Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Последний шанс Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru



17087 год - Эра Раскаяния
16 Июня, Пятница 20:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Вечер. Сильный ветер. Прохладно. Ясно.
Погода в Талькосе: Вечер. Сильный ветер. Прохладно. Малооблачно.
Погода в Блекморе: Вечер. Безветренно. Прохладно. Облачно.
Погода в Лэвиане: Вечер. Ветрено. Тепло. Ясно.
Погода в Захрэме: Вечер. Тепло. Безветренно. Пасмурно.

На форуме разыгрывается ежегодный Великий Золотой Ящик! Стартовало голосование по лучшим кричалкам приуроченным к Великому Золотому Ящику.
Подведены итоги по голосованию за Лучших из Лучших.
Началась битва с боссами: Короли трёх аспектов!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №4: Сентябрь 17086 года. Югос. Эрилимия, Йирт.


№4: Сентябрь 17086 года. Югос. Эрилимия, Йирт.

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

http://sg.uploads.ru/I2Jsk.jpg

Историческая справка.
Югос восстанавливался после нашествия нежити. Дела шли у города достаточно не плохо, но определенно хуже, чем у того же Иридиума что стремительно, с помощью потомка знаменитого архитектора Стоуна, возвращал себе былое величие. Причина столь серьезной разницы (помимо использования магии, конечно) заключалась в том что здесь же, на периферии, прежде всего необходимы были стены, за которыми люди могли бы укрыться от напастей, которыми кишели местах вроде этого. И лишь после того как стены перед неприятелем и зверьем достигнут высот, чтобы встать на их пути непреодолимой преградой, вот тогда люди смогут вздохнуть спокойно, не боясь что мгновение спустя их утащит в лес какая-нибудь не-мёртвая тварь, или вполне себе живой, но очень голодный медведь...

Именно в эти беспокойные времена город Югос, внезапно для себя, обнаружил в себе Йирта и Эрилимию. И если первый проходя обязательную практику в Белом Кресте, занимался убийственно скучным приемом населения, помогая им по мере своих сил избавиться от недугов всех мастей, то дела темной эльфийки были сопряжены с опасностями куда более значительными, нежели возможность заразиться от больного простудой, бешенством или не успеть вовремя выдернуть руку изо рта жалующегося на зуб больного. Наличие в городе большого количества стражи достаточно сильно беспокоило её - настолько, что она презрела наполненные небольшим количеством народа улицы и передвигалась исключительно с крыши одного дома на крышу другого, аки большая милая сова. Вот только, несмотря на умильный внешний вид, дополняемый маской, хищная птица называлась таковой далеко не спроста, имея возможность спикировать и лишить жизни любого, кто, по её мнению, окажется достоин смерти.

Отредактировано Йирт С’Апть (2017-10-21 09:32:38)

2

Поздний сентябрьский вечер западных окраин Империи был тёмным под стать ночи. Это было только на руку жительнице подземий в отличие от обильного количества растревоженной стражи, о причинах поведения которой Нур могла только догадываться. Она была гостьей в этом месте и к тому же  - не самой желанной. Совсем недавно вернувшись из засушливого и бессмысленного ада, Эриль уже успела восстановить утраченные связи и начать привыкать к куда более приемлемой для неё жизни. Жизни исследователя и наёмника. Сейчас она была вторым.
Очередной прыжок в порыве послушного воле совы ветра перенёс её через широкий проулок и приземлившись на крыше очередного здания Эрилимия замерла, скрытая чернотой своего плаща пока, к сожалению, ещё не оснащённого рунами теневого облака. Она действовала тихо и осторожно, во всю используя пагубную человеческую привычку - не смотреть вверх. Природный инстинкт существа, не имеющего естественных врагов в небе. Птицы никогда не охотились на людей. До сегодняшней ночи...
Группа стражников прошествовала мимо, скрывшись за поворотом дальнего переулка, а иных людей на улицах было совсем немного. Припозднившиеся рабочие и простые граждане, которым сегодня рекомендовано было поскорее вернуться домой.

3

Людям не свойственно смотреть вверх. Да и зачем, когда все самое важное располагается на земле, в пределах досягаемости их глаз и ушей. Вифрэи же, будучи гостями из другого мира, слеплены совсем из другого теста. Они склонны парить в облаках намерений и стремлений, впрочем, не оставляя без внимания и грешную землю, используя её для реализации очередной задумки. Впрочем, что люди, что вифрэи бывают разными и грести всех под одну гребёнку как минимум - не правильно...
Йирт, например, вообще не желал покидать мир грёз. Но пока у него было тело, что требовало внимания, пока было дело, которым необходимо было заниматься - он терпел. Вернее, не совсем терпел, учитывая что несмотря на злоключения, ему однозначно нравилось жить - скорее уж мирился с происходящим, попутно пытаясь сделать мир немного лучше. И, учитывая его текущее положение - как социальное, так и физическое, ему это удавалось значительно лучше, чем в бытность свою простым странником. И не удивительно, ведь Белый Крест, в больнице которого Йирт проходил практику, являлся организацией известной, солидной и снискавшей уважение со стороны большей части известного мира. Впервые в жизни люди к нему сами приходили лечиться - в отличие от Каталии, на которой сначала нужно было поймать больного и уговорить его что, например, открытый перелом, сам не заживет сколько целебных растений к нему не прикладывай. Но именно в этом самом положительном моменте притаился и отрицательный, что, пожалуй, наиболее сильно действовал именно на нелюдимого Бесхвостого. А именно - с ним пытались разговаривать...
Бесхвостый выскользнул из здания через задний двор. Предварительно с помощью чувств жизни он удостоверился что вокруг никого нет и лишь после этого протиснулся сквозь совсем немного приоткрытую дверь. Тут же захлопнул её за собой и, навалившись плечом, закрыл на ключ. Облачко пара вырвалось из его рта вместе с тихим стоном - благодаря сочетанию магии крови и жизни, он мог бы работать и больше, и эффективнее, но желание поговорить, поблагодарить или что-то уточнить отнимало у него все силы. Физически и магически Порченный бы полон сил, а вот психически - опустошен подобно покинутого бабочкой кокона.
Взгляд вифрэя скользнул в сторону и наткнулся на пульсирующий кровью солярный отблеск. Он помотал головой, не веря увиденному - он был слишком большим для птицы или какого-то другого животного, способного парить над крышами домов. Сердце его, пронзенное неожиданной догадкой, стало биться сильнее - неужели ему удостоилась возможность увидеть маленького дракона? До того как Бесхвостый понял насколько нелепыми могут быть его домыслы, ноги уже отправили тело Йирта в сторону замеченного им отблеска.

4

Чтобы добраться до источника, лису понадобилось свернуть в переулок и оказавшись на другой стороне улицы, пробежать ещё несколько домов. Йирт двигался, но и кровавый отблеск - тоже. Находясь строго на уровне крыш он перемещался вперёд, попеременно то замирая, то снова, словно бы на ускорении, срываясь с места. Народу на улицах было уже немного и те кто отстались - торопились как можно быстрее вернуться по домам. В какой-то момент отблеск снова замер, на этот раз дольше обычного и бесхвостому наконец удалось поравняться в ним...

Старый Ристел - первый из речных рукавов, условно отделяющий мир живых от мира мёртвых, гнал в город промозглую, сырую прохладу разливных низин. Тревожные настроения витали сегодня здесь вместе холодными ветрами осени. Она ловила эти порывы легко, подстраиваясь под непостоянные течения воздушных потоков. Здесь они были особенно другими. Немного потусторонними, словно бы пришедшими сюда вместе с ней на плечах, с той, другой стороны реки. "Та сторона реки..." - уже давно стало иносказательным определением границы, которою не следовало пересекать простым людям, в особенно здесь, в городе где влияние "той стороны" было особенно сильным. Эрилимия тенью скользнула на крышу очередного дома, затаившись в тенях дымотвода и мелком глянув на улицу позади себя не обнаружила ничего подозрительного. Её цель была дальше, через улицу, но отряд стражи проходивший сейчас через неё вынуждал Нур ещё немного выждать под прикрытием полностью закрывающего её от их глаз, черепичного склона. Со стороны же пролегающей непосредственно внизу улицы её защищал высокий выступ. Никто бы не смог обнаружить Черную Сову в этом месте, если конечно этот кто-то не знал наверняка, куда нужно смотреть...

5

Бесхвостому, в общем-то нравились животные, а вот сам вифрэй им - не всегда. И дело было не только в том что они видели в нем скорее странно ведущую себя родственную душу, чем полноценное двуногое существо, но и то что Странный попросту им не верил. И они это чувствовали. Да-да, его паранойя распространялась даже на тех, кого принято называть братьями нашими меньшими (да, не имея ввиду гномов). Даже глядя в большие спокойные глаза лошади, Йирт подозревал что на самом дне чернильного колодца можно найти страстное желание предать смотрящего в них. Именно поэтому он не любил ездить верхом. На самом же деле, абсолютно вифрэй не доверял никому. Кроме Уррура. Ему он не доверял чуть меньше чем абсолютно. Но и этого хватало чтобы скучать по нему...
Погоня за призраком низко летящего дракончика вела Бесхвостого все дальше и дальше вглубь городских улочек. За время своего пребывания здесь вифрэй их не слишком то старался запоминать, находя путь преимущественно по запаху, да малейшим еле-заметным ориентирам вроде отвалившейся черепицы, специфическому мусору и иным мало заметным особенностям. В темноте их опознать было немного труднее чем днем, поэтому Странный очень уж примерно представлял свое местоположение. Но ему было совершенно не до этого. Всё его сознание было посвящено двум вещам: не упустить скачущую с места на место солярную метку и, во-вторых, не попасться на глаза кому-либо еще из-за вязкого пятна подозрений в том что они могут попытаться отнять у него потенциального нового друга. Почти так же сильно как достичь цели, Йирт не желал по тем или иным причинам отдавать её другим. Посему - приходилось изворачиваться и применять все свои навыки по незаметному пересечению городской местности. Получалось не всегда успешно, а потому - серую в темноте мантию представителя Белого Креста можно было заметить мелькающей между домами.
Когда Йирт заметил что солярная искра остановилась, он едва не запищал от восторга, а затем едва не запищал уже от разочарования, обнаружив целую кучу искр жизни, преграждающих путь "дракончику". Максимально тихо и незаметно, Странный приблизился к тому дому за которым виднелась россыпь солряных откликов. Вдохнул, выдохнул и, шёпотом попросив Этерию о помощи, попытался мысленно связаться с сидящим на крыше созданием чтобы оно не двигалось пока люди не отойдут на достаточно большое расстояние.

6

То ли удача в этот вечер благоволила вифрею, то ли Этерия в кое-то веки ответила его мольбам - солярная искра "дракончика" замерла, явно затаившись, тогда как отряд, шествующий в этот момент по параллельной улице не обнаружил ничего подозрительного и, так и не сбавив шагу, вскорости отправился дальше. Ему выпадал уникальный шанс! Цель была близко и всё ещё находилась без движения, соблюдая осторожность и выжидая, тогда как подход к месту со стороны бесхвостого лиса был совершенно свободен. Последние припозднившиеся горожане смотря себе под ноги спешили по домам и сейчас та часть улицы, которая была так нужна однорукому, была пуста. Ничто не мешало ему преодолеть несколько метров по брусчатке находя лучший угол для обзора и посмотреть вверх туда, куда никогда бы и не подумал смотреть ни один здравомыслящий человек. Вот только были ли близки лису эти два понятия?...
Взгляд его мог зацепился за тень и если бы не чувство жизни, так бы и мазнул дальше, не приметив ни затаившейся фигуры, ни длинной гривы чёрных, заплетённых в многочисленные толстые косы, чёрных волос. Они в неосторожной небрежности выбивались из-под глубокого капюшона перемежаясь со свободными прядями и явно не принадлежали дракону.
А потом несостоявшийся дракон повернул голову и посмотрел на вифрея тёмными провалами глаз Полярной Вестницы. Жуткого вида маска с выступающим клювом совы могла бы ввести в неприятное оцепенение кого угодно, вот только для жителя Ардении это был не просто пугающий облик чуждого существа. Он уже видел такие маски прежде и эту - в том числе, пусть и не близко, пусть и совсем в раннем детстве. Это была ритуальная вифрейская маска. Однажды, будучи чуть постарше ему даже довелось носить одну подобную, пусть она и обозначала другого духа. Сейчас же он столкнулся с тем, кто носил лицо Ореньи, Полярной Вестницы и спутницы Северного Ветра. Впрочем, совсем не факт что он помнил эти имена или даже когда-либо знал

7

Йирт не ожидал встретить здесь, в темном переулке человеческого города то, что напомнило бы ему о голозадом детстве. Пусть вифрэй не просто не отличался чрезмерной религиозностью, но и был настолько асоциален, насколько это только было возможно, не знать основные культурные аспекты своей родины даже он не мог. Да, несмотря на пережитое, несмотря на передуманное, несмотря на все приключения и злоключения, Бесхвостый помнил с рождения вбитые ему в голову знания. Даже несмотря на сгустившуюся черноту вечера, разгоняемую немногочисленными то тут, то там горящими уличными огнями, он узнал её. Пронизывающая холодом обволакивающего тумана спутница Северного ветра. Оренья...
С щемящим от накатившей ностальгии сердцем Бесхвостый жадно пожирал маску взглядом, скользя по обманчиво плавным изгибам, хищным линиям и тусклым поверхностям вставки. Рот его приоткрылся, выпуская лизнувшие пересохшие губы язык, а корпус, укутанный в форменную одежду Белого Креста, подался вперёд, чтобы как можно подробнее запечатлеть новый образ в памяти. Йирт столь увлекся разглядыванием, что спохватился слишком поздно - когда носитель маски обратил свой взор на того кто буквально топил его в потоке неприлично пристального внимания. В то же миг, поняв что на него смотрят, Йирт замер в оцепенении.
- ...как верно говорят -
Смотрящий в бездну
Обретёт ответный взгляд.

8

Отдающие тёмной зеленью совиные глаза взирали на вифрея всего несколько, показавшихся долгими, мгновений. Холодный, мерцающий ашерит линз, пристальный птичий взгляд. А затем... Затем Оренья просто выскользнула из тени и стремительно рванулась прочь, одним долгим, неестественно длинным прыжком пересекая внушительное расстояние между двумя соседними домами. Полярная Вестница явно не горела желанием идти на контакт...

Эрилимия узнала этого вифрея. Не потому что он запомнился ей особенно хорошо, а потому, что у неё была достаточно хорошая память. Вспомнила, несмотря на то что с момента их первой встречи прошло много лет. Память бессмертного... пусть и условно. На это ей потребовалось несколько секунд.
Маска надёжно скрыла тусклый проблеск досады на её лице, а также не позволила лису узнать её в ответ - это было к лучшему.
Сорвавшись с места, подхваченная подконтрольной ей воздушной магией она птицей перелетела на крышу соседнего здания. Ткань плаща чёрными крыльями взметнулась в потоках ветра. Она намереваясь перескочить через край покатой крыши и оказавшись на другой стороне улицы скрыться от глаз нежеланного встречного. Нур рассчитывала на то, что вифрей быстро утратит интерес к её персоне и не продолжит преследования.

9

Отсутствие реакции было одной из относительно распространенных реакций на Бесхвостого лекаря. Именно такое к себе отношение Йирт приветствовал всеми оставшимися руками и ногами - был бы хвост, приветствовал бы и им. Что ему не нравилось, так это приставучие пристальные взгляды, которые ощущались склизкими пиявками на его коже и волосах, от которых приходилось избавляться всеми правдами и неправдами. Но то, что предпринял взглянувший на обнаружившего его вифрэя, по какой-то причине достаточно сильно задело Странного. Ни попытки напасть, ни поймать, ни заставить молчать. Вспыхнуло негодование. Было ли тому виной длительное существование в пределах городских стен без особенных опасностей, вроде тех, которые преследовали его едва ли не всю жизнь, или столь необычные чувства обуяли по каким-то иным обстоятельствам вроде фазы луны и расположения звезд на небосклоне - доподлинно неизвестно. Это было странно. Будто прошлое, каким бы опасным оно ни казалось, отвернулось от него, не желая иметь ничего общего с изменившимся Бесхвостым.
Негодование сменилось сомнением. Йирт использовал чувство жизни чтобы снова увидеть отблеск удаляющегося кусочка прошлого. Ему не могло показаться. Или...
Порченный потряс головой, до сих пор не веря в то что собирался сделать. Его тело сдвинулось с места и постепенно набирая ход, двинулось туда, куда указывал ему разум - в сторону искры чужой жизни. За кусочком прошлого. За Ореньей. За призраком.
Бесхвостый всего лишь хотел убедиться что маска ему не померещилась. По крайней мере, именно так говорил себе Бесхвостый, все стремительнее мчащийся сквозь полупогружённый в мрак ночи Югос.

10

Призрак стремился ускользнуть, но благодаря искре жизни, вифрей не терял его из виду. Резкие, порывистые движения чёрной птицы выдавали её решительное противостояние - она не играла с бесхвостым подобно заманивающим в чащобу, таинственным духам - она пыталась сбежать. И судя по всему, была недовольна. Особый привкус этой погоне придавали мелькающие то тут, то там чужеродные солярные отблески - патрули стражи и случайные, припозднившиеся прохожие. Удивительно, но Полярная Вестница обходила их заблаговременно, выбирая открытые дороги, сама будто имея возможность чуять жизнь не хуже самого вифрея. Но жизнь ли?...
Только обширная открытая площадь - единственный свободный путь, заставил Сову спуститься с крыш на землю. Вынырнув из коридора улиц, лис мог увидеть её, стремительно удаляющуюся прочь мимо шуршащих водяных струй центрального фонтана. На земле она казалась меньше - совсем невысокое, почти миниатюрное существо, не казавшееся хрупким только благодаря яркой динамике собственных движений. Ловкая, подвижная. Почти по-звериному настороженная. Будучи близким к зверю, Йирт мог чувствовать её активную агрессию, но будучи же близким к зверю, она не должна была приводить его в ужас. Мог ли он узнать её по одному лишь отблеску жизни?...
Оренья остановилась. Сделала шаг назад. Обернулась, снова коснувшись взглядом своего преследователя и, казалось, пусть и обманчиво, была совсем близко. Причина смены курса блестела впереди россыпью живых, приближающихся золотистых блёсток. Свободный пусть открылся чуть в стороне и сбоку, но для этого Вестнице надо было приблизиться к вифрею. Но она медлила...

11

Бесхвостый ненавидел города за то что имея идеальные условия для бега, они вместе с тем полностью перекрывали возможность им заниматься. Причиной этого были, что не удивительно - люди. Их было слишком много. И большей частью они двигались в разных направлениях, и каждый из них реагировал совсем по разному при виде несущегося со всех ног вифрэя в одеяниях Белого Креста. Странный даже подумывал о том чтобы нанять человека, который бежал бы впереди, оповещая всех вокруг о необходимости расступиться перед спешащим лекарем. Но идея как возникла, так и опала, рассыпавшись невесомым прахом перед необходимостью говорить об этом. Из-за жития в городе, страх перед разговорами несколько притупился, но был всё еще силен, чтобы стать преградой на пути Йирта.
Странный наслаждался преследованием. Погоня. Ветер в ушах. И, конечно, жертва. Это ощущение казалось давным давно потерянными, но сейчас, сдобренное порцией таинственности, оно обрело совсем другой оттенок. Он по прежнему жаждал насыщения, но не для тела, а разума. Вуаль мистики, что окутывала личность чем-то отдаленно знакомого Бесхвостому существа привносила толику несколько других ощущений и эмоций, вынуждая медлить и терзаться разными мыслями, что не слишком то помогали погоне. Например - что он будет делать, когда догонит осколок прошлого, скрывающейся под маской Ореньи? Или что если преследуемая окажется настоящей Полярной Вестницей? Стоит ли вообще преследовать ту, кто может убить его одним лишь своим желанием? Ответов на вопросы не было. И потому Йирт попросту избавился от них, провалившь сквозь свой разум туда, где спала его другая, звериная сущность...
Остановка не понравилась Йирту. Бег приносил удовольствие. А теперь его не было. И это его злило. Осмотревшись, вифрэй попытался понять причину остановки беглянки. И только сейчас, сложив два и два, он догадался, что она не желает быть увиденной, потому и остановилась перед раскинувшимися неподалеку солярными искрами. Порченный не хотел остановки. Не сейчас. Не когда он начал получать удовольствие. И поэтому вифрэй начал мало-помалу отступать, давая Оренье пройти там, где не было никого, кто мог бы её задержать. Уступить чтобы вновь броситься во след.

12

Птица смотрела на вифрея пристально. Птица склонила голову к плечу. Поверхностный вопрос, не требующий ответа. Отзвук интереса и собственный молчаливый вывод.
Одна солярная искра отделилась от шествующего возле площади отряда, явно уходя с основного курса движения и будучи именно той самой помехой, заставившей Полярную Вестницу остановится. Правда... она считала что их будет больше.
- Ей! Кто это там? На улицах сейчас опасно! Возвращайтесь по домам! - стражник подходил к Эрилимии со спины, не видел страшную маску, скрывающую её лицо и будучи ещё на достаточном расстоянии для того, чтобы она могла беспрепятственно совершить прыжок... к вифрею.
Молча Оренья сорвалась с месте и влекомая ветром оказалась перед самим носом бесхвостого лиса. Пол метра не более, а может и того меньше. Подчёркнутая, почти что провокационная неосторожность.
- Выбирай, Kaulen, кого ты на этот раз будешь спасать. Себя, его... или меня, - она говорила тихо, на грани шепота, стараясь чтобы лис не мог узнать её голоса, хотя при этом и использовала слово, которым уже называла его однажды. Kaulen. Это обозначало "безымянный", "пустой" или "потерянный". Это противоречие не было ошибкой. Лишь продуктом агонизирующей на грани рассудка Тени, которой не понравилось то, что с ней собирались играть. Играть сейчас. Сейчас Тень была не вдухе. Эрилимия была не в духе. Жаркие призраки пустынного город всё ещё держали её в лютом напряжении, мешая спать, а порой и думать. Тени было не до игр. Во всяком случае не до игр в исполнении этого существа. Он не умел играть с её Тенью.
- Ей ты, обернись! - послышались слова приближающегося стражника. Она был насторожен, но не настолько, чтобы атаковать или звать подмогу. Вифрей в мантии белого креста не вызывал у него опасений, чего нельзя было сказать о застывшей прямо перед ним чёрной фигуре, лицо которой было полностью скрыто под тяжелым капюшоном.
- Выбирай... - повторила Вестница игнорируя приближающегося стража и на какое то мгновение тому могло показаться, что в голосе её скользит улыбка.  Магические слова, которые вифрей мог прекрасно слышать, нарочито медленно сплетались в колдовскую фразу, тонкие руки, скрытые от взора чужака, но также прекрасно видимые лису, необычайно медленно и плавно складывали обычно беглые, почти неуловимые пассы. Что-то подсказывало ему, возможно язык жестов, непостижимый для взора тех, кто был лишен крови зверя, что смерть в этот раз предполагалась не ему. А вот решение... решение целиком было за ним. Порченому было достаточно просто протянуть руку и перехватив жест, остановить творение смертоносной магии, даже в том случае, если ему потребовалось бы время, чтобы отойти от шока. Время сейчас не имело значения - только результат.
Он мог быть каким угодно. Три варианта - и лишь один из них сохранит жизнь всем присутствующих. Было ли это важно для самой Нур. Нет, ничуть. Что бы не решил безумный, непредсказуемый Каталиец - она сможет выкрутиться. Сможет спастись. Ведь те, кто были привычны к ледяной хватке одиночества на своём горле, в принципе не ждали ничего от других. В жизни ли, в игре ли. Они были готовы ко всему. А потому могли позволить себе даже такую, почти граничащую с безумием, шалость. Могли позволить себе Тень...

13

Когда фигура порывисто приблизилась к нему, Бесхвостый отпрянул. Уши прильнули к черепу, тело припало к земле, зубы ощерились оскалом, а глаза впились в маску со смесью страха и азарта. Доносящаяся из-за неё речь всколыхнула в душе Порченного какую-то застаревшую горечь, но причиной её возникновения стали не столько слова, сколько приглушённый голос неизвестной, показавшийся отчего то подозрительно знакомым. Сам же Йирт, в качестве иногда думающего живого существа, не смог осознать почему его сердце нежданно-негаданно сжалось, будто получив острый укол. Однако, вифрэй не был бы самим собой, если бы с помощью своей верной и неусыпной подозрительности не собрал бы альтернативное объяснение произошедшему. Магия крови. Совсем как его собственная. И это щемящее ощущение старой, практически полностью выдохшейся благодарности, будто рядом находился не посторонний, а некто настолько близкий что Бесхвостый едва не поперхнулся вставшим в горле комом.
"Мама?" - мысль горькой каплей упала в дрожащий от волнения омут разума Странного. И тотчас же сотни теорий и предположений начали разрастаться от точки соприкосновения, заполняя сознание ветвящимися побегами историй.
Когда незримые магические потоки, вместе с жестами начали сплетаться в клубок убийственного заклинания, догадаться о формировании которого вифрэй мог лишь благодаря своевременно вкрученным ему в голову познаниям мистики, продолжать быть сторонним наблюдателем Йирт позволить себе уже не мог. Погоня изначально была важна. Таковой она оставалась и сейчас, вот только значимость её отошла на второй план, когда постороннему, вмешавшемуся в погоню за прошлым, стала угрожать опасность. Повторения истории со Старейшиной Бесхвостый допустить не мог, а потому ему оставалось лишь действовать. И, судя по тому что едва ли не любое его действие было способно вывести из равновесия текущую, наполненную шатким перемирием ситуацию, двигаться стоило тем самым наиболее тернистым путём, к которому Порченный прибегал едва ли не в самую последнюю очередь.
- Не надо... - просипел он, едва сдерживая голос на уровне шёпота. Он поднял руку, чтобы оборвать заклинание, если его не послушаются - Прошу. Просто уходи. Я...задержу...

14

- Глупец, - интонация, с которой было сказано это слово, не была пустой и всё же интерпретировать её вифрею не представлялось возможным. Создавалось впечатление что та, кто его произнесла сама была не до конца уверена в том, что было необходимо вложить в сказанное и необходимо ли было вообще, - как всегда, думаешь что делаешь всё правильно, но на самом деле ничерта не знаешь.
Сова не прервала творение жестов до тех пор, пока лис не был вынужден собственноручно прервать её заклинание. Она не отдёрнула руку и даже не удивилась, явно ожидая чего-то подобного как один из вариантов развития дальнейших событий, сохраняя одновременно и спокойствие и натянутость нити почти что азартного, полубезумного ожидания. Тень.
Смертоносная магия Металла была распознана бесхвостым, хотя тот и не мог сказать наверняка, что за колдовство чуть было не прервало жизнь приближающемуся человеку. Ни в чём не повинному? Кто-то, возможно, так и думал...
- Так не пойдёт. Раз уж ты решил спасать меня, то тебе придётся меня прикрыть. Если я сбегу - они поднимут тревогу. Если ты его убьёшь - они поднимут тревогу. Мне не нужно больше шума, чем уже есть сейчас, - чем дальше она говорила, тем сильнее понижала голос и не удивительно - стражник и так достаточно быстро сократил дистанцию, поднимая над головой зажатый в руке масляный фонарь - на улице давно стемнело. Тем не менее несмотря на стягивающееся напряжение было совершенно ясно - носящая лицо Ореньи не была взволнована, словно бы происходящее было не более чем одним из вариантов приемлемого. Даже её слова о том, что лис мог бы убить стражника были чудовищно простыми и лёгкими.
- Эй!... господин целитель?...
- Скажешь, что я твоя знакомая с Каталии, - клюв маски лишь частично прикрывал нижнюю половину лица Полярной Вестницы и лис таки смог различить улыбку, на мгновение окрасившее её лицо совершенно безумным, хищным оскалом, - тем более что тебе даже не придётся врать.
Когда она сняла маску, улыбка уже исчезла, словно была не более чем простым наваждением беспокойного разума одичалого вифрея. Да и с чего бы такой как она было улыбаться?... Внешне Нур ничуть не изменилась, как будто бы прошли не десятилетия, а лишь пара пустых и невзрачных дней. Бессмертная. Вот только было невооруженным глазом заметно насколько в ней стало больше стали и ветра.

15

Йирт не собирался ничего интерпретировать - по крайней мере сознательно. Сейчас перед ним была аномалия - источник угрозы, который нужно было защитить любой ценой. С одной стороны продемонстрировавшую свою опасность незнакомку следовало парализовать и оставить властям, чтобы те разобрались с ней, но с другой - вифрэй попросту не хотел отдавать её. Не ясно откуда исходила эта идущая наперекор логике решимость - то ли виной тому было желание защитить ту, кого он принял за свою мать, то ли животное желание сохранить настигнутую добычу при себе. Конечно, тут еще следовало разобраться кто кого поймал, но звериная часть натуры Бесхвостого не вдавалась в такие нюансы.
Чужой голос доносился до возбуждённо подрагивающих ушей Бесхвостого, в то время как смысл их чуть запаздывал - Порченный размышлял о перипетиях, что свели их вместе, об ощущении смутного узнавания и о подозрительно спокойной интонации затихающего шёпота, что никак не вязалось с обрисованной незнакомкой ситуацией.
- Я...д-да н-ничег-го, оф-фицер! Она м-моя зн-закомая с Каталии! - с каждым произнесённым словом, интонация становилась всё увереннее, а под конец подключилась и фантазия, снабдив историю дополнительными нюансами - Он-на прибыла недавно, вот и з-заблудилась. Х-ха?
Вопросительная интонация во время попытки засмеяться была определённо лишней, а потому чтобы замять эту нелепость, Однорукий порывисто прислонился к незнакомке, делая вид что радушно её обнимает. Всего на пару мгновений - не больше. А потом отстранился и взмахнул единственной рукой в сторону, указывая направление прочь.
- Н-не бойся. И не убегай б-больше. Пойдём. Дом н-находится в той стороне! А вам спас-сибо за учас-стие оф-фицер! Д-дальше мы сами. - постарался как можно увереннее распрощаться со стражником вифрэй и обрубком руки попытался направить свою невольную спутницу в указанную ранее сторону.
Истинной же причиной всех физических манипуляций была попытка незаметно сорвать висящий на шее амулет "Спираль соляра". Если положение осложнится, ему придётся им воспользоваться и будет лучше если тот окажется зажат в ладони его единственной руки.

16

- Вот как... - почти облегчённо выдохнул стражник, успокоенный словами Йирта, тогда как Эрилимия едва взглянула на говорившего. Лишь вскользь мазнула бесцветным, серебристым взглядом, настолько равнодушным, каким можно было смотреть разве что на чужака, чья жизнь и суть не имели никакого значения. Псевдо-объятия со стороны вифрея она выдержала стойко, ничуть не поменявшись в лице и даже не попытавшись остановить попытку в зародыше. Нур не терпела, а скорее просто упустила этот жест из виду, будучи сосредоточенной совершенно на других вещах - на потенциально угрожающем человеческом существе, которое всё ещё была готова убить в случае угрозы и на оценке психического состояния своего давнего знакомого.
Так ему стало лучше?...
- Чтож, тогда не задерживайтесь и будьте осторожны. На улицах нынче неспокойно... - мужчина напутственно махнул рукой, в которой всё ещё сжимал масляный фонарь, отчего жест получился несколько неопределённым и развернувшись, поспешил присоединится к патрульному отряду.
Или наоборот?...
Получив направление, Нур шагнула с места и даже не взглянув в сторону вифрея, бесцветно и невесомо взяла его под руку. В её исполнении этот жест был ненавязчивым и едва ощутимым. Что есть - что нет. Сейчас тёмная не оставляла после себя ни единого отпечатка собственного присутствия, пусть и словно бы говорила ему при этом: "Ну вот, ты поймал меня, веди куда хочешь. Если не боишься".
- Что с рукой? - небрежно брошенный по пути вопрос, несмотря на грубую суть, казался простым. Таким порой казалось всё, чего касалась Эрилимия. Она не любила усложнений и порой, даже неосознанно, упрощала всё, с чем взаимодействовала - даже интонация, с которой она произнесла эти слова более подходила для вопроса о простой дыре в одежде, а не для пропавшей с тела конечности.

17

- Да-да! С-спасибо! И в-вам! - решил проявить вежливость Бесхвостый. Он чувствовал одновременно и сожаление от не выполненной обязанности как добропорядочного жителя города, так и облегчение - всё же ему удалось сохранить добычу при себе. Вот только теперь, после того как он остался один на один с преследуемой и та подхватила его под руку, он понял что несмотря на все его представления, на деле вифрэй сам угодил в капкан...
Каким бы невесомым не был захват, Йирт всё равно ощущал его как нечто крайне тяжелое - в момент физического контакта мышцы конечности самопроизвольно напряглись, превратившись в подобие стального прута - столь же тяжелый и неподатливый. То есть высвободиться Порченный не мог при всём желании - разве что руку отгрызть, но сделать это незаметно едва ли получилось бы. А потому, он безвольно направился в темноту спящего города, изредка машинально поправляя траекторию так, чтобы миновать солярные отблески стражников.
Нарушить тишину Бесхвостому не удавалось. На язык просилось столь огромное количество всевозможных вопросов, что они создали толкучку на выходе, не позволяющую хоть одному из них прорваться. То что незнакомка сняла маску добавило Бесхвостому проблем - теперь ему приходилось бороться еще и со смущением от своего пребывания рядом с особой предположительно женского пола. По крайней мере, вифрэю спутница казалась больше спутницей, чем спутником. А спросить об этом было как-то очень уж не удобно...
Пребывая в сомнениях и вновь начавшим набирать силу метаниями относительно правильности своих действий, Йирт едва не прослушал заданный вопрос. Он напоминал скорее дуновение ветерка, оказавшись столь мягким и ненавязчивым, словно был продолжением природы. Вот только вокруг был город, наполненный требовательными и куда как более раздражающими звуками, на которые вифрэй никак не научился реагировать куда менее интенсивно. 
Порченный дёрнул ухом.
- Да так. Вампир. - произнёс Однорукий коротко. В данный момент он вообще не задумывался над ответом. Его разум, через вопрос неизвестной получил о ней новые сведения и теперь пытался выжать из них максимум полезной информации, чтобы приблизиться к разгадке её личности. Странный пришёл к тому что истинная Полярная Вестница, принявшая вид тёмной эльфийки скорее всего не задавалась бы подобным вопросом, как, в принципе, не нуждалась бы в его помощи в отношении оставленного позади стражника. Если только это всё, конечно, не было каким-то испытанием...
Йирт принюхался к обладательнице странного костюма. Потому повнимательнее рассмотрел её солярный отблеск...
- А ты... - кто вообще такая? - ...что ты здесь делаешь?

Отредактировано Йирт С’Апть (2018-03-05 12:29:53)

18

И всё же так забавно порой тянется время. Для кого-то - пара шагов, для другого - долгий кряжистый путь. И идут по нему, тяжело ступая да звеня воспоминаниями как золотыми монетами. А в карманах у них дыра, и золото с каждым шагом сыплется вниз, бессмысленной шелухой оставаясь валяться позади в дорожной пыли. Досадно, что ей нельзя было также. Растерять старое и идти вперёд налегке. Немного новой с каждым прожитым годом. Досадно. Было бы, если бы она только могла сожалеть. А Эриль... она и не думала о таком вовсе, привычно и закостенело оценивая мир по себе. Для неё время не так уж и важно - значит и для других тоже. Она всё помнит - значит и другие тоже. Пока не скажут обратного. А угадывать, тонко вытанцовывая вокруг чужих мозгов сложнейшие пируэты, предполагая, просчитывая варианты, искать подходы... о нет, ей это было точно не по нраву.
- Ты поклялся своими руками и учитывая, что потерял именно правую, должен понимать, что на этот вопрос я тебе не отвечу, - хмыкнув, сказала Эрилимия отчасти забавляясь происходящим. Тогда, вышвырнув бесхвостого вифрея из системы пещер ей было не до его глупых обещаний. Тогда он успел её здорово достать, разозлить и подставить. Сама она тоже была не лучше - озлобленной, настороженной и отчуждённой. Не удивительно, впрочем, учитывая в каком положении она находилась. Сейчас же Нур имела все возможности для того, чтобы оценить свершившуюся иронию этой, затянувшейся на многие годы, шутки. В рамках своего восприятия, разумеется.
- Зато можешь больше не беспокоится за левую, - выдала буднично и словно бы совершенно серьёзно, раздумывая между делом, не тронуть ли чтением мыслей беспокойный разум бесхвостого лиса. Раздумывала лишь только потому, что не была уверена до конца, хочет ли рвать эту дистанцию здесь и сейчас, или всё таки нет. Преодолеть последние границы и вторгнуться в чужой, запретный мир и разворошить его, как муравейник. На самом деле то был лишь вопрос времени.
- И раз уж ты нашел меня, то веди домой и пои чаем, - снова хмыкнула, не препятствуя, а наоборот, поощряя степень происходящего абсурда. Почему бы и нет? Тем более что Нур только на руку было пересидеть где-нибудь эту внезапно повышенную активность правопорядка, о причинах которой, к слову, сама не имела ни малейшего представления.
- Или второй вариант. Ты боишься - и я пойду, - и без того лёгкое касание ослабло, а рука уже вот вот была готова соскользнуть с лисьего локтя. Так или иначе, Эрилимия не хотела чтобы этот безумец пол ночи таскал её по кишащим стражами улицам и в решениях своих была как всегда проста и радикальна. Либо туда - с ним, либо обратно - одна.

19

Йирт задумался было над странной фразой эльфийки. А затем, когда смысл её наконец то смог вытянуть из глубин памяти почти позабытый случай, произошедший как будто в другой жизни, вифрэй споткнулся и чуть не впечатался лицом в городскую мостовую. Он вспомнил! И это потрясло его даже больше чем если бы сейчас из ниоткуда лично явилась бы сама Этерия в компании обагрённого кровью Альфария и прилюдно нарекла бы злобного демонолога своим посланником.
Пока разум Бесхвостого пребывал в огне, тело действовало самостоятельно, а именно выправилось после падения и, как ни в чем не бывало, двинулось дальше. Всё было так же как и раньше с той поправкой что полный бешеного удивления взгляд вифрэя нет-нет, но изредка касался эльфийки и спустя миг тут же ретировались куда-нибудь в сторону, боясь быть застигнутыми её бесцветными озерцами глаз. Предоставленное самому себе сознание жадно вгрызалось в память, поднимая из её недр драгоценную руду воспоминаний, что затем переплавлялась в знакомые образы и ощущения. Так темнота соседствовала с болью, зубы со страхом, кровь с надеждой, вода с гневом, тепло с непониманием, а серость с благодарностью...
Изменение в окружающей действительности Бесхвостый заметить смог. И тут же мысленно помянул Аданоса, что не дал ему сбалансированного мировосприятия. Однако, сколько бы Йирт не корил как себя, так и небожителей, пожалуй, было уже слишком поздно, чтобы пытаться понять что происходит и почему это опасная эльфийка отцепилась, намереваясь избавить его от своего общества. В любом другом случае Йирт был бы этому только рад - несмотря на всё пережитое вместе и испытываемое им легкое чувство благодарности к встреченной, никто не отменял того факта что от общения с кем-либо, Странным по прежнему ощущалась не только ставшая уже привычной неловкость, но и некий осадок, состоящий то ли из недосказанностей, то ли из подозрений, то ли из всего этого вместе взятого. Однако...
- П-подожди! - произнёс Порченный порывисто и вскинул руку, будто надеясь дотянуться до невесомой фигурки опасной собеседницы, несмотря на то что их уже разделяло довольно приличное расстояние - Я...я по-прежнему обязан т-тебе. З-за тогда. С-скажи, могу ли я для тебя что-нибудь сделать?
...учитывая то, при каких обстоятельствах он встретил тёмную эльфийку в этом городе, ему совсем не улыбалось оставлять её одну. Лучшим вариантом Йирту казалось сопровождение старой знакомой прочь из Югоса, охраняя не столько её, сколько окружающих от неё.

20

Она стояла и смотрела на него склонив голову к плечу, как птица и не понимала вопроса. Ведь сказала же сама, что ему делать и какой выбор у него есть... забыл? Так быстро? Всего несколько секунд прошло... Впрочем, имея дело с теми, чей разум был повреждён всякого можно было ожидать. Интересно, а с ней такое тоже бывает?...
- Ты можешь пригласить меня к себе домой и предоставить возможность выпить чего-нибудь горячего. Чай. Кофе. Сушеная трава-для-бедных. Неважно, - повторила она чётко и практически по слогам, так, чтобы до бесхвостого лиса наконец дошло. Неужели он мог предполагать, что она попросит его свершить кровавое жертвоприношение на главное пощади? Или убить двенадцать младенцев? Почему именно двенадцать?... Смешно. И не важно...  Выглядел лис сейчас так, как будто действительно ждал от неё чего-то подобного. Эрилимия же смотрела в ответ пришуренно и цепко. Скрестила руки на груди и больше не двигалась с места до тех пор, пока сам вифрей не примет окончательное решение. В бликующих серебристых глазах остро читалось сомнение. Струсит. Конечно же струсит. Пролопочет что-то про срочные дела и поджав несуществующий хвост исчезнет в ночи этого нелепого города. Но в этот раз уже не найдёт обратной дороги... как бы искал.

21

На этот раз Йирт выслушал внимательно - без попыток осмыслить в голове какие-либо пришедшие в голову нюансы или мысленно обслюнявить пару-тройку новых теорий. И вознаграждением за это ему стало облегчение, которое после слов тёмной эльфийки вырвалось в виде порывистого, сдобренного истерикой хохотка.
- Кха-кх...кх-кх! - Порченный кашлем попытался замаскировать совсем неуместный здесь и сейчас смех. - Эт-то...кхе-кхе...неожиданно.
Странный уставился на старую знакомую, в то время как в его голове вращались шестерёнки раздумий. То что встреченная сама жаждала где-то переждать тёмный час пусть и облегчало первоначальную задумку Йирта, но вместе с тем усугубляла её целым ворохом последствий. И чем больше Бесхвостый думал, тем больше оных находил. Они грузом ложились на сознание вифрэя, погружая лодку его сознания в пучину дум. Но на этот раз Однорукий вовремя это заметил и, стараясь уцепиться за отдаляющийся реальный мир, что было сил замотал головой.
- Да! - решительно заявил он, стараясь сфокусировать взгляд - Конечно!! Что угодно!!!
Пожалуй, с количеством эмоционального напора Бесхвостый чуточку переборщил, но это был единственный способ задавить подступающие к горлу сомнения, которые, скорее всего обернулись бы попыткой немедленного побега.
Более-менее придя в себя после самовстряски, вифрэй осмотрелся по сторонам. И тотчас же попытался придать своему лицу выражение непринуждённости (получившейся гримасой можно было бы ломать людям психику) - кажется, он заблудился...
- Гм...нам туда - произнёс он и махнул в сторону ближайшей улочки. Надо было всего лишь дойти до городской стены, а там он уж сообразит куда дальше. По крайней мере, странный очень на это надеялся.

22

- О да, ты конечно же ожидал, что я попрошу тебя кого-нибудь здесь распотрошить и развесить его кишки по крышам в форме бабочки, - бросила Эриль и это вышло несколько резковато. Хотя, почему несколько? Это было грубо. Она и сама не заметила, как огрызнулась на вифрея, пусть с её голосом и скудной мимикой это было и не так заметно, как могло, имей он дело с кем-то другим. Последнее время такое случалось всё чаще. После возвращении из Лиги Эрилимия была откровенно нервной, а относительно тепличная атмосфера, если так вообще можно было выразиться о холодном и пустынном замке нежити, совершенно не способствовала тому, чтобы Нури хоть как-то пыталась сдерживать эти стихийные порывы. В этом просто не было какого-либо смысла - их не от кого было скрывать. Когда-то был. Но не сейчас. И не здесь. И хотелось бы думать, что больше никогда...
Эриль пошла вслед за лисом, пусть всё ещё и сохраняла несколько скептичный настрой и как оказалось - не зря. Заподозрить, что вифрей потерял ориентацию в пространстве удалось не сразу - то ли она верила в него чуть больше, чем следовало, то ли была слишком поглощена мелькающими в его жестах оттенками неуверенности и страха. Кто-то мог бы ошибочно предположить, что таким как она, перманентный страх всех окружающих мог бы доставлять несказанное удовольствие, но это было не так. Точнее - не всегда. Далеко не всегда. Нур чувствовала досаду и раздражение, которое привычно пыталось маскироваться под скуку. В такие моменты как сейчас всё было серым и блёклым, таким же, какой Эрилимия считала и себя саму и, как и всякий, кто не был увлечён своей персоной сверх всякой меры, она не слишком любила оставаться наедине с этими, "близкими" ей проявлениями природы вещей.
- Просто перестань трястись и найди дорогу к собственному дому, пока я не помогла найти её так, как ты очень сильно не любишь, Kaule. Я тебя не сожру. Я действительно устала и действительно хочу выпить этот чёртов чай. Если это конечно не слишком большая цена за спасение твоей жизни.
Эрилимия выдохнула и нервно дёрнула плечом, сбрасывая нахлынувшее на неё напряжение. Она не надеялась на чудо и в случае, если несчастному бесхвостому внезапно поплохеет ещё сильнее, была готова использовать на нём озарение. Разумеется, совершенно незаметно.

23

Бесхвостый что-то бормотал себе под нос. И этим чем-то было перечисление ориентиров, которые он зазубрил еще в первые дни своего пребывания в Югосе, чтобы неизменно добираться до того места, кое он мог назвать своим домом. Но повторение было тщетно - ночь игриво прятала в складках своего непроглядно тёмного одеяния многие вещи, а то и целые постройки, которые при свете дня так таки бросались в глаза. А лазать по переулкам, да примыкающим улочкам, чтобы вплотную приблизиться к предполагаемому месту размещения ориентира Порченный боялся. Дело действительно было в страхе, но не в том, который вызывала его спутница, способная на опасные для окружающих действия, но...в страхе показаться глупым в серых глазах их далёкого прошлого. Да-да, всё было настолько просто и тривиально.
Бесхвостый до того погрузился в своё занятие, что вновь пропустил реплику остроухой спутницы. Пожалуй, в этот раз это было к счастью. Созданный одной единственной фразой образ мог настолько увлечь воображение Йирта, что он бы предпочёл использовать какую-нибудь парализацию тела и сдать спутницу властям, чем рисковать тем что она реально реализует нечто подобное. Кроме того, по мнению повидавшего вида лекаря, кишки куда лучше смотрелись там где им и положено было быть - за стеной из кожи и плоти, чем на открытом воздухе. Но это, конечно, чистая вкусовщина.
Вторая же фраза, хлестнувшая по его разуму чистой, незапятнанной угрозой вторжения во святая святых вызвала у Бесхвостого чистый ужас.
- Не-не надо! Я сейчас...Ночная улица, фонарь, потом...потом...аптека... - начал тараторить он. И делал это с каждым мгновением интенсивнее - по мере того как понимал что путается еще больше...
- Бессмысленно... - одними только губами произнёс он. Странный затрясся мелкой дрожью, которая должна была закончиться истерикой. И тут, когда, казалось что всё потеряно...тусклый свет озарил его разум. Йирт неожиданно всё вспомнил!
Две рулады раскатистого смеха вылетели из гуди Бесхвостого и он со всех ног помчался в одну лишь ему ведомою сторону - к цели, которая в его разуме пылала ярче ночного костра в безлюдной степи.
Конечно, ждать вифрэй никого не собирался.

24

Возможно кто-то, кто никогда ранее не встречался с этим вифреем, был бы обескуражен происходящим. Кто-то, кто никогда не говорил с ним, кто-то, кто никогда с ним не сражался и кто-то, кто не читал его мысли как открытую книгу. Этот кто-то несомненно задался бы вопросом "какого черта?!", скрылся в первом же переулке и скорее всего был бы прав. Для Эрилимии же происходящее не было чем-то, что могло вызвать даже толику удивления - примерно подобного и можно было ожидать от того, в чьей голове обитало как минимум две практически автономных личности. Со временем их могло стать больше, но проверять это сейчас у Нури не было никакого желания. Взаимодействуя с бесхвостым она была вынуждена балансировать на грани между своей естественной жаждой чужого Цвета и странным отторжением, возникающим при контакте с его сущностью. В глазах Эриль он был слишком слаб. Слишком... непозволительно слаб и слишком сложен. В страхе блуждая в бесконечном лабиринте собственных искажений, он так и не примирился с чем-то внутри себя, до чего она не могла бы добраться даже при помощи магии Разума. Во всяком случае - не сейчас. Сейчас Нури было невдомёк, что опасался лис в большей степени не её саму, а её оценку. Скажи ей кто-то об этом, она бы была действительно удивлена или вовсе не поняла бы сути подобного страха. Слишком запутанным был этот витиеватый клубок лисьих эмоций. Куда ей было до таких хитросплетений...
Лёгкой тенью Эрилимия последовала за ним в темноту. Нет, ему не стало лучше. Он был всё также безумен что и раньше. А она всё также хотела этот чёртов чай. И возможно немного Цвета...
Кто сказал, что она была хоть в чём-то нормальнее?

25

У Йирта к домам было двоякое отношение - с одной (плохой) стороны они напоминали ему о времени, проведённом в подземелье вампира-Лафайета, а с другой (еще более плохой) - вызывали смутные подозрения в отношении стен, которые маг земли мог схлопнуть, превратив в фраш всё живое, что в этот момент находилось внутри. Вообще, знания о магии, значительно увеличившиеся во время обучения, подстегнули не только его владение стихией жизни, но и подкинули в топку его подозрительности новых дровишек, из-за чего паранойя разрослась до невиданных масштабов. Словом, стоит ли говорить что Бесхвостый дома не любил от слова "совсем". Он был свободолюбив и горд, как городской голубь (а еще гадить хотел на все памятники и здания, которые вражеские маги могли использовать как оружие). Но теперь, из-за того что он был (скорее менее, чем более) уважаемым членом Белого Креста, купаться в дождевой воде (тот случай в фонтане едва удалось замять), или хранить одежду на деревьях (большую часть украли, а в оставшейся шляпе птицы свили гнездо) было категорически запрещено. Поэтому Бесхвостый был вынужден смириться с необходимостью обитать в опасном каменном строении. Более того, после того как узнали о его невинных вифрэйских проделках, ради поддержания престижа Белого Креста, его просто-напросто обязали к этому. Но свободолюбивый дух городского голубя (оказавшийся настолько же...гм...альтернативно умным) смог найти лазейку даже здесь. А потому, пусть за ним и числилась комната в гостинице (за замком которой он и хранил все более-менее ценные вещи), спать и кормиться он предпочитал в том, что при достаточном уровне ехидства можно было назвать его "летней резиденцией". Она находилась аккурат под одним из старых мостов, которые нет-нет, да попадались в Югосе.
Одинокий фонарь горел в темноте призывно, освещая дорогу к пристанищу Йирта теплым огоньком. Источник света приветствовал лекаря как старый слуга - своего хозяина. Или как старый хозяин - слугу. Величественным, полным достоинства кивком. Фонарь озарял кажущиеся красновато-черными перила моста и уходящую вдаль тропу. Так же он выхватывал из мрака и неприметную тропинку среди камышей. Но дальше не шёл, оставаясь тем, учтиво не вторгаясь непосредственно под сам мост - обитель Странного лекаря. Чтобы заглянуть вниз нужно было спуститься вниз, к самой воде. Там, как могло показаться вначале, не было непроглядного мрака. Наоборот - присутствовало едва заметное, тусклое свечение, порождённое небольшой колонией светящихся грибов. Вода же, на которую падал свет, отражала его на стены, раскрашивая их мерно колышущимся узором голубоватых линий. Весь берег укрывал неприступный заслон из агрессивно торчащих из воды стеблей, покрытых кое где небольшими меховыми шапочками.
- На самом деле эти растения называются рогоз. Камыш это другая трава что их окружает. - произнёс Йирт, остановившись у самого фонаря. На его лице горела торжествующая улыбка - он всё таки вспомнил и привёл спутницу к своему дому! Поняв что что-то не так, Бесхвостый порывисто обернулся и встретил лишь мрак. Поняв, что это последствия фонаря, его ослепившего, Бесхвостый начал часто-часто моргать, стараясь вернуть своему зрению чёткость.
- Вот тут...тут я живу...вроде как - произнес он неуверенно. Он ковырнул землю носком старого, поношенного сапога - М-можешь здесь оставаться. Тут тебя никто не найдёт и ты никого не убьёшь.

26

Рогоз, значит...
Молча спустившись вниз и присев на корточки у самой речной кромки, подземница задумчиво щёлкнула пальцем один из торчащих из воды стеблей. Стебель не менее задумчиво качнулся ей в ответ. Свет люминесцентных грибов бросал на воду искристую россыпь чуть голубоватых отблесков, а едва долетающий досюда ветер, мерно шуршал буйной влаголюбивой травой. Ей были глубоко не интересны ботанические наименования местной растительности, но этот чёртов рогоз занозой впился в мозг не хуже гиганской Каталийской пиявки. Нури обернулась для того, чтобы вскользь коснуться взглядом замершей в неуверенности вифрейской фигуры. Эрилимия не казалась удивлённой. В ней не было ни раздражения, ни злости, ни разочарования. Ничего. Просто ничего. Только глаза по-волчьи пристально бликовали в лишенной отсвета фонарей темени.
- Хорошо, - поднявшись в полный рост наконец выдала Нури и в ожидании дальнейших действий гостеприимного хозяина, повернулась к нему лицом, - а теперь чай.
Эриль почти не изменилась в лице. Только уголки губ немного дёрнулись вверх вслед за мимолётной беззвучной усмешкой, которая растворилась в черноте теней также быстро, как и появилась на свет. Чтож... она не аристократка и уж тем более не чопорная ценительница изящных манер - может и под мостом посидеть и рогоз пощупать. А вот что будет делать безумный Kaulen... сейчас это было даже, в некоторой степени, по-своему, интересно.

27

Йирт переминался с ноги на ногу в нерешительности, глядя на то как грациозно небольшая фигура приближается к воде. Мелькнула мысль что та хочет утопиться, но она всего лишь присела на самой кромке лезвия бережка, что вонзался в воду и едва ли не перерубал тонкую нить речушки, постепенно превращающейся в подобие озерца. Кроме того, Бесхвостый, ждал оценки его жилища, являясь пусть и молчаливым, но (изредка) достаточно гордым существом, желающим чтобы его ценили и восхищались. Чем дольше длилась тишина, тем сильнее Порченный сбавлял свои ожидания. В конце концов, перед тем как эльфийка заговорила, он бы хотел услышать от пришелицы хоть что-то, за исключением угроз расправы, или напоминания о том должке, который тянулся за ним с давних пор. Мысленно один из голосов успел поворчать на тему того что, вполне возможно, это из-за неё Йирт лишился руки и это она ему должна, а не наоборот. Другой же порекомендовал ему помолчать, напомнив что эта особа способна как минимум читать мысли, а как максимум - лишить их, путём безжалостного выжигания внутренностей их милого ушастого домика. Именно на этой прекрасной ноте эльфийка добралась до того, что Однорукий боялся наравне с ужасной кончиной. Чая.
- Д-да! К-конечно! - произнёс он, медленно пятясь к стоящему снаружи светильнику. - П-посмотри пока мою коллекцию...э-э-э...кирпичей и...э-э-э...тростника и...рогоза.
Он постарался придать голосу твёрдости и ни в коем случае не допустить утечки паники, наполнившей его сознание без остатка. Конечно, это ему не удалось.
- Мне тут...кое-что...сделать...н-надо...
В первую очередь Порченный приказал крови прорезать себе путь наружу через палец и применил жертву. Затем он приступил к созданию адреналина, избирая его целью себя.
Дело было в том, что Бесхвостый не готовил чай. Вернее, одно время пытался (у него даже чайничек остался - сейчас полуутопленный, ставший домом для семейства лягушек), но по определённым причинам перестал, потому как эффект его попыток был сродни магии смерти - таким же мерзко выглядящим и противопоказанным всему живому.
-Cейчасподождинемногояскоровернусь! - произнёс он скороговоркой, не утруждающей себя знаками препинания и пробелами между словами. А потом собирался сорваться на бег.
Казалось бы, из-за чего? Он любил чай. Обладал познаниями в травничестве и лекарском деле, что позволяло готовить всевозможные припарки, отвары и другие нужные в лекарском деле составы. Однако, когда дело доходило до того чтобы сотворить нечто отличное от лекарственного средства, всё шло, мягко говоря, наперекосяк. Стоит обмолвится - в прошлый раз, когда он приготовил чай, в городе едва не ввели карантин...
Так что сейчас Порченный мчался к ближайшему заведению, надеясь что в это время суток там можно было найти чай.

28

Эрилимия хмыкнула, сложила руки на груди и прислонившись спиной к ближайшей вертикальной поверхности, достаточно для того подходящей, проводила вифрея взглядом. Ментальное эхо коснулось пространства и выхватило из него его удаляющийся разум. Эрилимия не собиралась останавливать лиса или хоть как-то препятствовать его действиям - любое неосторожное вмешательство могло разрушить чистоту происходящего. Она чувствовала себя странно. Почти заинтриговано. Почти. Ведь несмотря на трепетное ожидание очередного виража тронутого безумием разума, она прекрасно сознавала, что скорее всего в конце её ждало одно лишь разочарование. 
Он был непредсказуем. Искаженное, надорванное сознание не могло не вызывать закономерного интереса у такого существа как Эриль. Его разум метался в агонии, создавая удивительные и чудовищные последовательности. Он был был подобен изодранному в клочья полотну, насквозь пропитанному прокисшим безумием и липким кошмаром. Нури восхищалась этой картиной как таковой и одновременно с этим глубоко презирала его разум за эту редкостную, до дрожи омерзительную слабость. Он позволил себя уничтожить. Позволил себя сломать. А ещё он полностью соответствовал тому имени, которое ему дала Эриль, даже не удосужившись узнать его настоящее. Parau Kaulen. Бесцветная жизнь. Синоним пустого существования. И дело было даже не в том, что сам он едва-едва окрашивал собой мир в блёклые, трусливые пятна, которые лишь с большим преувеличением можно было назвать цветом, а в том, что его каким-то совершенно непостижимым образом невозможно было испачкать извне. Это было настолько невыносимо, что при одной мысли об этом Эрилимия шикнула сквозь стиснутые зубы и отлипнув от стены во внезапно родившемся нетерпении прошлась вдоль мерцающей кромки воды. Она хотела его запачкать. Встряхнуть и что есть сил приложить головой об острые камни. Разорвать в клочья, исполосовать до самых костей. Вывернуть наизнанку и заставить смотреть. Нет, не смотреть... видеть. Вырвать из лабиринта бесконечных иллюзий и выбросить на берег настоящей жизни. Отвратительной, гадкой, яркой и смертельно опасной. Заставить бояться. Но не дурных сказочных иллюзий, а того, что действительно заслуживало страха. Заставить бороться. Заставить понимать и вопить от ужаса осознания. Заставить его блевать цветом. Заставить его стать им. Но... вифрея берегло его же собственное безумие. Оно выворачивало наизнанку, переиначивало на свой лад всё происходящее с ним, оставляя того нетронутым, пустым и бесцветным. А ей... ей оставалось только наблюдать.

29

Путешествие Йирта можно вкратце описать как бессмысленно увлекательное. И если дорога в одну сторону не представляла ничего существенного, кроме безостановочной пробежки по ночному Югосу в поисках открытой таверны или любой другой забегаловки в которой можно найти чай, то вот обратный путь...
Постоянно озирающее окрестности чувство жизни даровало серьезное преимущество любому, кто был способен хотя бы изредка оглядываться по сторонам. Но, волею судьбы, представшей перед Йиртом в виде требовательной маниакальной эльфийке, ему сейчас было совсем не до этого. Он спешил. Вернее, спешил еще сильнее, чем раньше. В руке у него болтался быстро ставший полупустым горячий чайник с терпким напитком, за который лекарь расплатился натурой (вылечил хромоту хозяина заведения, а не то что вы подумали!). Кроме того, вифрэй физически, и психологически устал, так что внимание его, как и осторожность - притупились. Впрочем, даже в таком состоянии, будучи уверенным пользователем стихии жизни, он мог инстинктивно реагировать на попадающиеся солярные отблески должным образом (в случае с Порченным в девяти случаях из девяти это значило - обойти по широкой дуге). Предпринял он схожий манёвр и в этот раз - на целую улочку разминувшись с группой неспешно шествующих по улице людей. Однако, в темноте ночного города царили несколько иные законы - так, например, все кошки становились серыми, а звуки (например, нуждающихся в починке нелепых калош Странного) разносились по окрестностям куда как охотнее. Это раздражало как спящих, так и грабящих их персон. Пожалуй, единственное кому подобное положение вещей было в радость - так это хранителям правопорядка...
Которые, к счастью, на пути ему не попались. А если и попались, он их с лёгкостью избежал. К мосту Йирт вышел (скорее выполз, задыхаясь) спустя каких-то десять минут  после того как покинул его. В руках его был запачканной грязью чайник, на дне которого плескалось нечто, что можно было назвать чаем только в темноте. Пока он не увидел солярный отблеск эльфийки, единственное что ему хотелось это спать. Но после этого события болезненная, как горячка во время чумы, бодрость вернулась к нему, сотрясая тело от переживаемых эмоций. Страх. Зависть. Злость. Восторг. Уныние. Радость.
- Хватит играться с эмоциями.
- Да ладно тебе - это чтобы немного взбодрить Йирта! Ему еще эту девочку соблазнять!
- Это ужасная идея. Очень. Помнишь что было в тот раз?
- О да! Она залезла к нам в голову и я её почти соблазнил...
- Мне помнится всё совсем по другому.

Как добытчик, убивший упитанного мамонта, Бесхвостый гордо вошёл под своды моста и поставил на пол как то слишком пусто громыхнувший чайник. Потом, он, конечно, стушевался и отошёл к стене, тут же прислонившись к ней. А сам уставился большими глазами на пришелицу, с затаённым интересом наблюдая за её действиями.
- Ты другая. - не столько произнёс он, сколько пролаял Порченный и удивился самому себе. Он никогда не любил говорить слова. А эти - будто бы вырвались сами собой - В пещере ты была другой.
- На тебе было куда меньше брони. И без маски. - добавил он - Не мешают?

Отредактировано Йирт С’Апть (2018-08-24 15:59:23)


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №4: Сентябрь 17086 года. Югос. Эрилимия, Йирт.