Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Последний шанс Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru



17087 год - Эра Раскаяния
10 Января, Среда 12:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: День. Ясное небо. Холодно. Сильный, колючий ветер.

Произошел скачок времени №5, возможности скачка работавшие до 21 Октября, закрыты.
На форуме завершен победой ежегодный Великий Золотой Ящик!
Подведены итоги по голосованию за Лучших из Лучших.
Началась битва с боссами: Короли трёх аспектов!
Стартовал Литературный конкурс "Мистерийская Книга Ужасов: Возвращение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » № 3. 4 апреля 17085. Иридиум, Аклория. Ивейн, Мия


№ 3. 4 апреля 17085. Иридиум, Аклория. Ивейн, Мия

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Вполне обычный день - учеба, библиотека, книжки, чем еще может быть наполнена жизнь студента? Даже когда ползут слухи о близящейся войне, но твои родители не склонны разводить панику и доверяют тебе решение - продолжать ли учебу или тихонько сбежать, поджав несуществующий хвост. Да чтоб гордая наследница семьи Валкорион сбежала?! Да ни в жизнь! К тому же это еще только слухи, может еще обойдется, нет же таких идиотов, которые решат действительно попытаться атаковать столицу Империи. Мелочи, недостойные упоминания. Вот и корпела Иви над книжками, вникая в тонкости магической науки, когда дежурный сказал, что ее ожидает посетитель - Илириэль Аш'Элиаль. Восторженно пискнув, что вызвало неодобрительный взгляд Луара, студентка кинула к воротам навстречу старому другу и учителю. Как он тут оказался? Проездом? Специально? Ух, как интересно!

Оказалось, действительно проездом - дела Триумвирата привели его в столицу, и посол решил выкроить пару часиков, чтобы увидеться с дочерью старых друзей и бывшей ученицей. Беседа о всем подряд за чашечкой ароматного чая неподалеку от Академии перенесла Иви в тот потрясающий месяц в Вересковых Холмах - воспоминания, детали, ее рассказы об успехах и его - о путешествиях,все было просто чудесно, пока девушка не заметила, что слишком уж подозрительно он начинает на нее смотреть, хмурясь при каждом взрыве смеха. "Иви. Мне так жаль...". Короткая фраза, такая короткая фраза... Боги, за что... Спешно попрощавшись, адептка рванула обратно, в Академию, скорее, скорее! Шок, неверие, наступающее отчаяние и слезы, начинавшие собираться в уголках глаз - все смешалось в один комок, разобраться в котором не представлялось возможным, разбираться в котором было просто некогда и не с руки. Ворота. Размытые стены - частично из-за бега, частично из-за гула в ушах, частично из-за головокружения и того, что мир терял реальность. Лестница. Вверх! Быстрее! Надо... надо собрать вещи... надо скорей отправляться! Надо... скорей....

...о Аданос...

...мама...

2

Лисица была в скверном настроении: сегодняшний день она безбожно проспала и сейчас, ещё сонная с пересыпа, соизволила выйти из комнаты – из своего уютного угла, где не было ни мировых проблем, ни нежити, ничего. Даже соседки не было – так куда-то с утра пораньше умотала, а Мие слишком сладко спалось, чтобы уточнять, куда на этот раз унёсся хвост Одри. Любой встретивший в этот момент вифрэйку может с чистой совестью усмехаться и ухмыляться – посмотреть было на что: босая лисица с фантазийным хвостом, в котором запутались какие-то перья, на голове – то, что цензурными словами даже в порядочном обществе называть не принято, а одежда… лучше бы её не было вовсе, ибо штаны с закрытыми глазами она явно надела не свои, иначе они бы так не спадали – держались на бёдрах мольбами Войлара, не иначе. Что там было надето сверху было не совсем ясно: вроде это рубаха, но больше похоже на распоротую простыню, вероятно из-за того, что надета она оказалась не на ту сторону.
«– Ты себя в зеркало видела, пугало?» – с искренним участием вопросил внутренний голос. Вифрэйка потёрла ещё теплую ото сна щёку, на которой отпечатался след от подушки, и вяло откликнулась:
«– Уди»
Главной причиной такой апатии стало аж две причины: вырываться из Аклории на заработки стало всё сложнее, а удовольствия от выступления перед стенами общежития она как-то не получала; и вторая – её ела тоска. Эта зараза прямо-таки пожирала настроение Мии и становилась день ото дня крепче. Всё чаще в голове стали мелькать вопросы: «Как там мама? Папка придумал новый состав? Зрячие? Всё ли хорошо у…» – и всё в таком печальном духе с флёром безысходности. Ей оставалось только ждать и надеяться, что на Каталии всё хорошо. «Скоропостижно рехнуться» Куда приятнее было бы носиться по городу и делать глупости, лишая себя шансов на схождение с ума. Ноо… Да, мы возвращаемся к всё тем же проблемам. «Так хотя бы по периметру Академии прогуляться, что ли…»
С такими мыслями Мия вступила на лестницу и в полудрёме с неё спускалась. Кто же мог знать, что из сладкого забытья её вытолкнет… «Иви?!» Лисица рефлекторно подхватила налетевшую на неё адептку, ухватив за плечи и удержав от поцелуя со ступеньками.
– О демоны, куда же ты… несёшься, – заголосила было вифрэйка, возмущённо вдарив по ступеньке, на которую усадила себя и Иву, но тут же сбавила гонор, стоило вглядеться в заплаканное лицо подруги. – Ива… Ив, что произошло?! – «Не так-то просто её довести до слёз» Мия было решила, что причина истерики – разгорающаяся война. А где война, там и жертвы… – ИВА, ПРЕКРАТИ РЕВЕТЬ! Все живы?

3

Гонка в какой-то параллельной реальности, в кошмаре, ничем не похожем на настоящую жизнь, казалось, затягивала бесконечностью, зацикливаясь, накладываясь друг на друга, этим повергая все глубже в отчаяние, лишая контроля над сознанием, мыслями, телом...

БАБАХ!!!

Зацикленный, смазанный мир раскололся от столкновения, едва не добавив к множеству мозгодробительных параметров еще и вращательный момент, но - к счастью, -  обошлось. Будучи в неимоверно расстроенных чувствах, девушка даже не сообразила, на кого налетела, пытаясь подорваться и сорваться дальше, но кажущиеся слабыми руки цепко хватанули за дрожащие конечности и вынудили опуститься прям-там-где-стоишь. Голос тоже воспринимался не то, чтобы прям хорошо и внятно, но требовательный вопль возымел необходимое действие - Иви сфокусировала взгляд, безумный почище, чем после нескольких бутылок дешевейшего пойла, опознала в личности Мию. Осознала заданный вопрос. Осознала ответ на него. Открыла рот, что ответить. Выяснила, что из-за какого-то невидимого обруча, давящего на горло, не может произнести ни слова. Икнула. И отчаянно замотала головой, разбрызгивая слезы во все стороны, как отряхивающаяся мокрая собака. Застрявший в горле комок через сдавленное кваканье вылетел-таки наружу, позволив прохрипеть что-то неразборчивое. Истерика, только начинавшая разыгрываться и подчинять себе тело и сознание, требовала одного четкого условия: НЕСИДЕТЬНАМЕСТЕАТОРАЗОРВЕТ!!! Тело трясло, сознание тоже, причем будто оно сидело на качелях и навинчивало круги вокруг опорной ветки - после такого не то, что соображать не можешь, ходить невозможно, хотя Ив попыталась - вскочила, выдавив что-то вроде: - Извининадопотомдавай, - и, спотыкаясь, быстрым шагом, иногда срывающимся на бег, чесанула к своей комнате.

4

«Это ещё что за дела?!» – Чтобы Ивейн взяла и просто так сбежала без объяснения, нужна серьёзная причина. Настолько, что о ней думать вот совсем не хотелось – кончики пальцев сразу леденели от страха, а в животе вместо привычных бабочек появился ледяной ком. Дурное предчувствие, скверно. Лисица с трудом представляла, что могло там взбудоражить адептку, её предположения ничем не подтвердились… Но даже если так! Даже если она не желает об этом говорить – ей надо это сделать! «Прости, Ивушк. Если ты будешь сейчас одна, тебе станет ещё хуже», – вифрэйка кинулась за подругой, стремясь хватануть её за шкирку или рукав, но в итоге нагнала только в дверях. Коридор был обсыпан разноцветными перьями, вывалившимися из фантазийного хвоста лисицы, а сама она с горячим беспокойством и страхом янтарём вместо глаз напоминала уже не пугало, но натуральное чудовище. Прям такое как на гравюрах предки рисовали – один в один.
– Ива! – выдохнула Мия, резво подставив между дверью и косяком босую ногу – если адептка решит её захлопнуть, коридор огласит либо поскуливание покалеченной лисы, либо волчий вой и вифрэйские ругательства – в зависимости от степени боли и решительности Ивы в выдворении подруги.
– Ради всего святого – объясни, что не так! Что случилось? Рассказывай, или я потащу тебя в душ, – с мрачной уверенностью заявили Иве. – Буду окунать тебя в ледяную воду пока в себя не придёшь.
Почувствовав, что больно резко затянула удила, лисица виновато потупилась, вошла в комнату и захлопнула дверь. Соседки в комнате тоже не оказалось – на мгновение у Мии мелькнула мысль, что все ушли на какое-то сборище, а они единственные не в курсе – иначе куда подевалась чудачка, квартирующая с Ив? Но вихрь мыслей в следующие мгновения был уже в диаметрально противоположном направлении – в заботах об Ивейн.
– Иви, извини… Слишком резко, больше не буду. Просто скажи мне, что происходит, – лисица обеспокоенно взмахнула хвостом, подошла на пару шагов к адептке и взяла её руки в свои, разглядывая заплаканное лицо с участием, беспокойством и… страхом?

5

Казалось, Мию не замечали. Ив влетела в комнату и замерла, как вкопанная, потому что простая установка "дойти до места жительства" оказалась выполнена, а другой пока не было. Надо... надо собрать вещи. Или не надо? Зачем ей вещи? Деньги и... и посох... и... и все? А как добраться? Караван? Долго. Свиток? Нет денег. Студентка даже не слышала подругу, пребывая в прострации - до тех пор, пока вифрейка не коснулась ее, ввинчиваясь через стену отчуждения и упорно не желая оставаться в стороне. И это сработало - девушка с трудом сфокусировалась на вифрейке, по-настоящему, увидела ее, осознала, где находится, что происходит... лицо перекосило, будто ее ножом в печень ковыряли, и Ив рухнула на колени прямо там, где стояла, разрыдавшись так, как никогда в жизни. Она все еще не верила в правдивость вести, но от этого было только страшнее, больнее и... страшнее. Цепляясь за вифрейку, как за спасательное бревно посреди бури, студентка ревела, не в силах остановиться, пока слезы не утихли сами собой. Только после этого она смогла хоть немного придти в себя, посмотреть в глаза Ми, всем своим видом выражая свершенность события не меньшего, чем конец света. - Моя мама умерла, - глухо, насквозь прореванным голосом пояснила она, глядя куда-то сквозь подругу.

6

Конечно, Ива ничего не замечала вокруг себя и не могла заметить и то, что лисица чувствовала себя совершенно потерянно. Она не знала, что ей делать, куда себя день. «Надо наверное успокоить» Да конечно надо! Но как, когда Ивушка, её Иви, с такой скорбью и отчаянием рыдает, словно собралась утопить себя в море из слёз? Нервы у Мии уже начали пошаливать, но она твёрдо решила, что сделает для подруги всё – всё! –, чтобы ей полегчало.
Вифрэйка опустилась на колени рядом с подругой, пару мгновений слушай всхлипы и рыдания, не отпуская подрагивающих рук. Но долго она так не выдержала и подалась вперёд, порывисто обнимая девушку и прижимая к себе. Руки лисицы легко гладили по лопаткам, чувствуя каждый приступ плача и внутренней дрожи и лишь прижимая крепче в наивной попытке успокоить. Хвост, почти не ощутимый для Ивейн, тоже поглаживал её спину. А Мия слушала. И вскоре услышала.
Какая-то ниточка, связывающая сердце лисицы с Кардосом, оборвалась. «Ох…» С родителями Ивейн она не была очень близко знакома, но сколько она о них слышала! Слишком много, слишком часто о них трещала её подруга, чтобы остаться безучастной. На глазах лисицы выступили слёзы, туманя взгляд, ей было до смерти жаль Иву. «А если бы я…», – и она не могла не представить, что чувствовала бы она в этот момент. Сердце сковали глухая боль, словно в него попала маленькая льдинка, и одиночество. «Страшно»
Мия приобняла за плечи девушку, свободной рукой приподняв её лицо за подбородок. Бережно, парой пальцев отёрла его, не замечая красноту от слёз. Заглянула в глаза… Лучше бы не заглядывала. Такого взгляда вифрэйка никогда не видела. Пустой, с вкраплениями комков чистых нервов и боли. Казалось, дотронешься до адептки – и получишь разряд молнии, но лисица лишь прижала её к себе покрепче и тихо спросила:
– Поедешь? К папе…

Отредактировано Мия (2018-05-06 07:51:33)

7

Участие, прикосновения, желание разделить и приуменьшить боль это именно то, что в этот несомненно ужасный момент было нужно. Студентка самозабвенно рыдала в объятиях подруги, щедро разводя сырость и слякоть, не в силах сказать, но испытывая невероятную благодарность. Ведь, кроме Мии, у нее никого не было настолько близкого, чтобы понять, беззастенчиво проплакаться и получить столь искреннюю поддержку. Никого... Но никто больше и не был нужен. Вифрейка была рядом так много лет, с ней было связано столько воспоминаний, столько "и как мы живы остались?!", столько "да что б я еще хоть раз!"... Мягкие прикосновения будто вычерпывали боль, позволяя хотя бы вдохнуть и сказать хоть что-то, выразить благодарность... Ив не мешала лисице делать что угодно, глядя на нее во все синюще-краснющие глазищи, в эти чудесные, прекрасные, невообразимые янтари, горящие жарким костром, согревающим и прогоняющим все беды. Мия, милая Мия... - Да... надо... хочу, но... не знаю, за что хвататься, - одинокая слезинка скатилась по щеке, утонув в чутких пальцах вифрейки. - Надо... отпроситься? У директора... или... у кого? Я не знаю. Как... как добраться? Все так глупо. Не могу поверить - и почему сказал он, а не папа? - Сбивчиво бормотала Ив, обхватив Мию за плечи, чувствуя тепло под тонкой тканью рубашки. - Не могу поверить... может он пошутил? Но зачем... но почему от папы ни слова? Ни письма... ни... - ступор потихоньку проходил, сменяясь бурным, не разбирающим дороги словесным потоком.

8

Избитая фраза – «сердце разрывалось». С ним ничего такого, конечно, не происходило, но Мию пронизывало похожее щемящее чувство от подушечек пальцев до кончика хвоста. Сердце дробилось на кусочки, один из которых – самый большой – уже был отдан Ивейн на поплакать, пусть истязается над ним как хочет – вифрэйка посидит и всё вытерпит, ведь потом подруге станет намного легче. Хочется верить, хочется верить…
«– Она совсем не знает, что делать. Такая потерянная… Не собираешься ей помочь? У неё такой безумный взгляд, будто она уже готова седлать коня и нестись в Кардос в одиночку», – оценила внутреннее состояние адептки совесть, заодно встряхнув погрязшую в пучине сострадания Мию: сочувствие сочувствием, но лучшая помощь – это взять ответственность и помочь Иве собраться. «Не отправлять же её к папе в таком состоянии…»
– Поедешь с караваном, одну я тебя никуда не пущу, – решительно заявила хвостатая, поднимаясь на ноги и потянув за собой Ивейн. – Чесслово, лучше бы я поехала с тобой… но тут одну тебя с трудом могут выпустить, сама знаешь, какое у нас тут положение, – отведя взгляд, виновато пробормотала Мия, но тут же взбодрилась и воинственно замоталась по комнате: – Иви, я помогу собрать вещи – самое необходимое, не больше сумки.
Видя, что девушка была всё ещё в ступоре, вифрэйка снова подошла и аккуратно её встряхнула, нежно, но крепко держа за плечи:
– Папа в шоке. В большем даже, чем ты – возможно, он хотел передать тебе весть лично, чтобы не получилось… так, как получилось. Будь он рядом, тебе было бы проще пережить – письмом о таком не сообщают дочке, – Мия ещё раз заглянула в глаза адептке, убедилась, что взгляд стал более-менее осознанным, и рассеянно заправила выбившуюся прядку русых волос Иве за ухо: – Не нужно бежать к директору. Профессор Веллиоран занимается дисциплиной и учениками – к нему и пойдём. Не будем тянуть – прямо сейчас и пойдём, только умойся.

9

В таком состоянии девушка, пожалуй, была наиболее подвержена манипуляциям любого рода - и хорошо, что рядом оказалась вифрейка, а не кто-нибудь с мыслями и замыслами мерзкими и гнусными, потому что Ив послушно делала все, что ей говорили или к чему подталкивали. Послушно поднялась, послушно постаралась понять смысл сказанного, послушно побрела умываться. Так просто жить, когда за тебя решают, что делать, когда не нужно напрягаться и думать самостоятельно, ломая голову, выискивая пути и решения. Легко и просто следовать указаниям, выполнять заложенные программы - но жизнь ли это? Вода бежала из умывальника, будто символизируя быстротечность и неостановимость жизни, то, как ее невозможно удержать даже самой плотной хваткой. Вещи до отвращения банальные и затасканные, но от того не менее верные, чем всегда. Увы, все действительно так и есть... Нельзя сказать, чтобы умывание как-то помогло - из зеркала на студентку смотрел образ лохматой, помятой и донельзя зареванной девицы, чьи краснющие глаза и припухщий нос весьма четко говорили о трагедии вселенского масштаба, не меньше. В голове было пусто. Бушующий поток скомканных мыслей унялся, уступив место пустоте - ничего просто не осталось, наверное, в таком состоянии люди и сидят часами, уставившись в стену, как безвольные куклы с обрезанными нитями. Осознание, что нужно что-то делать было, оно вяло трепыхалось, но не могло сдвинуть тело с места, направить его и придать хоть какое-то ускорение. Вода капала с подбородка, то ли пресная, то ли соленая, напоминая клепсидру, отмеряющую все ту же жизнь. Нужно было что-то делать... нужно... Ив промокнула лицо, остатки влаги размазав по волосам, что хоть немного их пригладило. Доковыляла до выхода из ванную, посмотрела на подругу, хвостатым вихрем бешеной белки скачущую по комнате. Мия, милая Мия... - Я так не хочу оставлять тебя, прости... тем более сейчас... но... но я не могу, мне нужно ехать... - глаза опять защипало.

Отредактировано Ивейн (2018-05-06 09:42:20)

10

Пока Ивейн плескалась и успокаивала – на что очень надеялась лисица – нервы, комната пришла в полнейший беспорядок. Нужные вещи лежали (валялись) сложенными неряшливой рукой вифрэйки, ненужные – выползали штанинами и рукавами из тумбочки и шкафа, напоминая Мие подкроватного монстра, обитающего в её комнате (в виде скомканных вещей, которые периодически выползают из-под кровати во время уборки). Разумеется, степень нужности у лисицы была своя; вскоре в отысканной походной сумке были тёплые вещи (много тёплых вещей, в этой вашей Мистерийской империи в любой момент может похолодать!), гребень, бельё, зачем-то – набор для резьбы по дереву.
Когда адептка водной стихии вновь появилась в поле зрения ушастого недоразумения, подвергшего разграблению её комнату, Мия горделиво поставила на пол забитую сумку, демонстрируя какая она молодец. Но так как у Ивейн в очередной раз глаза ушли на мокрое место, лисица подошла к ней вплотную и щёлкнула по носу:
– Я не пропаду, что со мной сделается? А папе ты нужна, – ободряюще улыбнувшись, вифрэйка взглядом указала на дверь. – Пойдём к Веллиорану. И не вздумай разводить сырость! Вот уж правда адептка водной стихии… – едва слышное ворчание, но с расчётом на том, чтобы девушка услышала. – Иви, умудрённый опытом эльф наверняка теряется перед плачущими человеческими девочками. Давай не будем вводить в краску п-фессора, а?
Пока адептки рыскали по Аклории в поисках профессора, Мия пыталась отвлечь подругу от грустных мыслей – во многом путём идиотской болтовни с налётом ностальгии:
– Заодно узнаем про караван, а то путешествовать в одиночку это, знаешь ли, такое… помнишь наш визит в Челез? А того психа? Уверена, будь мы с караваном, мы бы не наткнулись на них! Или… или тот вояка, – теперь мордашка вифрэйки была натурально плутовская, – Альфа-арий… Тот ещё тип, есть о чём потрещать, аха~
Вскоре Веллиоран отыскался – там, где ему и положено быть, у себя в кабинете. Оставив профессора и Ивейн наедине, лиса не желала оставаться в одиночестве под дверьми и вскоре нашла себе компанию в находящейся неподалёку столовой среди старшекурсников, с которыми успела за несколько минут поговорить о нескольких важнейших вещах: какой п-фессор Грейсон монстр, как тяжко нынче жить с ужесточёнными правилами и какие нынче ходят караваны по империи. Информация была неточная, источник непроверенный, но Ивейн могла что-то узнать и от Веллиорана…
– Тут птичка нашептала, что послезавтра выезжает караван до Талькоса – хотя бы полпути сможешь проехать не одна, дальше по ситуации. «Лучше бы я поехала с тобой и всё решила, куда ты одна в таком состоянии, солнц?» Отправляются с петухами.
– Ты в порядке? – «– Идиотский вопрос» – Хочешь посидеть в саду, где-нибудь в укромном уголке? Вещи собраны, разрешение получено… – вифрэйка тревожно взмахнула хвостом и неуверенно улыбнулась. Вроде бы она помогла решить все проблемы, кроме одной – ожидания. А уж эта штука бьёт по людям и хвостатым порой сильнее всего… Бегая по столовой, лисица потратила монетку-другую на парочку свежих яблок: зелёное и красное. Себе оставив то, что покислее, Мия протянула адептке второй фрукт.

11

Характер у юной адептки, на самом деле, был довольно неуравновешенный для мага Воды - она была эмоциональна, и, помимо этого, педантичность регулярно сменялась неряшливостью, причем и то, и то проявлялось в достаточно сильной форме. К данный период жизни властвовала педантичность, и какая-то часть сознания даже "проснулась", завидев такой безумный бардак, подумав о том, чтобы отчитать подружку за подобную "помощь", но до выплеска дело не дошло - очень было было потушено безмерной благодарностью к вифрейке, что взвалила на себя планирование и даже частичное исполнение того, что делать дальше. Так что Ив промолчала, только жалобно задрались брови, но это можно было списать на что угодно другое. Шутке про профессора девушка улыбнулась - только губами, не искренне, но очень уж хотелось показать, что она заметила и оценила.

Тащась на лисой, как телега за лошадью, девушка слушала ее треп, вспоминала... все эти события... веселые, грустные, страшные - да уж, была у них молодость что надо... Альфарий... воспоминание навевало грусть, ведь неизвестно было, встретит ли она его когда-нибудь еще, или воина убьют где-то на службе, а она и не узнает. Будет думать, что он забыл ее, одну из многих, всего лишь одну из многих... Поспешно утерев нос, чтобы Ми не заметила, студентка вздохнула - день явно обещал быть быть очень непростым...

Договориться с профессором оказалось проще, чем она думала - то ли он легко поверил, то ли сыграла какая-никакая репутация ученика, который никогда не врет и с подобной просьбой и причиной бы пришел только в одном-единственном случае - если бы это было правдой, то ли был не против отправить домой еще одного ученика, чтобы обезопасить его. Неизвестно, да и не важно, но, так или иначе, разрешение было получено, Ив спешно попрощалась и... опять оказалась под надежным конвоем вездесущей лисы. - Послезавтра?.. - Эхом повторила девушка, кажется, слыша грохот, с которым куда-то вниз упало сердце. - Так долго... слишком долго! Я не могу ждать! - Но был ли выход? Отправляться в одиночку просто глупо, стоило ли рисковать своей жизнью ради того, чтобы быстрее попасть домой? Ив повесила голову. - Наверно, ты права... лучше подождать... да, давай, посидим немного... - Еще один вздох. Но тут подружка протянула яблоко, зная ее слабость, и Ив опять чуть не разрыдалась, кинувшись вифрейке на шею так сильно, будто хотела ее придушить за все хорошее, бормоча что-то типа "какжеятебялюблюспасиботебеогромное".

12

– Эй-эй, солнце моё, ты меня задушишь, – воззвала к голосу разума девушки, повисшей на её шее, Мия. Впрочем, это вовсе не значило, что она против ещё разок обнять Иву. Скорее, очень даже «за». Потрепав по макушке приготовившуюся снова всех топить в слезах Ивейн, лисица схватила её за руку и неторопливо, но настойчиво повела по лужайке. Как ни странно, ступив на сырую траву, лисица только что поняла – она всё ещё босая. – Оупс.. ну ладно, не страшно. Вот ходить без одежды в каталийских джунглях ночью – действительно плохо. Покусают и сожрут. А с босоногостью жить можно и даже отлично! – протараторив эту лишённую глубинных смыслов мысль, лисица вгрызлась в своё яблоко и скривилась, а потом с удовольствием его уплела – в ближайшую корзинку для мусора полетел огрызок, ровнёхонько приземлившись куда надо.
Нужное местечко в саду нашлось сразу – за небольшой кустарной аркой, миновав фантазийный лабиринт из зелени и прочей красоты, которая, правда, ещё не цвела. Лавочка была старая и хлипкая, но не настолько, чтобы не удержать двух девиц. Лисица смахнула с неё листья, обмела хвостом и уселась сама, похлопав по месту рядом с собой.
– Присаживайся, Иви.
– Подыши свежим воздухом и смирись с мыслью, что водопад из твоих слёз тебе больше не поможет. Ничем и никогда, –
с внезапным наплывом серьёзности проговорила Мия со строгостью во взгляде. Мия! Со строгостью! Вот уж да… Лисица легко провела тыльной стороной ладони по чуть влажной щеке адептки, ещё немного краснеющей, словно проверяя, не плачет ли она снова. – Эти полтора дня до отправления подумай о папе – он-то… Ив, он-то живой. И он один. Ему хуже. Постарайся не плакать одна по дороге в Кардос. И уж точно не реви перед отцом. Только со мной, не надо светить своими слабостями перед всеми подряд, – теперь вифрэйка снова улыбалась, только уголками губ и как-то тоскливо – вспоминала того, кто высказал ей похожие мысли много лет назад на Каталии… Того, кто был так некстати встречен минувшим летом в Югосе, разбередив старые сердечные раны и детские влюблённости. Встряхнув головой, лисица вышвырнула воспоминаний из головы – она живёт настоящим днём и не позволит призракам прошлого отвлекать её от жизни здесь и сейчас. А сейчас здесь Иви, которой нужны внимание, любовь и забота, которые больше некому дать. Это важнее.

13

Ив послушно брела следом, уставившись себе под ноги, пытаясь сосредоточиться на тепле ладошки Мии и хоть немного успокоиться. Хоть немного согреть вечно холодную руку в тепле ее пальцев, будто... будто взять немного солнечного тепла, лохмато-пушистого солнечного тепла, стремящегося всем своим жаром выжечь к кракену все плохое. Подчистую. До пепла. Чтобы беленькие и желтенькие цветочки смогли поднять свои головки и расправить лепестки... Осознав эти мысли, Ив мысленно ударила себя ладонью в лицо. Бред какой... Цветочки... птички еще надо было сказать... Кажется, в попытке отвлечься сознание слишком в вольные поля ускакало, надо бы его там не потерять.

Послушно сев рядом, уставилась на зажатое в руках яблоко. От прикосновения подняла голову, посмотрела на подругу несколько секунд, и опять уронила голову, впиваясь взглядом в яблоко, оно-то не смотрело в душу янтарными глазищами... Почему-то показалось, что яблоко - это жизнь. Та, которая была у нее вот всего час назад. Целая. Красивая. Яркая. Развалившаяся в один миг. - Да, ты права... просто... Просто я не понимаю. Что случилось - буквально неделю назад я получила от нее письмо. Все было в порядке. Это не болезнь. Значит, значит ее убили... не несчастный же случай! Не может такого быть с могущественным магом. Но почему папа мне не... не знаю. Свиток мысли-вестника не купил и не сказал. Это же важно. Будто... не мог же он не хотеть говорить! - Ив отчаянно растерла лицо ладонью, потом уперла яблоко в лоб, будто хотела пробить себе череп и добраться до содержимого. - Я не понимаю. Что могло случиться? Как об этом мог узнать Илириэль? Что вообще происходит?! - Короткий всхлип испуганной птахой метнулся по саду.

14

Заслышав всхлип, лисица с опаской сжала руку Ивейн и рассерженно проговорила: – Не торопись, не спеши ты с выводами! Ива! Ты обо всём узнаешь на месте, не строй беспочвенных догадок, чтобы не рвать сердце на куски ещё больше, – вспомнив, что с момента, как адептка узнала о смерти матери, прошло совсем немного времени, хвостатая смягчилась: – Иви, солнце, что толку теряться в догадках? Важно только то, что скоро ты будешь в Кардосе с отцом, где со всем разберёшься.
Мия ослабила хватку и отпустила ладошку подруги, украдкой переведя дыхание. Поддерживать человека намного проще, когда у него всё хорошо – а сейчас лисица чувствовала, как к дряхлой скамье её пригвоздило не только сочувствием и состраданием, но и грузом ответственности за Ивейн. «Она же с собой ничего не сделает? Нет, вряд ли, это не в её характере…»
«– Ничего не сделает, по крайней мере, пока не доедет до дома и не узнает правду», –
лисица потрясла головой, поежившись от тяжких мыслей и ветерка, хлёстко прошедшегося по оголённым ногам. – «Нет-нет-нет! Не хочу об этом думать. Я не смогу её защитить, когда она будет там»
Хвостатая задрала голову к небу. Серое и грязное, как половая тряпка. Мию передёрнуло. Даже небо было каким-то неправильным, точно из последних сил скрывавшим сдавленные рыдания. А ведь правда… Видит Войлар, она не хотела быть пророчицей – но тут небо заревело. Всё началось с маленькой капли, рухнувшей лисице прямо на нос. А потом ещё одна – на лоб. Когда начало заливать глаза, пришло время что-то менять: вскочить на ноги хотя бы.
– Ты конечно адептка воды и тебе, наверное, чертовски нравится мокнуть, но у меня потом хвост сваляется! – безапелляционно заявила Мия и утянула подругу с собой по аллее, резво переходя на бег.
В комнату Ивы лисица ввалилась взбудораженная пробежкой и порядком вымокшая под дождём, поэтому совесть не позволила ей упасть на чужую кровать, а вот на пушистый ковёр – очень даже.

15

Ив сидела и кивала, как болванчик, разумом понимая, что подруга права, и честно пытаясь убедить в этом сердце. Не получалось. А все чахлые попытки выстроить стену убеждений, чтобы запереть за ней истерику рассыпались, как домик из веточек, когда неугомонная лиса подорвалась, будто ее скорпион в мягкое место тяпнул, и помчалась куда-то. Ив вообще давно убедилась, что куда-то мчаться - это естественное положение вифрейки во времени и пространстве, и, если она в нем не пребывает, то скорость и продолжительность следующего нахождения в этом состоянии растет по экспоненте. Сейчас хвост привела их обратно в общежитие - сама девица, конечно, никакого дискомфорта от дождя не испытывала и искренне не понимала, зачем от него бежать, но - если Мия взяла разгон, лучше уйти с ее дороги, хуже будет, так что, опять, студентка покорно полоскалась на другом конце лисьей руки, иногда только жалобно прося сбавить ход.

Оказавшись в комнате и оставшись без буксира, Ив остановилась мокрым, растрепанным и запыхавшемся памятником себе любимой, потерянным взглядом оглядывая так раздражавший ее интерьер. Какой орками ушибленный идиот вообще догадался так отделать комнату? От обилия красного хотелось глаза себе вырвать, хорошо хоть постельное белье она сумела достать хлопковое, запихав шелк в самый низ ящика с одеждой. Кто вообще решил, что шелк это здорово? Постояв с полминутки, Ив сообразила, что мокрая, и повторила привычный трюк, виденный лисой в самую первую их встречу - сначала на ней, потом на себе. Высохший хвост стал вместо мокрой и ободранной щетки напоминать щетку, в которую шарахнула молния, так сильно он распушился. Вифрейский хвост всегда восхищал адептку. Он был... классный. И ей было очень интересно, на что похоже ощущение, когда у тебя есть хвост - разумеется, она неоднократно спрашивала подружку, та даже пыталась объяснить, но, разумеется, Ив так и не поняла по-настоящему. Убито вздохнув, девушка побрела наводить порядок, чтобы хоть чем-то занять руки.

16

– Ловко, – обронила лисица, с наслаждением завалившись спиной назад. Пушисто и мягко, но не настолько, как в кровати – идеальное сочетание для вифрэйки, привыкшей спать в любом более-менее пригодном для этого месте: от стога сена до дерева. Хотя это было в пору её озорного и безумного детства, когда без спросу можно было унестись на другой конец света. Или хотя бы Ардении! В какую-нибудь Телию, например, или поближе к эльфьим подземельям.
Глубокие размышления о том, как хорошо лежать, были прерваны Ивейн. Та совершала какие-то неясные, на взгляд лисицы, совершенно бесполезные действия. «Порядок решила навести? Иви, это тебе не поможет провести генеральную уборку в собственной голове…» Бежать помочь подруге Мия не спешила, несмотря на прямую причастность к бардаку; отнимать у адептки занятие, за которым можно забыться, не хотелось, поэтому внешне умиротворённая хвостатая закрыла глаза, заложила руки за голову и убрала подальше хвост, чтобы на него случайно не наступили. По внушительным и пушистым ушам (с кисточками такими, как бывают скорее у белок, чем у лисиц) можно было заметить, что она чутко прислушивается к происходящему в комнате. Нужно было что-то решить, как-то помочь… Идиотская слабость – беспомощность! Злит. Раздражает. Но по сути ничего не меняет в её абсолютной беспомощности перед чужим горем. Лисица сжала зубы и кулаки, впиваясь острыми ногтями в ладони. Отревляюще. Но вопрос всё ещё не решён. Больше всего на свете Мия хотела схватить Ивушку и утащить в Кардос вместе с собой, помочь пережить самую тяжёлую боль. Оставить лишь скорбь… с которой ей всё равно придётся жить. Но печаль и глухая боль лучше той воспалённой раны, оставленной не только смертью матери, но и молчанием отца!
Мия глубоко вздохнула и поднялась с ковра, рассеянно пригладив распушившийся хвост. Механический и бесполезный жест. Пару секунд она рассматривала хлопочущую и старательно занимающую руки Ивейн; в янтарном взгляде не читалось ничего интересного, на какое-то время там осталась зияющая пустота – а кому легко пропускать чужое горе через себя? Бесшумно лисица оказалась за спиной адептки и обняла, положив подбородок ей на плечо и негромко пробурчав:
– Не шебурши, у тебя в комнате уже возмутительный порядок, чище только в палатах Сати. Давай поговорим, – Мия незаметно перевела дух, когда усадила девушку на уже убранную кровать. – Тяжело?
Лиса присела поближе, стараясь не упустить взгляд Ивейн, с беспокойством и заботой ловя его каждый раз снова и снова – мешая возможному желанию уйти от разговора, сбежать в себя и тихо переживать там своё горе. «Потому что так нельзя! Нельзя быть в себе, убивать все чувства – даже если это скорбь, страх, отчаяние. Пусть тебе будет плохо, но это лучше, чем не чувствовать ничего»
– Иви… это ещё не самое тяжёлое, что тебе придётся пережить. Как и мне. Это же жизнь, а живым плохо почти всегда. Ты можешь кричать, биться о стены или тихо спрятаться в своём мирке, но… но ведь от этого больше ничего не изменится. Никогда, что ты ни делай. Я не могу представить, как тебе сейчас тяжко, но я могу и хочу разделить это – даже если ты против. Буду рядом, сколько смогу. Поддержу, – слегка виноватая улыбка, на миг кольнуло чувство, что она ей навязывается. Да и сам монолог: стоило ли его начинать? Мия легко откинула волосы адептки за плечи и взяла её лицо в свои ладони, пристально вглядываясь. «Не убегай» – Ты ведь совсем не слабая – в тебе силы справиться и пережить больше, чем во всех, кого я встречала. Ты справишься, всё получится.Девушка была так близко, что Мия могла чувствовать её дыхание. Она могла поклясться, что слышала биение сердца Ивы. Хотя, возможно, это было её собственное…

17

Знакомые и привычные вещи, ложившиеся в руки, создавали какую-то волшебную, будто нереальную реальность, какую-то другую, отчужденную вселенную, где в поле зрения всегда была лишь одна, досконально известная вещь. Рубашка. Тетрадь. Карандаш. Книга. Ремень. Обычные, банальные вещи, которые есть в комнате у каждого, пускай в разных формах и пропорциях. Ничего сверхинтересного или необычного, или странного, или удивительного. Простая и привычная бытовуха, перебираемая пальцами в попытке зацепиться за нее и не дать разуму унести себя в бездны домыслов, сожалений и слез. Если честно, не помогало. Как бы Иви не старалась сосредоточиться на уборке – не помогало. Сознание постоянно возвращалось к вестям, постоянно, само, начинало строить теории и длинные цепочки вероятностей, вынуждая намеренно, буквально за шкирку совать себя носом в те предметы, что находились в руках. Замкнутый круг, из которого непонятно, как вырваться… Прикосновения подруги выдернули из колючего водоворота, прогоняя режущие лезвия теплом ладоней и теплым запахом меха. Мия, милая Мия… Девушка накрыла ее ладони своими, обреченно опустив голову и прикрыв глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущении живой кожи, едва ощутимо передающей биение сердца. – Я знаю, знаю… просто… Так внезапно. Знаешь же, есть  вещи, о которых думаешь – это может случиться с кем угодно, но только не со мной, нет. А потом оно происходит и остается только одна мысль: «почему я?», - голос был тих и полон безысходности, но больше – пока – не дрожал от слез, кажется, первый их поток кончился. – Я головой понимаю, что смерть родителя это далеко не самое страшное, что может случиться, не знаю там, сидеть в подвале под пытками наверняка сложнее, но такое и представить еще сложнее, и сейчас кажется, что это все туманные перспективы, которые могут и не произойти. А вот это вот – оно тут, уже случилось, - Ив помолчала немного, скользнула руками на запястья лисы, сжала, поднимая взгляд и погружаясь в теплый янтарь. – Спасибо тебе. Ты мой самый близкий друг, ближе у меня никого нет, и никто не сможет так мне помочь, как ты, - не лесть, не поэзия, а лишь констатация всем известного факта.

18

–… и никто не сможет так мне помочь, как ты.
Мия кивнула на слова девушки, убирая лишнюю прядку с её лица. Рассчитывать больше не на кого: есть только какая-то вифрэйка, которой нужно очень-очень постараться и вытянуть подругу из тяжёлых мыслей. Но вскоре и вифрэйки не будет: когда Ивейн покинет Иридиум, она останется наедине со своими мыслями. От осознания сердце снова защемило.
– Ты справишься, – ещё раз шепнула лисица, опустив взгляд с льдистых, покрасневших глаз к губам. В мыслях молнией проносились идеи, попытки успокоить, отвлечь. Не то, не то, всё не подходило, выглядело детской забавой! Едва ли новые анекдоты о преподавателях, подцепленные сегодня в столовой, отодвинут в сторону всю боль, в которой Ива медленно, но верно тонула. Единственное, что получит лиса, это кривая ухмылка. Даже если она больше не плакала у неё на плече; может, сейчас ей от нехватки слёз станет ещё хуже…
Это была даже не мысль – импульс. Мия не думала, не взвешивала разумность своих поступков – лишь сердце успело сделать чуть больше ударов, чем ему было положено, прежде чем вифрэйка, закрыв глаза, нежно коснулась губ девушки, трепетно оставляя первый поцелуй; губы хвостатой были искусанными и сухими. Поддев подбородок Ивейн, лиса решилась на второй поцелуй – более уверенный и сладкий. Она не встречала явного сопротивления, старалась не думать о том, что она себе только что позволила… Руки ненавязчиво скользнули вниз, легко оцарапав шею, коснувшись плеч и замерев на талии, сжали крепче, подтягивая к себе.
Легко куснув и оборвав касание, но не отстранившись, Мия раскрыла глаза и встретилась взглядом с девушкой, внутренне холодея от возникшего в комнате молчания.
«Войлар, что я наделала…»

19

Пересечение взглядов, таких разных, что по цвету, что по сути, и неясно, сапфир тонет в янтаре или янтарь в сапфире, они будто сплавлялись в нечто единое, новое, никогда не существовавшее ранее ни в этом мире, ни в одном из прочих. Удивительное, волшебное, неподвластное разуму действо, происходящее само по себе вне сознания, неспособного объять его. Искренность одной породила искренность другой, выливаясь в простой невербальный ответ, сейчас кажущийся тем единственным, что было правильно и нужно им обеим. Та близость и желание утешить, что проявляются не в простых дружеских объятиях, а в чем-то много, много большем... Первое прикосновение губ вифрейки было по эффекту сродни тому заклинанию школы Воздуха, которым атаковал ее эльф, чтобы показать эффект заклятия прямого действия, хотя и ощущалось иначе - мгновенный всплеск адреналина, разогнавший по жилам вялотекущую кровь, бросивший ее к коже, мгновенно окрашивая из бледного в ярко-розовый, гулко стучащее барабанами в ушах сердце, и за этим гулом не слышно ничего, ни единого звука из внешнего мира, лишь янтарное море, лишь робкие объятия, ощущаемые на теле, лишь тонкий запах теплой шерсти и солнца. Раньше, чем пришло осознание, последовал второй поцелуй, настойчивый, более смелый, более чуткий, более... о, Аданос... Казалось, вселенная замерла, не решаясь прервать затянувшееся мгновение, удивительный, переполненный такой нежностью миг, какой она раньше не знала никогда. Ни разу в жизни. Ни с кем. Быть может, в другой момент было бы время обдумать, взвесить, посмеяться, но сейчас - она действительно тонула, а потому ухватилась за лису, как за единственное, что держало на плаву, в реальности, в жизни. Сначала робко и неуверенно обняв за плечи, потом - смелее, обнимая не в первый раз, но впервые прикасаясь иначе, иначе ощущая, иначе воспринимая все, каждое прикосновение, каждую нотку запаха и звука, отдаваясь тому, что происходило здесь и сейчас, с ними, позволяя всему остальному отступить прочь и не мешать отвечать на предложение подруги забыться, продлить дружбу немного дальше, чем принято, сотворить еще один секрет, о котором никто никогда не должен узнать... ледяные пальцы согревались от жаркой крови, рождая все меньше мурашек на коже лисы, когда их руки сплетались в тугой, крепкий замок, не позволявший звукам вырваться за пределы комнаты, стягивающий их ближе друг к другу, затягивая дружбу все крепче.... и крепче...

20

Когда опасения не оправдались, её не оттолкнули, не заставили сердце сжаться от чувства вины, лиса почувствовала себя счастливой. Настолько счастливой, что остатки здравого смысла мгновенно испарились, оставляя после себя одну мысль, бьющуюся и трепещущую от переполнившей Мию нежности: «Иви». Для неё вифрэйка была готова пойти на всё, даже пожертвовать собой – так что стоило поделиться частичкой тепла, обнять покрепче и прижать себе? Вытеснить всю боль, все страхи и опасения – так, чтобы она не вспоминала о них чуть дольше.
Неуверенность и скованность пропали; лисица не торопилась, но и не позволяла перехватить инициативу из своих рук. Выпустив коготки, она то и дело аккуратно проходилась ими по белоснежной коже девушки, оставляя алые полосы и пряча блаженную улыбку. Никакой грубости и резкости. В другой день своё поведение Мия назвала бы приторным, но сегодня… стоило увидеть в кончиках губ Ив намёк на улыбку, как лиса теряла голову и хотела увидеть всю её – умиротворённую, довольную или даже немного дразнящую… Вспомнив о своей маленькой слабости, она оставила лёгкую дорожку из поцелуев на шее; столько нежности и тепла она ещё никому не дарила – и уже вряд ли подарит. Это ведь не то безумие, что творилось у неё в голове летним вечером в Югосе – сейчас не было страха, не было недопонимания, да и, стоило признать, даже от простого мимолётного взгляда девушки её пробивала дрожь. Хотелось быть для неё всем, и лисица верила, что сейчас ей это удавалось – когда чувствовала касания прохладных пальцев адептки, когда спутывала пальцы в прядях её волос и когда пьянящая близость оставляла мурашки на коже.
Лисица расслабленно устроилась на постели девушки, кончиком хвоста водя по её животу, оставляя ощущение пёрышка – лёгкого, щекочущего, но в то же время довольно приятного – и разгоняя по потеплевшей коже слабую дрожь.
– Люблю, – интуитивно подалась и шепнула на ушко девушке, обжигая прерывистым дыханием и обнимая её под грудью. Единственная, кому сейчас она могла сказать это без утайки и сомнений. Ивейн была самой близкой и дорогой ей… подругой. И их дружба ни капли не обесценивала это признание, не вгоняла в краску лису и не создавало лишней неловкости. Только тепло.

21

Полные нежности минуты (мгновения? часы? вечность?) были так удивительны и так не похожи на все, что было раньше - девушки знали, что будет приятно, как нужно касаться и чего, глубже, чем самый искусный любовник, понимая тело женское тело и его реакции, более чутко реагируя, опираясь не только на интуицию и эмпатию, но и на собственные предпочтения и знания. Мия, милая Мия! Тревоги, заботы и боль были смыты ласковым приливом, бессильные устоять против высокой, мощной волны, обрушившейся на покореженный берег, и оставляя после себя лишь ровный, гладкий песок, на котором будто никогда не было сломанных копий и сожженных домов. Внезапная близость оказалась тем, что сумело подарить покой развороченной до нутра душе, позволяя отдаться этим милым рукам, с замиранием сердца вздрагивая, когда коготки царапали кожу, так удивительно мягко, хотя могли бы впиться в плоть хваткой хищника. Но лиса была нежной, ласковой, мягкой и уверенной, каждым своим прикосновением отгоняя печаль все дальше, за границу того, что было важно сейчас. Покой. Прохлада простыни. Щекочущие прикосновения шелковистого хвоста, от которых хочется счастливо жмуриться  - девушка не стала сдерживаться и даже тихонько и смешно пискнула от восторга, крепче прижимаясь к подруге. Уютный, спокойный мирок, отгороженный от всего мира сферой, которую невозможно разрушить против воли. Почти недвижимый воздух качнулся, донося слово, короткое, искреннее, выражающее собой все то, что сейчас захватывало душу и тело. Да. Это так. Было ли важно, как далеко заходила дружба? Нет, вовсе нет, они все еще оставались тем, кем были - лучшими друзьями, все еще могли вместе учиться, гулять, смеяться и участвовать в заварушках, думать о парнях, быть может, даже строить на кого-то планы. Это не мешало и не отменяло того, что шепнула лиса, нет. Это никто у них не сможет забрать. Никогда. Девушка повернула голову, касаясь носом острого носика Мии и пристально глядя в глаза с бездонным обожанием и благодарностью. - Спасибо, - в ответ шепнула она, зная, что не требуется давать банальный и от того такой сухой ответ, но выражая в этом слове то, что переполняло сердце. Зная, что лиса поймет. Она всегда понимает... Несколькими минутами позже Иви уснула, спокойным и теплым дыханием касаясь щеки вифрейки, а когда проснулась, рвущее на части отчаяние так и не вернулось, сжавшись до легкой грусти, позволив мыслить разумно и настроиться на дорогу. Она не могла остаться. Нужно было ехать, но расставание ведь было временным - готовясь сесть в повозку и обнимая подругу напоследок, Иви ободряюще улыбнулась сквозь наворачивающиеся слезы. - Три недели, никак не больше, Аданосом клянусь! - Ободряющий взмах рукой, смазанный поцелуй в щеку - и столица осталась позади. Девушка правда верила, что скоро вернется, до боли в глазах вглядываясь назад, пока можно было разобрать невысокую ушастую фигурку. Кто же знал, что разлука будет длиться намного, намного дольше - чуть больше, чем целую вечность...


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » № 3. 4 апреля 17085. Иридиум, Аклория. Ивейн, Мия