со своей кристальной честностью, пока будем тягать из внутреннего кармана твоего камзола кошель... И когда ты всегда отвечаешь многозначительным молчанием и раздражающим покачиванием головы. Разве тут можно что-то поделать? Тайна есть тайна, а жизнь под землёй, как считала Мия, это уже совсем крайняя степень паранойи. И в таких вот кустарных рассуждениях девушка всегда упускала простой факт – вифрэи и сами не особо выбалтывают тайны при всей своей разговорчивости. Взять хотя бы Орден Зрячих...
А вот маэлиндо Апетри видела только в далёком детстве да и при таких чудны́х обстоятельствах, что от воспоминания оставался лишь сладковатый привкус восторга с дурманящим ароматом джунглей. А тут – такой шанс освежить впечатления! Поэтому проезжающие на ездовых ящерах эльфы мигов завоевали внимание Мии, как и остальных хвостатых. Девушка неуверенно протянула руку к степенно вышагивающему тускло-зелёному маэлиндо, стремясь коснуться его необыкновенной чешуи, ощутить удивительный цвет на кончиках пальцев...
– Ты что?! Рассудок потеряла, дорогуша?! – «Опять ты..», – вспылила вифрэйка, отправляя парню звучный подзатыльник. Тусклый, словно подёрнутый дымкой, ящер уже ушёл вперёд...
– Дурак! – надулась Мия, скрестив руки на груди. – Всё испортил.
– Мия, они очень опасны, – потирая затылок, внушал новый знакомый, оказавшийся чуть более вменяемый, чем впечатлительная вифрэйка. – Их используют в бою! Натаскивают на всех, кроме тёмных!
– Думаешь?.. – с сомнением покосилась хвостатая и печально вздохнула. Эх, а она бы всё равно рискнула, такой случай предоставляется нечасто. Тут эльфийка, захватившая внимание девушки пару минут назад, обернулась. «Серые», – поежилась Апетри: ей показалось, что мертвенно-серый взгляд прожёг в толпе именно её, хотя разглядывала тёмных аки диковинку не она одна. – Кстати, а чего они тут забыли?
– Участились нападения арахнидов, – немного помрачнел юноша и поспешил перевести разговор на другую тему: – Ну, видишь, они уже пошли в леса, мы можем вернуться к разговору о Горе шёпотов. Я могу тебя туда проводить хоть сегодня, но путь...
Всё, девушка уже напрочь забыла о чудесах и мифической горе. Не до того, когда есть шанс в живую поглядеть, как воюют и охотятся остроухие. Она небрежно отмахнулась от разговора, тенью скользнув под тропические деревья. Вифрэй немного замешкался, удивлённо замерев, но отправился следом, зло одёргивая Мию на руку и напряжённо шепча:
– Ну, правда, совсем без ума!.. Это же опасно!
– Это интересно, – веско ответила Апетри, отдёргивая руку. – Так ты идёшь или как? – рыжеволосый вифрэй закатил глаза, а хвостатая довольно улыбнулась. «Согласен, значит..»
В глубину джунглей, пробираясь окольными путями нырнуло ещё две тени.

5

Темнота сомкнулась под пологом леса, но звериное чутьё вифреев прозревало её насквозь. Это была их родная стихия. Стволы деревьев, лианы, корни, листья, с которых, при касании срывалась капли влаги, а где-то там, наверху, застывшие тяжелые тучи, неповоротливее и грузные от скопившегося в них дождя. Перекличка ночных птиц, трескотня насекомых и одуряющий аромат прелой земли. Дети природы, они сливались с джунглевым буйством жизни, они были её неотъемлемой частью.
- Сюда… - крадущийся подле Мии вифрей вдруг схватил ту за руку и потянул куда-то в сторону. Цепкие пальцы лиса не давали ей возможности так просто вырваться, да и смысла в этом особо не было - за густым кустарником показался небольшой каменный выступ. Забравшись по камням можно было увидеть джунгли как на ладони, уходящие по склону вниз и несколько троп в прогалинах между кронами деревьев. В тени от этого небольшого скалистого утёса деревья росли не так буйно и вифреи могли наблюдать, как маэлиндо со всадниками рассредоточиваются по двое, дабы не пропустить основного гнездовья в густых сплетениях тропического леса простирающегося впереди. Пары при этом далеко не расходились, оставаясь  в пределах возможности сообщить остальным о находке или нападении.
Подчиняясь приказу главного, из центра строя отделился всадник и, развернув своего ящера, оказался возле той самой черноволосой эльфийки, что ранее ехала сзади. Приблизившись, Тёмный наклонился к ней и что-то произнёс. Та же, в свою очередь, лишь молча тронула шенкелем бока своего маэлиндо и направила его в указанную командиром сторону.
Чуткий слух Мии доносил до неё лишь отдалённое звучание наречия Нур и она могла лишь приблизительно догадываться о происходящим. Однако, даже несмотря на расстояние и темень, выражение лица этого Тёмного эльфа не сулило ничего хорошего. Впрочем…. это всегда можно было списать на игру тени и богатое воображение, свойственное хвостатому народу…


-… Алар’ран, Эрилимия – восток, - командующий отдал последний приказ и направил своего двуногого скакуна вперёд. Он даже не повернулся проверить, будет ли исполнена его воля – в этом не было нужды. В отличие от людей, Тёмные не нуждались в надсмотрщиках, чтобы исполнять приказы вышестоящих.
Высокий и статный, Высокородный эльф, носящий имя Алар’ран развернул своего тёмно-синего ящера и вскоре оказался в неприятной близости от Эрилимии. Она сохранила лицо. Это было не так уж и много, если подумать…
Белокожий, черноглазый и такой же черноволосый, молодой, лишь немногим старше неё, он, однако, уже обрёл характерные для их народа хищные черты в своём облике. Он считался красивым. Она же считала его пугающим.
Жестокая, презрительная ухмылка исказила прекрасное лицо юноши, стоило ему лишь убедиться, что Эрилимия является единственным зрителем этого представления. В черноте его глаз мерцал триумф, и это заставило Тёмную внутренне напрячься, сдерживая непрошено скользнувшую по рукам дрожь. Подъехав, он склонился к эльфийке совсем близко, едва ли не коснувшись черных волос, точно зная, как именно ей будет неприятнее всего. 
- Ты ошиблась, если вдруг подумала, что это будет легко… - едко и вкрадчиво пропел Алар’ран, скользя взглядом по её непроницаемому лику, - безродная тварь…
Тёмная не ответила. Сердце пропустило удар, разливая по всему телу яд первобытного страха. Но она не позволила ему увидеть этого. Натянула повод, разворачивая маэлиндо и коснувшись шенкелем его прохладных боков, направила того в нужную сторону. Лишь повернувшись к Алар’рану спиной, Эрилимия на несколько мгновений прикрыла глаза, стараясь взять под контроль столь ненавистное ей чувство.
Страх убивал разум. Бояться не было смысла.
Тёмная слышала шаги ящера Алар'рана позади себя, и вскоре замедлив ход, поравнялась с ним, когда прогалины в кронах деревьев уступили место густому пологу. В отличие от осторожности, страх ещё никого не спасал. 
Едва заметная в густой растительности тропа, забирала на восток...

Саундтрек

6

Вифрэи – почти люди, лишь капля животной крови, проявившаяся в очаровательных пушистых хвостах и забавных лисьих ушках отличает их от людского рода. Но этого уже более, чем достаточно: острый слух, чуткий нюх, отличная ловкость и... необыкновенное единение с природой. Они гармонично вписываются в природу душной тропической Каталии и сложно представить, что вифрэи могли бы обжиться в Мидленде или Захрэме – это кажется совершенно неправильным, фальшивым, до абсурда нереальным. А ведь могло сложиться и так, когда Найя... нет, не будем о грустном. Эту историю знает каждый хвостатый. И поэтому каждый ушастый чувствовал себя здесь, как дома. Это он и был, их новый дом.
– Сюда... – Мия тихо ойкнула, пытаясь отдёрнуть руку. Бесполезно – хвостатый знакомый держал слишком крепко.
– Куда ты меня ведешь? Мы их из виду... – ворчала девушка, пока брела за упрямцем, но закончила уже совсем тихо, осознав отсутствие смысла в том, что говорила: – упустим... – В тени утёса обзор открывался воистину замечательный.
– Да что ты? – хитро улыбнувшись, вифрэй пристально всматривался в зелень джунглей. Апетри последовала его примеру, невольно подавшись вперед, чтобы лучше видеть и слышать эльфов. «Какое наречие... более звучное, чем наше. Интересно, а у тёмных есть диалекты? Или, там, какие-то особые реплики, не поддающиеся переводу? Вот как у нас...», – невольно задумавшись, любознательная девушка шагнула. И ещё раз. Пустоту под ногами осознала не сразу, но в одно мгновение – разом похолодев, от страха дёрнувшись и стремительно полетев вниз по тропинке, набивая синяки, приобретая царапины и ушибы. Дыхание на миг прервалось от быстрого падения. И Мия не заметила, как выкатилась из-за кустов как раз под лапы одного из маэлиндо... Маэлиндо, на котором восседал юноша, что говорил с той самой эльфийкой. Голова кружилась. Маэлиндо пугал. Девушка поспешила отползти, со страхом взглянув на хищное выражение лица тёмного. Он был... не такой, каким казался в деревне. Лицемер. Неужели они все такие?
А, мгновением позже Апетри всё же вспомнила о гордости и поднялась с ног, неловко отряхиваясь и унимая растерянность. «Как глупо»
– Извините, – буркнула вифрэйка, с лёгкой опаской косясь на всадника и ненадолго отвлеклась залечить собственные ушибы. Жгучая неловкость и обида на себя же действовали на Мию скверно – она была раздражена и немного покраснела.

7

Тёмно-синий, отливающий антрацитом ящер взрыкнул и подчиняясь выработанному инстинкту, подался вперёд. Оскалив огромную, полную острых зубов пасть, он метнулся следом за свалившемся прямо ему под ноги чужеродным объектом. Воссидающий на нём эльф лишь ловко спружинил в стременах, дабы удержать равновесие на взбесившейся рептилии, уделив причине такого поведения лишь малую толику своего прохладного внимания. И кто бы знал, как сложилась бы дальнейшая жизнь темноволосой вифрейки, если бы ехавшая подле Тёмного девушка, в самый последний момент не успела перехватить повод чужого маэлиндо. Синий, не ожидав столь резкого болевого принуждения, затормозил, и неловко задрав морду наверх, отклонился в сторону, задев соседа своим чешуйчатым боком. Её собственный, дымчатый ящер при этом недовольно мотнул головой, в попытке куснуть оказавшегося слишком близко сородича.
Эрилимия никогда не ладила с животными...

Ситуация обрисовывалась действительно неловкая. Тишина, что подобно заиндевевшему хрусталю замерла между участниками происшествия, нарушалась лишь ночными звуками джунглей да сдавленными ругательствами более традиционно спускающегося со склона, нового знакомого Мии. Судя по периодическому треску сучьев, он явно спешил разделить участь желтоглазой лисицы. К её счастью... или же к ещё более полному позору.
Черноволосая эльфийка отпустила повод успокоившегося ящера и бросила короткий, совершенно нечитаемый взгляд на своего сородича. Тот же, не проронив пока ни единого слова, продолжал смотреть в сторону Мии. Черные глаза, в которых та вскользь прочитала тень жестокости, сейчас казались совершенно непроницаемыми. Темнее ночи, холоднее зимнего воздуха на северных отрогах гор. Тёмный смотрел ровно, насквозь, словно бы отказываясь признавать в вифрейке даже малейшее право на статус живого, мыслящего существа...

- Ты жива?... - ужас, скопившийся в ночной джунглевой темени был вдребезги разбит подоспевшим на помощь лисом. Тоже поцарапанный, но куда более целый чем Мия, он, с опаской обойдя маэлиндо, присел на корточки рядом с ней. И только сейчас, когда это липкое наваждение исчезло, желтоглазая могла бы почувствовать, что ужас этот предназначается отнюдь не ей...
-  Hto miart'han... zch'hen, - голос Тёмного - под стать его заиндевевшему, каменному лицу, ледяным лезвием вспорол оказавшийся, по сравнению, вдруг слишком тёплым, Каталийский воздух. После сказанного он лишь слегка тронул повод ящера и направился дальше по тропе так, будто ничего не случилось.

***

Эрилимия сделала вид, что не услышала очередную угрозу из уст Алар'рана и всё же его слова раз за разом, подобно беспокойному пещерному эхо бились в её сознании. Он был прав. Тёмная забылась. Более того, она знала, что просто так он этого не оставит. Она, низшая, zch'hen, посмела остановить его маэлиндо. Посмела прикоснуться, без его на то разрешения. Безумие...
- Возвращайтесь в деревню, здесь может быть опасно, - насилу вернув себе твёрдость сообщила эльфийка глядя на вифреев со спины своего дымчатого ящера. В отличие от Алар'рана, её голос не был холодным или резким. Он просто был... никаким. Как, впрочем, и выражение её лица. Лишь напряжение во взгляде могло выдать то, что происшествие это далось Тёмной не так легко, как могло бы показаться стороннему наблюдателю. Когда-нибудь, впрочем, она сможет скрывать и это...
Убедившись, что её слова были услышаны, Эрилимия поспешила догнать Алар'рана на тропе. Во всяком случае, она собиралась это сделать. Не успел ящер Эрилимии сделать и пары шагов, как его массивная голова настороженно повернулась вбок, туда, где под широкими листьями тропического кустарника непроглядной теменью чернел дикий лес. Где-то впереди на тропе другой маэлиндо издал предостерегающий, характерный стрекот...

Отредактировано Эрилимия (2016-07-24 07:00:19)

8

– Yr leso! – гаркнула Мия на вифрэйском, прожигая Рёма (так звали её нового знакомого хвостатого, с обеспокоенным видом глядящего на неё, сидя рядом и зачем-то пытающегося поддержать девушку за локоть) раздражённым взглядом. – Я цела и вообще живее всех живых! – а теперь любой желающий мог лицезреть обиду и стыд на лице девушки и любой, кто хоть чуть-чуть был знаком с психологией или, в частности, Апетри, мог предположить, что за этим последует...
Затрещина застала рыжеволосого врасплох, хоть и рука у вифрэйки была совсем лёгкая – даже больно особо не было. Но вот обидно за несправедливость, да. С ним обошлись, словно это его вина, что Мия показала себя перед тёмными эльфами – возвышенной и элегантной расой, между прочим! – полной идиоткой, неразумным ребёнком. Неважно, что так оно и было, ведь теперь у всех, кто видел миг этой возмутительной неловкости, сложится стереотип о глупости и ограниченности вифрэев... Рём собирался высказать Апетри всё, что о ней думает, но остановившая маэлиндо тёмного эльфийка заговорила:
– Возвращайтесь в деревню, здесь может быть опасно, – и снова её ездовой питомец приковал взгляд уже излечившей ушибы хвостатой. Насилу она отвела его, обратив внимание на саму наездницу, и неприятный холодок пробежал мурашками по телу Мии.
«– Такая безэмоциональность, такое равнодушие... они действительно все такие?», – да, эта девушка не казалась такой же пугающей, как её остроухий собрат, но было в ней что-то ещё более неприятное... или, нет, неверное слово. Настораживающее. Вифрэйка никогда не понимала людей, скрывающих эмоции. Если они это делают, то наверняка со злым умыслом, иначе в  чём смысл?..
«– Она спокойная, а не равнодушная. Как же ты глупа!», – внутренний голос отвлек Апетри, и она помотала головой, приводя мысли в порядок и виновато глядя на Рёма.
– Прости, я вспылила, – обычно звонкий и жизнерадостный голос прозвучал как-то тускло и немного дрожал. Всё же такой накал страстей и скорость, с какой разворачивались события просто выбили её из колеи. Вифрэй немного смутился и что-то невнятно пробормотал. Оставалось надеяться, что обиды и правда позабыты.
«– Спокойная? Где ты видел его?! В глаза ей не смотрел?..»
«– Мия-Мия... ты даже читать по глазам в Ордене толком не научилась. Эта эмоция была адресована не тебе», –
подсознание подсунуло недавнюю лекцию для Зрячих по психологии, закончившуюся тренировкой на, так сказать, объектах. Лица были для Апетри открытой книгой, только если она не присматривалась к чужим глазам. С ними у неё не ладилось. Глаза – зеркало души, так? Вот и наставница так думала, поэтому зачёт Мия завалила. Пока хвостатая была занята самокопанием и анализом, эльфийка уже развернула своего маэлиндо...

– Ты слышала это? – совсем тихо поинтересовался Рём, хотя не услышать этот странный надрывный звук было проблематично. Особенно для вифрэя.
– Похоже на предостережение, – так же негромко отозвалась Апетри, поджав губы. Ей это всё очень не нравилось... – Что происходит? – подошла с некоторой опаской к маэлиндо девушка, привлекая внимание тёмной.
– И нет, в деревню мы не вернёмся, – покачал головой вифрэй, предупреждая реплику эльфийки из серии «здесь опасно, вон в поселение»
«– Замечательно, теперь вы будете создавать проблемы не только себе, но и этим эльфам!», – саркастично отозвался внутренний голос как раз в тот момент, когда из влажного сумрака тропиков показался первый арахнид...

9

Протяжный, завораживающий звук тёмноэльфийского рога вспорол мерное потрескивание Каталийской ночи, заставив стаю ночных птиц беспокойно вспорхнуть с переплетённых между собой ветвей ближайших деревьев. Эрилимия узнала его - одиночный сигнал, поданный Алар'раном сообщал остальным, что они наткнулись на противника. Где-то в джунглях ему вторил другой, такой-же, обозначая только то, что соседняя группа столкнулась с той же проблемой. Они были крайними, поэтому помощи в ближайшее время ждать не приходилось - отосланные в подмогу пары, окажут поддержу ближайшим. Не им.
Чёрный, медленно действующий яд - страх перед собратом постепенно угасал, уступая место звенящей в своей прозрачности, ясности. Сердце в груди Эрилимии билось непозволительно быстро, но сейчас, это только помогало сбросить ту липкую паутину кошмара, что Алар'ран саваном набросил на её плечи.

Успокоилась бы встревоженная душа вифрейки, если бы та узнала, что Эрилимия и не приметила вовсе каких-то особо тяжкий обстоятельств, порочащих весь пушистый род, в лице одной единственной желтоглазой и крайне миловидной особы? Падение, как и всё прочее Тёмная восприняла лишь как простую последовательность событий. Способную служить разве что наглядной демонстрацией и так всем известной любознательности этого хвостатого народа. Более того, даже если бы ей попытались объяснить смысл всей неловкости данного происшествия, эльфика не оценила бы и половины. Не тот уровень восприятия, чтобы видеть потеху там, где не было по сути ничего смешного. Тёмную не забавляли ни чужая боль, ни неудачи. Неловкость воспринималась ей потерей контроля над телом, смущение - потерей контроля над разумом. Не более.

Зачем люди скрывают свои эмоции? Вопрос, на который каждому, кто его сам себе задаёт, рано или поздно приходится ответить. Зачем умирающая мать с улыбкой отправляет ничего не подозревающее дитя погулять с друзьями в саду. Зачем полководец, идя впереди всего воинства, не демонстрирует им рвущийся наружу голодный страх. Зачем проводник, не выказывая и тени сомнения, уверенно шагает по узкой тропе, петляющей в болотной топи. Всех их объединяло одно - они знали, что истина может ранить. Знали, что она может породить страх. Страх - породить панику. А паника в итоге приводила к ошибкам, предвещающим неминуемую гибель. 
Эрилимия знала.

- Рабочий, - спокойный, уверенный голос, спокойный, уверенный взгляд. Какая разница, что было внутри, если это было тем, чем нужно для того, чтобы погасить возможный страх и избежать глупых смертей? Тёмным не нужны были вифрейские трупы во время зачистки.
Эрилимия перекинула ногу через седло и ловко соскочила со спины маэлиндо, придерживая того за повод. Оказавшись визуально в том же положении что и вифрейские подростки, она, тем самым постаралась минимизировать их чувство уязвимости перед полнящимся пауками, лесом. Там, на спине высокого ящера, эльфийка казалась слишком далёкой, а хвостатые, оказавшиеся не в то время и не в том месте, на этом контрасте могли чувствовать ещё большую неуверенность. Элементарная психологическая уловка.
- Я видела у тебя Свет. Они его не любят, - Тёмная на проверку оказалась не выше самой Мии, по-эльфийски хрупкой, лёгкой даже на вид, девушкой. Это, пожалуй ещё сильнее диссонировало с выражением её лица, напрочь лишённым неуверенности или подростковой наивности. Но она уже не была чем-то недостижимо далёким. Она стояла на той же земле. Совсем рядом. И она знала, о чём говорила.
- Избегайте нахождения в густой растительности, просматривайте пространство вокруг, не отступайте спиной не убедившись в безопасности пути, не разбредайтесь, - этого было уже достаточно, чтобы Эрилимия испытала некоторое ментальное истощение, однако она подавила готовый сорваться с губ, непрошеный вздох, - не попадайте в паутину и не бойтесь. Такие - не ядовиты.
В отличие от прочих.
Несколько слов, несколько жестов и с пальцев эльфийки сорвался ворох острейших стальных игл, быстро настигших и умертвивших сравнительно небольшую - метровую, и не слишком хорошо защищённую тварь. Разумеется, она была не одна и вскоре из леса показалось ещё несколько таких же - чёрных пауков на тонких, подвижных лапах.
Дымчатый ящер ощерил пасть и утробно зарычал, заставляя не слишком хорошо приспособленных к сражениям, рабочих арахнидам, настороженно отступить под защиту лесной темени. Ненадолго, впрочем, но достаточно, для того, чтобы Эрилимия окрасила свою кожу блеском стального покрова.
Это было затишье перед бурей.

Отредактировано Эрилимия (2016-07-30 05:09:19)

10

Избегайте нахождения в густой растительности, просматривайте пространство вокруг, не отступайте спиной не убедившись в безопасности пути, не разбредайтесь, не попадайте в паутину и не бойтесь. Такие - не ядовиты.
«Вряд ли она обычно столь же разговорчива», – заметил внутренний голос.
Когда эльфийка выпустила в арахнида какие-то иглы, Мия распахнула глаза – до этого она с подобной магией не сталкивалась. Прищурившись, Апетри шагнула вперёд, изо всех сил пытаясь выглядеть уверенно, но эта наигранность со стороны наверняка была заметна. Да, эльфийка сказала, что они не ядовиты, но кто знает, когда сюда доберутся ядовитые?..
«Нужно было просто уйти, когда тебе предлагали», – резюмировал внутренний голос, хотя Мия уже успела понять это и без него.
В сумерках Апетри видела не очень хорошо, а вот эльфийка, судя по тому, что она без особого труда попала иголками в паука, подобным явно не страдала. Впрочем, так быстро сдаваться Мия не планировала – если в жизни нет трудностей, их нужно создавать и превозмогать.
Ящер зарычал, и уже показавшиеся где-то пауки (Апетри видела только общие силуэты, но больше всего эти расплывчатые фигуры походили именно на этих тварей) поспешно скрылись. Как ни странно, Мия их прекрасно понимала – от этого рыка она бы тоже сбежала, если бы не природное любопытство. Пока что пауков не было видно, но эльфийка не спешила успокаиваться, явно к чему-то готовясь. Апетри принялась деловито крутиться на месте, пытаясь высмотреть в сумерках хоть что-нибудь. Она откровенно сомневалась в том, что может принести в высматривании пауков во тьме большую пользу, чем более приспособленная к подобному (если судить по тому, что Мия успела изучить) эльфийка, но другого занятия она для себя найти не смогла. Всё лучше, чем паниковать и разрываться между инстинктом самосохранения и любопытством. Любопытство, к тому же, всегда побеждает в этой неравной борьбе.
И что нам делать? – тихо поинтересовался Рём, озвучивая немаловажный для самой Мии вопрос. Впрочем, Апетри изо всех сил пыталась скрыть подкрадывающийся к ней страх.
Пытаться помочь, – фыркнула вифрэйка, продолжая с важным видом вертеться. Вместе с тем, впрочем, Апетри была готова выпустить Луч в первую же показавшуюся тварь. Любопытство иногда принимает странные формы.

11

Зрение подземной эльфийки прорезало темноту не хуже остро наточенного лезвия, однако с теми, кто был лишён такой возможности, ночь неизбежно начинала играть злые шутки. Подкреплённые чувством опасности, фантазии накладывались на тени и неторопливый ветер, тревожащий листву кустарника и лианы, порождал чудовищ. Они шевелились, плясали и извивались, в листве, траве и ветвях, выглядывали из-за стволов тропических деревьев и угрожающе скалились на самой границе зрения.
Эрилимия, лишённая этих видений, не теряла даром секунды промедления противника, продолжая колдовать. Ритм привычно сплёлся с внутренним, извечным отсчётом, помогающим Тёмной сохранять спокойствие и не теряться в свойственных бою иллюзиях времени.

Выдав лисам инструкции, она замолчала. Спорить Эрилимия не любила, да и не видела в том практического смысла, посчитав, что возможно те последовали за отрядом из желания отомстить за смерть близких. Это было куда проще понять, чем то простое любопытство, приписываемое хвостатому народу.

А потом лес ожил. Сначала из глубины, а потом всё ближе, подобно стремительно наступающей, отчётливо заметной стене дождя, прошел шорох. Ящер Алар’рана рычал где-то в отдалении, оттуда же слышался характерный треск молний и электрических ударов.
Тени, уже отнюдь не фантомные, выползли из кустарников, готовые защищать территорию близ гнезда. Один из арахнидов – чёрная, метровая тварь с подвижными тонкими лапами, выскочила из темноты в опасной близости от Мии, и если бы та не крутилась на месте, в попытках высмотреть врага, то запросто могла бы пропустить стремительный паучий укус. Луч света, послушно сорвавшийся с пальцев вифрейки угодил прямо в цель, заставив рабочую особь молчаливо забиться в пространстве, ища спасение в милостивой темноте.
Они действительно плохо переносили стихию Света. Существо казалось полностью дезориентированным, а от его блестящего чёрного тела исходил прогорклый дым, что едким жжением резанул по нюху чувствительных к запахам вифреев. Спущенный маэлиндо хватанул огромной пастью полузапекшуюся тварь, с неприятным хрустом ломая тому панцирь и пуская белёсый ихор. Тёмная держалась близко к ящеру, не давая тому окончательно почувствовать свободу и выйти из-под контроля.
Но то был всего лишь один рабочий.
Вслушиваясь в хитросплетения ритма, Эрилимия отстранилась как раз вовремя, чтобы увернуться от липких нитей паутины, и спустить с пальцев разряд молнии, угодившей в держащуюся в стороне тварь. Арахниды быстро обучались и явно не стремились повторить судьбу своего первого сородича.
Ещё несколько полупрозраных нитей, летящих из темноты неверно блеснули в свете электрического разряда.

Отредактировано Эрилимия (2016-08-08 00:59:17)

12

Что в этой истории печально? Не отсутствие хорошего конца – нет, он-то непременно будет, ведь с лисами оказалась рядом, на их счастье, опытная волшебница, сумевшая их предостеречь и хоть как-то организовать; и даже не губительное любопытство, лишь обострившееся после встречи с арахнидами — всё это меркло в сравнении со странным восторгом с нотками удовольствия, который вифрэйка испытывала, выпуская в следующую тварь молнию (верно метя по брюшку), а затем, почувствовав удушающий запах горелой плоти ненавязчиво мешающийся с ароматом влажных джунглей – луч. Новое чувство настолько выбило её из колеи, что она отступила на пару шагов к Рёму, неуверенно пошатнувшись. Лис подхватил девушку, придержав за плечи, однако тут же зашептал ей в ушко, и в этом шёпоте слышался унизительный, но легко объясняемый, страх:
– Ми, – неприятно резануло слух фамильярное сокращение. Лисица тут же выпрямилась и отмахнулась от его помощи, соскальзывая за спину тёмной эльфийки, стремясь её прикрыть. Пусть и зрение её подводило, рисуя в тени джунглей пугающие силуэты неизвестных чудовищ, но слух был при ней, равно как и нюх – а шлейф тонкого запаха сырого мяса с пряным, сухим ароматом подгнившей листвы сложно с чем-то спутать. Она слышала, как дышала в сумерках эльфийка: размеренно и спокойно. Собранная и невозмутимая.. в любой ли ситуации?
Рём снова оказался рядом, резко схватив лисицу за плечо как раз когда она начинала сплетать один из немногих доступных ей щитов. Всякая концентрация сбилась, а Мия раздражённо прошипела пару проклятий в адрес вифрэя.
– Ну, что?! – буркнула она на родном языке, покосившись на тёмную.
– Ми-и! Уйдём отсюда? Она сама справится. Что ты можешь? Ты всего лишь Проз... – а вот нерадивый лис продолжал бормотать на всеобщем, поэтому пришлось его больно пнуть, чтобы не сболтнул лишнего.
– Убирайся сам, – отрывисто бросила Апетри и загородила собой тёмную эльфийку, выбрасывая ослепление в двоих огромных арахнидов, каких могла увидеть выползающими из сумрака джунглей. Разговор с Рёмом занял не больше пяти-шести секунд, но этого хватило, чтобы максимально прояснить ситуацию – вифрэй сбежал. Когда Мия отступила за спину тёмной, сосредоточенно вертя головой, хвостатого уже не было. Он не был воином и не имел способностей к магии. Обычный вифрэй, каких много.
«– Трус», – безапелляционно заявил внутренний голос, но затем тут же исправился: «– Трус бесполезный, поэтому даже хорошо, что он отчалил»
«– Янтарная гора..», – тоскливо вспомнила о мечте вифрэйка, становясь спиной к спине эльфийки.
«– Потом. Всё потом. Сосредоточься, чёрт возьми!», – особо близко подобравшийся арахнид оказался упущен из виду, и Мия рефлекторно выкрикнула пару слов заклинания, отлетая на три метра вправо с помощью воздушного отскока.
– Эй!.. – всё, что успевала Апетри – это вскрикнуть, пытаясь привлечь внимание эльфийки, у которой оставалось всего пара секунд, чтобы что-то предпринять в отношении притаившейся за спиной твари.. В конце концов, никто не поручится, что именно этот арахнид не ядовит.

Отредактировано Мия (2016-08-14 07:34:19)

13

Эрилимия держала в голове множество деталей. Лес, листья, тьма, всколыхнувшееся паучье гнездо, расположение фивреев, магия, подвластная желтоглазой лисице. Тёмная, несомненно запомнит всё, что видела и слышала этой ночью. Как запоминала всегда. И всё же бегство одного из хвостатых напряжением отразилось на лице эльфийки. Это вполне могло бы спровоцировать их общую панику, но вопреки ожиданиям, вифрейская девочка не поддалась страху и осталась на месте.
- Не отвлекайся, - коротко бросила Эрилимия, замечая, что желтоглазая уделяет собрату слишком много своего внимания. Непозволительно много.
Факт того, что он покинул их, был, несомненно, неприятен, особенно при учёте того, что тёмным эльфам действительно не нужны были лишние трупы. Однако даже это не стоило того, чтобы терять концентрацию и подставляться под удары. Никто не мог выбирать за других. Предостеречь, поправить... но не выбирать. Многим было сложно принять тот факт, что за пределами их самих, заканчивалось и их абсолютное влияние на происходящее. Это сулило спорами, отрицанием и нежеланием принять очевидное... и это были не самые хорошие спутники для того, чтобы вести бой.

Магия не подводила вифрейку. Её сил было достаточно, для того, чтобы держать на расстоянии чёрную, рабочую мелочь, гибнущую и от губительного для их породы Света и от стихии Воздуха. Крупным особям, молнии, однако, причиняли не так много вреда, как хотелось бы. Пара арахнидов-воинов, испытавших на себе эффект ослепления, дезориентировано отступили назад, во тьму джунглей, давая Эрилимии время для сотворения новой порции стальных игл, с лёгкостью пробивших хитиновый панцирь одного паука. 
– Эй!.. ... - голос лисицы органично вплёлся в звокусочетание всё ещё играющего в голове эльфийки, ритма, позволяя той вовремя развернуться и пригнувшись, избежать захвата массивными мандибулами боевой твари. Ветер сорвался с пальцев Тёмной, довольно ощутимым толчком заставляя арахнида отступить назад. И всё же он был достаточно массивен, чтобы такая магия могла нанести ему существенный вред.
Маэлиндо нервничал. Его злил вкус паучьей крови и неприятные вспышки света, прорезающие то тут, то там, темноту Каталийской ночи. Однако, то была не последняя проблема - маневрировать стало куда сложнее за счёт большого количества паутины, выделяемой рабочими особями. Земля и кусты серебристо белели от клейких нитей, и сделав неосторожный шаг, можно было запросто оказаться в этой нехитрой западне.

14

«– Успела, с ума сойти...», – поражённо думала Мия, выпуская в оттолкнутую девушкой тварь попеременно луч и молнию. По закону подлости или благодаря обыкновенному, пусть и не совсем удачному для вифрэйки обстоятельству, но только сейчас, когда жизни тёмной эльфийки уже ничего не угрожало, она заметила, в какой скверной ситуации оказалась. Отскок позволил ей разорвать дистанцию с арахнидом, но вовсе не оградил от паутины, блестевшей на кустах, в которые она свалилась. «Войлар, это шутка?..»
«– Тёмные эльфы наверняка живут, как солдаты, их муштруют с детства. Думаешь, уклониться для неё – что-то за гранью реального?», – ядовито вклинился внутренний голос, отвлекая от насущной проблемы: хвост оказался полностью в клейких нитях, плотно фиксирующих его, и лишающих саму девушку возможности сдвинуться с места – подошвы её лёгких плетённых сандалий тоже покрылись серебристой плёнкой, плотно прилипая к земле. Апетри выскользнула из обуви, дёрнув себя за хвост и от неожиданно резкой боли свалившись с ног. Босая вифрэйка теперь тихо цедила проклятия, с затаённым страхом разглядывая силуэты, выглядывающие из удушливых джунглей. Она видела только двух арахнидов помимо трупов вперемешку с горстками пепла, способных передвигаться.
Пальцы «замёрзли» в невесомой паутине и девушка резко подалась вперёд, скидывая лохмотья непрочных нитей. Таких оказалось совсем немного: кисти и пальцы неприятно зудели, равно как и прочие открытые участки кожи, на которые попала клейкая масса. А запах... голова Мии кружилась от безумного сочетания неповторимых ароматов: нечто, напоминающее гниющий мангостин своей пряностью, подкисшее молоко – резкостью, а ореховую стружку – необъяснимой лёгкостью для такого, казалось бы, дурманящего запаха. 
«– Ты этого не можешь знать наверняка..», – слабо огрызнулась вифрэйка, голова которой медленно начинала гудеть от тупой боли: перенасыщенный влажный воздух Каталии в сочетании с поражающими чутких нюх ароматами скверно влиял на Апетри. Она беспомощно взглянула на неизменно сосредоточенную и невозмутимую эльфийку – вот уж кто не угодил бы в такую глупую ловушку. – «Если я подожгу паутину лучом, пострадаю сама же? Попробовать? Пальцами не пошевелишь толком.. и как тут делать необходимые пассы?!»
«– Одни проблемы от тебя, солнце», – ласково резюмировал невидимый собеседник, распрощавшись на какое-то время с воспалённым сознанием хвостатой.

15

К счастью своему, Эрилимия не обладала всей тонкостью звериного нюха, чтобы различать столь неуловимые ноты и акценты. Для неё всё было проще и сейчас, сосредоточенная на визуальном восприятии, запахи Тёмная просто напросто игнорировала. Молнии, срывающиеся с рук то вифрейки, то эльфийки, грохотом разрывали воздух, разя мелких, чёрных тварей до тех пор, пока в зоне видимости не осталось только двое крупных пауков с довольно массивными на вид хитиновыми панцирями. Эти казались, крепкими противниками, к тому же не лишёнными определённой толики интеллекта. Они не разделялись, не бросались опрометчиво в бой а лишь ползли между стволов, загибая в бок, по кругу. Точно бы изучая. Или примеряясь.
Молнии срывались, а с неба им вторила живая стихия... в низко ползущих, клубящихся тучах, то и дело мелькали электрические отсветы. Усилился ветер, приятными мурашками скользнув по коже обеих носительниц воздушной магии. Даже в бою, даже в окружении, даже со спутанными пальцами, нельзя было не ощутить это прикосновение необузданной мощи. Один из прекраснейших ликов ветра - его величество Ураган. С востока он гнал облака, клубил, вертел, закручивал. Поил их влагой из озёр, ручьёв и рек, насыщал штормовым солёным крошевом, бьющимся о скалы и берега. И здесь, над Каталийскими джунглями, готовился обрушиться шквалом. Готовился рвать ветви и листья, мять траву и застилать взоры. Готовился... и медлил. Но не застенчиво и с опаской, а так, словно бы в тишине этой только набирался ещё больших сил.
Ещё больших сил вместе с ним набирались и носители ветряной стихии. Златоокая зверица не могла не почувствовать некоторого прилива сил, однако, чего стоила мощь магии, если не было возможности колдовать?
В размышлениях своих, она краем глаза заметила как Тёмная вскинула голову, к самому, казалось бы уже касающегося верхушек деревьев штормовому кружеву. Бесстрастие?... Едва ли... горящая в темноте серость глаз отливала серебром. Распахнутый взгляд словно бы готов был объять целое небо, не замечая ни крон, ни ветвей. Небо врезанное, рваное, чёрное, клубящееся. Игра ночной темени или разыгравшегося воображения, но лисице даже показалось, на какое-то мгновение, что кончики приоткрытых губ тёмноэльфийской девушки, чуть дёрнулись, в намёке на улыбку...
Мгновение и наваждение бесследно истаяло, стояло лишь Эрилимии повернуться в сторону Мии, обжигая ту плавленным серебром и внимательной сосредоточенностью. Видимо и правда лишь наваждение... кому может прийти в голову улыбаться в такие моменты? Тем более если речь шла о той, на чьем лице и улыбку то представить было невозможно.
Цепкий взгляд скользнул к ладоням Мии, после чего Тёмная быстро сцепила с пояса фляжку и с той же свойственной ей невозмутимостью, плеснула содержимым ей на пальцы. Вода. Простая вода. От неприятных ощущений она не избавляла, да и паутина волшебным образом таять не собиралась. Однако, клейкости жидкость на пользу явно не пошла, и у вифрейки теперь появилась возможность хотя бы частично соскоблить паутину с пальцев, возвращая им былую подвижность.
Проблемой стало только то, что именно в этот момент, два громадных паука разом рванулись из леса прямо на них. Впрочем, всегда оставалась возможность рискнуть и воспользоваться светом...

Отредактировано Эрилимия (2016-08-19 20:45:07)

16

Маги – безумцы. Наверняка каждый, разве что за исключением развивающих в себе дар Пустоты, мечтал о воссоединении с родной стихией. В любом ключе, при случайных обстоятельствах, не так уж важно как и когда: всё-таки стихия – неотъемлемая и важная частичка тебя. Воздух подкупает своей решительностью, Свет – верой. Во что – каждый маг решает сам, в божество (например, пресветлого Люммина) или в себя и собственные силы, чего придерживалась сама Мия.
Холодная вода на руках отозвалась сильным зудом, раздражая увязшую в паутине кожу. Клейкие серебряные нити немного размокли, влажными лоскутами свисая с пальцев, и девушка поспешила воспользоваться моментом, пока паутина опять не затвердела. До конца избавиться от неё не вышло, но творить магические жесты теперь ничего не мешало и очень вовремя – вифрэйка тоже заметила огромных пауков, выбегающих из леса и перебирающих тёмными лапками.
В воздухе пахло грозой. Щит ветра оказался сплетён почти интуитивно, ведь передвигаться поднявшаяся с колен хвостатая могла весьма медленно при отсутствии обуви и присутствия огромного количества клейких серебряных нитей, оплетающих щиколотки и стопы, зависающие на одежде одинокими лоскутами и достаточно плотным слоем, немного сошедшим после того, как Эрилимия плеснула водой – на руках. Молния сорвалась с кончиков пальцев, следом за ней последовала Небесная молния. Тварь, в которую целила Мия, вполне могла остаться жива после такого, но наверняка оглушена и парализована.

17

Так и вышло...
Здоровенная восьминогая тварь неслась в сторону вифрейки с огромной скоростью, прежде чем на неё обрушилась ярость воздушной стихии. Счёт в бою шел на секунды, порой, даже их мельчайшие доли, но для тех, кто принимал в нём непосредственное участие, он порой причудливо растягивался во времени. Кто-то предпочитал полагаться на инстинктивность, кто-то на холодность ума, но результат был один - мобилизованные силы организма помогали участвовать в битве на её правилах...
Ветер слушался златоглазую зверицу так легко, словно бы это он шумел у неё в висках вместо крови. Щит окружил её тело, приятно касаясь кожи пальцами ветреного эфира. Молнии холодным пламенем срывались с пальцев и паук, запутавшись в парализованных конечностях рухнул в непосредственной близости от лисицы. Его массивное тело подрагивало, но не было понятно жива ли ещё тварь, или это лишь разряды электричества заставляют арахнида поддерживать иллюзию жизни.
Второго паука взяла на себя Тёмная. Магические молнии, вторя небесным, сплетались в громовые перекаты. Что-то шикнув крутившемуся подле ящеру, эльфийка довольно грубо дёрнула его за повод и тот, оторвавшись трупа мелкокого рабочего паука, бросился на бьющееся в лёгкой судороге тело. Клыки в массивной, тяжелой пасти маэлиндо легко прошибли паучий панцирь.
Кажется, всё закончилось... во всяком случае лес затих. Не полнился больше шорохами перебирания многочисленных тонких лапок и щелканьем мандибул. Да и дымчатый ездовой ящер, пока не проявлял признаков настороженности полностью поглощённый окончательно замершей паучье тушей... хотя и не было похоже, что маэлиндо ел... скорее играл, утратив ощущение руки своего всадника.

- Ai se'r hta påtzie'et? - вдруг послышалось из темноты и Эрилимия, повернув голову обнаружила приближающегося Алар'рана. Он также был пешим, ведя своего антрацитового ящера на поводу. Нельзя было сказать, что его не потрепало в бою, однако лицом Тёмный был надменен как и всегда. С оскаленной пасти его маэлиндо свисали клочья белой пены - рептильей слюны вперемешку с ихором, а на левом боку виднелась пара довольно глубоких царапин.
- Niψu, - бесцветно ответила эльфийка, вынужденная несколько придерживать свой собственный повод контроля, ослабевший под воздействием опьяняющей силы дикой стихии...

Отредактировано Эрилимия (2016-08-26 22:04:45)

18

– Всё... всё кончилось? – одними губами прошептала вифрэйка, не отрывая растерянного взгляда от переливчатого маэлиндо тёмной эльфийки, со смаком отрывающего от плоти паука всё большие и большие куски... На миг показалось, что в пасти ящера мелькнул пушистый каштановый хвост. Мия похолодела и потрясла головой, отгоняя наваждение, выбившее из лёгких воздух не хуже чувствительного удара.
Босая и вся в паутине, девушка нервно кусала губы, поглядывая на незнакомку, в чей бой она так неосторожно ввязалась. Уже жалела: в горле застрял ком, а взгляд туманили слёзы – парочка уже скатилась по щекам вифрэйки, оставляя размытые полоски. Апетри отёрла их. Запоздалый испуг, как обычно, подкрался незаметно и больше всего на свете Мие хотелось сбежать и где-нибудь выплакаться – не потому, что она поубивала столько животных, нет, она не настолько рьяный последователь Этерии и чужая жизнь для неё – не наивысшая ценность. Эмоциональное перенапряжение, страх, который можно выплеснуть, когда уже ничего не угрожает. Вифрэйка бы так и поступила, если бы к ним не приблизился ещё один тёмный эльф. Тот, что внушал опаску и которого Мия предпочла бы избежать, но свалить, как сделал её ушастый знакомый, не позволяла гордость.
– Мне подлечить этого ящера? – нещадно картавя и растягивая некоторые гласные, поинтересовалась на всеобщем Апетри, не отрывая взгляда от тёмного. Если он согласится, хвостатая исцелит маэлиндо, а нет... что же, его дело, хотя животное было, несмотря на паутину, свисающую из пасти, ей гораздо симпатичней наездника.

19

В последнем Тёмная была солидарна с вифрейкой. Лисица заметила как тонкие брови Эрилимии чуть сошлись на переносице, когда её взгляд застыл на черноволосом эльфе. Сейчас, когда он не восседал на спине своего ящера, можно было куда более точно оценить его внешний облик. Высокий, слишком высокий для тёмного эльфа, большинство из которых не пересекали границу в 170 см, он возвышался на все 175. Да... сколько бы Мия впоследствии не комплексовала из-за своего роста, факт оставался фактом - среди представителей подземного племени её рост был бы вполне средним.
Что же касается Алар'рана то он был красив, бледен, черноглаз и надменен. Именно о таких тайком вздыхали благовоспитанные барышни разных мастей, имея представления о реальном положении вещей лишь со страниц глупых романтических романов. Однако, приглядевшись повнимательнее к тому, что плескалось за бесцветием глаз Тёмной, то там можно было различить отнюдь не благоговение...
Отвращение. Отвращение и страх - вот что она испытывала по отношению к этому существу. Отвращение стойкое, густое. Отвращение заполняющее собой всё.
- Прошу, - ответил на всеобщем эльф, зло и насмешливо сверкнул чернотой глаз и убрав руку с повода, чуть посторонился. Синий маэлиндо не сдвинулся с места, однако, если бы лисица, потеряв бдительность после боя, побрела в его сторону, то была бы довольно жёстко остановлена тёмноэльфийской девушкой. Цепкие пальцы Эрилимии довольно неприятно впились в плечо вифрейки, однако сощуренный взгляд был предназначен отнюдь ни ей.
- Reћea kontrålie, -  жесткий но тихий голос черноволосой эльфийской девушки холодом вспорол тепло Каталийской ночи.
Верхняя губа Тёмного слегка дёрнулась, словно бы в намеке на оскал, когда взгляд его соскользнул с вифрейки на свою соплеменницу.
- Tåμμal ten waus... - так и не наметившийся оскал преобразился в усмешку, но, судя по всему он всё таки сделал то, что что потребовала от него эльфийка - рука Алар'рана снова крепко сжала повод ездового ящера.
- Alae raane ћaater, - сообщила ему Эрилимия и только после этого отпустила плечо зверицы, предоставляя ей возможность действовать самостоятельно.
- Kåurset.. - хмыкнул Тёмный так и не убрав со своего лица насмешливого выражения

перевод

- Верни контроль,
- По правилам, как всегда...
- Я сообщу капитану,
- Разумеется...

Отредактировано Эрилимия (2016-08-27 18:37:14)

20

– Прошу, – молодой тёмный эльф («– Молодой ли? С этим эльфийским условным бессмертием сложно быть уверенной наверняка, вероятно он тебе вообще в прадеды годится», – презрительно фыркнул внутренний голос, что по степени надменности и снисходительности вполне мог конкурировать не то что с один тёмным, но и со всей аристократией Нур'Цурага) не производил впечатления существа, которому можно довериться. Вифрэйка насторожилась, но сделала пару шагов к его переливчатому синим маэлиндо. Ящер не виноват, что его хозяин – мерзавец. Почему? Интуитивно Мие казалось, что с ним надо быть более осторожной. Более, чем с той же эльфийкой – она уже показала умение сотрудничать на поле боя, в отличие от этого сноба, который, подозревала Апетри (а внутренний собеседник был полностью солидарен) не преминет в удачный момент вонзить отравленный кинжал в спину.
Но Мию остановила черноволосая красавица – рядом с ней и тёмным вифрэйка чувствовала себя скорее гадким утёнком, которому так и не будет суждено стать прекрасным лебедем – и остановила довольно неприятно, вызывая у девушки тихий вскрик боли («Зачем же так впиваться ногтями.. в плечо!», – с лёгким раздражением покосилась она, но тут же успокоилась). Начались певучие разговоры на тёмноэльфийском, в котором Апетри, к сожалению (или таки к счастью), ничего не смыслила.
– Что?.. – тихо начала хвостатая, подмечая манипуляции с поводом ящера, который незнакомец сначала отпустил, а затем снова взял в руки. Лёгкое осознание лихой мыслью скользнуло в голове вифрэйки, так и не оформившись в разумное умозаключение. Но этого оказалось достаточно, чтобы взвесить все риски и подобраться к маэлиндо со всей осторожностью. Щит всё ещё был на Мие, когда она приступила к лечению его ран, то и дело косясь на тёмного эльфа и кривя губы, повторяя его усмешку.

21

Возможно, если бы темноволосая зверица знала, что два тёмных эльфа перед ней крайне молоды, то перестала бы чувствовать себя так неловко. Но на деле ситуация обстояла так, что именно юнцам было свойственно то, чего были лишены разменявшие многие столетия Тёмные. Подросткам, едва переступившим порог юности часто были присущи такие чарты как немотивированная жестокость и жажда самоутверждения.
Лисице так и не удалось добиться от девушки внятных объяснений. Та видимо исчерпала лимит своего красноречия и теперь просто не сводила с происходящего своего бесцветного, пристального взгляда, словно бы контролируя со стороны этот процесс от и до. Антрацитовый ящер мотнул хвостом едва не задев вифрейку, но будучи крепко удерживаемый хозяином более не предпринял никаких попыток к самостоятельным действиям.
Вблизи раны оказались хуже, чем представлялись издалека, тем более в полутьме. Под разодранной шкурой виднелось белеющее, уже не сильно кровоточащее мясо, мерцающее синими блёстками раздробленной чешуи. Мягкое свечение исходившее из ладоней вифрейки касалось ран и те медленно стали затягиваться. Пожалуй все таки слишком медленно. Златоокой целительнице удалось остановить последние очаги кровотечения и немного подтянуть края порезов друг к другу, сделав ранение куда менее серьёзным, как визуально, как и практически. Однако до конца лечение ей не далось, то ли из-за волнения, то ли из-за того, что лиса уже потратила и так немало сил в сражении. Да и ночь, клубившая над их головами тяжелые тучи - предвестники урагана, не слишком способствовала действию светоносной стихии.
Кап.... кап... кап....
Первые дождевые капли, крупные и редкие сорвались с чернеющего неба и подхваченные порывистым ветром пали на землю. Лишь пара мгновений миновала прежде чем лес наполнился шорохом - проливной тропический ливень шуршал в листве деревьев и кустарнике, мелкой дробью отбивал ритм по тёмной земле.
Дымчатый ящер оторвал голову от арахнидского трупа и шумно раздувая ноздри принюхался к напоенному влагой воздуху. Сейчас запросто можно было представить, что под прикрытием урагана их снова окружают полчища укрытых в лесной черноте, таких же мглистых, тонконогих тварей. Представить как шуршат они между корней и лиан, незамеченные, всё плотнее и плотнее стягивая живое кольцо.
Но истинная опасность пришла не из леса...
Земля. Почва на которой они стояли, местами каменистая, после небольшого, гулкого толчка внезапно ушла из под ног, оказавшись на проверку лишь сводом пролегающей крайне близко от поверхности пещеры.
Эрилимия отскочила в сторону, за ней же последовал Алар'ран, а вот Мие, для того, чтобы не провалиться в кишащее пауками логово, пришлось бы выбрать противоположное направление, оказываясь отделённой от эльфов довольно широкой и глубокой прорехой. Это действительно походило на гнездо, или на его часть, но к счастью уже уставших Каталийцев, в разломе не было замечено крупных боевых особей - только чёрная рабочая мелкота. Она полезла из разлома, но отломившейся кусок каменистой почвы придавил нескольких особей и распугал тех, кто ещё не покинул подземного убежища. Так или иначе но Мия временно потеряла из виду тёмных эльфов, вынужденная столкнуться один на один с тремя мелкими, но от того не менее неприятными тонконогими. Вифрейка лишь могла предположить, что Тёмные также сейчас столкнулись примерно с той же проблемой что и она сама...

22

Мия, перейдя на вифрэйский, устало и словно обиженно бормотала под нос что-то невнятное. Несчастного ящера до конца долечить так и не удалось.
«– Убедилась в своей бездарности?» – поинтересовался внутренний голос.
«– Она не моя, мне просто от тебя какие-то качества достались», – слишком сильно устав от перепалок с противным голосом, Апетри не стала даже утруждать себя придумыванием колкого и меткого ответа.
«– Можно подумать, твой поиск оправданий хоть как-то помогает делу», – заметил голос.
«– Твои комментарии уж точно незаменимы», – с всё ухудшающимся настроением мысленно прошипела Мия.
«– Я указываю на твои недостатки», – сообщил собеседник. Апетри показалось, что он бы пожал плечами, если бы у него было тело.
«– Опять на больное давит!» – оскорбился голос. Мия радостно воспользовалась тем, что он в очередной раз обиделся, и завершила разговор, просто промолчав. Её немного задевало то, что эльфы переговаривались при ней на своём языке, который для Мии звучал как какой-то набор странных звуков.
«– Как они там говорили? Рэшаэ?.. Томмуаль?..» – задумчиво пыталась выудить из памяти обрывки упомянутых звуков Мия.
«– Лингвиста из тебя не выйдет», – подытожил голос.
«– Из тебя вообще ничего не выйдет, разносчик бездарности», – прорычала Апетри. Собеседник то ли обиделся, то ли решил не опускаться до её уровня.

А затем произошло нечто.
За пару секунд обстановка резко сменилась – земля в прямом смысле ушла у вифрэйки из-под ног. Несколько секунд Мия куда-то летела, от шока и неожиданности даже потеряв голос и возможность кричать, а затем куда-то свалилась.
«– Ты что делаешь вообще?» – активизировался голос. Хвостатая промолчала – на него уже злости не хватало.
Выждав пару секунд и приходя в себя (в первые секунды окружающий мир куда-то плыл), Апетри неуверенно поднялась.
Спустя ещё несколько минут, прошедших в попытках выбраться из странного разлома и прослушивания едких комментариев голоса, Мия пожалела о том, что вообще куда-то сегодня пошла.
Три твари против неё одной. Вне сомнений, Апетри повезло, что она не столкнулась с особо крупными экземплярами, которых ей сегодня уже посчастливилось рассмотреть, но вряд ли это было поводом для радости.
«– Всегда тебе везёт», – совершенно спокойно заметил голос. Начинающая паниковать Мия расслышала в нём лёгкие оттенки любопытства.
«– Ты умрешь вместе со мной», – напомнила ему Апетри. Голос промолчал – похоже, вифрэйка загнала его в философский кризис. Оно и к лучшему.
Сначала Мия воспользовалась ослеплением – было важно лишить хотя бы двоих пауков важного преимущества. Третьему достался луч. Голос настойчиво кричал что-то о воздушном отскоке и молниях, напоминая болельщика-дилетанта, который каждую неделю находит среди рыцарей нового фаворита, причём по совершенно случайному совпадению новым кумиром всегда становится тот, кто одержал за эту неделю больше всего побед.
Сил было всё меньше.

Отредактировано Мия (2016-09-05 16:36:33)

23

Порой мир действительно делал странные вещи. Порой его течение сбивалось с привычно темпа, неслось обезумевшей бурной рекой времени куда-то вперёд а тем, кому не посчастливилось угодить в этот поток, оставалось только отбивать колени и локти о пороги и подводные камни. Иногда так случалось, что справиться с этим потоком не представлялось возможным и единственное что можно было сделать - минимизировать получаемый ущерб. Ошибочным было бы ставить в вину попадание в этот поток, ведь он сносил без разбора всех и не было той силы, кроме способности предугадывать будущее до мельчайших деталей, способной противостоять этому свершению.

Так и сейчас никто из них не мог представить, что земля разверзнется у них под ногами, открывая взору арахнидское гнездо. Эрилимия бы могла сказать, что глупо было винить себя за то, что исцеляющая магия света хуже работала по ночам, что неправильно было сваливать на себя ответственность за обрушение пещеры и трёх пауков выползших из открывшейся расщелины. Что, как не печально, но не было возможности контролировать всё происходящее от и до. Вот только разговорить это нелюдимое и не слишком приятное создание пока не представлялось возможным, тем более сейчас, когда обстоятельства заставили их разделиться.
Лишь краем глаза вифрейка заметила вспышки воплощённого стихийного эфира с той стороны, где предположительно оказались тёмные эльфы, да и те скоро были поглощены ночной теменью и стеной тропического ливня.
Лисица правильно избрала тактику. Несмотря на ночь и темноту, ослабленность света с лихвой компенсировалась той врождённой уязвимостью, свойственную чёрным тварям.
Получив порцию ослепления, пара пауков в своём рывке в сторону желтоглазой вифрейки неловко столкнулись друг с другом, и запутавшись в тонких ногах лишились устойчивости. Другой же, подвергнувшейся куда более неприятному световому воздействию, издал пронзительный шипящий звук и метнулся в сторону, подальше от неминуемой смерти, источая в воздух прогорклую вонь горелого членистоногого - специфический и навязчивый запах, он, однако, довольно быстро таял в дождливой джунглевой влажности.

24

«– Беги, беги», – настойчиво завопил голос, едва пауки запутались в собственных же ногах из-за ослепления и свалились. Видимо, ему казалось, что Мия прекрасно умеет бегать по темноте, а пауки ни за что её не найдут, едва оправившись от эффекта заклинания.
«– Без тебя знаю, что мне делать», – раздражённо отозвалась вифрэйка. Голос нервировал её всё больше и больше. Его советы по большей части были совершенно бесполезными – из-за темноты Мия ориентировалась довольно плохо, поэтому про заклинания с молниями девушка постаралась забыть – любая из них могла срикошетить прямо в неё. Голос этого отчаянно не понимал, явно заразившись от вифрэйки паникой и получив от философского кризиса не лучшие впечатления. Мелькающий в голове поток советов, каждый из которых был бесполезнее предыдущего, довольно сильно отвлекал, но Мия уже успела привыкнуть к тому, что голос в основном только и делает, что мешает ей жить.
Следующим шагом в плане по избавлению от противных членистоногих был Солнечный щит. Сразу после него Апетри планировала направить Луч в первого же паука, который поднимется на ноги. Из-за невозможности использования Воздуха девушка лишилась приличной части атакующих заклинаний – остался, пожалуй, разве что Луч, но она уже успела заметить, что против этих тварей Свет явно эффективнее Воздуха. Расстраивало только то, что её познания в этой стихии оставляли желать лучшего.
«– Ну и ладно, помрёшь – сама виновата будешь», – всё же оставил её в покое собеседник, останавливая поток дурацких советов и милостиво разрешая вифрэйке убиваться так, как ей самой хочется.
«– Я помру, если тебя буду слушать», – резко обесценила его магические познания Апетри. Голос её проигнорировал – то ли крыть было нечем, то ли всё ещё считал, что он выше всего этого.

25

Вспышки света прорезали густую темноту Каталийсткой ночи и в эти мгновения становились видны и трава и листья, и кажущиеся ещё более чёрными тени от окружающих деревьев. Мимолётные прозрения, но вифрейка тем не менее могла хотя бы примерно оценить происходящее вокруг. Она не видела новых врагов. Во всяком случае, их более не появлялось в непосредственной близости от лисицы.
Обожженный светом рабочий арахнид скрылся в пелене ливня и ночной темени, а двое оставшихся постепенно приходили в себя от последствий ослепления. Один из них было дёрнулся вперёд но снова отпрянул от окутывавшего вифрейку света - солнечный щит окружил её тело, не слишком надолго, но всё же довольно стабильно освещая окружающее пространство. Это позволило ей прицелится и пронзить паука лучом, свет которого угодил ему прямо в многоглазую голову, не только ослепив чудовище, но выпалив значительную часть уязвимой к этой стихии плоти. С противным звуком лопнули чёрные, блестящие шарики глаз, заливая паучью голову густой, белёсой жидкостью. Создание заверещало, метнувшись из последних сил куда-то в бок, уже не разбирая направления, после чего рухнуло на мокрую траву и околело, натужно вытянув в линию тонкие, острые ноги.
Последний же оставшийся арахнид-рабочий, обладая зачатками хоть какого-то, но интеллекта, поспешно отступил в темноту джунглей как только смог восстановить зрение.
Солнечный щит всё ещё горел на плечах зверицы и его отблески золотистыми искрами мерцали в срывающихся с небес дождевых каплях.
Громкий, искажённый шумом дождя грохот, внезапно раздался по другую сторону провала, после чего всё окончательно стихло...

***

Эрилимия выдохлась. Головная боль подступающего ментального истощения туго стягивала виски раскалённым стальным кольцом. Но не время было обращать на это внимание и её горящий в темноте взгляд упрямо скользил по теням, отыскивая между деревьев и кустов новых противников. Всему было своё время и проблемы решались только по мере их поступления, никак иначе. Живых вокруг не было, только она и Алар'ран. Трупы арахнидов, среди которых было несколько довольно крупных тел боевых особей, блестели мокрым от дождя хитином.
Системное мышление не располагает к паранойе. А болезненное тщеславие в купе с детской неуверенностью, не располагает к системности.
Поступь грома сбила лёгкую девушку с ног и та, едва успела подобраться, чтобы не получить слишком много повреждений, ударившись спиной о ствол дерева. Успевший восстановиться стальной покров послушно окрасил серебром белую кожу эльфийки.
- Сегодня ты была со мной слишком груба, - протянул эльф, приближаясь к Эрилимии, в самомнении своём явно недооценивая безродную. Неудивительно, учитывая что она крайне редко демонстрировала характер, в своём стремлении несмотря ни на что остаться в Сан-Моран имея при этом самое низкое происхождение, какое только может быть у Тёмного. Она умела выжидать. Выжидать и расставлять приоритеты - страшный талант. И сейчас, исподлобья глядя на самую ненавистную для себя тварь, эльфийка отнюдь не обречённо ждала расправы... несмотря на боль и истощение, она готовила ментальную атаку. Всему было своё время и некоторые вещи пока просто не имели значения.

26

«Всё кончилось. Кончилось!», – стучали слова, перекрывая шум крови в висках и бешеное сердцебиение, глухим эхом отдающееся в раскидистых ушках, напряжённо прижатых сейчас к голове, оглушая побледневшую вифрэйку. Лисица потерянно озиралась, опрометчиво тратя ценные минуты, когда Солнечный щит освещал сумрак ночи, и обессиленно опустилась на... перед глазами всплыл образ паука с лопнувшими глазницами, валявшегося на мокрой и склизкой траве, ошмётками мелькающей то тут, то там в месте провала, и девушка торопливо поднялась, обнимая собственный хвост, на котором осели уже хорошо знакомые белые лохмотья.

Теперь, когда всё было кончено, Мия почувствовала себя жалко. И одиноко. Задрав голову, она несколько секунд пустым взглядом провожала капли душного ливня, моргая и фыркая, когда она падали на нос или слепили глаза.
«– Ми..», – робко возник в сознании звонкий и хорошо знакомый голос. Ну, здравствуй, может, хоть сейчас чего посоветуешь? Вифрэйку трясло мелкой дрожью.
«– Ми, выбирайся отсюда, а?», – с той же нерешительной интонацией вопросил невидимый собеседник, но в следующий миг гаркнул от души: – «Выбирайся, сказал! Я жить хочу!»
«– Ах, здоровый эгоизм..», – усмехнулась Апетри и правда немного придя в себя. Тянущее чувство усталости, истощения и страха навалилось на неё внезапно, видимо, осознав, что опасность позади и теперь-то можно немного попаниковать. Наверное. Можно ведь?..
В любом случае, вопли воспалённого вифрэйского воображения возымели своё действие – Мия принялась плести Дух Света, надеясь выделись ауры тёмных эльфов и выйти каким-нибудь образом к ним. Ведь она всё ещё застряла в этом треклятом проломе... и возвращаться к остроухим (точнее, конкретному эльфу) не хотелось, но выбора у Апетри не было: лес, казалось, кишел арахнидами, а одной ей в такой обстановке уже не выжить. Ночь! Громовые раскаты... влажный тропический воздух разрезала вспышка небесной молнии, напоминая лисице о её более родной, чем Свет, стихии. Пара волшебных слов – и вифрэйка воздушным отскоком подпрыгнула ввысь, уцепившись за уступ в том направлении, где наиболее близко чувствовались ауры. Оставалось только взобраться... но сил на это уже не хватало. С губ непроизвольно сорвался вскрик с просьбой о помощи на всеобщем, в такой ситуации лишенном всякого акцента.

27

Что является показателем силы с точки зрения зазнавшихся высокомерных психопатов? Правильно - громкий голос и умение посильнее ударить себя пяткой в грудь. То, чем они и занимались сами, большую часть времени...
Разумеется никому из них не могло прийти в голову, что совсем не острое на язык существо, предпочитающее молчать большую часть времени и не стремящееся непременно продемонстрировать себя, обладает хоть какими-то возможностями. Именно так считал и Алар'ран. Но он не был единственным, и не будет таковым в будущем. Там, дальше по реке времени, Эрилимии ещё не раз предстояло встречаться с подобными. И для каждого из них, нашлось место в её списке. На смерть.
Истошный вопль, разнесшийся по джунглям, был отнюдь не женским. В последний момент, единым коротким жестом спуская с цепи фиолетовый эфир, Тёмная опутала сородича раскалёнными цепями боли. Все нервные окончания в его теле взбесились, посылая в мозг информацию о многочисленных, несуществующих на самом деле повреждениях. Алар'ран отшатнулся и запнувшись о корень, упал на спину, пытаясь сбросить эти цепкие, жгучие лапы.
Тех мгновений, в течении которых длился болевой шок, Эрилимии хватило для того, чтобы вскочить на ноги обнажив блеснувший ядовитым зелёным всполохом кинжал, прижать противника к земле и коснуться лезвием его шеи. Её веса было недостаточно для того, чтобы удержать сородича, но ядовитая сталь у самой кожи, всё же держала его неподвижным.
- Если со мной... что-то случится, ты же знаешь... мой Клан этого не оставит... - зло прошипел приходящий в себя эльф, стараясь выглядеть уверенно, но безродная видела проскользнувший в его взгляде страх. И этот страх был сладок на вкус.
Даже не удосужившись ответить, девушка по птичьи склонила голову к плечу, едва слышно прошептав слова заклятия. Тень шевельнулась за чернотой зрачка Эрилимии, когда усталость ослабила столь ненавистное всему её существу, тело. Да, именно тело. Тёмная не видела за пределами этого сплетения мяса и кожи ни личности, ни души. Ни смысла.
Держа собрата под давлением холодного, сейчас остро отдающего привкусом смерти взгляда, девушка шевельнула пальцами свободной правой руки, уплотняя серый эфир до материальной формы стального шара... впрочем, шаром это было назвать весьма сложно. Уже в эти годы подходящая к тонкостям изменения формы магии, эльфийка иногда могла создавать весьма интересные вещи. У неё ещё не всегда получалось но сейчас, чувствуя кожей пьянящую сладость отмщения, она просто не могла ошибиться.
Лапа арахнида...
Да, именно она, вылитая из неверно поблёскивающего в темноте металла материализовалась в пространстве, чтобы нанести свой смертельный удар. Воссозданная во всех подробностях, со всеми выступающими бугорками и шипами... рану нанесённую таким оружием едва ли можно было бы так просто отличить от полученной настоящим пауком.
- Они... проверят... , - лишь настоящий, уже неприкрытый страх смог Алар'рану отчасти разорвать путы чужого заклятия, - они проверят... твою память...
Эрилимия замерла. Тень протестующе шекотнула прямо под кожей, но в этот раз Тёмной пришлось её осадить.
Он... был прав...
Непоколебимость пошатнулась, смятение нарушило чёткую сеть колдовства, позволяя собрату вернуть себе ещё несколько нитей контроля за своим телом.
- А ведь я вполне могу рассказать о случившемся... - почувствовав трещину в чужом намерении, произнёс Алар'ран немного растягивая звуки, точно пробуя свою идею на вкус, - и возможно тебя даже просто исключат... безродная T'chen...
Улыбка, расцветшая на лице высокородного, говорила сама за себя. Он торжествовал. И хотя ядовитое лезвие кинжала девушки всё ещё было прижало к его горлу, это теперь уже не имело никакого смысла.
Он был прав от и до, и осознание этого неприятной дурнотой разлилось в крови Эрилимии. За Алар'раном стоял Клан. Могущественный, древний. За ней... её защитить было абсолютно некому. И слово её не стоило ровным счётом ничего.
- Впрочем, у меня есть вариант, который может помочь тебе сохранить своё место в академии, - последствия пережитого ужаса смерти, сделало эльфа болтливым, хотя он и так не славился молчаливостью натуры.
Эрилимия вовремя отскочила от почти избавившегося от её воздействия Тёмного, всё ещё сжимая в левой руке уже бесполезный кинжал. Её сокурснику даже не обязательно было быть здоровым. Она не могла убить его - это означало бы смерть и для неё самой. А тем временем каменная кожа окрасила едва заметной земляной текстурой тело поднимающегося с земли Алар'рана.
- Снимай щит...

***

Крик, сорвавшейся с губ лисицы потонул в вопле боли, разнесшимся в ночном, влажном от дождя воздухе. Одно было хорошо - вопль этот явно принадлежал мужчине, что могло говорить о том, что дела у высокомерного эльфа могут идти не очень хорошо. С другой стороны это означало, что у Тёмных хватает своих проблем и сейчас они вряд ли имели возможность прийти на помощь вифрейке. Впрочем соскальзывать совсем златоглазая зверица не спешила - образовавшийся склон хоть и был влажным от дождя, но отнюдь не был скользким - свежевыкорчеванная земля вперемешку с довольно крупными и острыми кусками камня небыли выглажены временем и на них вполне можно было найти опору и даже, возможно, суметь перевести дух. Хотя положение это, всё же не слишком хорошо располагало к продуктивному отдыху...

Отредактировано Эрилимия (2016-09-23 00:28:07)

28

Вифрэйка чувствовала себя разбито после тех эмоциональных пыток, которые устроила себе сама же какое-то время назад. Разум всё ещё туманили едкие фразы невидимого собеседника, чёртова голоса, подливающего масла в огонь разгорающейся усталости. Утомлённость пожирала всякое желание мысли и пятнадцатилетняя лисица лишь благодаря сомнительной удачливости и природной ловкости нашарила не то ногами, не то руками – сейчас, стоя на пусть и влажной, но более-менее надёжной твёрдой поверхности, уже и не вспомнить.
Глубокий вдох. Резкий выдох. Вдох. Выдох. Повторяя по несколько раз, девушка напряженно вслушивалась в шелест джунглей и глухие звуки ударяющихся капель о широкие листья, землю, трупы... Желтоглазая лисица вздрогнула и покачала головой. Тяжёлый день, полный потрясений, а самоконтроля не так уж и много, чтобы раскидываться им направо и налево, впадая в истерику от любой неосторожной мысли.
Итак. Разум относительно чист, если не считая нытья внутреннего голоса о том, что они подхватят лихорадку и уж тогда не только Мия, но и он покинет этот светлый и чудесный мир. Навсегда или нет, они узнают лишь попытавшись. А делать это как-то не было особого желания у жизнелюбивой вифрэйки. Секундная паника то и дело проскальзывала в хаотичном водовороте мыслей, но утихомирить её рассудка ещё хватало. Потратив пару лишних мгновений на концентрацию на задаче, девушка озарила округу светочем, направив его немного вверх и сосредоточившись уже на прыжке, пытаясь за что-то зацепиться и выбраться уже их этого оврага. Куда, навстречу чему – вопрос другой, ведь девушку здорово насторожил и испугал тот вопль... Если пострадал тот эльф, то и спасительница-эльфийка могла оказаться в опасности. А уж кому хотелось помочь, так это ей. Насколько это возможно.

29

Использовав помощь воздушной стихии и стихии света, вифрейка выпрыгнула из оврага и уцепилась за путанные, торчащие прямо из развороченной земли корни какого-то растения. На какое-то мгновение ей показалось что те поползли под её весом, готовые вот вот оборваться и низвергнуть её обратно, но те оказались крепче, чем лисице показалось на первый взгляд. Ещё одно небольшое усилие и желтоглазая зверица снова твёрдо стояла на земле. Дух света позволял ей чувствовать две чуть более тёмные, чем обычные, ауры. Они были совсем недалеко, буквально в паре-тройке десятков метров от того места где недавно произошло обрушение свода.

***

Слова Алар'рана заставили Эрилимию выщериться на него не хуже дикого зверя и отступить на шаг. Она больше не решалась атаковать, но всё ещё продолжала бороться с неизбежностью. Тянула время. Бессмысленное, исключительно инстинктивное действие.
- Тебе не стоит бояться меня, ты же знаешь - мне просто нравится, когда ты меня слушаешься, - приторно шелковый голос Тёмного плохо вязался с его самодовольной усмешкой растянувшейся на тонких губах, - только так ты сможешь продолжить обучение. Ты же так хочешь этого, единственная надежда своей безродной семейки, м?
Эльф неторопливо приблизился к застывшей на месте Эрилимии. Она больше не отступала, зная что теперь даже от одного её действия может случится так, что ей действительно придётся навсегда распрощаться с Сан-Моран.
Она не пошевелилась даже тогда, когда жесткие, укреплённые каменной кожей пальцы сомкнулись на её вылитом точно из серебра тонком запястье. Сейчас девушка не чувствовала этого касания, но даже так оно ей было невероятно противно.
- Я не сделаю тебе больно, я только хочу, чтобы ты меня слушалась. Снимай щит, - смотря эльфийке прямо в глаза сказал Алар'ран и поднял её руку выше, на уровень своего лица.
Она не могла больше рисковать даже несмотря на гнев, на страх и ненависть. На кону стояло больше, чем всё это вместе взятое. Больше чем её гордость, которой никогда толком и не существовало. Она умела выбирать, расставлять приоритеты, как никто другой. Нет, её научили. И пусть впоследствии найдутся те, кто в спеси своей будут кривить носы, Эрилимия, в достижении поставленных целей станет эффективнее всех их вместе взятых. Просто потому что у неё не было слабых мест. Не было ничего, во что можно было бы ударить и заставить забыть о конечной, главной точке её пути.
Сталь послушно стаяла с кожи, заставляя эльфийку наконец почувствовать чужую хватку. Даже одной её было достаточно, чтобы оставить уродливые синяки на алебастровой, белой коже.
Одно мгновение и хруст ломающейся кости перебил мерный шорох дождливого леса. Эрилимия приглушённо вскрикнула и до крови закусила губу, чтобы не доставить своему мучителю слишком много удовольствия. Впрочем, кажется, ему вполне хватало и так.
- Упс… кажется, я пошутил, - сказал он и рассмеялся, всё ещё до боли сжимая в пальцах повреждённую руку девушки.
А она должна была терпеть. Ради обучения.

30

Вздох облегчения сорвался с губ, стоило ступить на твёрдую землю и для убедительности пару раз потопать. На  всякий случай. К счастью, почва под вифрэйкой пусть и была немного рыхлой и влажной, соскальзывать куда-то вниз не спешила, а большего хвостатой и не надо было. Она прислушалась к действующему Духу Света и выделила две ауры... непривычно темнеющие совсем недалеко. «К ним и пойдём», – пожала плечами Апетри, тихо, почти бесшумно прокрадываясь через сумрак тропического леса, предварительно затушив светоч. Насколько это было возможно, слух вычленял все шорохи, хотя... Будем честны, вряд ли Мия бы что-то расслышала, пока не оказалась в паре метров от Эрилимии. За её спиной. И, практически, лицом к лицу с тем тёмным. О, его девушка запомнила надолго... Пары секунд хватило на оценку ситуации.
– Отпусти её, – глухо потребовала Апетри, не отрывая желтеющего в сумраке взгляда от руки, в которую вцепился тёмный, и понемногу подготавливая Ослепление, удерживая его до ответа тёмного, не договаривая слово. «Вывих? Перелом? И почему я не учила анатомию..»


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » 10 апреля 17082 – Ардения. Мия, Эрилимия.