Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS Средневековое фэнтези ждет своих героев!

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

17087 год - Эра Раскаяния
11 Января, Четверг 4:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Глухая темная ночь. Сильный ветер вздымает лежащий на земле снежок. Очень холодно.

Завершена Ежегодная лотерея Остров Мельхиров! Поздравляем победителей!
Еще одна акция для самых старых персонажей Актуализация Древних Героев открыта в честь праздника и будет действовать до эпохального обновления!
Ежегодное голосование продлено до 10 сентября - Лучшие из Лучших! Последний шанс поучавствовать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №4: Сентябрь 17086 года. Югос. Эрилимия, Йирт.


№4: Сентябрь 17086 года. Югос. Эрилимия, Йирт.

Сообщений 31 страница 44 из 44

31

Бесхвостый давно уяснил достаточно простую для большинства и несколько более сложную для его собственного восприятия мира "концепцию этикета". Вернее, ему помогли её понять. Как бы плохо не жилось Йирту, он всегда старался следовать этой диковинной штуке, порой даже во вред себе.
Потому, когда отлепившаяся от стены тень старой знакомой приблизилась к чайнику и отпила чистой заварки прямо из носика, вифрэй не выдержал и, пошатнувшись, упал на колени. И дело было не столько в том что он порядком набегался, но от нахлынувших на него эмоций. А именно: негодования и облегчения. Первое - из-за того что эта блеклая любительница масок нарушила чуть ли не все правила этикета разом. Второе - из-за отсутствия необходимости поиска стаканов, которые он держал поблизости. Где-то. Когда-то. Чего-то вроде стаканов...
Воспоминания накатили сами собой: как его пытались выдрессировать этикету, как он не слишком то усердно учился, как ему потом объяснили зачем это нужно, как он проникся, как начал свято следовать ему, как затем разочаровался. У Йирта были причины не следовать этому своеобразному кодексу, но в присутствии тёмной эльфийки снова возник своеобразный позыв, более похожий на старый, проржавевший механизм восприятия мира. А всё из-за брошенной когда-то фразы :"Этикет - это, в первую очередь, уважение...!". Вторая была не менее знаковой "Этим мы и отличаемся от Зверей", но для сознания она значила куда меньше, чем для довольно оскалившегося подсознания...
Выкарабкался из густых, затягивающих его в бездну размышлений воспоминаний Бесхвостый чуточку позже. И, как обычно, опоздал. На им заданные вопросы уже отзвучали ответы (пусть и донельзя короткие). Более того, были готовы новые, развернувшиеся в него хищно блестящими иглами. Бесхвостый затолкал вибрирующую обиду поглубже внутрь своего существа и взглянул на ту, что представляла собой опасность. И речь была не столько о городе и самом Йирте, сколько о его мыслях, чувствах и эмоциях, которые тот берёг с истовостью охраняющего свои сокровища дракона. Поэтому...надо было быть предельно честным, чтобы той не захотелось лезть ему в мозги.
- Я...я задумался. - признался он, уставившись на эльфийку. Сморгнул. - О плохом.
Высказывать вслух свои мысли было сродни выкидыванию денег. Но он надеялся что сможет "откупиться" от вора малой кровью. Вернее, воровки.
- Зачем ты здесь? - повторил Бесхвостый уже заданный им вопрос - Ты в-ведь...в-всё равно меня уб-бьёшь. Для этого мы и ос-стались од-дни. Так что м-можешь с-сказать.
Страх вновь заставлял заикаться и путать слова. Бесхвостый носил его с собой, пряча от пристального серого взора. Но теперь тот, заслышав интересную для себя тему, вновь выглянул наружу.
Вифрэй повёл головой, будто впервые осматриваясь. Рогоз шелестел, вода мерно двигалась, разбрызгивая блеклые световые полосы. Вокруг стояла тишина.
Да, это место было достаточно хорошим чтобы в нём умереть.

32

- Ничего нового... - ответила она словно бы на его первые слова, хотя всё равно было не ясно до конца - ему ли был предназначен этот ответ или всё же больше для самой себя. Нури небрежно стукнула чайником о землю примостив его на камнях рядом с собой и так и не поднявшись со своего места снова устремила на вифрея пристальный серебристый взгляд. Её нельзя было назвать разочарованной хотя бы по той причине, что она никогда не была очарована им. И всё же именно слово - "разочарование" - первым могло прийти на ум тому, кто решил бы попытаться прочитать это выражение её лица. И всё же лису удалось её удивить.
- Убью? Тебя? Зачем это? - кажется она была несколько огорошена таким заявлением и по-птичьи склонила голову к плечу так, словно бы собиралась посмотреть на него с другой точки зрения, с нового угла, - не придавай себе слишком большого значения, Parai. Лучше скажи мне вот что. Все эта правильность, накидка с крестом, шрамы, рука... ты сражался здесь за них, да? Пол года назад?...
Она чуть сильнее развернулась в его сторону выражая интерес к тому, что он мог ответить и уперев локоть в согнутое колено, примостила подбородок между костяшек левой руки.

33

Бесхвостый издал смешок, вызванный облегчением. И тут же его бросило в пот предположение что после столь не логичного действия его разум начнут считывать.
- Ты...ты смешная - произнёс Порченный еще до того как задумался над тем как именно эту фразу можно толковать. Осознав нелепость, он продолжил. Правда, вагонетка его речи уже была охвачена пламенем паники, а потому она описывала всё более и более странные фортеля.
- В смысле, у тебя такой смешной костюм. И ведешь себя смешно. Ха-ха. И по крышам бегала тоже смешно. Ха-ха. И чуть не убила того стражника! Ха-ха-ха. Это тоже было так...сме-ме-ме-шно?
Наконец, здравый смысл догнал речь Бесхвостого и так врезал оной по шее, что она та отправилась так далеко, что Бесхвостый тотчас же решил больше никогда не говорить. Вообще. Даже если от этого будет зависеть его жизнь. Огненные всполохи смущения заполняли его лицо по мере понимания сказанного, подводя к решению никогда более не произносить ни слова, особенно если от этого будет зависеть его собственная жизнь.
Порченный икнул.
От мыслей о вежливости и этикете, только-только дребезгом своим разрушающим само его мироощущение, не осталось ни следа. На его жизненном пути возникла жирная клякса дилеммы. Он пообещал себе никогда больше не произносить ни слова, так как те делали его существование куда как нелепее. И в следующую секунду после этого, ему задали вопрос. И не абы кто, а бесцветная, как моль, эльфийка, убивать для которой было так же легко, как плести заклинания.
Йирт шумно сглотнул. Потом на всякий случай покивал. Помотал головой. Он искал способы оттянуть момент принятия решения. Но вокруг ничего не было достойного вниания. И тогда, красный, чувствующий ком в горле вифрэй увидел чайник. Он бросился к нему, намереваясь шумно, приложившись к носику, с хлюпанием поглотить содержимое.
А потом...прямо в процессе...он понял что только что его носика касалсь губы эльфийки.
Эмоции ВЗОРВАЛИСЬ в голове.
Жидкость вместе с чаинками не просто пошли не в то горло, но хлынули через нос. Судорожный, надрывный кашель, в котором Странный зашёлся оказывался помогать.
Йирт почувствовал что начинает задыхаться.

34

Эрилимия приподняла одну бровь и беззвучно хмыкнула, никак не отвечая на высказывания бесхвостого лиса, но при этом, что было очевидно, и не пропуская всё это мимо ушей. О нет, она следила за ним, слушала что он говорил, словно бы даже хотела увидеть что-то определённое, услышать что-то конкретное. Или даже не "что-то", а "как именно", но раз раз за разом, увы, этого не находила. Невербальные ответы Йирта на её вопрос вызвали лишь скупое раздражение, заставившее Эриль фыркнуть в голос и хищно сощуриться - перспектива вытаскивать из вифрея Цвет силой, становилась всё более и более привлекательной. У него, впрочем, было свое мнение на происходящее и уже через пару мгновений лис просто напросто задыхался подле неё подавившись чаем.
Нури оскалилась...
          Слабость...
                     Уязвимость...
Те самые вещи, которые вызывали у большинства людей желание немедленно помочь, спасти и защитить, у неё вызывали совершенно другие реакции. О нет, она не была ужасна, во всяком случае здесь и сейчас, но действовать могла только так, как сама привыкла. А привыкла она жить совершенно в другом мире. В её мире всё было иначе. В её мире никто не приходил на помощь попавшей в беду даме, если эта дама сама не вырывала себе спасение с мясом и кровью, сражаясь с яростью загнанного в угол зверя, как в последний раз. В её мире никто не подавал руки упавшему на ровном месте, как бы мило он при этом не взмахнул руками. В её мире не проявляли сострадания к тем, кто просил о нём. В её мире таким делали только больнее. Их добивали, их калечили, над ними издевались. Демонстрация раны оборачивалась только тем, что в эту рану загоняли когти. Даже простая усталость влекла за собой жестокие насмешки, не говоря уже о том, чтобы самому поставить себя в положение, подобное этому...
Эрилимия жила так всю свою жизнь. Другого она просто не знала.
Она подалась вперёд и схватив лиса за ворот его одежды, резко потянула на себя. Но вместо того чтобы просто перевернуть несчастного так, чтобы можно было помочь его лёгким освободиться, она резко дёрнула его на землю, грубо приложив лицом к холодному камню. Сама же развернулась и уселась сверху, до боли воткнув своё колено вифрею прямо в позвоночник и перехватив его руку своей таким образом, чтобы тот наверняка не смог творить магию. Она сделала всё для того, чтобы он не мог дёрнуться и всё для того, чтобы ему было больно.
- Настолько расстроился из-за того что я не собираюсь тебя убивать, что решил взять всё в свои руки? - ядовито прошипела она ему прямо на ухо, чувствуя как за белой маской плоти лица, в хищном оскале расползается ещё одно. Тень тоже была здесь. Она была рядом всегда. От былого бесцветия не осталось и следа. Его разметало в крошево, разнесло как тонкий слой простого серого песка, стоило лишь подуть первому ветру. Простой мусор, наносная грязь. А под ним.. под ним был горько-сладкий змеиный яд. Яд и чёрная, дурная хмарь.
- А мог бы просто попросить - я бы сделала всё быстро, - было совершенно невозможно понять, говорила ли она всерьёз или то была просто странная, неудачная шутка, - а теперь... ты же знаешь как будешь умирать от удушья? Как захочешь вдохнуть, но не сможешь? Даже если так хочешь сдохнуть - всё равно будешь пытаться. Не сможешь иначе - это рефлекс. А вслед за ним придёт ужас...
Пусть лис и не мог видеть её лица, сейчас ему могло отчётливо показаться, что она улыбнулась. Мимолётное наваждение, которое растаяло так же быстро, как появилось...
- Чёрт... я даже не уверена что ты меня слушаешь... - густой терпкий яд внезапно исчез и резко сменился сухим, пресным раздражением, скрипевшим на зубах как простой песок, - ты трус. Дрожишь от любой тени. Закрываешь глаза, зажимаешь уши и думаешь что спрятался. Не желаешь ни видеть, не слышать, не чувствовать. Наслаждаешь своей слепотой. Ты ещё хуже чем я. Обычное пустое место...
А потом она просто вышибла из его лёгких весь воздух вместе с остатками чаинок и лишней влаги, позволяя сделать вдох. Не милость, но проклятие. Колено больше не упиралось в позвоночник, а руки были свободны. Эриль встала, отходя на несколько шагов назад. Она делала только то, что умела. Так, как умела. Ударила, увидев слабость. И теперь, отступив, конечно же ожидала удара в ответ. Конечно же, ей было что ему противопоставить...

35

Разрозненные телодвижения и полная обескураженность происходящим. Да, Йирт не по наслышке знал как помогать другим, но сейчас даже его хвалёная (скорее уж перехваленная) сосредоточенность дала сбой, отступив в угол покруить папироску, с интересом глядя на то как вифрэй в одеждах Белого Креста размахивает руками и разбрызгивая слёзы, кашляет с интенсивностью любого готового вот-вот взорваться механизма гномов. Эмоции кипели и бурлили в том что можно было назвать головой (на деле скорее уж брызжущий лающими звуками чайник), а тело пусть и было натренировано справляться с болезнями едва ли не само, без участия рассудка, совершало какие-то совсем уж странные поступки вроде попыток ухватиться за находящуюся рядом персону.
Расплата за столь наглую фривольность пришла немедленно и была настолько жёсткой, насколько может быть заточенная со всех сторон боевая наковальня. Его не просто бросили на землю, вдавив в неё, но и совершенно бесплатно скрутили в этакий бараний рог, который лишь по чистой случайности продолжал надрывно хрипеть. В ушах Бесхвостого стоял тягучий, надрывный звон, сквозь который пусть и пробивались слова тёмной эльфийки, но для Бесхвостого имели смысл примерно такой же, как и разговорная речь для комара. То ли мозг, поняв что хозяин, похоже, не собирается кормить его столь необходимым оному кислородом, отказывался работать, то ли системы, которые удерживали такое недоразумение каковым был Йирт в живых, перекинулись с маловажного сейчас восприятия на попытки заставить организм работать, например, заставив Странного дышать каким-нибудь другим местом. Но что куда вероятнее - Порченный просто испугался и скорее больше истерично пытался вырваться, чем собираясь воспользоваться конкретными действиями для приведения себя в порядок.
Для мага жизни смерть вообще была событием крайне неприятным. В голове Йирта сами собой всплывали розовые пузырьки типа "ведь я еще был так молод", "ведь я еще стольким не помог", "ведь столько хороших дел так и остались не совершены" и т.п.
А потом прозвучали волшебные слова, после которых Порченный застыл. Физически, конечно, но не аудиально, поскольку из его рта по прежнему продолжали доноситься хрипы, напоминающие не желающий рассасываться засор в канализационных трубах.
- ...ты трус.
Эльфийка заинтересовала Бесхвостого этими словами. Нет, само собой, раньше она привлекла максимум его внимания, использовав тело как подстилку, но эта её речь дала вифрэю нечто большее, чем он мог ожидать от этой встречи. И было это именно то, чего Бесхвостый боялся даже больше, чем новых пыток во имя инфернальных (да, в принципе, любых) тварей. Взгляд со стороны.
Он перестал биться в конвульсиях, позволяя оцепенению разливаться по телу, а удушью медленно обволакивать его разум. Да, не такие слова он рассчитывал услышать перед своей смертью, но, что самое плохое, они были правдой.
И будто бы за признание Вселенная (в лице нур) наконец-то сжалилась над ним, совершив случайно ли, специально ли действия, которые необходимо было совершать сразу. Содержимое его лёгких, а за компанию и желудка, ринулось наружу, выталкивая те самые злополучные чаинки наружу.
Четвереньки. Идеальное положение как для исторгания из себя чего-либо, так и ответной речи. Правда, с последним пришлось немного подождать - Йирт зашёлся в очередном приступе кашля.
По окончанию, наполнив лёгкие воздухом с примесью смрада исторгнутого, Бесхвостый почему-то почувствовал...облегчение.
- Кха-к-х-х-ха-кх-е! - заявил Йирт первым делом, а потом...потом у него попросту пропало желание отвечать, поэтому он задал вопрос - Тогда и сейчас...если ты меня так ненавидишь...почему спасаешь...?

36

Она стояла в нескольких метрах сощурившись на вифрея горящими углями глаз цвета плавленного серебра. Плотно сжатые губы маскировали готовый наметиться звериный оскал. Вифрей читал в её позе готовность, решимость и неприкрытую угрозу. Будь у неё шерсть - стояла бы дыбом, будь лисьи уши - они наверняка были бы плотно прижаты голове. Неопознанная сила была зажата в ладони на случай угрозы с его стороны. Любой угрозы.
- Я ненавижу тех, кто причинял мне боль. Ненавижу тех, кто смотрел на меня свысока. Ненавижу тех, кто заставлял меня молчать, - неосознанным, рефлекторным жестом она содрала со своего горла что-то несуществующее, так резко и жестко, что оставила на коже свежие полосы от ногтей. Если присмотреться, то на шее Нури можно было заметить и другие, чуть более старые и уже почти зажившие, незаметные царапины. Ничего серьёзного, лишь слабые следы неустанной борьбы с прошлым, оставляющим только догадываться о том как именно порой её заставляли молчать.
- Ненавижу правила писаные теми, кто родился королями этого мира. Ненавижу стройные системы, изящные манеры, этикет и рубашки, застёгнутые на все пуговицы. А тебя я не ненавижу Parai Kaulen, я тебя презираю, - сквозь зубы процедила Эрилимия, прожигая лиса своим взглядом. Она почти не мигала, почти не двигалась, но источала такую злость, что этот мнимый стазис при всём желании нельзя было спутать со спокойствием. Неоформленное, крайне примитивное чувство, лишенное сложных следственных причин. Почти животное, чистое и незамутнённое. Один единственный Цвет за раз, но оттого - разрушительно всепоглощающий.
- И я просто не могу дать тебе мирно сдохнуть в блаженном неведении, - пусть не оскал, но кривая усмешка расцвела на её лице, делая совершенно невообразимым тот факт, что большую часть времени она проводила в состоянии близком к бесцветию, - знаешь, я ведь очень люблю показывать другим вещи такими, какие они есть на самом деле. Без этих ваших прикрас и мишуры. Но ты скорее сам вырвешь себе глаза, чем захочешь смотреть. Обидишься на меня и нападёшь как тогда? Или может просто убежишь в слезах? Вся твоя жизнь - страх и ложь. Так живи и страдай, Господин Целитель.
А теперь это была не просто злоба. Это был вызов.

37

Незавидность положения была налицо - далеко от людских глаз вифрэй стоял на четвереньках (скорее уж триеньках, учитывая отсутствие одной руки) перед кипящей гневом персоной, которая не задумываясь могла убить другое живое существо. Но паника, от вспышки до вспышки которой Йирт обычно и жил, вместо того чтобы достигнуть своего пика почему-то...затихла. Более того, Йирт затрясся. Со стороны это казалось конвульсиями, сродни тем, которые сотрясают кошачьих, перед тем как они исторгнут из себя ком проглоченной во время умывания шерсти. Но это было ничем иным как...смехом, который Порченный пытался удержать в себе. Но...безуспешно, ибо истерика уже захватила целителя с головой.
-ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! - загоготал вифрэй и попытался подняться, но подскользнулся на исторгнутой ранее жиже и упал в неё, продолжая гоготать как сумасшедший, похрюкивая и повизгивая, подобно свинье в любимой луже. Пусть эмоции и хлестали с интенсивностью потока воды архимага, разумом Порченный понимал что его текущие действия были едва ли не самым явным призывом убить его на месте, используя максимально бесчеловечные методы. Но от этого смех лишь усиливался, затмевая все попытки вымолвить хоть одно единственное слово.
Ценой невероятных усилий Бесхвостому удалось поднять руку в жесте, призывающего Блеклую немного подождать, прежде чем приводить написанный в её глазах приговор в исполнение. Ему еще было что сказать - главное чтобы её терпения оказалось достаточно чтобы он сумел хоть немного обуздать розовую струю истерии.
- Ха-а-а-а~ - произнёс Йирт, старательно вытирая выступившие слёзы, что полностью перекрыли ему обзор - То есть ты, ха-ха, та, кто, ха-ха, проявил доброту ко мне больше, ха, кого бы то ни, ха-ха, было во всем мире...презираешь, ха-ха...мень..ха?
Но Йирт ошибался. Это было далеко не окончание, ибо смех хлынул с новой силой, сотрясая его тело от гогота.
Он понимал что от расплаты не уйти, но попросту ничего не мог с собой поделать.
Только смеяться.
До слёз.

Отредактировано Йирт С’Апть (2019-03-04 09:43:42)

38

- Че.. чего?...
Реакция вифрея сбила её с толку. Эриль опешила, на мгновение потерявшись в происходящем. Как ей стоило реагировать на подобное? Что говорить? Что предпринять? Что чувствовать, в конце концов? Увы, она не имела ни малейшего понятия как ответить хотя бы на один из этих вопросов.
- Не говори ерунды, - она зло выщерилась на него и отшагнула назад, - я никогда не была добра к тебе.
Вопреки опасениям лиса, Нури не собиралась его убивать - во всяком случае уж точно не сейчас, и уж точно не так быстро. Сейчас она чувствовала только одно - поднимающееся внутри раздражение и протест. Что он о ней возомнил? Что она была добра к нему?... Это было настолько нелепо, что вызывало оторопь. Оторопь сковывала мысли и чувства. Она делала её слабой. Эриль справилась с этим так, как умела...
Не нужно было обладать большим мастерством для того, чтобы ударить сапогом в лицо практически беззащитного, полулежачего вифрея, сотрясающего в приступе истерического смеха. Именно это она и сделала.
- Придурок. Жалкий слепой идиот, - процедила Нури смотря на вифрея сверху вниз, - это по-твоему тоже был добрый поступок? Или может ты считаешь добрым и себя тоже, целитель - маг жизни? Ну разумеется, ты же спасаешь жизни, исцеляешь раны. Хочешь, я расскажу тебе про обратную сторону всего этого дерьма?...

39

Хоть удар и не отличался какой-то чрезмерной силой, получать по зубам было больно. Очень. И обидно. Например, душащая Йирта истерика, возмутившись способа которым её прервали, быстро сошла на нет. И это в принципе вполне устраивало мага жизни, почти полностью потерявшего контроль над собственным телом.
Издав еще пару смешков, Бесхвостый сплюнул кровавый ком и медленно поднялся. У него болели ребра от длительного и непривычного смеха, болели ноющие передние зубы, болела разбитая губа. И, тем не менее, он был жив. А это значило что он на верном пути.
- Ты... - начал он - Ты не сможешь сказать мне того, что я не знаю сам! - рявкнул он злобно. Эта была территория, куда он ходил каждый день во имя самобичевания, да самоуничижения и потому попытка предложить экскурсию по кажущимся вифрэю знакомым местам вызвала лишь раздражение.
Бесхвостый смотрел на неё, прекрасную в тёмном одеянии, на который бросала свои светлые блики вода. Некая хищность никуда не делась из её образа, но состояние тёмной эльфийки подтолкнули разум Бесхвостого к сравнению с молодой пантерой, запутавшейся в терновнике. Последний, правда, был сотворён из её собственных мыслей, которые, не отменяли её возможность рвать и метать всех окружающих, но...Да, Йирт по прежнему испытывал по отношению к ней страх, однако теперь, после того как эмоции взяли над ним верх и он перегорел ими, что сорвало все имеющиеся в его голове тормоза, тот обрёл какую-то странную форму, которая более всего напоминала жалость. Да, это было глупо и совсем не разумно, но подобное приходило откуда-то изнутри, без спроса меняя восприятие целителем если не всего мира, то как минимум одной стоящей перед ним персоны.
- Я жив...потому что ты была добра ко мне. Потому что ты снизошла до незнакомца. А остальное...остальное не важно. - он порывисто выдохнул, опустив глаза. И, не глядя на нур продолжил голосом, хрипящим и ломающимся от невозможности выдержать тот поток вдохновенного стремления донести очевидную для себя истину - Ведь главное - жить. Жить и давать жить другим - пусть в дерьме и с дерьмом. Потому что жизнь - это надежда. Пока она есть, можно что-то изменить и измениться!

40

- Уверен? - усмехнувшись спросила Нури, приподняв чёрную бровь в жесте, придающим её лицу жесткое, скептичное выражение. Рукоприкладство... а точнее ногоприкладство она, впрочем, продолжать не собиралась и даже отступила на один шаг назад, позволяя вифрею, если тот того желал, возможность подняться и привести себя в порядок. Злоба, которую она получила в ответ успокаивала - это было знакомо, это было привычно, это было правильно.
- Уверен, что не хочешь знать, что было после того как ты стёр те следы? - она небрежно коснулась шеи, так, словно бы это всё больше не имело для неё никакого значения, однако нарисовавшийся на одно единственное мгновение жесткий оскал, говорил об обратном, - о том, что мне потом пришлось за это заплатить? За то, что "оправилась" так быстро? Я не просила тебя об этом, но ты решил, что знаешь как лучше. Если это было так важно, ты мог бы просто спросить...
Очередное резкое, рваное движение - снова сорвала с горла чьи-то невидимые руки. Снова оставила царапины и даже не заметила этого. Сейчас Эрилимия плохо контролировала себя, отмахиваясь от преследующих её теней прошлого почти неосознанно, рефлекторно.
- Но это не было важно. Всё что было важно - лишь твоё самоудовлетворение от осознания себя хорошим. А мне потом было только хуже. Если тебе это конечно вообще интересно, - злоба отступила. Она смотрела на лиса прямо, твёрдо и... просто. Лишь в глазах вместо бесцветия всё также ровно горела сталь. Казалось, что Нури куда больше задевал тот факт, что вифрей до сих пор мог считать себя героем, чем то, что он действительно подставил её под удар жестоких одногодок. В конце концов, это был всего лишь один единственный эпизод из многих. Слишком многих. В итоге она просто фыркнула, спрятала руки под полог чёрного плаща и нахохлилась как озябшая птица.
- Про жизнь ты мыслишь верно,- согласилась она так легко и просто, словно бы и не было никакого этого конфликта и ещё с пол минуты назад подошва её сапога не знакомилась с несчастным вифрейским носом, - за исключением одной детали. Всех на свете спасти невозможно. Так устроен мир - одна спасённая тобой жизнь может погубить сотни других, а одна забранная - ту же сотню спасти. А порой встаёт другой вопрос - или ты или тебя. И других вариантов нет. Борись и позволь жить себе или позволь жить другому и сдохни. Так у каждой жизни появляется своя цена. И для каждого эта цена своя. И нет ни одного варианта, который был бы верным. Есть только твой и множества чужих. Иногда некоторые из них совпадают, но чаще - нет и тогда тебя пытаются за это убить. Тогда приходится решать эту задачу заново - снова выбирать и назначать цену. Тебя уже лишили второго Дара?...
Казалось бы совершенно не относящийся к теме вопрос был задан до пугающего естественно и просто.

41

Бесхвостый так и не понял о которых стёртых следах говорила эльфийка. Ему было бы даже всё равно, если бы не тот акцент, с которым только что ударившая его персона о нём говорила. Боль зудела, говоря о необходимости отомстить, дать сдачи и сделать нечто столь же болезненное для того кто её вызвал. Но...Бесхвостый достаточно давно понял что это не выход - по крайней мере, не для мага жизни. Скорее уж вход, затянувший его в бездну этой противоречивой, полной сомнений эмоциональной чехарды, которая называлась "жизнь Йирта". Он честно наморщился, пытаясь выудить из омута памяти образы тех времён, которые смогли бы пролить свет на заявления нур, однако...событий оказалось так много, что Бесхвостый был вынужден сдаться. Занятый раскопками он прозвал тот момент, когда собеседница полоснула себя по горлу, оставив следы, оставшись полностью глух к этому аспекту, что мог бы пролить чуточку больше ясности на происходящее. Более того, он и спрашивать о чём-то столь важном для собеседницы не стал, посчитав что уточняющий вопрос зажжёт в эльфийке поутихшее было пламя гнева. Вместо этого целитель ограничился тем что при словах эльфийки, бросив на неё оценивающий взор, скорбно опустил глаза в пол. Но не на долго.
Когда с ним согласились, Бесхвостый не мог скрыть своего довольства. Он подбоченился и гордо выпятил тощую грудь. Вот только не на долго - слова старой знакомой погрузили его в раздумья, которые, впрочем, не были слишком длинными. Ему была знакома эта тема не по наслышке и, более того, она была давным давно пройдена.
- Определить чья жизнь была или будет важнее не дано никому! - отрезал он порывисто, взмахнув единственной рукой - Но если каждый будет помогать друг другу, хотя бы по мере своих сил, жить станет проще. В мире и без этого много плохих вещей, уж я то знаю.
Он взмахнул обрубком руки и демонстративно потёр шрам на лице.
- Болезни, катастрофы, нежить, голод - этого достаточно чтобы уничтожить всё живое. А ведь еще есть войны, неудачные эксперименты, непонимание, школы и... - он запнулся, пытаясь подобрать слово - ...такая штука, в которой тебе нужно отвечать перед всеми и доказывать что ты прав! Как мы сейчас, но вокруг много всяких важных людей...
Чем больше успокаивалась Эрилимия, тем сильнее распалялся Йирт, все сильнее жестикулируя и повышая голос. Когда его словам не противоречили, вифрэю, мало что смыслящему в дебатах, казалось что он убеждает оппонента, а потому, пытаясь закрепить результат, продолжал усиливать неумелое и совсем не нужное давление.
Вопрос о даре, увлёкшийся выворачиванием своих соображений наизнанку Йирт попросту проигнорировал.

42

- Это всё никак не противоречит тому что я сказала, - в холодном взгляде, которым Эрилимия окинула Йирта, читался приговор. Кажется так она смотрела на него впервые, - просто это твой ценник. И у нас он разный.
Она знала таких людей. Людей, вифреев, эльфов - не важно. Которые желая спасти всех - не могли спасти никого. Тех, для кого всякая жизнь была одинаково ценна и оттого была одинаково дешевой. Тех, для кого количество превалировало над качеством. Нури не знала почему ожидала другого, хотя исход, казалось, был вполне очевиден. Может потому, что существо перед ней - последняя нить, соединяющая её с прошлым? Нечто, что она не глядя захватила из дома и лишь спустя время случайно обнаружила в своих вещах. Странное чувство.
- И когда ты попытаешься спасти жизнь тому, кто будет желать моей смерти - я уничтожу вас обоих, - равнодушно предупредила его Эрилимия и это не казалось пустой угрозой, лишь констатацией простого факта, - а теперь уходи. Желательно из города. Беги, пока они не узнали о тебе правды. Для них ты - лишь порочный сосуд с запретным даром и сколько бы ты не вертел перед ними хвостом, это не изменится.
Эриль усмехнулась, уверенная в том, что дар Крови Йирт ещё не утратил. Слишком уж спокойной была его реакция на её слова. В прямом смысле - никакая.
- Иди. И молись, чтобы мы больше никогда не встретились, - усмешка слетела с губ. На этом всё должно было закончится. Вифрей сбежит, едва почуяв возможность - она больше никогда не повернётся к нему спиной. Конечно, она его не тронет. Не сейчас. Ведь у неё на жизни была совершенно другая цена, чудовищным и совершенно бесчеловечным образом делая одних немногих ценнее, чем многих других. Удивительным образом эта раздражающая нить, соединяющая её с прошлым была одной из них.

43

Бесхвостый опасливо попятился, в то время как его глаза с истовостью слепого ощупывали лицо собеседницы. Он, не слушая, пытался найти в нём то, что могло заверить его в одной простой вещи - что его не убьют. Только это было важно. Только это было важно всегда.
Йирт был двуличен. На самом деле, возможно даже трёхличен, или четырёхличен, но это не так важно в данный момент. Куда значительнее было то что он, пусть и не преднамеренно, но он с честным лицом врал насчёт равенства всех жизней для себя - его собственная, казалась ему, несомненно, важнее всех прочих. Вспомнить хотя бы тот раз когда собирали отряд для прямого противостояния Магистру Марагору - тогда Порченный трусливо отказался от боя, заслонившись своим якобы долгом перед всеми живыми существами. Да, в последствии он стал Хранителем Жизни, но тот выбор как нельзя лучше демонстрировал правдивость слов Эрилимии - у всех жизней действительно была цена и для вифрэя его собственная была несомненно дороже. Но Йирт этого не понимал. Или не хотел понимать, зачастую действуя не столько умом, сколько неподконтрольными (скорее игнорируемыми) разуму инстинктами, что берегли его от окончания существования. Он, как и любой вифрэй, был готов наслаждаться жизнью - пёстрой, разнообразной и зачастую жестокой, зачастую забывая о самом себе. Нет, рефлексировал Бесхвостый замечательно - настолько "хорошо", что почти каждый раз, погружаясь в себя, оставлял борозды сомнений на своём разуме, раздумывая о тех действиях которые ему не удались, или о событиях в которых он должен был бы принять участие, чтобы минимизировать потери. Однако о самом себе, как о живом, мыслящем существе со своим жизненным путём Странный не задумывался вовсе, поступая так, как ему казалось правильным в текущий момент времени. Да, редко думая о последствиях и почти не раздумывая над вариантами - просто прыгал в омут, который выглядел предпочтительнее. Может в этом и была причина его личной трагедии?
И...в итоге Порченный нашёл то что искал. Правда, находилось оное за наслоениями из обжигающе колючей брони. Но именно там, среди переплетений острых металлических заграждений обнаружилось то самое худое, изящное существо с большими пронзительными глазами, полными затаённой скорби. Именно его он, находясь на грани гибели, встретил тогда в пещерах. Именно оно ему помогло, вытащило на поверхность подобно дельфину. Правда, в процессе вызволения Йирта немного поцарапало - как физически, так и эмоционально, но факт оставался неизменным. Его спасли. Бескорыстно. Несмотря на собственное горе, которое цепями сковывало её тогда. Следы которого так же видны были и сейчас. Наконец, вифрэй вспомнил и тот запах - когда она находилась сверху прижимая его к холодному камню, как он затем обнимал её, согревая своим теплом...Сейчас собеседница была для него не тем злобным, мнительным и жестоким существом, которым она пыталась казаться, но решительной и благородной эльфийкой, защитившей его от целого незнакомого мира.
И поняв это, Бесхвостый прекратил отступать. Вместо попытки побега он сделал шаг вперёд. Потом еще один, решительный. Опустился на колено. И протянул единственную руку на встречу бледной эльфийке.
- В этот раз я клянусь всем собой... - пробормотал он, набрал воздуха в грудь и выдохнул - Выходи за меня.

44

Нури моргнула. Её брови поползли вверх, а на лице застыло такое выражение, которое порой встречается у тех, кто думал, что удивить их уже ничем невозможно, но это вдруг внезапно случилось. Чувства привычно выключились как по щелчку невидимого механизма, как происходило всякий раз, когда Эриль попадала в ситуации, когда над ней издевались во время обучения в Академии. Старый адаптивный механизм, уже давно изживший себя в новых реалиях её жизни. Он срабатывал всё реже и реже, по мере того как сама Эрилимия вытравливала из себя всё, что связывало её с прошлым и его проявление вновь не вызывало ничего кроме досады и раздражения. Тем более, что над ней не издевались. Она больше не безродная T'hen среди высоких господ. Она была красива и сильна, сильнее многих и вполне вероятно что кто-то на полном серьёзе мог бы просить её руки, вот только данные обстоятельства были несколько... необычны.
- О Kaulen, я достанусь лишь тому, кто будет способен бросить вызов всем кошмарам бесконечного мира, - усмешка вновь прорезала её губы, а сама она даже не шелохнулась, однако же была хищно готовой в любой момент отскочить от руки, сейчас протянутой вроде бы с миром, но в любой момент способной обернуться угрозой, - ты же не можешь справится даже со своими...


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №4: Сентябрь 17086 года. Югос. Эрилимия, Йирт.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC