Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Последний шанс Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru



17087 год - Эра Раскаяния
10 Января, Среда 12:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: День. Ясное небо. Холодно. Сильный, колючий ветер.

Внимание! На форуме проходит скачок времени №5, возможности скачка работают до 21 Октября!
На форуме завершен победой ежегодный Великий Золотой Ящик!
Подведены итоги по голосованию за Лучших из Лучших.
Началась битва с боссами: Короли трёх аспектов!
Стартовал Литературный конкурс "Мистерийская Книга Ужасов: Возвращение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Конкурсы » Литературный конкурс "История Героизма"


Литературный конкурс "История Героизма"

Сообщений 1 страница 14 из 14

1


КОНКУРС

"История Героизма"
http://s5.uploads.ru/H4TwL.jpg

Суть конкурса
Герои есть везде. Не обязательно быть суперсильным или супербыстрым. Достаточно иметь в себе стойкость, отвагу и готовность отдать свою жизнь в случае необходимости. Такое описание даётся во многих словарях, но что именно для вас героизм?
Ваша задача – рассказать историю о герое или героях. Это могут быть как обычные мирные ситуации, так и военные хроники. Не важно: где и когда. Не важно: кто или что. Важно продемонстрировать героизм.

Примечание:
1. Главное условие – в вашей работе должна быть история героизма. Может присутствовать как один, так и несколько героев. А может героя и не быть, главное – сам акт героизма.
2. Работы могут быть любого жанра, направленности и стиля написания, исключая юмористический характер. Посмеяться над героизмом можете и в разделе творчества. В остальном всё в пределах рейтинга.
3. Действие вашей истории может происходить как в Мистериуме, так и в альтернативном его подобии, а также во вселенной любой тематики на ваш выбор.


Правила

1) Участвовать могут только те, кто зарегистрирован в ролевой, и чья анкета принята. Все остальные вдохновившиеся могут поделится своим творчеством в соответствующем разделе.
2) Сочинение должно быть представлено в виде рассказа. Произведение не должно быть меньше чем 20 полных строк. В случае появления тут слишком маленького рассказа, он будет удален или перемещен в творчество/архив на усмотрение модераторов и в конкурсе рассматриваться не будет. Также не принимаются слишком большие работы, которые не помещаются в один пост.
3) Написание нескольких сочинений для конкурса запрещено - максимум одно. Какое прислано первым - то и считается.
4) Запрещен плагиат в любом виде, в том числе и в отредактированном. Рассказ должен быть ваш до последней буквы. В случае обнаружения плагиата - ваша работа будет удалена.
5) В теме запрещены комментарии к своим и чужим работам, а так же к правилам конкурса. Также запрещен флуд. Тема ТОЛЬКО для конкурсных работ. Для обсуждения работ вы можете создать тему в разделе флуд. В случае нарушения этого правила вы рискуете получить формальное или неформальное предупреждение, а ваши посты будут удалены.
6) Правила оформления текста вам следует соблюдать. Однако, если вы оформите свое творение как обычный книжный рассказ, ничего страшного не будет.
7) Администрация имеет право на замену приза снятием ранее наложенного предупреждения.
8) У работы должно быть название, которое выделяется жирным шрифтом.
9) Разрешается в работе использовать картинки и оформление. Главное, чтоб оформления было не больше, чем самого рассказа. Музыку и видео добавлять можно!
10) Теперь все тексты будут выкладываться АНОНИМНО. Присылайте свое творчество в ЛС исполняющему обязанности Вестника испытаний (Феррусу), после чего работа появится в теме в ближайшее время, с присвоенным номером.

Информация
1) Конкурс стартует в 3:00 по МСК 09.05.2018. С этого момента вы можете присылать работы.
2) Прием работ закрывается в 3:00 по МСК 26.05.2018.
3) Администрация оставляет за собой право продлить срок приема работ.
4) Победитель конкурса выбирается общим голосованием всех жителей форума. Голосование будет открытым.
5) Голосование за победителя открывается ориентировочно, 26 - 27 мая 2018 года и длится около недели (до 2.06.2018). В этот промежуток времени вы можете проголосовать за любую понравившуюся работ.
6) Победителем объявляется тот, кто набрал больше всего баллов. Остальные места распределяются так же в зависимости от количества баллов.
7) В случае, если к моменту окончания голосования, две и более работ набирают одинаковое победное количество баллов, будет проведен дополнительный финальный тур, об условиях и сроках которого будет сообщено дополнительно.

Правила голосования
1) Голосовать может любой житель форума уже с зарегистрированной и принятой анкетой.
2) Недопустимы договорные голосования. Принуждения к голосованию посредством обещания каких-либо благ. Нарушение этого пункта повлечет за собой разбирательство, в котором все нарушители будут наказаны.
3) Запрещено голосовать более одного раза путем многочисленной регистрации персонажей. Нарушителя этого пункта ждет бан, может даже по IP.
4) Участники конкурса имеют право проголосовать за кого угодно, КРОМЕ СЕБЯ
5) Администрация оставляет за сбой право продлить сроки голосования.
6) Тот из участников кто не проголосует, лишается половины набранных во время голосования ТБ. Однако награда за одно из призовых мест, если оное удалось достичь, остаётся при нём.
7) Дополнительные условия голосования будут сообщены позднее.


Награды

За сам конкурс призовых мест 3
1 место: 1 очко верности + иконка "За героизм!".
2 место: 60 баллов почета
3 место: 30 баллов почета

Но это еще не все. В ходе стандартного голосования, каждое очко голоса конвертируется в Творческие Баллы в соотношении 1=1.
Голос от игрока за 1 место = 3 балла
Голос от игрока за 2 место = 2 балла
Голос от игрока на 3 место = 1 балл.

Творческие Баллы используются в нашей Мистической Лавке, в которой продается множество полезных вкусняшек. Подробнее об использовании магазинчика можно почитать Тут.

Кроме того:
Все участники по сложившейся традиции добавляют в Великий Золотой ящик по 10 баллов удачи.
В качестве утешительного приза участники получают по 10 баллов почета.
Примечание:
Соавторство возможно, но нежелательно. Будьте готовы к тому, что награду поделят поровну (тогда очко верности заменяется на 60 бп). Творческие баллы в случае соавторства тоже делятся напополам с округлением в меньшую сторону.

Отредактировано Феррус (2018-05-22 19:11:40)

2

Работа №1

Герой ли герой?

Подвиг — это всё, кроме славы.©

О, конечно же, ты отличаешься от десятков и сотен. Ведь ты – Герой. Сильный мира сего. Но что движет тобой? Что заставляет тебя глядеть на всех тех, кто слабее тебя и искал твоей защиты и помощи, с презрением? Ты мог даже не замечать его, считая, что достаточно чуток к этим мольбам, но иногда всё же находились и дела поважнее, верно? И проблемы иных казались не такими уж важными… Послушай. Я расскажу тебе свой сон.

Сон был тяжёлым. Одним из тех снов, что зовутся «настоящими», когда совершенно точно осознаешь, что всё вокруг грёзы, даже ты сам. Невероятно редкое состояние осознанного отвержения реальности происходящего и готовность последовать в глубины забытья, чтобы взглянуть, что прячется там, глубоко на дне чёрной бездны.

Сон был тяжёлым. Сложно сказать, что послужило поводом для того, чтобы он мне приснился. И приснился ли? Думаю, ты знаешь, каково это, иметь дело со сном. Годы проходят – и ты можешь помнить его. Истекают часы – и ты избываешь сам факт того, что сон тебе снился. Человеческая память – странная штука. Непозволительно избирательная.

Я заснул. Нырнул во тьму, позволил сну нести меня, позволил показать ему то, что он хотел мне показать. Было сложно отступиться от попыток осознавать происходящее и еще сложнее заставить себя забыть собственное «Я» в процессе, чтобы стать…

Я – прачка. Я живу в Нижнем кольце стольного града. Моя одежда – лоскутное одеяло заплаток и швов, его цвет давно забыт мной. Каждый день я встаю еще до зари, чтобы, взяв корзину, попытаться в очередной раз найти работу. Я буду бродить по грязным улочкам, долго ища возможности проскользнуть к Среднему кольцу мимо стражи. Если мне повезёт – кто-нибудь из прохожих одарит меня мелкой монетой, приняв за нищенку, или, быть может, наделит работой. Я не побрезгую ничем – ни запекшейся кровью на солдатском плаще, ни платком, упавшим в конский навоз. У меня четыре ребёнка и муж, пристрастившийся к вину, больше похожему на разбавленную воду. Сегодня я украду у него серебряную монету, чтобы выкупить у куртизанки с Ломанной улицы её ребёнка, которого она хотела утопить. Я буду вставать ещё раньше и работать ещё больше, чтобы прокормить пятый рот. Иначе я не могу, не могу позволить себе быть молчаливым свидетелем смерти. Я скоро умру от болезни, но у этого ребёнка будет шанс. Я знаю.

Я – десятник городской стражи. Мало кто знает, но в прошлом я был главарём банды, которая совершала налёты на беззащитные деревушки, насиловала, грабила, сжигала дома. С каждым новым налётом мы становились всё наглее и позволяли себе всё более ужасные вещи. Не помню, когда именно я засомневался – быть может, после того, как кошмары стали мучить меня по ночам, раз за разом показывая мне… Да. Те дети. Может быть, после них. Банды давно уж нет – как-то ночью я перерезам перепившимся свиньям глотку. Я знаю, что сам – не лучше, но не нашлось рядом того, кто мог бы сделать то же самое для меня. Я исчез. Я вернулся. Теперь я вешаю тех, чья шея чешется без петли. Я выполняю приказы – оставляю клетки тех, за кого капитану внесли «задаток», открытыми на ночь, чтобы они могли сбежать… Никто из них больше не объявится. Никогда и нигде. Меня скоро поймают – я, кажется, перешел дорогу кому-то из аристократии… Не важно. Прежде чем это случится, нужно отправить на тот свет как можно больше ублюдков, подобных мне. Это моя плата и вира, которую необходимо списать, я знаю.

Я – чародей. Конь несёт меня по дальнему тракту на границе Империи. Льёт косой дождь, ветер, без проблем продувающий мой плащ, в который я кутаюсь, воет голосами тех, кого я сжег сегодня утром. Деревня, обратившаяся в руины, поля, ставшие неплодородными, почва на них обратилась в стекло. Мне чудится запах пепла и палёных волос, человеческого сала и плоти. Мне слышится треск костей. Я должен был поступить так, как поступил – все они несли в себе страшную болезнь, которой нельзя было проникнуть в Империю. Имел ли я право убить сотни, чтобы спасти тысячи? Об этом меня будут отныне спрашивать все. Каждый. И каждый же будет бояться меня отныне и считать опасным безумцем. Шепотки за спиной, мол, «проклятые маги не ценят жизни человека, даже отъявленные головорезы милосерднее этих!» станут моими верными спутниками, куда бы я не отправился. Все они будут живы благодаря тому, что я предал огню деревню. Эти города устоят и жиреющие трактирщики с двумя подбородками будут разливать эль, кривя в ответ на насмешки надо мной желтеющие зубы. Они выживут. И за свою жизнь никому из них не придёт в голову вопрос – а имел ли я право оставить жизни тем, кто сгорел на сельской площади, перед амбаром? Нет. Но ответ я знаю.

Я – путешественник. Моё тело лежит высоко в горах Северного Рокового Хребта. Я прошёл здесь однажды, пересекая его, со своим другом. Мы совершили невозможное, покорив эти хмурые, грозные горы, проскользнули между лавин и не позволили острым угрюмым скалам вонзиться в нас. На обратном пути всё пошло из рук вон плохо… Друг мой сорвался. Мы шли в связке – и мне удалось удержать его. Он благодарил меня, рыдая, когда я вытягивал его обратно на тропу – но через полчаса, чуть ниже по спуску, Роковой снова решил проверить нас на прочность. На этот раз заледеневшая тропа обрушилась под ногами у меня, а рокот и тряска, нарастающая вокруг, ясно говорили о приближении лавины. Я не виню своего товарища, попытавшегося перерезать веревку, которая связывала нас – выше нескольких тысяч метров нет места человеческим чувствам… Так что когда нож выпал из его рук, а верёвка осталась все еще целой – я заглянул в его глаза, в которых ужас плескался пополам со слезами, и достал свой. Никто не узнает об этом – для своей жены и детей я останусь пропавшим навеки. Моё тело станет указывать путникам на опасное место – берегитесь его. И не пытайтесь похоронить меня – я должен оставаться безмолвным стражем этой тропы, я знаю.

Героями часто называют тех, кто снискал славы, стяжал её в битве или добился признания, совершив «поступок, достойный героя». Или тех, кто пожертвовал жизнью – «умер, как герой». И почти никогда не называют героями тех, кто заслуживает этого звания просто тем, как он жил. Мы упускаем из виду слишком многое, не обращаем внимания на то, каких усилий иногда стоит людям, да и не только им, просто оставаться живыми. Просуществовать от восхода и до заката, в этот краткий, казалось бы, промежуток, не сойдя с ума, не предав собственной сущности, не пойдя против собственной морали и не пачкая собственную душу в грязи.

Они, эти жалкие люди, копающиеся в грязи, чей взгляд пуст уже и бесцветен, когда-то были такими же, как ты, Герой. Возможно, они стоят даже выше тебя… Поэтому, когда ты, Герой, однажды почувствуешь, что у тебя больше нет сил, вспомни этих людей, о которых я поведал тебе. Вспомни о том, насколько их воля была непоколебима, когда они просто делали то, что должны были сделать. И ты, Герой, тоже сделаешь то, что будешь должен. Оправдаешь свой титул. Не перед людьми. Не перед богами. Перед собой.

3

Работа №2
Навсегда

Героизм. Что значит это слово? Самопожертвование. Отвага. Способность не дрогнуть перед лицом великой угрозы и отдать всего себя во благо чего-то большего; совершить нечто, что выходить за рамки ожидаемого. Не ради себя.
Ради других...

Мертвая земля отдавалась на тяжелые шаги резким хрустом сухих веток и костей. В этом месте тяжело отличить одно от другого, так же как дерево от камня, небо от земли, воздух от пепла... Черный лес не самое приветливое место на свете; возможно, оно одно из самых суровых. И все же, многие находят в себе смелости называть его своим домом. Многие из тех, кто свой настоящий давно потерял...
Кривые, мутные трещины теней мертвых деревьев гармонично сливаются с трещинами cухой почвы, создавая впечатление безраничной сети паутины. Некоторые виды гигантских пауков даже выработали особый окрас и повадки, плетя свою настоящую, смертельноопасную паутину так, что в этом калейдоскопе серых и темных оттенков невозможно было отличить где заканчивается открытое пространство и начинается царство ядовитой смерти. Впрочем, тот, кто сейчас осторожно нарушал тишину вечно мертвого леса тяжелыми и неспешными шагами, едва ли уже мог попасться в такую ловушку. Он сам, подобно рваной тени, сливался с окружающей атмосферой и был её частью, был хищником с своей территорией, что сейчас обходил, и логовом, искуссно спрятаном в глубине обширного немного прайда. Дыхание его, еле слышимое, хриплыми и рваными лоскутами вырывалось из груди и тут же терялось в хрусте и душераздерающем далеком вое. Ещё один местный хищник... Далеко, киломтревом пятнадцать, не меньше. Бродит на самой границе, боится переступить, но дает знать - его земля все ещё его земля и старый медведь может попытаться забрать её, если захочет... Напуская смелость. Короткий, совершенно неуместный смешок раздался под пологом Черного леса, а рваная тень тем временем остановилась, вздымая скрытую под глубоким капюшоном голову вверх. Год назад он убил прошло хозяина этого участка леса и страшно изуродовал его брата. Они были врагами при жизни, но когда он пришел сюда, им пришлось объединиться... Теперь оборотень, неся на себе отметины проигранного сражение, держался на почтенном расстоянии, но совсем человеческое тщеславие гнало его каждую неделю к границе бросать инстинктивый, животный вызов.  Тень это только забавляло...
Секундная передышка и она продолжила свое тихое шествие. Вскоре, среди еле заметных облаков паутины, сквозь полог пепельного тумана стали прорезаться темные густые пятна. Очертания жалкой лачуги из пары срубленных стволов и накиданой кучи веток, перед входом в которую виднелось обугленное пятно обновляемого очага. Вот и дом. После трехдневной прогулки можно наконец и отдохнуть... Но тень здесь была не одна. Понять это было бы тяжело, если только не отсутствие хищного потрескивания клыков; так встречают своего хозяина пауки, что стерегут лачугу и концентрируют свой яд в отчаянной надежде однажды свергнуть тиранию. Теперь их не было, а значит был кто-то другой... Таков закон мертвого леса; он не терпит пустоты. И он никогда не был и не будет по настоящему мертвым, ведь даже в тенях обитает жизнь, ни чуть не уступающая в энергичности своим собратьев, взращенных светом. Но тот, кто был здесь сейчас, не приемлил законов бытия Чернолесья, хоть и пытался им старательно следовать...
- Вот мы и настигли тебя, Демонолог. Умно было покинуть цивилизацию... Но ты все ещё её дитя и всюду ты оставляешь её следы, - слишком громкий голос, слишком самонадеянный и властный акцент! Не тихий хищный шепот ману астар и протяжный хрипь нежити. Люди... А может кто и по-ублюдочнее.
- Я... больше не тот, за кого вы меня считаете. Оставьте мою обитель, не оскверняйте мое единение своим присутствием... - после стольких лет тяжело было заговорить снова. В горле как будто встал ком, сухость мертвой земли проникла и сковала связки; язык тяжело ворочался, но тень все же смогла произнести слова почти так же громко и грозно, как и некогда давным давно. Все та же усталость... Вся та же ненависть и мощь, струящаяся глаголом в угрюмые небеса.
Ответом же был смех:
- Ха-ха-ха... Неужели... Неужели я слышу это от тебя, Демонолог?! "Не оскверняйте... мое единение!" Ты преступник, мразь! И я пришел вершить правосудие! Но прежде у меня для тебя подарок!
Шуршанье тканей, слабый писк и из лачуги выбежал босой мальчуган. Растерянный, испуганный, он озирался вокруг большими, голубыми глазами. Даже в этом сумраке они умудрялись источать какой-то внутренний свет, а туман вокруг него как будто сгущался, усиливая этот эффект... И ведь вокруг не было ни единого ясного луча.
- Мальчишка обладает большим даром... Вот только в нем твоя скверна, Демонолог, - голос доносился из лачуги, из пустого провала входа, но тень его уже не слышала. С гулким грохотом на подкосившихся вдруг ногах, тень упала на колени. Отчаянье... Боль... Неужели... как они смогли найти?..
- Он готов! Убить его! - звон меча и из провала блеснула сталь коротким взмахом обрушиваясь на плечо мальчишки и в миг разрубая его надвое. Хруст кости, треск позвоночника и рвущихся мягких тканей... Последний луч иссиних глаз и он пал вместе с душой Альфария. Он пал... мертв... Мертв. Маат, Омегон, Эдзард, Зверь, Долсур, Пэлагель, Аварон, Хигрун, Герамир, Феликс, Сальватор, Морна, Сын. Они все погибли. Все... - Не следовало тебе оставлять его в Империи, глупец! Я же говорил... Цивилизация не оставила тебя.
Из теней вокруг вдруг показались мелькающие плачу, раздался звон алмазной стали и визк натягиваемой титевы. Лесное братство, эльфийские рейнджеры... Ну конечно, кто же ещё - а с ними архонский выкидышь.
- Ты... Совершил страшную ошибку, АРХОН, что привел моего сына! - рваный балахон вдруг разошелся двумя парами перепончатых крыльев на едином взмахе поднимая огромную тушу берсерка над землей. У него не было руки, а вместо неё вилась дюжина острых щупалец, вмиг сплетаясь в подобие боевого кистеня. ОН был в ярости, - Я ПОКИНУЛ МИР! Я УШЕЛ ОТ ВАС И ОСТАВИЛ ВСЕ, ЗА ЧТО СРАЖАЛСЯ, ВО ИМЯ СЫНА! И! ВЫ! УБИЛИ ЕГО!
Рывок и демон спикировал прямо на ближайшего эльфа, за долю секунды разрывая его; ото всюду посыпались стрелы, удары клинков и пронзающая боль уколом копьями. Но разрушителя было не остановить... Его дух, высвободившись волной ярости сотрясь землю и деревья задрожали вокруг, лопаясь от напряжения! Ещё одна жертва, ещё свежей крови! Полуторный меч пронзает хрупкую грудную клетку, вырывая сквозь ребра саму душу, тут же принимаясь за следующего, покуда едкая, шипящая кровь сочилась из все новых и новых ран. Его не было.
Где же он?! Где инквизитор?!
Теперь остался только он один... Ни тени страха, ни капли сомнения. Самоубийственная миссия, но ведь он исполняет свой долг? Убить столь могущественного демона, любой ценой, любые жертвы оправданы... Он сделает это, он сделал это, на последнем издыхании пронзая мощное сердце.
Он победил. Он пал.
А рядом свалился Альфарий... Герои двух миров. Один шагнул за грань страха и сомнений навстречу смерти. Другой пожертвовал всем, даже тем, что давно потерял. Их смерть нашла друг друга. И об одном, возможно, сложат песни... А о другом забудут навсегда.

Навсегда.

Отредактировано Феррус (2018-05-11 13:05:04)

4

Работа №3
История о герое Финне

- А ты ведь и не ожидал что все так обернется, да?
Дроу, низкорослый и юркий, взмахом стряхнул кровь с лезвия своего клинка. В эту безлунную звездную ночь только пламя горящего масла, выплескавшегося из разбитого фонаря, позволяло Финну, сотнику Нортрога, разглядеть очертания противника. Просто дрожь пробирает от того, что кто-то ростом с подростка, и такой же тощий, за пару десятков секунд вырежет дюжину солдат и двух рыцарей в одиночку. Если бы не необходимость защищать Алию, бедную, такую храбрую и такую глупую, но добрейшую девчонку. Холодный пот выступил  на лбу у сотника, сердцебиение ускорилось, а грудь словно сжали тиски, не давая дышать. Скрипнув зубами, сотник покрепче сжал рукоять своего клинка и ударил себя латной перчаткой о нагрудник, угрожающе выкрикнув. Выглядит как отчаянная попытка расхрабрится, но это помогло Финну собраться и сосредоточиться. Перед ним опасный противник, и нет воли страху! Выставив щит вперед, Финн казалось, даже думать прекратил, весь отдавшись предстоящей сложной битве. Дроу ухмыльнулся, вскинув брови, и даже присвистнул, выражая одобрение. Он остановился как раз на той зыбкой грани между светом огня и тьмой зимней ночи, чтобы позволить видеть свой силуэт, но не позволять разглядеть черты. Лишь блики огня в его зрачках мерцали по-волчьи из темноты. Присвистнув, низкорослый житель подземелий сделал шаг вперед, окунаясь в круг света. Финн весь напрягся, как пружина, в любой момент готовый нападать или отражать атаку. Дроу, на удивление, не носил на себе брони. Лишь теплые  штаны, утепленный кафтан да такие же теплые сапоги. Вывернув руки из рукавов, он скинул верхнюю часть кафтана, и теперь, благодаря повязанному поясу, она висела юбкой, а сам коротышка демонстрировал свой торс. Дроу немного прищурился от света огня, что вылилось в насмешливую гримасу. Лицо дроу комично-иронично просветлело, когда он углядел двоих, прячущихся за спиной Финна.
- Ох! Женщины и дети! Мои извинения за столь непристойный вид, но мне так удобнее убивается, - дроу отвесил насмешливый реверанс, крутанул клинком и кивнул Финну, - А ты не плох! Вот они все, там, в темноте. Ну и вот этот, - дроу последовательными кивками указал в темноту за его спиной, и на труп, привалившийся к стене дома неподалеку от полыхающего масла. Что-то словно прорезало меч, нагрудник и грудную клетку, задев легкие. Не самая легкая смерть, хоть и довольно быстрая, - Они умерли, потому что испугались. Ну, сложно их винить. Пугать – это в крови у таких как я. Но вот я о чем. Они испугались, потому чтобы не было у них в душе ничего. Ничего достойного, никакой цели. А вот ты… ты защитник, герой! У тебя есть долг, и ты должен всего выполнить неважно как! Не важно, что это невозможно! Ты добьешься своей цели! Ведь ты же геро-о-ой. Потому и не испугался…
Это чудище, сеятель смерти, вдруг разразилось монологом, играясь с интонацией и выразительно, но скупо жестикулируя. Создавалось впечатление, что он выступает перед публикой. Издевается что ли?! Провоцирует? Значит, нужно держать оборону. С Финном его щит. Если в чем-то Финн и уверен, так это в своем щите, и в своей способности защищать и защищаться. Дроу склонил голову к плечу:
- Ох! Я опять увлекся! Мои извинения за эту вредную привычку, я не со зла. Мне, видишь ли, нравится театр. Есть у меня теория, что весь наш мирок – это такой большой театр. Говорят, что судьбы не существует, но я в неё верю! В этом мире столько нелепых случайностей приводит к невероятным удачам, или ужаснейшим трагедиям, что я отказываюсь верить, что за этим не стоит Судьба! А может быть даже много Судеб! Десятки таких секретных божков, которые играются нами как куклами ради своего странного и извращенного удовольствия… Ах, меня опять занесло? Я могу болтать часами. Перейду сразу к сути!
Дроу ловко убрал свой клинок в ножны, эффектно щелкнув гардой, и карикатурно оперся на свой меч, щелкнул пальцами и подмигнул троице. На лице его блуждала мечтательная улыбка, и взгляд покрылся поволокой умиления,
- Как я уже говорил, я люблю театр, люблю истории, и предлагаю тебе сделку, о, бравый рыцарь! Где-то там, в вашем чудном городе, теплом, как атмосфера в Высшем Совете Жриц Сейлен-Шеар, есть мой атаман. И он сейчас тут немного приоткроет завесу мира для Инферно, и позовет сюда парочку демонов парочку десятков, или сотен. Вот что я предлагаю, История первая…
Бравый рыцарь, славный Герой, изо всех сил мчится к северо-западной сторожевой башне, где презренные инферналисты творят свой мерзкий ритуал. Его сердце рыдает, но он полон решимости выполнить свой долг, и не допустить случиться ужасному! Но ему пришлось пожертвовать своей… сестренкой, любовницей, женой? Иии… своим ребенком? Не великоват ли он для вас двоих? Девчуле же едва тринадцать судя по виду!
- Да как смеешь ты! Финн мой брат!
- Ох! Это же прекрасно! Так вот, Герою Финну пришлось пожертвовать прелестной, такой темпераментной, и такой добросердечной! сестричкой, которая, судя по всему, спасала ребенка в этом бардаке. Пожертвовал ими, ведь бравому рыцарю Финну и его боевым товарищам не посчастливилось встретиться с ужасным, страшным и смешным дроу Шуу. Который, судя по всему, еще и полностью спятил! Так ты думаешь? Дроу Шуу вырезал дюжину взрослых и обученных мужчин за пару десятков секунд, как визжащих от страха поросят. И отважный Герой Финн не знал, но догадывался, потому что дроу Шуу ему сам рассказал, что этот безумец на самом деле не особо старался и не показал и половины своих интересных фокусов! Так вот, этот безумец Шуу предложил Герою Финну сделку, Безумец Шуу пропускает Героя Финна к своему атаману, не чиня ему препятствий, но взамен он убьет двух подопечных Героя Финна, возможно даже медленно и мучительно. И Герой Финн с горечью на сердце решил что вторжение Инферно большее злое чем его жертва.
А вот вторая история: Мужчина Финн решил защищать свою семью до победного конца. И только переступив его хладный труп, Безумный мясник Шуу доберется до его сестренки и невинного дитя! На удивление, Безумный мясник Шуу и вправду оказался полностью безумным. Мотивируя своё поведение тем, что любит театр, истории и верит в каких-то секретных богов, Безумный мясник Шуу оценил и воодушевился решимостью, самоотверженностью и теплой любви меж родственниками, и предложил им сделку: Либо Безумный мясник Шуу пропускает мужчину Финна рассказав ему где его атаман и даже рассказав что нужно всего лишь выбить череп из пентаграммы, чтобы остановить ритуал, после чего череп разрушится и мир избежит появление зла, дав ему возможность стать Героем Финном. Или же мужчина Финн в течении минуты попытается защитить тех кто ему дорог, тех, ради кого он отринул страх и забыл о усталости. И в знак уважения и восхищения Безумный мясник Шуу, отпустит троицу восвояси. Потому что он любит истории со счастливым концом. Именно поэтому Безумный мясник клянется на своём клинке, что будет драться с мужчиной Финном с той же силой, с которой вырезал его отряд, может чуть сильнее.
Дроу вскочил на ноги, ударом ноги отправив клинок вертеться в воздухе и ловко его поймав за середину ножен. Низкорослый картинно вскинул руку в останавливающем жесте, и предупреждающе пригрозил указательным пальцем.
- Однако, есть еще и третья история, но она мне не нравится. Потому что она скучная. И я не любитель историй с плохим концом. Они грустные, понимаешь ли. Так вот, доблестный Финн попробует урвать двух драконов разом, и попытается нахрапом сразить подлого Шуу. И Шуу убьет и Финна, и его сестренку, и невинное дитя ни капли с ними не церемонясь, за секунды. Зло восторжествовало, никто не смог ни спасти своих близких, ни остановить катастрофу. Все умерли, кроме подлого Шуу. Финал. Ах, и да, Финни, мальчик. У тебя не так много времени на размышления.
Стоило только остроухому замолкнуть, как за его спиной небо разорвала ядовито зеленная вспышка. Столп света ширился и рос, устремляясь в небо, разрастаясь трещинами по черному небу. Всего пара мгновений, и Финн уже мог созерцать нечто зловещее, не то трещина в мироздании открытое в очень неприятное место, не то ломанная когтистая рука, тянущаяся в высь чтобы ухватиться за небосвод и обрушить его оземь. Сердце невольно опять бросилось в галоп. Этот безумец не врал, они действительно взывают к демонам в Нортроге! Алия испуганно не то вдохнула, не то пискнула, ребенок захныкал.
- Вовремя как! Эффектная сцена получилась! До конца ритуала около десяти минут. Первые подкрепления от имперских магов, гильдий, Министерства Магии или инквизиции прибудут не раньше чем через десять минут, по моим прикидкам. И, конечно, десяти минут вполне достаточно чтобы убраться из города как можно дальше. Ну ладно, восьми. Минута на размышления, прошу…

***

Финн мчался по улицам, гремя доспехами. Ни лед  ни снег его ни капли не задерживали и не беспокоили. Доспехи уже давно стали чем-то вроде второй кожи, а лед – друг в забавах с малых лет. Во что бы то ни стало, Финн должен успеть. Легкие горят, но грудь качает воздух в размеренном и глубоком ритме, так, что даже кажется что в груди пылает раскаленное горнило. Больно, но придаёт сил. Вот уже северо-западная сторожевая башня выросла до таких размеров, что шлем уже мешал разглядеть её верхушку. Ужасное ядовито-зеленное, с лимонным оттенком свечение становилось всё интенсивнее. Финн обязан успеть, и он обязательно успеет! Иначе жертва Алии…

***

- Брат, соглашайся на первый вариант, и беги! Я сама позабочусь о мальчике.
Девушке удалось придать своему голосу горячей уверенности и решимости, но беглого взгляда на неё хватало, чтобы увидеть, как её колотит неуёмная дрожь и слезы наворачиваются на глаза. Девушка покрепче сжала кулон с золотой гравировкой изображающей Инноса и шагнула вперед, уходя из под защиты широкой спины брата, закованной в латный панцирь.
- Я не боюсь тебя! И я тебя одолею, Иннос мне свидетель и судья! Финн! Вперёд!!!
Яростный боевой клич перешел в слова заклинания, и дроу ловко в последний момент отскочил в сторону, уклоняясь от запущенных в него огненный стрел. Влив всю свою решимость и силу воли в щит, Финн устремился вперед в непреклонном рывке, почти снеся дроу в воздухе, но тот словно исчез, растворился в воздухе. Но Финн не прекратил своего рывка, перешедшего в отчаянно быстрый бег.  В кольцо света вновь вступил дроу, на самом деле храня на лице восхищенно душевную улыбку, но со сторонним наблюдателям она казалась ехидной гримассой.
- Кто бы мог подумать, какой приятный сюрприз! Целых два героя в одном месте, храбрые, идейные, чистые сердцем и связанные теплотой родственных душ! Вы мне нравитесь, ребята! Даже жаль что вы выбрали первый вариа…
Очередной монолог прервала вспыхнувшая стена пламени, перекрывшая подступы к юной магичке и ребенку. Покрывшись испариной, и сдерживая тошноту от головной боли, Алия наклонилась к ребенку, Она старалась говорить ласково, но максимально вкрадчиво и убедительно.
- Сейчас мы побежим. Ты будешь бежать изо всех сил, хорошо? Нам нужно просто убежать! Давай! Быстрее!
Девушка уже рванула ребенка за руку, и тот, поняв всю серьезность ситуации, не заплакал, а изо всех сил заработал ногами. Не пробежав и пяти шагов, что Алия, что мальчик внезапно почувствовали слабость, зубы заныли, и конечности перестали слушаться. Казалось что весь мир завертелся в адской карусели, и исчез треск столпа инфернальной энергии, и скрип примятого снега. Только низкий гул, но и он пропал. Ч-то теплое потекло на губы, закапало на подбородок Алии. Рука металась словно сама не своя, но девушке удалось утереть лицо, и уставиться на кровавые пятна на тонкой женской перчатке. Дроу свистел в такт музыке, что пел обнаженный клинок. Очертание его потеряли четкость  и походил он уже скорее на размытое пятно, наплывшее на реальность. Забавный ритм. Почему всем остальным так плохо, когда они его слышат?

***

"Битва против истинного Героя" от Бани-Чан

Финн несся изо всех ног. Вот уже десять метров до черепа, слышны предупреждающие крики! Нет времени на подготовку техники! Рывок! Сложно сказать что первым его поразило: внезапно обрушившаяся с небес молния или кистень с невиданной мощью врезавшийся в выставленный перед Финном щит. Во вспышке разноцветных молний, Финн словно снаряд из катапульты влетел в крепостную стену, так, что казалось что вделал в ней вмятину. Щит в его руке оплавился и деформировался, рука оказалась изломанной, от боли сотник терял сознание, лишь неимоверным усилием воли сдерживаясь на границе забытья. В нечеткое поле зрения попал латный сапог, обмотанный мехом. Кто-то приблизился к Финну, и начал, судя по всему, небольшую перепалку.
- Это опять этот ублюдок. Почему бы нам просто не прикончить его? Уже не в первый раз он ставит под удар орден и его задачи! А если бы у этого – кто-то не сильно, но пренебрежительно стукнул кончиком копья в деформированный от жары нагрудник Финна, - Хватило сил добраться до черепа?
- Не хватило бы. Он ведь пообещал тебе шанс, так, Герой? Его легко контролировать если понимать как работает его голова, и чем горит его сердце. Фаталист, который сам пытается играть в судьбу. Он хорошо убивает, послушен большую часть времени, а такие выходки… Нужно всегда держать себя в тонусе. Когда имеешь дело с демонами, полезно держать под боком такого деструктивного безумца, чтобы не забывать, чего, и даже больше, ожидать.
- О Иннос все покровитель человечества! Дай мне сил предотвратить беду! – вдруг вскрикнул Финн, и с невероятной силой метнул клинок в сторону столпа открывающегося прорыва.
Превратившись в свистящий диск, меч, казалось, даже воспламенился, пройдя от черепа на волосок и воткнувшись в крепостную стену по рукоять. Этот последний отчаянный шаг, хоть и отмеченный божественной помощью, выбил остатки жизни из бренного тела Финна. Мужчина закованный в латные доспехи снял шлем. На грубом солдатском лице светились похожие на столп света татуировки-трещины.
- Герой, нечего сказать… с этими его выходками - сам станешь фаталистом.

Огненная стена угасла, на удивление, не так быстро как он рассчитывал. Но все же угасла, и дроу не спеша направился к одинокой фигуре, валяющейся в снегу и беспомощно подергивающей конечностями. Дроу поморщился, сцена не очень. Легкая просьба, и вот уже его клинок перестал петь, и в мир вернулись звуки этой страшной ночи. Что же ему сказать? Посетовать, что у доблестного Героя ничего не вышло? Или солгать девушке перед мигом её смерти, чтобы отпустить со спокойной душой? Или же все-таки поискать мальчонку, используя её как наживку? У фигурки, лежащей лицом в пропитавшемся кровью снегу, дроу присел рядом. Он помолчал, и девушка не издавала ни звука.
- Герои, злодеи, и шут и король. Все – игрушки в руках Судьбы. В чем тогда смысл? Погибая такой смертью в этом холодном снегу, лелеешь ли ты сожаленья, дева?
Рука девушки дрогнула, голова чуть приподнялась. Ей так хотелось спать. Просто лечь и заснуть. Но она должна выиграть время для этого мальчика. Должна продолжать говорить с этим больным убийцей.
- Н-нет… Ни…каких со…сожа…лений.
- А вот посмотри, вторая история. Мужчина Финн здраво оценил свои силы, и защищал тех, кого мог защищать. Ему было тяжело, он был весь изранен, но ему удалось выстоять, и безумный дроу выполнил своё обещание и отпустил их с миром. Храбрые и любящие брат и сестра стали героями для мальчика, хотел он того или нет. Они сумели спасти как свои так и его жизнь. Битву с безумными инферналистами оставили воителям, не обязательно героям, но могущественным личностями! А сами спаслись, получив шанс проиграть в этой битве, но выжить в войне. Как тебе такая история? Мне она тоже нравится, не меньше чем нынешняя. Сможешь мне ответить, почему вы отдали все ради минимального шанса остановить нас?
Ни звука. Не считая судорожных всхлипов мальчишки, которые он все никак не мог унять. В таких условиях становится немного тяжело намеренного не замечать этого хрипяще-свистящего мальчонку. Дроу посидел еще немного, констатировал, что девушка уже тихо и незаметно умерла.
- Герои, игрушки Судьбы. Все ради красоты истории. Яркая жизнь яркая смерть. Хорошая вышла история, хоть и с печальным концом.
Бросив последнюю фразу в финале этой сценки, дроу скрылся в направлении северо-западной сторожевой башни, зябко натягивая на себя кафтан.

5

Работа №4

Защитница Левиана.

http://s4.uploads.ru/NXSup.png

Прошла почти сотня лет со времён Войны Крика. Не успели синдар оплакать погибших, пережить утрату своего Владыки и других бравых, смелых эльфов, как новое горе нагрянуло в Вечные леса. Сама смерть явилась в дом эльфов, оскверняя деревья, отравляя жизнь, уничтожая надежду...

Каллиэль - дочь одного из Великих Домов Левиана, бравая защитница Вечных лесов, следопыт, прошедший Войну Крика. Некогда именно её стрелы позволили синдар провести успешное контр-наступление, прорвать оборону на западных берегах реки Таш. Сейчас же она находилась под командованием Мириальса ан Алтеветора, смотрителя западных эльфийских земель. Часть сил, возглавляемых Мириальсом, расположилась в поселении Вара Сирил. Поселение находилось в тяжёлом положении - река Изумрудная оказалась отравлена силами Марагора, кроме того, согласно разведке "лесных теней", выяснилось, что с северо-запада движется крупная армия нежити, возглавляемая мастер-личом Тас'Аром. Тас'Ар - один из сильнейших личей, входящих в сотню лучших некромантов Нового Культа. Некоторые говорят, что реведант даже является учеником самого Краах-Ара - архилича, возглавляющего силы Марагора на левианском фронте. Опасный противник, успевший отличиться в битве под Югосом - от его жутких заклятий и проклятого меча пал лорд-наместник Риверланда и один из командоров Ордена Паладинов.

Помимо следопытов в Вара Сирил так же обосновалась группа друидов из Великого Дома Тиритаур - Хранителей леса. Чтобы погибельная отрава не распространилась по течению, друиды прикладывали все усилия, задерживая и изводя заразу из реки. Увы, но процесс шёл медленно и требовал всего внимания друидов. От того важность Вара Сирил значительно возрастала - поселение не только является домом многих эльфов, но и важным опорным пунктом в работе с очищением воды Вечного леса.

Бой было решено принять подальше от поселения, дабы обезопасить жителей и не рисковать их деревней, природой вокруг неё. Каллиэль распорядилась о заготовке ловушек и занимании выгодных тактических позиций. Отряды были распределены, задачи назначены, а так же определены ответственные капитаны. Сама Каллиэль возглавила один из ударных отрядов, что должен будет уничтожить Тас'Ара.

Нежить приняла бой, угодив, как казалось эльфам, в ловушку. Однако, Тас'Ар имел за собой преимущество - ему не были страшны потери так, как левианцам. Эльфам удалось успешно сразить многих мертвецов ценой своих жизней, но не самого мастер-лича. Отряд Каллиэль оказался полностью уничтожен - она оставалась последней. Лич оказался чрезмерно живучим и умудрялся восстанавливаться с каждым убитым синдаром. Последней его жертвой в этой битве оказалась Каллиэль. Но мало было просто убить её - следопыт доставила много хлопот некроманту, её солдаты сильно проредили его армию, но в то же время он был впечатлён её силой и стойкостью. Тас'Ар решил обратить свою противницу в реведанта, свою слугу. Он пожелал сломить сильную, бойкую эльфийку, уничтожить её дух, обратить стрелы защитницы против тех, кого она стремилась защищать всеми силами. Но в своей жестокости, в своём глумлении и тёмном стремлении потешить уязвлённую гордыню, он не понял одного. Каллиэль погибла, но погибла лишь физически - до самой смерти она не падала духом, до самой смерти не дрогнула её душа. И даже после смерти, дух синдар продолжал жить...

http://s3.uploads.ru/bq3sf.png

Тас'Ар недолго довольствовался победой над защитниками Вара Сирил - более сочный кровавый пир ожидал впереди. Некроманту удалось пополнить войско теми погибшими эльфами, что уцелели для его магии, и его силы двинулись на поселение, в гарнизоне которого осталась небольшая группа следопытов и друиды Дома Тиритаур. Увы, но этих сил было недостаточно. Однако, то были не единственные защитники Вара Сирил. Каллиэль не отправила ни одной стрелы в своих собратьев. Как и до того, каждая её стрела сражала исключительно врагов Левиана. Тас'Ар не сразу понял, что его марионетка не подчиняется ему. Более того, видя резню, устраиваемую слугами некроманта, праведный гнев лишь сильнее разгорался в покойной эльфийке. Ненависть и жажда мести были готовы завладеть разумом падшего следопыта, но она всё ещё помнила свой долг. Эльфийка решила поспособствовать отступлению выживших и даже смогла подстроить всё так, чтобы те поспешно отступили самым безопасным путём. Увы, но ей пришлось показать себя, показать, чем она стала. И даже заставить эльфов поверить в то, что она враг Левиана. Дождь из стрел осыпал улицы Вара Сирил, но ни одна стрела не попала в синдар - демонстрация силы, не более того.

Шансов на благополучное отступление не будет, если враг продолжит погоню - Каллиэль понимала это, а потому решила принять бой. Она защитит вверенную ей деревню, убережёт тех, кого клялась защищать и искупит вину перед теми, кого защитить не смогла. Это была тяжёлая схватка даже несмотря на безразличие немёртвого тела к боли, усталости и истощению. Каллиэль перемещалась по улицам словно буйные воды в самый чудовищный шторм. Не жалея себя, забыв обо всём - она уже начинала чувствовать, как тело разрушается из-за перенапряжения, которое не могло снести даже тело реведанта. И тем не менее дух эльфийки бурлил, сила её была неиссякаема, а стрелы разили без промаха. Наконец, Каллиэль вновь столкнулась с Тас'Аром. Лич был разгневан. Эльфийка вновь посмела помешать ему, вновь лишила его большей части войск, но что раздражало его более всего - магия была бессильна пред волей следопыта. Ни одно заклятье контроля не было способно разбить стену воли Каллиэль. И тогда они сразились - один на один. И вопреки своему магическому могуществу, мастер-лич не устоял пред силой духа бравой эльфийки. Живой даже после смерти.

http://s5.uploads.ru/AkWgq.png

Война, получившая в хрониках название «Восстание Марагора», подошла к концу. До самого завершения и после него эльфийка Каллиэль, ныне проклятый реведант, сражалась с нежитью не щадя себя. Каждый день был подобен нестерпимым мукам, пыткам у лучших палачей Ману Зуала. Страдания истерзанной души были тем сильнее, чем чаще ей приходилось сталкиваться со своими собратьями. Эльфы не видели в ней былой Каллиэль. Ныне она нежить, она противоестественная тварь, ужасный враг. Они не знали, что там, в тени лесов, она сражается за Левиан и свой народ. Они видели лишь то, что доступно их глазам, но никто не видел того, что творится в душе эльфийки. И даже несмотря на это, дух бравого следопыта не угасал ни на миг. Она знала, за что сражается. И даже чёрная, жгучая ненависть любимых собратьев не могла сокрушить дух Каллиэль. Защитница Левиана никогда не направит стрелу на своих. И никогда не опустит лук, покуда есть кто-то, кто угрожает спокойствию и жизни Вечного леса.

Шли годы. Сменялись события, возникали новые войны. Имперо-левианская война, нападение Ману Зуала, вторжение Легиона демонов, Первая космическая война, Возрождение Хаотичного, Война Полубогов... И всякий раз среди теней синдары замечали её. Неуловимую защитницу, что неустанно оберегала границы Вечного леса. Она презрела и смерть, и ненависть, и страдание. В легендах эльфов она фигурировала под разными личинами. Мстительный дух погибшей героини войны с Марагором; обезумевшая эльфийка, восставшая после смерти из-за ненависти к своему врагу; Бессмертная хранительница Левиана... В некоторых версиях легенды Каллиэль всё же фигурировала в положительном свете, ведь сложно было за все эти годы не заметить того, что делала покойная синдар. И тем не менее страх никуда не пропал. Её боялись, её не принимали, её считали противоестественным, чудовищным творением силы зла. Проклятая защитница Левиана...

6

Работа №5
Ты все еще хочешь быть героем?
Герои всегда чем-то жертвуют. И чем глобальнее подвиг, тем страшнее эта жертва (с) магистр Вирант.

http://sa.uploads.ru/SkTgY.jpg

Обычный учебный класс в самой обычной старшей школе для воинов и магов. Как правило, учеников разных направлений разделяют и обучают каждого своим дисциплинам. Но к истории это никак не относилось. Шли последние дни обучения перед летними каникулами; годовая программа уже была завершена, а оценки выставлены, и последний урок истории был объявлен свободным. Ученики могли заниматься своими делами. Ну, как своими? Преподаватель разрешил разобрать из шкафа книги, которые были бы интересны ученикам, и сейчас они читали.
Магистр Вирант, беловолосый светлый эльф с изумрудными глазами, задумчиво смотрел в окно, размышляя о том, что еще один год пролетел. Очередные выпускники отправятся в самостоятельную жизнь, а после каникул появятся новые малыши, кому еще только-только предстоит тернистый путь среди знаний. Сколько лет он уже наблюдает этот круговорот? Сотню? Две? Эльф вздохнул. Человеческая жизнь так коротка…
- Я буду монстроборцем! – вырвал из раздумий магистра Виранта звонкий мальчишеский голос.
- А я буду всегда-всегда стоять на страже порядка и охранять границы нашей Родины! – донеслось с другой парты.
- Я тоже стану героиней! – сказала невысокая светловолосая девчушка.
- Да ты же магии учишься, а не в армию идешь! – тут же заявил один из мальчиков.
- Ну и что? - возмутилась та, - Святая Зарина тоже была не воином, а магом света! Как я!
- Ну, ты себя-то с легендарной Зариной не равняй… - тут же попеняли ей ребята, и глаза девочки подозрительно заблестели.
- Ребята, тише, - подал голос магистр Вирант, - чего вы вдруг Зарину вспомнили?
- А вот! - один из мальчиков помахал в воздухе книгой: «Сказания о легендарных героях», - мы ведь, когда вырастем, тоже можем героями стать! Тут и про Святую Зарину написано!
- Да! – перебила все та же девочка, - Великая Зарина, изгнавшая легионы демонов! И она вот ни разу воином не была! – девочка повернулась к мальчишкам и показала язык.
- Святая Зарина, положившая конец многолетней войне и ставшая героем не только среди людей, но и среди остальных рас, - проговорил магистр Вирант, - да, так о ней говорят. Но знает ли кто-нибудь из вас, какой ценой досталась ей эта победа? И о ком умалчивает история?  - дети отрицательно покачала головами, а в классе воцарилась тишина, - я расскажу. Зарина начала свой путь задолго до пришествия демонов…

***

Война длилась уже несколько десятилетий. Воистину жестокая и кровопролитная, унесшая миллионы жизней. Это была межрасовая война. Здесь не было союзников или каких-то приоритетных врагов. Просто каждая раса стремилась захватить больше территорий, получить больше ресурсов. Люди, гномы, орки, эльфы, дроу… даже наги приняли в этом участие, заблокировав все морские пути. Нейтралитет держали лишь архоны. Они считали себя выше политических дрязг. Хотя как раз их вмешательство могло бы положить конец этой войне, но они не видели в ней угрозы. Той, которую посчитали бы достаточной, чтобы начать свой крестовый поход. А годы шли, и представители других рас гибли сотнями.
И вот однажды в одном из походов инквизиторы людей обнаружили древний катрен с пророчеством, гласящем о пришествии святой девы, что положит конец бесконечной вражде. Часть его была зашифрована, и катрен был передан священникам в столицу. Его изучение заняло время, но, в конце концов, людям удалось узнать точную дату знаменательного события. И, к сожалению, оно должно было произойти лишь через десять лет. Да и под пришествием святой девы подразумевалось не какое-то божественное явление, а пробуждение великой силы в девушке, что обладает особым талантом к магии света. Присутствовало в этом катрене и описание этой самой девушки. Неточное, но вполне достаточное для того, чтобы отправить по деревням и селам поисковые отряды.
Девочку нашли лишь спустя год. Все, как в катрене: субтильная, светловолосая, воспитанная бабушкой и дедушкой. На левой лодыжке шрам от ожога, на шее родимое пятно в форме полумесяца. Ее бабушка рассказала, что Зарина, так звали девочку, уже лет пять, как своим светом всю деревню от хворей лечит. А в лесу, как по секрету поведала старуха, есть полянка особая. И там бабка подглядела из-за дерева, как к Зарине «существа сияющие» приходят и играют с ней. А однажды, так вообще ангел с небес спустился! Хотя в этом бабка уверена не была - сказала, что привиделось, наверное.
Узнав, что внучку считают опорой всего мира, и ей предстоит великая миссия, бабка с дедом без малейшего сопротивления отдали ребенка под опеку церкви. Зарину привезли в столицу и долгих девять лет обучали как магии, так и иным наукам, особое внимание уделяя религиозным учениям. В последние несколько лет к ней приставили личного охранника – Эдмунда. Молодой парень, всего на два года старше Зарины, но крайне одаренный в магических искусствах. Более того – он был одним из немногих, если не сказать единственным, кого допускали в святую церковь с внушительными достижениями в области магии тьмы. Во многом это была заслуга главы святой церкви. Он допускал, что тьма может быть снаружи, но Эдмунд чист душой. Да и с Зариной высокий зеленоглазый брюнет быстро нашел общий язык. А когда Зарине исполнилось семнадцать, и до дня, указанного в катрене, оставался всего год, Эдмунд понял, что влюбился в девушку. Более того, его чувства были взаимны. И, тем не менее, свои отношения молодые люди держали в строжайшем секрете, ведь святая дева должна быть чиста и непорочна!
Так продолжалось весь последний год, пока, наконец, не наступил тот день, когда должно было случиться чудо. Но чуда не произошло. И на следующий день тоже. И через неделю, и через месяц… Никакой божественной силы в Зарине не было, и священники решили, что допустили ошибку. Или ошибка была в катрене? А война тем временем продолжалась и уносила все больше и больше жизней. Зарину перестали опекать, а вскоре и вовсе отправили вместе с одним из отрядов помогать на фронт, как обычную целительницу. И, конечно же, Эдмунд отправился вместе с ней.
Следующие несколько лет стали для молодых людей адом на земле. Да, они знали о войне, знали о том, что происходит за стенами мирной столицы, но они все равно были к такому не готовы. Одно дело слышать рассказы и читать новости, и совсем другое – оказаться в центре событий. Здесь не было никаких благ цивилизации. Ни еды нормальной, ни возможности помыться, ни выспаться. Бесконечные переходы, стычки и постоянное угнетающее чувство тревоги. А вдруг завтра уже не проснешься? А вдруг уже сегодня в тебя угодит вражеская стрела или боевое заклинание? Эдмунд впервые за свою жизнь начал использовать магию для убийства живых. Кажется, его первой жертвой был светлый эльф?.. Парень не помнил, для него это было, как страшный сон. Кажется, его вырвало скудным завтраком, когда он впервые увидел, насколько жестоко может уничтожать его магия, уродуя тела и причиняя невыносимую боль. Зарине тоже приходилось несладко. Роль целителя немногим лучше. После каждого боя она сталкивалась с ужасными ранениями союзников, порой несовместимыми с жизнью. Самым отвратительным в ее работе был выбор: кому жить, а кому умереть. Поначалу она стремилась спасать всех, но очень скоро поняла, что ее магии на всех не хватит. Магическая энергия не бесконечна, и использовать ее надо экономно. Только там, где без нее совсем плохо. Иных раненых и вовсе приходилось лечить подручными средствами. Лишь однажды она позволила себе потратить чересчур много энергии ради одного человека, наплевав на остальных. Она вернула к жизни Эдмунда, в которого угодило смертельное заклинание. А ценой его спасения стали жизни четверых других тяжелораненых солдат, на которых у Зарины попросту не хватило сил.
Годы шли, и война даже стала для ребят чем-то привычным. Менялось их мировоззрение, отчасти характер. Они стали жестче, хладнокровнее. Научились скрывать свои чувства и держать эмоции под контролем. Но как бы Зарина не старалась, она не могла избавиться от мысли, что обязана положить конец этой войне. Пророчество ведь было! Ее воспитывали, учили, направляли. Более того, она чувствовала, что это действительно ее предназначение. Так почему у нее не хватает сил пробудить в себе это могущество? Что она делает не так? Она много раз обсуждала это с Эдмундом, но тот лишь предлагал забыть эти глупости. Хотя, она знала наверняка: он тоже все еще верит в нее, но почему-то старается не говорить об этом. А как-то раз и вовсе застала его в палатке командира, роющимся в каких-то оборванных записях и старых картах, но так и не решилась спросить, что же такое он ищет. Но однажды в их жизни наступил переломный момент. Когда их отряду удалось взять в плен нескольких светлых эльфов, а на следующий день во временно разбитом лагере появилась девушка по имени Катариэлла.

***

Веринтдаэль всегда был охоч до приключений. Эльфийские леса он покинул, едва достигнув совершеннолетия, и с тех пор постоянно находился в странствиях. Он изучал всевозможные места раскопок и вел исследования всего таинственного и неизведанного. Археология и криптография, история и литература, эфирология и алхимия, он изучал самые разные науки, чтобы расширить круг своих исследований. Но чаще всего он, конечно же, изучал древние мифы и легенды. Особенно, если они касались каких-нибудь затерянных мест, найти которые был хотя бы малюсенький шанс. За несколько столетий светлый эльф исколесил чуть ли не весь мир и побывал в самых разных местах, о которых многие даже и не слышали.
Вся его жизнь изменилась с началом войны. У него больше не было возможности свободно перемещаться по миру, а родные леса требовали взять в руки оружие. Благодаря своим умениям Веринтдаэль стал незаменимой боевой единицей в разведывательных войсках. Он был неуловим для врагов, а со своих вылазок всегда приносил максимально полные данные. За долгие годы войны он уже настолько привык к своей роли, что постепенно начал забывать о своем настоящем увлечении. Истории и легенды, путешествия и авантюры – все это вдруг отошло на второй план. А ведь военное ремесло – это не его дело, он не создан для этого. С каждым годом все тяжелее ложилось бремя осознания того, что он губит свою жизнь. Но однажды его отряду пришлось зачистить исследовательский лагерь людей, что вели работы на территории эльфов. Веринтдаэль убивал таких же обычных авантюристов, каким когда-то был сам. А ведь они даже не были воинами. Это происшествие сильно подкосило светлого эльфа, и тогда он принял судьбоносное для себя решение: направить все свои знания и умения на то, чтобы найти способ остановить эту бесполезную войну. Наверняка в легендах древности и позабытых пророчествах можно найти нечто такое, что положит конец всем распрям. И эльф принялся за поиски.
Нет, он вовсе не собирался покидать ряды своего отряда. Но теперь после своих вылазок он предоставлял не только тактическую информацию, но и предлагал различные маршруты дальнейшего пути. И, конечно же, он выбирал такие, где его отряд мог бы пройти мимо чего-то стоящего. Вот только не всегда он руководствовался максимальной безопасностью, и порой отряду приходилось принимать внезапный бой. И вот в один из таких боев, Веринтдаэль попал в плен к людям. Он был одним из немногих выживших. Люди сохранили ему жизнь лишь благодаря какому-то странному парню с темной аурой. Его заинтересовали обширные знания эльфа. Вот только далеко не военные, что примечательно, а исторические: сказания и древние легенды.

***

Катариэлла была архоном. Одной из тех, кого светоносный народ отправил на Большую землю, чтобы отслеживать ситуацию. Эта девушка с юных лет показывала необычайную приверженность своей вере. И с годами эта вера только крепла. Катариэлла никогда ни в чем не сомневалась и всегда следовала своим принципам в частности и идеологии общества архонов в целом. Разгонять тьму, искоренять зло, верой и правдой служить свету и никогда его не предавать. И, оказавшись, посреди идущей войны, она честно следовала выбранному пути.
Вот только с каждым годом это становилось делать все сложнее и сложнее. В мире все оказалось не так просто, как было на учениях в ее родной стране. В хаосе войны свет и тьма давно перемешались друг с другом, и порой ей попадались темные маги с самыми чистыми помыслами и обычные люди, погрязшие в пучине убийств и жестокости. Сомнений не вызывала разве что нежить, которую Катариэлла без всяких сомнений уничтожала. Вот только в войне нежить практически не участвовала.
С каждым годом архонке все меньше и меньше нравилось происходящее. Ей казалось, что сам мир страдает от бесконечной крови, пролитой на этой земле. Она жаждала остановить это, искренне не понимала, почему ее народ стоит в стороне от всего этого ужаса. Какие еще причины им нужны, чтобы остановить царящий повсюду хаос? Разве бесчисленных смертей невинных людей, эльфов, гномов, их детей, наконец – недостаточно? Особенно детей, рожденных во время войны! Они ведь даже и не знают другой жизни! Так и растут посреди разрухи и нищеты. За что им все это? У Катариэллы не укладывалось в голове.
Она путешествовала по разным странам, везде стремясь отыскать ту самую серьезную причину, чтобы немедленно сообщить своим сородичам, но все впустую. Наверное, лишь святая кровь и бесконечная вера не позволяли ей отчаяться и бросить бесполезные поиски. И вот однажды она вдруг засекла ауры. Точнее, их странное сочетание. Невероятно светлая и чистая, а совсем рядом темная и непроглядная. Девушка немедленно решила, что там идет бой, и поспешила туда. Но к ее удивлению, она застала лишь влюблённую парочку, что самозабвенно целовалась, сидя на поваленном бревне. И ауры были именно их.
Это было для архонки так неожиданно и в тоже время… прекрасно? Да, наверное, так можно описать ее ощущения. Обладатели совершенно несовместимых аур были влюблены. Даже посреди жестокой войны, в полевых условиях, для любви оставалось место в сердцах людей. Эти двое не были похожи на матерых воинов, но девушка не сомневалась – они тоже втянуты в войну. Катариэлле захотелось вдруг подойти и познакомиться, узнать, что привело их на поле боя. Она сама не знала, почему ее так тянет к этим двоим. Зарина и Эдмунд, так звали влюбленных, охотно поведали архонке свою историю, не самую радужную, надо сказать, но Катариэлла все равно была рада. Она радовалась тому, что эти двое, несмотря на все преграды, смогли сохранить свои чувства и продолжали наслаждаться жизнью. Во всяком случае, так ей казалось. А когда Зарина пригласила архонку передохнуть в их лагере, удивлению Катариэллы и вовсе не было предела. Ее редко куда-то приглашали, разве что сама просилась.
В отличие от этих двоих, остальные члены лагеря восприняли появление Катариэллы не так доброжелательно. Многие недолюбливали архонов. Кто-то за то, что они остаются в стороне и живут себе мирной жизнью, пока остальные гибнут. Другие просто не любили за их излишнюю набожность. Встречались и те, кто вообще обвинял в затянувшейся войне светоносный народ. Мол, не помогают никому, а с их силами давно бы уже могли положить конец войне, выбрав себе союзника. Но по большей части к Катариэлле относились все же нейтрально. Вроде как есть она, и ладно. Командир лагеря разрешил девушке здесь остаться по просьбе Зарины и Эдмунда, но предупредил, что скоро отряд отправится дальше, и следовать за ними не стоит. Архонке этого было достаточно, и она старалась как можно больше времени проводить с новыми знакомыми. А вскоре начала замечать, что Зарина почти всегда находится в гнетущем состоянии, и ее что-то гложет. А аура Эдмунда постепенно становится чернее, но при этом девушка видела в нем невероятно светлую душу. А как-то раз ребята поведали ей о пророчестве, что касалось Зарины, и Катариэлле стало понятно, что гнетет целительницу.
- Ты зря отчаиваешься, - улыбнулась тогда архонка, - пророчества не всегда верно толкуются. Если ты та самая святая дева, в которой должна проснуться божественная сила, это произойдет. Пророчества не бывают точными и, как правило, они сбываются лишь тогда, когда происходит определенный набор условий, - поведала Катариэлла, - вероятно, должно случиться некое особое событие, которое подтолкнет твою силу к проявлению.
- Я верила, что смогу помочь другим и уберечь то, что мне дорого, - тихо произнесла Зарина, - но ничего не вышло. Что со мной не так? Разве я должна быть еще лучше?
- Уверена, дело не в тебе, - поспешила заверить Катариэлла, - просто время еще не пришло…
- Так можно всю жизнь ждать, - вздохнула девушка, - сколько еще я должна излечить раненых? Сколько увидеть погибших? Много ли осталось на этой войне тех, кто не превратился в бездушную машину для убийств?
- Но ведь ты же не превратилась, - подал голос Эдмунд, - и я тебе уже говорил. Похоже, мне удалось найти способ пробудить в тебе силу. И как раз сейчас я узнаю это наверняка, - сказал он и вышел из палатки.
- Отдыхай, - улыбнулась Зарине архонка и поспешила за Эдмундом. Его слова показались ей странными. Что за способ такой он нашел, и куда направляется? Парень был не против общества Катариэллы и даже разрешил пойти с ним, но попросил лишь не вмешиваться в разговор.
Совсем скоро они оказались в палатке, где держали пленников. Несколько светлых эльфов в клетках. Избитых и израненных. В сознании был лишь один. Увидев посетителей, он с трудом принял сидячее положение и с интересом уставился на них.
- Эдмунд, - коротко представился парень, - мне сказали, что ты путешественник и исследователь. Много где побывал. Веринтдаэль, верно? Знаешь, где искать это? – сразу перешел он к делу и кинул под ноги эльфу небольшой блокнот с закладкой.
Эльф поднял его и раскрыл на заложенной странице. Нахмурился. Катариэлла тоже с любопытством попыталась заглянуть в блокнот, но толком там ничего не поняла. Был какой-то странный рисунок. То ли зала, то ли пещера со страшными рогатыми статуями. А под рисунком куча текста на неизвестном ей языке.
- Знаю… - медленно протянул Веринтдаэль, - очень далеко, на земле орков, - подозрительно посмотрел на Эдмунда, - зачем тебе туда?
- Чтобы остановить войну, - ответил тот, - отведешь, если освобожу?
- С помощью этого?! – вырвалось у эльфа, - но…
- Есть пророчество… - перебил Эдмунд и вкратце его пересказал, - как заметила Катариэлла, нужны определенные условия для пробуждения силы Зарины. Уверен, этих условий, - он кивнул на блокнот, - будет достаточно. Так отведешь?
- Да…
- Я пойду с вами, - решительно заявила Катариэлла, - если это действительно положит конец войне, я просто не могу остаться в стороне.
Эльф и человек многозначительно переглянулись, а затем Эдмунд увел архонку из палатки, пообещав Веринтдаэлю вернуться ночью. Конечно, сообщать все подробности Катариэлле парень не собирался, как и Зарине. Ограничился лишь тем, что нашел некую пещеру, в которой можно провести один ритуал, что позволит силам Зарины пробудиться. Катариэлла не то чтобы не верила, но объяснения ей казались какими-то подозрительными. Но ее убедила безоговорочная вера Зарины. Кажется, девушка даже и не думала сомневаться в словах своего возлюбленного.
Как и условились, ночью эти трое освободили плененного эльфа и совершили побег из лагеря. Пути назад больше не было. Теперь Зарину и Эдмунда посчитают предателями, освободившими врага, и дезертирами. А архонку – сообщницей. Но беглецам было уже все равно, они поставили себе цель и собирались во что бы то ни стало ее выполнить.
Путь им предстоял неблизкий. До земель орков необходимо было пересечь не только значительную часть территории людей, но и эльфийские леса. Благодаря мастерству Веринтдаэля им, конечно, удавалось выбирать наиболее безопасные маршруты, но и без мелких стычек не обходилось. За те несколько месяцев, что они потратили на преодоление пути, ребята успели неплохо сдружиться, несмотря на расовый барьер. Общие цели и совместное преодоление трудностей – это сближает и за более короткий срок, нежели тот, что они провели вместе.
Последним препятствием на пути к таинственной пещере были орки. Веринтдаэль бывал здесь давно, еще в мирные времена, а потому не мог гарантировать соратникам безопасный проход. И первая стычка не заставила себя ждать. Они даже не успели особо углубиться на территорию орков, когда подверглись нападению небольшого орочьего отряда. Бой был действительно тяжелый – зеленокожие бойцы сражались с куда большим рвением и отвагой, нежели люди или эльфы, и были намного сильнее и выносливее. Если бы не могущественная магия Эдмунда и поддержка двух одаренных целителей, это битва могла стать последней в жизни героев. Но им все же удалось вырвать победу. Более того, побежденные орки разбили неподалеку лагерь, и ребята смогли в нем пополнить свои запасы продовольствия. А вместе с тем найти и неожиданного союзника.

***

Орки с незапамятных времен слыли воинственным народом, всегда готовым к новым славным битвам. Конечно же, начавшаяся всемирная война не могла их испугать, и прирожденные бойцы без колебаний вступили в бой. Им даже удалось несколько расширить свои владения за годы войны. Вот только даже для орков война оказалась чересчур изматывающей. Постоянные битвы без возможности нормального отдыха в течение многих лет могли выбить из колеи кого угодно. Орки потеряли множество своих собратьев. Количество мужчин сократилось почти вдвое. Все чаще на поле боя можно было увидеть орочьих женщин, а иногда даже и детей, если ожесточенные бои шли близ поселений. И среди орков тоже нашлись те, кто сильнее других мечтал о прекращении всемирной войны.
Это были Шаграт и Шархута, брат и сестра, чьи родители были убиты во время атаки на их поселение. Тогда они были еще совсем детьми, и мать успела спрятать их в глубоком подполе собственного дома. Поселение было сожжено дотла, но до детей огонь не достал. С тех пор Шаграт и Шархута перебрались в другое поселение, ближе к столице, и росли там, постепенно обучаясь военному ремеслу. В 12 лет обоих уже отправили в первый боевой поход, и с тех пор началась их военная жизнь с бесконечной чередой сражений. Хотя Шархута, как женщина, все же участвовала в битвах намного реже брата, по большей части помогая в тылу.
Спустя годы они прошли через множество сражений и выжили, обзаведясь десятками шрамов. Оба прослыли неистовыми бойцами и верными друзьями своего народа. И все же мирной жизни хотелось даже им. Шархута и вовсе уже давно мечтала о муже и детях, но она отказывалась заводить семью в такое ужасное время. А несколько месяцев назад они с братом решили, что положат конец этой войне, правда, пока не знали, каким образом. И даже поспорили – кто первый добьется успеха. С тех пор Шаграт отправился на восток, к границе людей, а Шархута обосновалась на юго-западе, где отбивала эльфийские отряды. Она неспроста выбрала именно эти края. Здесь, у западных берегов, морские границы заняли наги. Один раз пообщавшись с нагом, орчиха пришла к выводу, что эти странные существа почему-то не особо враждебно настроены к оркам, просто держат под контролем водные границы. И, как выяснила Шархута, орки единственные, с кем у них крайне редко бывают стычки. Намного чаще наги сражаются с эльфами и людьми. И орчиха почему-то решила, что закончить войну можно при помощи нагов. Правда, пока не могла придумать, как заставить вождей обоих народов вступить в переговоры. На ее взгляд это был единственный возможный союз в текущей ситуации.
А вот сейчас судьба подбросила Шархуте еще один шанс остановить войну. Правда, орчиха пока о нем даже не подозревала. Все, о чем она сейчас размышляла – перед ней четверо врагов, которые разбили весь лагерь. В обычной ситуации она вступила бы с ними в бой, даже будучи в меньшинстве. Но сейчас Шархута медлила. Эта компания показалась ей очень странной. Эльф и люди. Архона она пока не распознала. Всего четверо. И они, кажется, не желали ее смерти. Хотя у человеческого мужчины вокруг руки змеились черные молнии, и он в предупреждающем жесте указывал этой рукой на Шархуту, пока его товарищи искали по палаткам еду.
- Мы возьмем немного провианта и уйдем, - говорил он, - мы не воевать сюда пришли. Твои друзья напали сами.
- Как и любой орк, что увидел бы чужаков на своей территории.
- Ну, ты же не набросилась, верно? – заметил мужчина.
- Зачем вы здесь? – проигнорировала провокацию Шархута.
- Ищем одну пещеру, - ответил тот. Чуть помедлил и добавил: - чтобы остановить войну.
Эти слова стали для Шархуты роковыми. Ведь сама она желала того же, но не знала как добиться своей цели. А этот маг знал. И орчиха попросила мага поведать ей, каким образом он намерен это сделать. Чем дольше слушала, тем мрачнее становилась. Но Эдмунд говорил настолько уверенно, что Шархута решила рискнуть.
- Вам не добраться туда незамеченными, - сказала она, - если, конечно, у вас не будет подходящего проводника, - намекнула на себя, - я все равно осталась одна и готова показать путь. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, маг.
Шархута хорошо знала то место, что описал ей Эдмунд. Орки с незапамятных времен считали эту пещеру запретной и никогда туда не ходили. И чужаков, естественно, не допускали. Единственный безопасный путь, в обход возможных отрядов, лежал вдоль берега моря, как сказала Шархута. Правда, морские границы заняли наги, но если не подходить близко к воде, их не должны атаковать. И отряд отправился в путь.
Орчиха не обманула. Она действительно смогла привести всех четверых к пещере, избежав всевозможных столкновений, но внутрь идти отказалась. Все же традиции были сильнее любопытства. Да и она в той пещере была не нужна. Остальные же вошли внутрь и действительно оказались в просторном зале с жуткими статуями. В центре был начертан магический круг, даже не потускневший со временем. В полной тишине гулко раздались шаги Эдмунда. Маг уверенно встал в центре рисунка, а остальным предложил занять места в трех равноудаленных углах вокруг него. Зарина и Веринтдаэль без колебаний заняли свои места, а вот архонка вдруг засомневалась. Все ее естество буквально вопило о том, что они собираются сделать нечто неправильное. Эдмунд многозначительно переглянулся с эльфом, размышляя, как сообщить девушкам правду. Но тут неожиданно вмешалась Зарина, убедив архонку помочь. Она тоже не знала, к чему приведет ритуал, но безоговорочно верила Эдмунду, и мужчину на несколько мгновений одолели сомнения. Но все же он решился. Открыл заветный блокнот и начал ритуал.
Длился он довольно долго, не меньше часа. Эдмунд повторял какие-то слова, чертил какие-то символы поверх магического рисунка, а затем снова что-то произносил. Остальные терпеливо ждали, лишь повторяя в нужное время некоторые фразы за Эдмундом, когда он подавал знак. И вот, когда последний символ был завершен, а финальное слово сорвалось с губ Эдмунда, вокруг него вспыхнуло высокое пламя, окружило, и раздался взрыв. Трех других участников ритуала отбросило в разные стороны, с силой ударяя о стены. А затем они увидели, как рядом с Эдмундом появилось огромное существо с переливающейся красно-оранжевой кожей, витыми рогами и горящими пламенем глазами. Катариэлла моментально распознала демона и даже попыталась атаковать, но тщетно. Вокруг демона и стоящего рядом Эдмунда переливался какой-то барьер, и пробиться сквозь него возможности не было. А затем все трое увидели, как этот демон накрывает своей тушей Эдмунда и с каждой секундой становится все меньше, пока полностью не растворяется в теле мага. Барьер распался на осколки, а в глазах мужчины присутствующие увидели пылающее пламя.
- Уходите, быстрее! – сказал он, совершая привычные жесты и создавая портал, - пока я еще могу его сдерживать.
- Что это значит, Эдмунд? – не поняла Зарина, - ты же сказал, что это поможет пробудить спящую во мне силу…
- Он соврал, - крикнула архонка, - просто хотел получить силу! Злую силу!
- Нет, это действительно должно помочь, я так думаю… - с трудом говорил маг. Голос его постепенно изменялся, - Веринтдаэль расскажет вам позже, бегите же! – поторопил он, заканчивая заклинание, и неподалеку от него появилась воронка портала, - прости Зарина, я сделал это только ради тебя… - последнее, что он успел сказать, прежде чем Веринтдаэль поспешил увести девушек из опасной пещеры. А затем воронка портала схлопнулась, и Эдмунд с отчаянным криком сдался завладевшему его телом демону. Этот крик позволил и Шархуте сообразить, что произошло нечто страшное, а потому орчиха успела покинуть опасное место и поспешить к своему народу. А демон в лице Эдмунда вырвался на свободу.

***

Когда Веринтдаэль рассказал Зарине и Катариэлле об истинных планах Эдмунда, у девушек был шок. Эдмунд не только планировал вызвать одного из самых могущественных демонов, о котором смог узнать, но и с его помощью открыть порталы по всему миру, призывая демонические легионы. По его задумке все расы должны будут объединиться против общей угрозы, и, конечно же, архоны тоже будут просто обязаны вмешаться. Всеобщая угроза миру заставит вечно воюющих забыть о вражде. Более того – угроза такого масштаба должна пробудить силы в Зарине. Иначе и быть не могло. Какой еще нужен повод для явления божественной силы, если не угроза уничтожения всего мира?
Девушки отказывались верить, что Эдмунд действительно это сделает. Откроет порталы и призовет демонов. Зарина по-прежнему не чувствовала в себе никаких новых сил, Катариэлла так и вовсе, казалось, сходит с ума. Она не могла смириться с тем, что помогла призвать в этот мир демона, который приведет мир к разрушению. Архонка оставила своих напарников и бежала, не разбирая дороги. Она должна была вернуться к своим и все рассказать.
Зарина тоже не хотела оставаться рядом с эльфом. Он лгал ей. Все знал, и ничего не рассказал. Поддержал безумную идею Эдмунда, не отговорил его, не остановил. Просто спас свою шкуру от плена. Так она думала. Девушка оставила эльфа в одиночестве и решила во что бы то ни стало добраться до столичной церкви, где ее воспитывали, и все рассказать священникам.

***

Эдмунд просчитался. Весь его план шел наперекосяк. Подвластный демону, он призывал ужасающих тварей, открывал один за другим порталы в Бездну, неся с собой смерть и разрушение всему, до чего доберется. Столкнувшись с демонами, разумные расы действительно объединились против всеобщей угрозы. Вмешались и архоны. Но… сил было недостаточно. Эдмунд хотел остановить всеобщую войну, и сделал это, да. Но взамен привел другую войну, и куда более ужасающую и разрушительную, чем до этого. Прошло всего несколько недель с тех пор, как началось нашествие демонов, а население всего мира сократилось втрое. Да это больше, чем за всю историю Многолетней войны! А Эдмунд не мог остановить демона, что сидел внутри него. До тех пор, пока однажды не добрался до столицы людей. Туда, где все это время была Зарина.
Удивительно, но священники церкви не посчитали Зарину соучастницей, в отличие от нее самой. Они были убеждены, что темный маг обманом или колдовскими манипуляциями заставил девушку это сделать. А присутствие при ритуале архонки лишь укрепляли их веру в это. Зарине разрешили остаться при церкви и направили в один из опекаемых священниками детских приютов, где она и провела последние несколько недель, с каждым днем получая все больше новостей об ужасающих разрушениях и всеобщем хаосе, что сеял Эдмунд. И даже всеобщее перемирие не приносило ей радости и не умаляло вины, что она чувствовала.
И вот настал тот день, когда Эдмунд явился в столицу и открыл портал прямо посреди города. Демоны выходили один за другим, быстро расползаясь по улицам, сея хаос и разрушение. Но прибыл он сюда лишь за ней, Зариной. И нашел ее, отчаянно защищающую детский приют от какой-то очередной твари. Демон не устоял против ее светлой магии, а увидев Эдмунда, девушка взмыла в небеса на ангельских крыльях, отчаянно и яростно глядя на бывшего возлюбленного.
- Зачем ты это сделал, Эдмунд? – вопрошала она, - нужен ли был мир такой ценой?!
- Я верил, что так смогу помочь другим и уберечь то, что мне дорого, - тихо проговорил он. Та самая фраза, что так часто повторяла Зарина. Но почему-то из уст Эдмунда она звучала отвратительно.
- Призывая демонов и уничтожая все, до чего только доберешься? – не могла поверить она, - как ты вообще до такого додумался?!
- Я… не знаю. Мне казалось, это поможет. Остановить войну. И я правда думал, что твоя сила пробудится. Что архоны вмешаются и остановят демонов... почему же все вышло вот так? – Эдмунда трясло. Вероятно, он из последних сил сдерживал демона, что стремился вернуть себе контроль над телом мага.
- Это моя вина, - вдруг понуро сказала девушка. – Все это случилось из-за меня. Меня выбрали для исполнения пророчества, а я оказалась бездарной. Это ради меня ты решился на этот шаг. И Катариэллу я убедила нам помочь. И на ритуале тоже… - винила во всем себя Зарина, не сразу сообразив, что Эдмунд больше ее не слышит. В его глазах пылало пламя инферно. – Что ты?.. – только и успела спросить она, прежде чем из рук мага вырвался поток губительного пламени и обрушился на детский приют.
Зарина в ужасе устремилась к зданию, но не могла пробиться сквозь это пламя. Слышала отчаянные крики детей, горящих заживо, призывы о помощи, а помочь ничем не могла. Детские голоса, наполненные болью и ужасом, врывались в сознание, оставляя неизгладимый отпечаток в памяти Зарины. А затем крики резко оборвались, когда прямо из-под земли вырвался гигантский демонический червь, заглотивший приют целиком, вместе с детьми.
У Зарины был шок. И словно пелена перед глазами. Невидящим взглядом она уставилась на Эдмунда – корень всех бед - и, не понимая, что делает, выпустила в него сияющий поток света. Атака была такой силы, что сидящего внутри мага демона буквально выбило из Эдмунда, а сам мужчина безвольной куклой упал куда-то вниз. Не помня себя от горя и страданий, Зарина поднималась на крыльях все выше, пока ее, наконец, не прорвало. Над окрестностями разнесся истошный крик, полный боли и отчаяния. Девушка схватилась за голову и зарыдала, закрываясь крыльями, а вокруг нее образовывался сияющий купол. Ей уже было все равно. Она не хотела больше видеть чужие страдания, чужую боль, она не хотела жить. Ее магия вышла из-под контроля, и вокруг нее закручивались потоки света. Еще несколько мгновений, и свет буквально взорвался невероятно яркой ослепляющей вспышкой, а позади Зарины открылся сияющий портал, из которого нескончаемым потоком стали появляться величественные архангелы и легендарные шестикрылые серафимы.
Воинство света, словно очищающее пламя, в считанные минуты прошлось по городу, уничтожая демонов и закрывая их порталы. Зарина этого не знала, но такие же порталы открывались по всему миру, призывая все больше святых существ, что мечом и светом искореняли зло, изгоняя демонов обратно туда, откуда явились. И лишь когда последний демон пал от рук ангелов, крылатые создания ушли обратно в свои порталы. Лишь один серафим задержался, аккуратно опуская на землю бездыханное тело Зарины. В ней не осталось даже крохотной частички энергии. Однако прежде чем улететь, серафим вдохнул в Избранную новую жизнь, даруя частичку собственной силы. А когда девушка очнулась, порталы света были закрыты. Демоны остановлены, а тела Эдмунда нигде не было видно.

***

С той великой битвы прошло несколько месяцев. Мир так до сих пор и не мог поверить в то, что все, наконец, закончилось. Что разумные расы больше не воюют друг с другом, что демонов больше нет, и можно не бояться новых нападений. Во всех странах активно велись восстановительные работы. Слава о Великой Зарине, остановившей войну и изгнавшей всех демонов, быстро разлетелась по всему миру, а в будущем о ней будут слагать легенды. Да такие, что истину уже никто и не вспомнит. Но девушка не признавала в себе героя.
Вскоре Зарина исчезла из столицы и обосновалась в далеком горном монастыре, подальше от всех. Где и провела остаток своих дней, замаливая свои грехи. Даже в глубокой старости она не смогла забыть тот ужас, что пережила когда-то. И чуть ли не каждую ночь ей снился горящий детский приют и дети, что отчаянно кричали, взывая о помощи.

***

Катариэлла стала героем среди людей и многих других рас, но для архонов – предателем крови. Да и сама девушка так и не смогла принять то, что натворила. Она не могла себе простить то, что была соучастницей ритуала, призывающего демонов. Пусть и по незнанию. В собственных глазах она не могла себя оправдать. Она ведь архон! Она должна была хотя бы почувствовать, что творит! Но нет, она призвала в этот мир демонов, и прощенья ей не было.
После всех событий над Катариэллой был суд, приговоривший ее к вечному изгнанию, но архонка была против столь мягкого наказания. Суд учел ее заслуги в борьбе с демонами и даже то, что она старалась для высшего блага, но она была против!
- Я боюсь саму себя, - понуро опустив голову вещала она, - потому что я монстр! Однажды я призвала демонов, а теперь вы всего лишь изгоняете меня? А вдруг это снова произойдет? Я не готова! Я не могу этого допустить! Я должна понести самое суровое наказание!
И архоны изменили решение, приговорив Катариэллу к казни очищающим пламенем. На заре следующего дня Катариэлла была сожжена. Архоны, присутствующие при этой казни еще долго будут помнить странное сочетание зареванного, но такого счастливого лица Катариэллы и душераздирающих криков горящего заживо существа.

***

Шаграт выжил. Он вернулся с дальних границ земель орков, где сражался с демонами до появления воинства света. Орк стремился как можно быстрее найти свою сестру. Хотел похвалиться, что выиграл спор. Конечно, войну он не остановил, но ведь приложил к этому немало усилий! Поди куда больше, чем сидящая в тылу Шархута. Но когда он подошел к стенам родного города, у него внутри все оборвалось. Ему вдруг стало абсолютно все равно, что война окончена, что демонов больше нет. Потому что единственное родное существо, ради которого он так стремился выжить, вряд ли сможет разделить с ним радость победы.
Шархута была буквально нанизана на огромный деревянный кол, лишенная всех четырех конечностей. Ее безучастный взгляд смотрел вперед, но, похоже, уже ничего не видел. Брат подошел ближе, не веря своим глазам и вздрогнул, когда Шархута едва заметно шевельнула головой. Она все еще была жива…
- Что за… - только и смог вымолвить орк, и на короткое время взгляд сестры даже стал осмысленным, наткнувшись на лицо брата.
- Шаграт… - едва слышно прохрипела она, - ты вернулся. Я выиграла наш спор… - он даже не знал, что сказать, - думала, меня похвалят, когда вернусь… - с непередаваемой болью в голосе прошелестела она. – Ну как, Шаграт, я молодец?.. – последний вздох.
- Да, сестра… - только и произнес он, но орчиха уже его не слышала.
Позже он узнал от других орков о случившемся. Никто не оценил поступка Шархуты. Мало того, что провела по родной земле чужаков в запретную пещеру, так еще и поспособствовала призыву демонов. И ни у кого, кроме брата, даже мысли не возникло, что войну-то она все же остановила. Пусть и такой высокой ценой…

***

Далеко посреди океана, на утесе маленького затерянного острова сидел одинокий темный маг. Эдмунд спасся в тот роковой день, из последних сил создав портал в безопасное место. А позже перебрался сюда. В место, которого нет на картах. Место, которое станет ему могилой.
- Ну что, ты доволен? – раздался голос невидимой собеседницы.
- Я добился, чего хотел. Наконец, наступил мир, - проговорил он.
- И теперь ты остался один. Этого ли ты хотел на самом деле?
- Мы все равно не смогли бы быть вместе после того, что я сделал, - тихо сказал Эдмунд, - уж лучше страдать самому, чем вредить другим. Мне достаточно знать, что с ней все хорош, а мир больше не утопает в крови.
- Ты правда в это веришь? – легкая усмешка. - Многие раны в этом мире лечит время, но далеко не все. Готов прожить остаток дней… вот так?
- Считаешь, что смерть – лучший конец для меня?
- Абсолютное спасение, где все равны, - тихий шепот.
Эдмунд не колебался. Лишь короткий взгляд на восходящее из-за океана солнце, а затем подошел к краю высокого утеса, раскинул руки в стороны и, подавшись вперед, стремительно полетел вниз, на острые прибрежные скалы.
- Прости… - последнее, что прошептали его губы.

***

- Ну что, все еще хотите быть героями? – закончил свой рассказ учитель.
В классе стояла гробовая тишина. Магистр Вирант ожидал хоть каких-то вопросов, но ученики молчали. Сколько героических историй они прочитали, но того, что рассказал им учитель, в книгах нет. Время урока уже давно закончилось, а дети по-прежнему сидели на своих местах, не зная, что сказать. Когда молчание затянулось, магистр Вирант все же сказал:
- Каждый из той пятерки был героем. Как ни крути, у всех у них была высокая цель. То, что они совершили, было ужасно, да. Но ведь они все же смогли сделать то, что не удавалось другим десятилетиями, верно? Правда, история помнит лишь о Зарине.
- А… что случилось с Веринтдаэлем? – робко поинтересовалась та девочка, что мечтала быть похожей на Зарину.
- Изгнали из эльфийского леса, - ответил магистр Вирант, - навсегда лишили родного дома и постарались уничтожить любые упоминания о нем. Его дальнейшая судьба неизвестна.
- Но ведь есть и иные истории с другими героями! – неуверенно возразил один мальчик. - Ведь не у всех же была такая печальная участь!
- Ты так в этом уверен? – спросил учитель, - герои всегда чем-то жертвуют. И чем глобальнее подвиг, тем страшнее эта жертва. Так что хорошенько подумайте, прежде чем идти путем героизма. Действительно ли это то, чего вы так желаете?..
Больше вопросов не было. Дети все так же в полной тишине встали со своих мест и поспешили собрать свои вещи, один за другим покидая класс. Последней выходила та самая девочка, обладающая магией света. На пороге она обернулась.
- Знаете, магистр Вирант, - сказала она, - я думаю, что Веринтдаэль, возможно, до сих пор жив. Он ведь эльф, а эльфы почти бессмертны! – заявила она. – Может, он все-таки нашел свое счастье и живет себе мирной жизнью где-то вдалеке от эльфийского леса с семьей и детьми.
- Может быть, - улыбнулся магистр Вирант вслед уходящей девочке. А когда за ней закрылась дверь, задумчиво посмотрел в окно и едва слышно добавил: - а может, он до сих пор живет в одиночестве, приняв другое имя. Работает учителем истории, воспитывая новые поколения будущих героев…

7

Работа №6
Последний рубеж
http://sh.uploads.ru/hBxMu.jpg
Саундтрек

Яркая золотая вспышка прорезала небо, беззвучно отрезая арьергард от основных сил последнего рубежа сопротивления. Массивный корпус космического корабля вторженцев лениво поворачивался в атмосфере, направляя очередной залп своих разрушительных орудий по нашим позициям. Отсюда было невозможно сказать наверняка скольких мы потеряли только за этот, практически не прицельный залп их флагмана. Новый луч прошелся по флангу и по примерным подсчётам потери не должны были составлять более пятидесяти жизней. Это был второй выстрел. О первом я старался не думать. Россыпь стихийных вспышек ознаменовали вынужденное отступление - те кто мог, вовремя уходили из-под удара, хотя их было меньшинство. Мы не должны были терять людей, но неизбежно делали это, с каждой минутой становясь всё слабее, тогда как противник сохранял весь свой боевой потенциал. Корпус вражеского корабля был сильно повреждён по левому краю, но этого оказалось недостаточно для того чтобы вывести из строя его орудия. Он был также опасен как и вначале сражения, а от сопротивления осталась лишь горстка практически сломленных безумцев, решивших во чтобы то ни стало выбрать жизнь...

Они пришли внезапно. Спустились с неба на своих огромных звёздных кораблях и принесли с собой смерть. Сверкающие, неумолимые. Праведные. На их взгляд наш мир был слишком грязным. В нём было слишком много борьбы, слишком много мрака и боли. На их взгляд наш мир должен быть уничтожен. Очиститься. Так они это назвали, когда призывали смириться и с благодарностью принять их испепеляющий свет. Безумцы кажется и правда рассчитывали на то, что мы добровольно пойдём на смерть дабы ублажить больные фантазии тех, кто счёл себя вправе решать за других. Решать за целый мир. Наш мир.

Очередной взрыв сотряс землю, острой болью отдаваясь в правом боку. Довольно иронично было получить ранение в самом начале схватки и большую часть боя провести в тылу, под присмотром лекарей. Следовало отдать им должное, ведь я снова был способен стоять на ногах. Этого было чертовски мало, но всё же достаточно.
Постепенно усиливающееся свечение на носу вражеского флагмана указывало на то, что он снова накапливает эфир для очередного залпа. Маги обновляли щиты, бойцы спешно размыкали неровный строй. Все знали - кому-то суждено будет умереть, но таким образом можно было снизить количество жертв. Каждый здесь знал, что он в любое мгновение может стать одним из тех, кому не повезёт. И каждый надеялся на обратное. Я был в их числе.
Летающие маги обходили корабль с тыла, осыпая светлый корпус россыпью хрустящих молний и электрические разряды практически впустую скользили по гладкому, блестящему кораблю. Разрозненные атаки не причиняли ему вреда. Отвлекали, сбивали точность прицела, но не повреждали. Этим мы лишь оттягивали неизбежное... нет, этим мы выигрывали целые мгновения жизни. Но жизни целиком мы могли выиграть только сосредоточив на этой твари всю свою мощь. Звучит так просто, вот только до этого не получалось ни разу...

- Удержать залп! - голос командующего прорезал шум битвы, призывая всех оставшихся магов, что были ещё способны сражаться, сфокусироваться на одновременной атаке. Чтобы подготовить свои самые мощные заклятия им понадобится время. Им придётся пожертвовать защитой и возможностью уйти из под удара. Это был безумный шаг, но и единственный шанс сделать хоть что-то. Я бросил взгляд на развернувшийся в нашу сторону флагман, всё ярче сверкающий ослепительным светом грядущей смерти. Обе стороны накапливали ударную мощь одновременно. Оставался ли один вопрос - кто окажется быстрее? В прошлый раз это были не мы. Получится ли в этот?...

Пришедшая мыль была пугающе спокойной. Получится.

Каждый шаг давался с трудом, но я продолжал идти вперёд, на ходу подготавливая своё лучшее творение. Стальные пластины одна за другой как крылья расправлялись за моей спиной и спереди, и сбоку. Лишь бы только успеть. Эта мысль куда ярче и сильнее заставляла разум лихорадочно подстёгивать течение эфира, чем даже само понимание того, к чему это может привести, затяни я чуть дольше. Мгновения летели с бешеной скоростью и каждую секунду мне казалось, что времени больше не оставалось. Щит куполообразной дугой расправлялся над полем боя, бросая тень на оставшихся позади бойцов. Огромная конструкция уже почти истощила мой энергетический запас и готова была начать пожирать то последнее, что останется после. Жизнь. Позади находились остатки сопротивления, а за ними раненные, которые не имели возможности бежать. И это были все, кто ещё остался в целом мире. Дальше было просто некуда отступать. Дальше не было ничего.
Мысль о том, что мне уже не удастся уйти, шевелилась в голове слишком равнодушно. Думать о том, что сопротивление успеет раньше было бессмысленно - противник всегда наверняка знал, когда следовало бить и то, что флагман до сих пор не изменил позиции говорило лишь о том, что он недооценивал возведённую защиту. Он недооценивал меня.
Слепящий поток света сорвался с корабля как всегда за несколько мгновений до того, как сопротивление подготовило свой удар. Но в этот раз всё было иначе...

Грохот от сотрясшейся конструкции был настолько силён, что за ним было не слышно больше ничего. Боль от вновь открывшихся ран прожигала насквозь и усиливающаяся тряска ничуть не способствовала тому, чтобы это прекратилось хоть на мгновение. Потоковый луч продолжал разрушать щит, а у меня не оставалось ничего, кроме последних крох жизни - самого ценного, что только могло быть на свете. Отпустить - значило умереть, продолжить - всё тот же исход. Знал ли я это, когда встал на пути смерти? Пожалуй, да.
Флагман усилил напор, вгрызаясь обжигающим светом всё глубже в сталь. Металл раскалился, а мне оставалось только держать. Держать несмотря ни на что. Металл стал мучительно медленно проникать в тело. Я больше не мог отдать защите ничего, кроме себя самого. Здесь, посреди этого последнего и безумного сражения мне суждено было стать продолжением своей стихии...

- Огонь!...

Щит не выдержал в то мгновение, когда иссяк поток испепеляющего света. В это же мгновение множественная атака уцелевших магов сорвалась в полёт к вражескому кораблю. Повреждённый, не имеющий прикрытия в виде отражающих лучей, флагман начал набирать высоту, но не успел. Мощный залп врезался в его корпус, разрывая прочную обшивку и повреждая внутренние механизмы. Заискрив и испуская дым, судно начало крениться в бок и терять высоту. Последнее что я слышал, было ликование. Последнее, что я чувствовал, была сталь, сковавшая сердце.

Мы победили. Как жаль, что мне уже было всё равно...

8

Работа №7

Да будет..!

   ...вспышка разогнала тьму. Человек с криком проснулся, жадно хватая ртом воздух, стирая со лба сходящий ручьями пот. Холщовое оделяло и матрац казалось промокли до нитки, подушку, после проверки, тоже стоило хорошенько выжать и просушить. Кошмары не в первый раз преследую его во снах. Приняв горизонтальное положение и почувствовав твердую поверхность под ногами, все ещё сидя на кровати, мужчина предпринял попытку вспомнить, кто он и где собственно находиться в данный момент - сродни рыбалке, когда забрасываешь поплавок в омут. Спустя пару подсечек удалось выудить несколько ключевых фактов. Зовут его Джек Посвет, 43 года, живет на Тряпичной улице, где снимает комнату. А работает он... Взгляд тяжело опустился на буфет, скользя по лежащим на нем предметам с неторопливостью подливаемого трактирщиком пива. Маленькая картина в рамке со смазанным изображением молодой пары, россыпь восковых свечей, фонарь... Ну да, точно, он - фонарщик. А судя по опустевшей бутылке именного бурдвейна "Болиголова", у него выдалась бурная ночка. Вернее будет сказать, денёк, ведь его час наступает с приходом сумерек.
   Можно и дальше было выискивать на дне помутненного алкогольной дымкой сознания занимательные факты из жизни, но у Джека на это не было ни времени, ни, откровенно говоря, желания. Окончательно оторвавшись от манившей постели, он отправился к умывальнику, и после процедуры бритья, снимая колючие волоски и слой загрубевшей кожи, спустился вниз на кухню. Там его ожидала тарелка с яичницей и беконом, чашка чая и миссис Видль, владелица дома, любезно согласившаяся принять его за скромную плату. А главное, она никогда ничего не говорила за его привычку выпивать. Впрочем, когда твоя работа начинается с наступлением темноты и заканчивается на рассвете, потревожить покой многодетной семьи перебудив всех несколько затруднительно, ведь никто не спит, так ведь?
   К счастью, миссис Видль знала рецепт отличного травяного чая, который освежал и отрезвлял - данное знание пригодилось ей в ведении повседневных дел с мужем. Выходя на работу, Джек никогда не пересекался с мистером Видлем, во многом из-за того, что тот уже два года как был покоен. В итоге, все тяготы содержания полдюжины детишек, а так же дома и швейной мастерской легли на крепкие плечи одинокой женщины. Удивительно, подумал когда-то Джек, как капризы судьбы влияют на людей, глядя на доброе немолодое лицо миссис Видль, за которым скрывался стальной дух. И даже в самые худшие дни, ни разу за всё время, он не задерживал с оплатой жилья.
   Поблагодарив за завтрак - хотя для многих это являлось полдником - фонарщик отправился собирать инструменты необходимые ему в повседневной работе. Здесь были свечи различных габаритов и качества, коробок спичек, шест с фитилем, стремянка с ремнем и необычной формы шляпа. В свое время, Джек гордился своим изобретением. Сам по себе убор выглядел так, словно его оставили в прихожей на полу часто посещаемого дома: поля шляпы, в одном месте подломившись, были широкими, а тулья едва возвышалась над раскинувшейся фетровой равнине. Однако необычным и, по мнению когда-то молодого Посвета, гениальным, был фонарь конической форме, который с помощью нескольких заклепок, прочно крепился к шляпе, становясь её продолжением. Тогда это казалось отличной идеей, оставлявшей обе руки свободными для другой работы. Увы, большой популярности она не снискала, вызвав лишь волну смешков и вихрь крутящихся у виска пальцев у прохожих. Бесспорно, один плюс есть - в отличии от обычного ручного фонаря, закрепленный намертво к своей шляпе он никогда не оставит в таверне. Подумав немного и захватив с собой ещё плащ, он выдвинулся к стартовой позиции, откуда начинается его еженощный обход городка - тогда ещё маленького, но стремительно развивающегося города в небольшом королевстве. Отличным от многих других городов и столиц было то, что конкретно этот город мог себе позволить фонари на большинстве улиц, а вместе с ними, штат рабочих следящих за их исправностью, имеется в виду фонарей.
   У них был даже собственный девиз. "Aliis inserviendo consumor" - гласил он, что в переводе со старого языка звучало примерно как "Светя другим, сгораю сам". И им даже позволено было иметь свой герб - хотя, по мнению Джека, он был испещрен множеством лишних деталей. Взять, к примеру, мотыльков. В геральдике нет места бессмыслице, это всем известно - так что же должны обозначать бездумно бьющиеся о стекло фонаря мотыльки? Да и цвета можно было поярче подобрать.

[float=right]http://s8.uploads.ru/ZuiWz.jpg[/float]   Бредя неторопливым ходом по мощеной улице, Джек наслаждался пейзажем постепенно стачиваемого острыми углами крыш солнца. Спину по-приятельски отягощала стремянка, а на плече поддерживаемый одной рукой покоился шест, оканчивающийся окованным набалдашником с торчащим из него фитилем. В такие моменты Джек ощущал душевное спокойствие, когда он должен вот-вот остаться наедине с тяжкой и невыносимой, но с тем и любимой работой.
   - Ахоу, господин Посвет. Как ваш вечер? Джек медленно закрыл глаза, надеясь, что все это ему послышалось. Ну, там, уличный гомон, люди часто бугуртят в тавернах в это время суток. В конце концов, при всех минусах, работа приносила толику удовлетворения. В отличии от...
   - Обход начался десять минут назад, Жорис, - с недвусмысленным упреком сказал старый фонарщик молодому коллеге. Жорису Ди-Прессу было всего 17 лет, но благодаря своему росту - который бы вышел, сложи бы вместе две обычные стремянки - он уже самостоятельно ходил по улицам с необходимым для работы инвентарем и той дурацкой улыбкой от ушей до ушей, будто если вы будете улыбаться всему миру, тот улыбнется вам. Но скорее всего он сделает это только перед тем, как подкинуть очередную пакость. Вроде никогда неунывающего паренька, способного, при всей их разнице в возрасте, смотреть на вас с недосягаемой высоты. Он нависал над вами подобно подкосившемуся фонарному столбу - того и гляди, упадет и ненароком покалечит кого-нибудь.
   Сложно сказать, отчего Посвет недолюбливал Жориса. Быть может, он напоминал ему его самого в молодости - не считая роста. Тот тоже занимался фонарями, и уже придумал, на взгляд Джека, совершенно бессмысленные маленькие лампы в виде всяких животных, а так же фруктов и овощей - полезных и, на взгляд самого Жори, незаменимых вещей в рационе. Внешний вид Жориса говорил сам за себя, чего ему не хватает: может всякая травка и полезна для роста, но без приличной порции калорий ты будешь выглядеть как жердь.
   А что да фонариков, говорит, для детей делает. Ведь маленьким сорванцам так и не терпится получить лампу в виде апельсина или брокколи! А свеча в таких горела от силы минут пять, но Жорис сказал, что с магическими кристаллами те будут горесть намного дольше. Да его годовой зарплаты едва хватит на один ограненный камень! Но это его не остановило от того, чтобы подарить ему, Джеку, одну из этих безделиц. Лампа была исполнена в виде тыквы с вырезанным на одной из сторон, по замыслу создателя, "забавным", на деле же, жутко ухмыляющимся лицом, больше напоминавшим постояльца трактира которому доходчиво, и несколько раз, объяснили, почему не стоит бузить в общественном заведении. А ведь он ненавидит тыквы!

   Вдвоем они быстро осветили главную улицу, попутно обсуждая разные острые политические и социальные темы, такие как "вот опять налоги подняли" и "ну и задали же перцу наша армия этим вомбатовым сынам". Как обычно, Джек был далек от этих суждений. И он упорно продолжал не понимать, в чем радость колотить своих соседей, а после жаловаться, почему все вокруг ополчились на них. Проще было назвать всех злодеями желающими навредить - так куда проще надеть на себя образ героев, защищающих справедливость, пускай с одного бока и заключающуюся в том, что им позволено больше чем остальным. Впрочем, как уже говорилось ранее, Джеку Посвету в общем-то всё равно, его больше занимала его работа. А там, на верху, по его мнению, как бы не тужились и не пыжились, нет места "геройству" или "злодейству", только политике.
   Дойдя до площади, можно было воочию полюбоваться на памятник одному из таких политиков. Естественно, верхом на коне, с табличкой у постамента, на которой было написано труднопроизносимое имя, которое должно звучать пафосно, на деле звучало нелепо, и список заслуг. Конечно, среди них не описано сколько было сожжено деревень и городов ради величия и славы. Зато кого не спроси, все говорят "Славный мужик был, а то что буйный и кровожадный, ну, такие нравы раньше были". Зато памятник роскошный построили.

   Завершив работу на респектабельной части города, парочка углубилась в отдаленные и менее фешенебельные районы. Одной из таких была улица Украденных Фонарей, и название соответствовало действительности. И пока Джек занимался тем, что прикручивал новый, пятый по счету за этот месяц, фонарь, пока Жорис придерживал стремянку, к ним обратились зазывающим тоном.
   - Эй, красавчики, не хотите развлечься? - кокетливость, с которой эта фраза была произнесена не оставляла сомнений в намерениях говорившей. Джек, назвать красавцем которого можно только на ночной улице лишенной освещения, закончив с работой, спустился вниз.
   - Добрый вечер, Роза. И вам хорошего вечера, Фиалла. - буднично поздоровался он как ни в чем не бывало. В этот момент Жорис напрягся - несмотря на то, что он стоял прямо под фонарем и шляпа оттеняла его лицо, видно было, как он налился краской. Ещё немного, и о его уши можно будет зажигать свечи.
   - А, господин Посвет, рады вас видеть! - ответила скорее всего Роза. Джек сразу определил проблему как отсутствие должного освещения. Спустя минуту, тени на этой стороне улиц остались только у тех вещей и людей, которые могли их отбрасывать.
   - Благодарю вас. Вы не представляете, как сложно найти клиентуру когда ни зги не видно.
   - Да как раз представить могу, - спокойно сказал Джек.
   - Ну, вы приходите как-нибудь. Я вам чай приготовлю.
   - Конечно, конечно. Роза, насколько знал фонарщик, готовила отличный чай, с земляникой или ромашкой, всегда предлагая гостям печенье. Грех не воспользоваться этим раз приглашают, подумал он. Жаль только, работа займет у него весь вечер и вплоть до зари, а после - очередной провал в памяти и начало нового трудового дня, в лучшем случае, у себя в постели в компании опустевших бутылок.
   - А ты Фиалле явно пришелся по душе, - сказал Джек, когда фонарщики отошли на приличное расстояние. - смотрела на тебя не отрывая взгляда. Как и ты сам, Жорис, не мог отвернуться. И оба покраснели - как дети, ей богу. Какого-либо умысла задеть товарища у него не было, пусть это и Жорис Ди-Пресс с его раздражающим оптимизмом. В конце концов, он не виноват в том, какой он есть. Просто это я старый ворчун.
   - Но ведь она... они... это... ну, - силился сказать более неопытный юноша, в голове перебирая варианты для нужного слова. - девушки легкого поведения. И пристыженно замолк. Джек вздохнул.
   - Представительницы древней и почитаемой профессии, их называли жрицами лю... белошвейками. Право, все нужно этим молодым пережевывать. Отпускать их в большой мир всё равно, что пустить бумажный кораблик в океан. - К слову, зовут её Малиной Тихс, проживает она в Рыбном переулке.
   - А Фиалла тогда?
   - Творческий псевдоним, - отмахнулся он, не желая дальше развивать эту тему. Уже не ребенок, сам разберется когда-нибудь.
   - Но тогда... зачем? Джек закатил глаза. Ну что ты будешь делать.
   - За шкафом, Жорис. В семье Тихсов тринадцать детей! И всё, что у них есть, это небольшая рыбная лавка. А времена нынче тяжелые, на всем и всех пытаются сэкономить, обдурить и воспользоваться не заплатив ни гроша. Благо, Роза хорошая женщина, она присмотрит за ней и не даст в обиду.
   Некоторое время они шли в молчании, а так и не сказанные слова все громче витали в воздухе.
   - И ведь некому прийти и спасти её. Все эти сказки, в которых нам рассказывают о всяких принцах на белых конях, ищущих башни с томящимися там девами. И ни один из этих благородных дуралеев в жизни не подумает взять в жены обычную швею или торговку, на руках которых больше мозолей, чем на задницах этих принцесс! В конце Джек вздохнул и это прозвучало почти горестно. - А ведь, быть может, даже белошвейка мечтает о своём рыцаре, который спасет её и заберет в жизнь лучшую, чем та, в которой она пребывала до сих пор. По крайней мере, в такой счастливый конец хочется верить больше.

   Однако, улица Украденных Фонарей не называлась бы так, не будь на ней тех су... сволочей, которые отвинчивали их. Джек и Жорис разминулись: пока последний работал на параллельно идущей улице, Джек остался на этой, ругаясь под нос, ремонтируя и зажигая фонари. Вдруг, он остановился и прислушался. И присмотрелся. Хотя улица и погрузилась в темноту, она была старым врагом фонарщика, таким, к которому относишься к уважению, и поэтому он знал тьму как свои пять пальцев. У двери одного из домов находилась двое людей, ещё один стоял и высматривал что-то или кого-то в окне дома. Все были с натянутыми капюшонами. До фонарщика доносились обрывки фраз.
   - Ну, чё ты копошишься то...
   - ...по скорее, пока нас не спалили...
   - ...да ты видишь, я едва свои руки вижу! Тут темно и мне тяжело работать, особенно когда ты...
   - Может тебе того, костер разжечь, - фыркнул ворюга, сплюнув на землю.
   - Давайте я подсвечу вам, ребята, - сказал Джек.
   - Во, спасибо, - просиял взломщик. - Видишь, остались ещё благовоспитанные люди, не то что...
   И тут все замолчали и уставились друг на друга.
   Спустя две минуты отчаянной схватки, фингала под глазом у одного вора и следом укуса на запястье другого, Джека скрутили и повалили на пол. Всё-таки, три больше одного.
   - Ну и что с ним будем делать?
   - Может это - того этого...
   - Сдурел что ль? Это ж фонарщик, как энто его, служащий.
   - Ну, одним больше, одним меньше.
   - СТРАЖА! СЮДА! Раздался крик где-то выше и левее, насколько мог судить из своей текущей позиции Джек.
   - Во-черт-валим-отсюд-а-ну-стоять-именем-ЗАКОНА... Послышалась ругань и топот множества ног: спешный воров, и тяжелый окованных сапогов стражников - и прочие звуки, типичные для погони.
   А после, шаги и крики стихли вдали, смешавшись с другими звуками ночного города, настолько привычными, что их даже не замечаешь. К Джеку кто-то подошел, а после, с некоторыми усилиями, поднял на ноги и взвалил на плечо.
   - Белиар бы всё... Отпинали как пса дворового!
   - Всё будет нормально, Джек. Сейчас к доктору доставим, мигом подлатает.
   Джек застонал.
   - К доктору Бальзамиру?
   - К нему самому.
   - А может, я как-то сам доковыляю до дома? Он опять мне лекции читать будет о том, как я ввязался в очередную драку. И что у него нет времени и лекарств на таких как я. И ведь все равно потратит и то и другое. Бесит.

   Наконец, доктор отодвинулся от лица фонарщика, закончив с протирать ваткой со спиртом порез на лбу. Кроме это, этим же спиртом были обработаны другие рубцы и ранки, а так же, мазью были покрыты подтеки и синяки. В общем и целом, бренное тело Джека стало болеть немного меньше. И пахнуть он стал заметно приятней, по крайней мере, на его взгляд, точнее нос.
   К его удивлению, доктор Бальзамир не стал ругаться. И вообще, был сегодня не многословен. Это сильно тревожило фонарщика - значит, сегодня у доктора был(или будет) тяжелый день. Бросив взгляд за спину доктора, через приоткрытую дверь, в полумраке помещения которое сам доктор называл "операционная", он разглядел нечто лежащее на столе и сокрытое одеялом. Судя по изгибам, там были чьи-то ноги, а размер говорил о том...
   - Слушай, Гней, я... Тот прервал его на полуслове, при этом, услышав имя, он поморщился.
   Полностью врача звали Гней Бальзамир, свою необычную фамилию - как и предрасположенность к медицине - он унаследовал от отца, и пользовался ею вместо своего настоящего имени. По странным обстоятельствам, люди не шибко доверяли врачу с именем "Гней".
   - Пошли, выйдем. Ходить ты можешь, уж я то знаю. Выйдя под навес крыльца, врач протянул ему табакерку, с вопросом во взгляде. Джек покачал головой. Бальзамир удовлетворительно кивнул и спрятал табакерку в глубинах белого халата.
   - Правильно. Та еще дрянь для легких. Тогда он вынул из всё того же халата флягу, явно содержащую в себе дистиллят, но не воды. Её-то фонарщик принял почти без раздумий и сделал глоток. Краем глаза, следя за доктором, он отметил, что тот делая свой глоток лишь смочил губы. Некоторое время они стояли, прислонившись к перилам, в молчании.
   - Ему было всего лишь семь лет, - наконец произнес он. Усталости в голосе доктора было столько, что Джек почувствовал, что все его жизненные проблемы всего лишь небольшая черная полоса. - Попал под телегу, когда игрался на улице. А ведь сколько раз говорил: нужно регулировать движение на дорогах, иначе все в итоге окажемся под тележными колесами.
   Снова молчание, ужавшее несколько десятков лет непримиримой борьбы со смертью в нескольких секундах отчаявшегося откровения.
   - А у меня не было ни времени, ни средств чтобы спасти. Спасать. Даже самого простого никогда не хватает на всех. А поток нуждающихся никогда не прекратиться. И всех не спасти. А что самое страшное - ты не можешь отказать им, только потому, что ты не можешь ничем помочь.
   Джек не находил, что ответить своему старому приятелю. Да и помогут ли его слова, когда требуется конкретна поддержка. Он слышал как-то раз, что доброе слово многого стоит для человека. Но можно ли словом обработать рану, вправить кость или достать наконечник из живота?
   А ведь он может помочь ему. Хотя бы с дорогами. Все что требуется, это сделать фонарь, который мог бы менять цвета, указывая, когда ехать можно, а когда нельзя. Например, пускай красный будет "Стоп", а синий "Можешь ехать". Ещё можно сделать промежуточный цвет, что-то вроде "Приготовились", например, желтым цветом. Если сделать так, то число травм на дорогах уменьшится, люди перестанут ездить как попало. Если бы.
   Первым молчание нарушил Бальзамир.
   - Через минут пять у меня будет много работы - старик Дрон снова застрял ногой в ведре с компостом. Ума не приложу, он словно специально оставляет ведра у двери в свой сад, а потом приходит - вприпрыжку - ко мне и просит снять его. Один раз пришлось прибегнуть к помощи пилы. На этот раз, доктор сделал взаправдашний глоток из фляги и, закупорив крышку, спрятал её в халат.
   Прежде чем вернуться к повседневным обязанностям, доктор обернулся.
   - И вот ещё что, Джек - постарайся в следующий раз не геройствовать.

   Мужчина медленно шел по пустынной улице. Освещенной улице. Здесь ему работы не найти, поэтому оставалось проверить несколько улиц в пригороде, и на этом обход можно считать завершенным. Удивительно, но ему не хотелось заканчивать работу - ему нравились такие моменты, когда он оставался один на один с темнотой улиц. Это было куда лучше, чем столкнуться с тьмой в своих снах. Здесь он мог дать ей отпор.
   Джек шагнул во мрак пригородных улиц. Здесь почти не было фонарей, в основном лампы вывешивали держатели трактиров, чтобы путники и гости города могли найти это место. Они же их и зажигали. И всё равно, здесь мало источников света. Он едва не упустил долговязую фигуру, прислонившуюся к углу дома.
   - Мог бы и подо... - хотел было сказать он, но Жорис прервал его и знаком призвал прислушаться. И тогда Джек услышал. Как бы не прятали эти звуки, человек знавший однажды каково это, маршировать под испепеляющим солнцем и совершать ночные переходы, он не мог спутать их с другими похожими. Выглянув за угол, он лишь подтвердил свои опасения.
   По засыпанным песком дорогам, через огороды и вдоль обособленных домов крались тени. Они напоминали черных муравьев, сначала разведывающих обстановку, а после, они приходят всей колонией на ваш пикник. Только вместо жвал, у этих были копья, мечи и алебарды.
   У них много врагов, вспомнил Джек. Королевство немало досаждало всем окружающим. И вот теперь, они решили, что с них хватит.
   Переместившись к забору, они ещё некоторое время наблюдали из-за укрытия за шествием. Ни факелов, ни громких приказов, все происходило почти в полном молчании. Скоро они доберутся до города, подумал Джек. Если никто не поднимет тревогу, их дни сочтены! Уповать на милость победителей не приходиться. Жорис видимо думал в том же ключе.
   - Надо предупредить стражу!
   - Здесь всюду снуют эти - нас тотчас зарубят, только высунемся. До города нам не дойти.
   - Ну, мы можем очень громко кричать, пока бежим.
   - Да? А напомнить тебе про ту историю, когда какой-то малолетний идиот кричал, что на дом напали волки? После третьего раза, отец выдал ему хорошую порку, а люди теперь скептически относятся к крикам о помощи.
   - Тогда, - Жорис задумался, что не предвещало ничего хорошего - мы можем выпустить из загона гусей. Они поднимут крик и люди выйдут проверить, что к чему.
   На лице Джека застыл странный оскал, который можно было трактовать и как улыбку безумца, и как предъяростное состояние берсерка.
   - Жорис, никто в своем уме не станет слушать чертовых птиц. Джек прекратил свою тираду и уставился куда-то за плечо товарища - отчего, тот не устоял, и повернулся в ту же сторону.
   - Это лошадь. Но проскакать на ней, всё равно что оповестить всех о прибытии цирка, - тут Жорис Ди-Пресс нахмурился. - Ты же не думаешь, что можно сбе- Договорить он не успел, когда перед его глазами мир погрузился в черноту - ещё большую, чем была до этого. Джек неверяще переводил взгляд с затылка напарника на посох в своих руках. После чего, он оттащил тело находившегося в бесчувственном состоянии товарища в густые заросли, где даже если на него и наступили бы, всё равно не заметят.
   Прости, но тебе лучше отлежаться здесь. Незачем рисковать жизнью тебе молодому. Кусты всё скроют, пока будешь тут дрыхнуть.
   Аккуратно собрав свои вещички, Джек переместился к лошади на привязи. Убедившись, что остался незамеченным, он прикинул пути отхода. Лошадь расседлали, но это неважно. Верхом он всё равно преодолеет большое расстояние и в кратчайшие сроки, когда его спохватятся, будет слишком поздно. А там, можно предупредить гарнизоны ближайших крепостей, тогда захватчиков встретят во всеоружии.
   Но тогда, город погибнет.
   Джек пожалел, что не принял из рук доктора те сигары. Наконец, придя к решению, он снял с головы шляпу и, достав коробок из плаща, чиркнул спичкой.

   Из теней отбрасываемых знаниями отделилась дюжина теней поменьше и более объемных. Выбежали они наперерез несущемуся в галопе лошади. Через секунд десять зверя удалось остановить пригрозив ему стеной из копий. Наконец, один из солдат успокоил животное. К группе перехвата приблизился ещё один силуэт. Вид у неё был не очень довольный.
   - Что значит конь в шляпе?!
   - Сэр, - глаза солдата метались вверх-вниз, всячески стараясь огибать фигуру начальства. - Это определенно конь, сэр. И на нем надета шляпа, сэр. А в шляпе горит свечка, сэр. Конь в шляпе со свечей, сэр!
   - И что она делает на его голове?
   - Н-никак не знаю, сэр. Дождя не должно быть, сэр. Сэр, - тут солдат совершил поступок, из-за чего его либо повысят, либо разжалуют. Он попробовал выдвинуть собственную теорию в присутствии старшего офицера. - Быть может, сэр, это какая-то уловка, сэр. Отвлекающий маневр. Сэр.
   - Видимо, неудачный. Никто не должен выбраться за черту города, вам понятно?
   Бедолага солдат посчитал, что его жалование не соответствует тому, с чем ему приходится сталкиваться уже в начале этой кампании. Мало того, что офицерам словно перца на причинное место насыпали, так ещё их враги используют какой-то неведомый доселе тип психологической атаки. Однажды, он слышал об отчаянной атаки потерпевших крушение у берегов Нуара матросов, которые приручили за короткий срок местных полосатых лошадей и верхом на них бросились в атаку - и все до единого погибли. Но здесь нечто на грани разумного. Солдат ещё раз посмотрел на лошадь. Та посмотрела на него в ответ.

   Джек перебрался через ещё один забор, в очередной двор. Пока не заметили, это хорошо. Но как долго продлиться его удача? Вряд ли ему удалось отвлечь их надолго. Очень скоро они догадаются, что об их планах кому-то известно. И постараются сделать так, чтобы больше никому не было известно о них.
   Ну уж нет - черта с два я позволю этим гадам разграбить мой родной город.
   Внезапно, Джек почувствовал резкую боль немногим ниже и левее спины, он едва сдержался, чтобы не крикнуть. Удар сбил его с ног, повалив лицом в землю. Боль не отступала, невидимая сила прижимала его не давая подняться. Он обернулся. Один из солдатов видимо подкрался к нему и попытался пронзить алебардой. Но вот незадача - между секирой и острием вклинилась ступенька стремянки, с которой Джек никогда не расставался. В итоге, он ещё легко отделался. Превозмогая боль и силу, с которой его жали к земле, Джек повернул лестницу набок, уводя в сторону алебарду и выдергивая её из рук опешившего солдата. Не давая тому время оклематься, Джек нащупал лежавший в темноте окованный посох и что есть сил ударил им противника. Он угодил прямо в голову, предусмотрительно одетую в железный шлем. Послышался характерный для удара металл о металл звон. Солдат покачнулся, на миг восстановил равновесие только для того, чтобы рухнуть навзничь. Джек не стал дожидаться, пока тот свалиться, изо всех оставшихся сил бежал сквозь дворы и проулки. По сравнению с вторженцами, он отлично знал топографию кривых улочек города и хаотичной застройки пригорода. Один раз правда, его чуть не словили, когда солдаты, недолго думая, решили проверить стог сена просто проткнув его насквозь. Так или иначе, Джек выбрался в очередной двор, который ничем не отличался от других, если бы не одно небольшое, но важное отличие - в отличии от предыдущих двориков, где росли помидоры, огурцы, горошек или эти проклятые тыквы, здесь произрастали в основном надгробные камни и бурьян. Мужчина оказался на территории небольшого храмового комплекса, нынче заброшенного. Здешняя церковь была собрана из дерева, и она за долгие годы эксплуатации требовала значительного ремонта. Вместе него, собирались переделать храм из деревянного в каменный. К счастью для Джека, перестройка должна начаться через неделю-две.
   Как и любая приличная церковь, у этой была своя колокольня, где звонили в колокол, собирая прихожан. А ещё раньше, когда город был всего навсего деревней на краю известного человека мира, звон колокола оповещал о приближении врагов. Джек ухмыльнулся про себя и, терпя боль в боку, зашел в храм. Осторожно ступая на прогнившие половицы, он приблизился к лестнице, которая не внушала доверия. Без света не обойтись, поднимаясь по ней. Когда зажглась свеча, Посвет по обыкновению хотел сунуть её в шляпу, тем самым чуть не уронив единственный источник света. Немного поругавшись и покопавшись в карманах, он извлек оттуда... фонарь в виде ухмылявшейся тыквы. Жаловаться не приходиться, откусив кусок от свечи, оставшуюся часть он уместил в небольшой лампе из дерева, на деле, обитой изнутри железом. Это небезопасно, по привычке подумал фонарщик, и чуть не засмеялся в голос от своих мыслей. Словно всё остальное сегодня - или уже вчера - было легкой прогулкой. Осторожно поднимаясь по лестнице, не раз и не два оступившись, проламывая старые доски, Джек выбрался наверх.
   Отсюда виден город, большая его часть. Джек, не глядя, поставил фонарь на пол, и сделал круг вокруг колокола. Найдя наконец за что дергать, поплевав на ладони, Джек навалился. Бок отозвался болью. Колокол откликнулся низким "бо-ом". Этого недостаточно. Ещё раз навалившись, удалось извлечь более громкий "БО-ом", но и его всё ещё недостаточно. Лишь спустя несколько отчаянных рывков, удалось наладить поток звука, эхом разносившееся в округе. Этого должно хватить...
   Нечто отбросило фонарщика к перилам. Отлетая назад, он ногой сбил стоящий на полу фонарь - прямо в старое гнездо аиста. Которое, спустя несколько секунд, начало дымиться.
   Джек не выдержал новой волны боли и закричал. Посмотрев вниз, он увидел торчавшее из груди древко и оперение на конце. А это значит, что другим острым концом его только что подстрелили. Сквозь марево из слез, Джек посмотрел на колокол, который почти перестал звучать - лишь эхо билось внутри инструмента из бронзы. Чувствуя, что сползает наземь, собрав все силы и злость, Джек оттолкнулся от перил и схватился за шнур, заставляя колокол снова звучать. Его уже не заботили не крики внизу, ни пламя разгоравшееся вокруг него.
   БОМ. БОМ. БОМ.

   В это время, на стенах города, служивших больше для того, чтобы отделить город от пригорода, стража наблюдала за тем, как разрастается пожар. И как бьет колокол. Наверх, в караулку, внезапно вбежал взмыленный юноша, только недавно вступивший в ряды стражи.
   - Там вооруженные люди! Очень много! Идут сюда! Всё пришло в движение, новость по цепочке передавалась от сторожки к сторожке. Вооружались стражи и ополчение. Люди готовились отразить нападение.
   - Слушай, а как ты узнал, что готовиться нападение? - спросил юношу позднее один из старших стражников.
   - Ну, я услышал, как кричат гуси, решил проверить, что происходит - вижу по улицам крадутся толпы с оружием, и я сразу сюда, предупредить, - на одном дыхании выпалил он.
   - Нда, если бы не тот пожар, услышь от тебя такое кто - никто бы не поверил.

   Вокруг было очень жарко. Но в груди разрастался холод. И в кончиках пальцев. Коченеющими руками, Джек тянул из стороны в сторону веревку прикрепленную к "языку" колокола. В реве огня и хрусте пожираемого пламенем дерева продолжало отчетливо звучать:
   БОМ. БОМ. БОМ.
   А потом, прилетела вторая стрела, угодив Джеку чуть выше сердца. Наконец, не выдержав, пол под ним разверзся, и он полетел вниз. Прежде чем его тело коснулось земли, Джек Посвет умер.

   Ценой немалой удалось отразить то нападение. Город выстоял, но его будущее величие оплачено кровью. Что касается пожара и звона на вершине старой колокольни - позднее, несколько рабочих раскопали среди обломков отличавшийся от прочего мусора предмет. То была помятая лампа, некогда походившая на тыкву. Лицо на ней всё продолжало ухмыляться. А ещё позже, нашли и обгоревшее тело. Молодой фонарщик бывший коллегой, а так же один из врачей занимавшийся ранеными опознали тело. Оно принадлежало Джеку Посвету, уроженцу города Талькоса, был женат, но не имел детей, и которому принадлежала инициатива и реализация освещения городских улиц.
   Нынче, в день одержанной победы, местные жители до сих пор делают светильники в форме тыквы, не забывая вырезать на одной из сторон жуткое или глупое - или всё одновременно - лицо. История для людей стала мифом, еще одним мифом, в котором причудливо переплетались выдумки и реальность.

[float=left]http://s8.uploads.ru/MvJ6c.jpg[/float]   А потом, Джек Посвет проснулся. Но в отличии от прошлых пробуждений, когда тьма разбегалась в стороны подобно тараканам застуканным в кладовой, здесь она была повсюду. Поднявшись на ноги и - о чудо - не обнаружив никаких ран на себе, фонарщик огляделся по сторонам. Пока не заметил мерцающий вдали огонек. А рядом с ним - не огоньком, а Джеком - стояла крупная фигура, закутанная в темный балахон. Далекий свет играл на лезвии косы, но сам инструмент будто поглощал его, не отражая.
   Ну и темно же тут. Хоть бы света немного добавили. Эх, мне бы мои... Тут он почувствовал, как что-то отягощает его карман. Если карман вообще был здесь - где бы "здесь" ни было. Достав спичку и чиркнув ей, Джек прикрывал ладонью одинокий огонек, хоть здесь и не было ветра. В очередной раз подумав о том, как это неудобно, Джеку захотелось, чтобы с ним была его любимая...
   Шляпа очутилась на его голове. Стараясь не выражать удивления - либо его попросту нет - он разжег огонь внутри лампы на вершине шляпы. Свет бьющий из нее оказался куда ярче, чем помнил фонарщик. Один раз он видел такой на маяке.
   А может...
   Уже через секунду, в руках Джека оказался посох с горящим фитилем, а спину по приятельски отягощала старая добрая стремянка. Подумывал он призвать и бутылку Болиголова, но решил, что она ему больше не пригодиться. Он итак всё понял.
   Прикоснувшись жезлом к участку с темнотой, на его месте начало разрастаться пятно света, становясь все шире и ярче. Это вызвало у мужчины почти детский смех. Вскоре, вокруг него разгорелось множество новых солнц, кое-где еще ютились между светилами участки темноты походившие на обрезки ногтей. Вспомнив о чём-то, Джек обернулся. Позади него все так же стояла фигура в черном как бескрайние просторы космоса балахоне - в сравнении с этим силуэтом, весь окружающий свет служил для контраста.
   Пускай и так, но я всё ещё продолжаю свой путь. Хе-хе, даже интересно, что будет дальше. Может, в конце концов, я даже встречу её вновь.
   И тогда, больше ни разу не оглядываясь назад, Джек Посвет пошел на свет.

Герб

http://sh.uploads.ru/6iIoB.jpg

9

Работа №8
Гонитель тьмы

Что делает человека героем? (с)

Дыханье стало чаще, сердце рвётся из груди
Неспешно тает в воздухе мгновенье тишины
И видишь, как ликует взгляд безумия врага
Непобедимый! Чемпион! Мы приветствуем тебя

Взгляд. Наррет всегда узнавал этот взгляд, безошибочно отделяя его от сотен других. Взгляд пустой, абсолютно безразличной к тебе, злобы. Она граничила с безумием, и, можно не побояться сказать, другим миром. Этому злу абсолютно безразличен ты, твои стремления и желания; более того, после победы над тобой оно пойдёт в своей ярости дальше, раз за разом сокрушая препятствия перед собой в поисках совершенно непонятной цели. Да и была ли она? Зло деструктивно по своей натуре, и в том состояло его предназначение. Потому и нужны герои, чтобы сберечь и сохранить, преумножить и помочь. Потому он здесь.

Глухой рык. Рык показывал, что зверь ещё чуточку понимает себя, несмотря на всю таящуюся в нём опасность безумия. Он ещё думает отпугнуть смельчака, что решился бросить вызов. Разумные монстры – хуже всех, с кем только приходилось сталкиваться нашему герою, а потому Наррет был крайне осторожен. Малыми шажочками он описывал полукруг перед злобной тварью, что стояла перед ним. Его оружие гуляло из руки в руку, гипнотизируя противника. Но всё это неважно, и зверь бросится на него так сразу, как только почувствует слабость – его собственную или той, ради которой герой решился выступить против зверя.

Защита. Хорошо, что за спиной героя была не просто кисейная барышня, а смелая, и в чём-то самоотверженная, девушка. Понимая, что любое вмешательство в бой словом или вздохом может сказаться на победе, она лишь напряжённо выжидала конца схватки. В некотором смысле, храбрости в ней было даже больше, ведь как падёт герой – её собственная жизнь окажется под двойным ударом. Вера в непобедимость защитника рухнет вместе с ним самим, после чего надо будет преодолеть ощущение собственной беспомощности. Сможет ли она? Наррет был уверен, что да. И в то же время, он бы не позволил миру так испытывать её, пока он жив. И в отличие от зверя, он останется живым.

Решительность. Не время для трусости, не дело оставаться нерешительным! Наррет знал, что он победит. Это была не голословная уверенность или бравада рыцаря в сверкающих доспехах – то произрастало из него самого, из самой сущности героя. Во рту пересохло, рука прочнее сжала верное оружие. Ему потребуется всего один удар, всего один. Он не будет побеждён в этот день! ВПЕРЁД!

Понимание. Зверь знал, что будет. Зверь знал, что проиграет. Но злоба точила его, заставляла бросится на неожиданно крепкую добычу. Потому что Зверь не мог действовать иначе, и в этом, по-своему, был глубокий трагизм ситуации. Вполне возможно, что в ином бы случае Зверь отступил, но… Ему пришлось бежать.

Решение. Толстая балка с глухим «бам!» ударила собаку по крупу. Раздался недовольный лай, граничащий с плачущим гавканьем. Добавив ещё один пинок, Наррет грозно рыкнул. Собака, трусливо поджав хвост, отпрыгнула прочь. Обернувшись, «друг человека» обнаружила, что мужчина всё столь же гневен на неё, и размахивает палкой что твоя мельница. Испытывать её ещё раз желания не было, и некогда грозный вожак бежал с поля боя вместе с своей стаей.
- Уфф… - Расслабленно выдохнула девушка, - вы не представляйте, как вовремя подошли. Совсем ополоумели эти черти по весне, на всех налетают как демоны.. А вы прям как… Герой, - говорящая сама удивилась выбранному слову, - с таким видом бросились на Темныша, что прям себя как будто позабыли. Ну да ладно, дела уже былые, а мне домой пора спешить. Пойдёмте со мной, добрый господин, угощу за своё спасение
- Добро не требует ответа. Сделал его – и бросай себе в сторону, чтобы не тянуло карман, - с улыбкой ответил мужчина, но тут же добавил, - но как говори мой дед, «никогда не отказывайся от еды и сна. Слабый и дремотный – какой же бушь солдат?» А герою и вовсе двойная порция положена, разве нет? – Солдат залихватски подмигнул, вызывая ожидаемый смех у спасённой девицы. То был смех не столько вежливый, сколько расслабленный. Для неё было всё позади, а для него… И для него. Ведь что может быть важнее для героя, чем искренняя благодарность спасённой?

~~~

- Дедаааа, - недовольно протянул малец, - но ведь это неправда!
- Почему? – Удивился рассказчик, - от самого начала и до самого конца – чистая истина, ни капли лжи. Ты ведь сам знаешь, что герою нет дозволения пятнать свои уста грязью обмана.
- Но ведь это было слишком просто, чтобы тебя назвали героем! – Чуть подумав, выпалил мальчик, - ты большой, сильный. Что могла сделать одна собака?
- Это была очень большая собака! - Старец наставительно поднял палец, - очень большая, очёнь чёрная и очень злая. Сущая тьма! Не удивлюсь, что я покарал её за жадность и прочие грехи. А ведь об её голоде шли легенды, да ещё и стаю какую собрала! Думаю, это была сама Сырная Обжора, которая сильно донимала молочника Бармуса. А ведь точно, я не думал об этом… Стало быть, не только Гонитель Тьмы, но и Спаситель Сыров!

Взгляд Томаса был наполнен… Даже не столько обидой, сколько непониманием. Герой. Непобедимый. Гонитель Тьмы. Его собственный дед. И вся история была лишь в том, что он помог бабушке прогнать одну облезлую дворнягу, за что и стал известен во всем селе? Да так, что сам староста прислушивается к его словам. Нет, нет и ещё раз нет! Резко вскочив на ноги, мальчик побежал к бабушке Мирте за ответами. Уж она-то точно расскажет, как всё было на самом деле!

~~~

- Почему ты не рассказываешь ему про Ночь Мечей?
– Девушка мягко выскользнула из-за печи, присаживаясь перед старцем, - ему было бы приятно послушать о том, почему на самом деле тебя прозвали Изгоняющим. Думаю, именно эту историю он от тебя и ждал…

- Да-а, понимаю, - немного ворчливо, но всё же с согласием протянул Наррет, зябко кутаясь в плед, - но всё же… Ночь Мечей началась в казарме, когда мы только-только натянули новые портки после бань. Никто не ждал того удара от местных жителей, и ты сама видела, чем заканчиваются быстрые налёты шедимцев, - рука конвульсивно сжалась, как бы желая ухватиться за рукоять верного меча. Ладошка девицы укрыла длань рассказчика, и тот, с благодарностью, улыбнулся, хотя общую картину подавленности от воспоминаний стряхнуть не удалось, - мои братья падали под ударами врага как колосья пшеницы под рукой жнеца, в крови было просто всё, а я… Я был в ярости. В ужасе за свою жизнь. Сам не свой… Как дикий зверь, я бросался на каждого, кто казался мне опасным. И вот смиловостились же Боги, что под руку мне попал один из тёмных магов, что напали на нас. После того, как я убил его, остатки наших сил смогли перегруппироваться для организации защиты, после чего подтянулась помощь из лагеря. Там уже "прогнать" этих чёрных, которых отныне защищала только ночь, а не магия, было вопросом времени. А дальше… - Старик не то вздохнул, не то всхлипнул, - Дальше была бойня. От цветущего оазиса Шар’Ханобы осталась выжженная пустошь. За каждого погибшего собрата я убивал двоих. Любого, кто кричал мне в спину проклятья, я отправлял на плаху или прямо к Жнецу… Мы все, кто пережили ту ночь, требовали крови, и упились ею вдоволь. Чтобы хоть как-то успокоить жителей окрестных деревень, что к ним пришли не мясники, но «освободители», нас выпнули в наступление. Так «Гонитель тьмы» начал своё шествие с отрядом «Возмездие павших», и за наши грехи нас нарекли героями… Но так ли это? – Взгляд был полон немого вопроса, чуть ли не мольбы, - я ведь ничего не чувствовал в ту ночь, кроме желания выжить. Весь остаток той войны я прошёл лишь с одной мыслью: отомстить за пережитый ужас. Да, мы были героями сражений и победителями войны, но всё это лишь выжигало меня, нарекало меня обманными титулами и давало ложное спокойствие «правоты». Ведь война вскоре закончилась, а вместе с ней пропал и я. Кому нужен безумный «герой» в обычной жизни? Я шёл по мирной земле Империи как чужак, пока судьба не направила меня сюда, в Гаолью. По-настоящему благородный поступок, который показал мне цену собственного умения, был совершён в тот вечер, когда один голодный пёс со своей ватагой решил попробовать котомку Мирты на зуб. И лишь после этого, - отец пригладил волосы дочери дрожащей рукой, - я понял, что это значит - быть героем.

10

Работа №9
Выбор и сомнение

Дверь открывается, и входит светловолосый боевой маг. Кано, капеллан, заранее ждал его. Знал, что не могло быть иначе. Сариох, быть может, и темнокровный архон - кажется, у него есть человек в ближайших предках, - но после произошедшего, и у него должны были возникнуть если не сомнения, то вопросы. И капеллан знает ответ на многие из них. И знает также то, что сам боится рассказать архону. Или не знает? У самого капеллана сомнений намного больше, чем у любого из бойцов. Потому что он капеллан. И плохой солдат.

Но всё же, его обязанность - давать воинам всякую духовную помощь, на которую он способен. И пусть Кано Артемис плохой солдат. Как капеллан, он сделает всё, что в его силах. И поэтому, он приглашает светоносного зайти в это место уединения, организованное буквально из ничего. Всего лишь дом, один из тех, что уцелели - потому что на другой стороне деревни, после боя остались лишь развалины. И в этом-то и проблема. Это не просто остатки домов. В них, еще совсем недавно, кто-то жил.

Сариох, по настоянию капеллана, описывает события стычки со своей собственной точки зрения. По большей части, это описание не содержит ничего более сокрушительного, чем обычные боевые действия. Тяжело, печально, страшно, - но такова война. К этому привыкаешь быстро. Среди бойцов часты жестокие шутки, напыщенная бравада, азартные споры. Так, они хоть немного, но спасают свое здравомыслие, посреди этого ада на земле. Кано надеется, что в своих словах архон найдет напоминание, за что он борется. Найдет успокоение, ведь всё шло своим обычным - для этой войны - чередом. Всё, до этого момента.

И именно поэтому, капеллан предпочтет остановить разговор как раз перед последним штурмом. Чтобы еще раз сказать Сариоху, насколько важно сохранять боевой дух. Чего стоит в этой войне каждый солдат. Каждая лошадь. Каждый меч, каждое заклинание. Для архона это не так сложно, Священная война у него в прямом смысле в крови. И его дух переживет каждое сражение и не остановится ни на шаг.

Но после, наконец, разговор дойдет до самой сложной точки. Когда, казалось бы, вся битва уже была закончена, и осталось лишь вытеснить остатки врага с этой территории. Когда, несмотря на это, с чужой стороны выплеснулась новая атака, и внезапный прорыв добрался до того места, до которого не дошло планирование и боеготовность. До дома, в котором еще находились мирные жители.

Кано Артемис знает, что он плохой солдат. Потому что он слишком долго колебался бы, и при принятии сложных решений, и при исполнении жестоких, но необходимых, приказов. А это всё оттого, что он слишком обученный. Не солдат. Но та же совесть вынуждает его тщательно размышлять над каждым, Белиар тебя за ногу, решением, и потом всё равно плохо спать ночью, а днем раздражаться по пустякам в недовольстве собой. Даже сейчас, это злит его. Но по той же причине, надеется Кано, его решения всё же несут хоть какую-то толику истины. Лучше, чем необдуманные. И поэтому он здесь в роли капеллана. Но этот архон не такой. Как и большинство бойцов.

Тогда, в этом неожиданном штурме, Сариох, что оказывал магическую поддержку с воздуха, принял решение, которое считал правильным, и исполнил его. Без колебаний. Обрушил разрушительную огненную магию прямо на дом, зная, что подвергает смертельному риску несчастных жителей. От того дома мало что уцелело. Но архон знал, на что шел, и лишь теперь, после боя, настало время встретить свои сомнения. И для этого у него была помощь капеллана - а Кано намеревался предоставить всю помощь, какую только мог.

И его наставления в этот раз были вполне обычны, несмотря на необычность ситуации. Не так уж много капеллан знал, не так уж хорошо был обучен в речах. Но этого и не требовалось. Простое участие и уверенность в том, что даже неудача не отменит необходимость продолжать эту мрачную работу. Всем известные слова: что война состоит из неизвестности, что неудачи и ошибки случаются, и что солдат должен делать то, что должен - без колебаний. Что даже если Сариох и поступил неправильно, он действовал так, как должен был, и что за одно это он достоин похвалы. Что его ошибка - из тех, что должен принимать на свою душу командующий, которого просто не оказалось в небесах здесь и сейчас.

А чуть позже, наконец, настает черед самого важного, наверное, вопроса. Кано знает ответ - его подготовка к таким беседам и дает ему его известность - и знает, что от этого ответа архону станет легче. Но он ждет, пока вопрос будет задан. И, как он и ожидал, это происходит лишь в конце. Потому что Сариох, как и любой, боится. Боится взглянуть правде в глаза, и спросить, сколько же лишних жизней стоил его выбор.

А ведь на самом деле вблизи того дома погиб лишь один человек. И не из гражданских. Кано описывает его архону лишь как одного из тех, о ком обычно не упоминают в разговорах с архоном. Сариох понимает. Ведь в подразделении есть и те, кого полуангелы, особенно темных кровей, яростно не желают видеть в живых. Носители зловредной, опасной, темной силы. Капеллан не дает подробного описания, да и незачем. Боевой маг уже знает, что темная душа со смертью очистилась, и может быть принята Светом. А значит, им повезло. Конечно, жизнь такого бойца наверняка стоила чего-то, но жизни гражданских ценнее. Это, несомненно, хороший случай, на который не следует рассчитывать, и всё равно Сариоху уже легче на душе.

Вот только теперь у него, как и предугадал капеллан, возникает еще один вопрос. Почему на месте жителей дома оказался темный? Кано не собирается скрывать правду от архона. А правда, действительно, в том, что Хадрин, нелюдимый маг крови, отдал свою жизнь именно с намерением спасти ни в чем не повинных людей. И даже не сверши светоносный свое заклинание, едва ли Хадрин выжил бы - слишком опасно было на острие штурма. И Сариох легко принимает истину. Он соглашается, пусть и не вслух, что неизвестный ему темный маг поступил из лучших чувств, что лишь укрепляет его веру в то, что душа этого мага заслужила успокоения от темноты. У Сариоха не возникает сомнений из-за того, что темный маг принял более гуманное решение, чем сам полуангел. Потому что Сариох - архон, и у него не бывает подобных кризисов. Ему уже полегчало.

С этим капеллан и отпускает Сариоха. И когда архон выходит, Кано лишь смотрит в уже закрытую дверь. Потому что он - плохой солдат. Потому что его, в отличие от боевого мага, гложет вопрос. И Хадрин, и Сариох, - оба поступили так, как считали правильным, и нисколько не сомневались в своих действиях до самого конца боя. Но капеллан хочет знать, и боится знать, как поступил бы он на месте каждого из них. И он не знает точно - и не узнает, пока не попробует, - но опасается, что в нерешительности бы сделал еще хуже, чем любой из вариантов. Именно поэтому Кано плохой солдат. Именно поэтому он хороший капеллан - или, во всяком случае, так Кано надеется.

11

Работа №10
Один героический забег

Охранник еще раз поправил наручники, приковывающие пленника к стулу, после чего удовлетворённый кивнул и отошел к двери. Через несколько секунд дверь приоткрылась, чтобы кто-то мог перекинуться парой тихих слов с охранником и получить утвердительный кивок. Пленник в это время медленно потянулся в одну и другую сторону, проверяя наручники и ручки стула на прочность. Похоже, что даже сам стул был прибит к полу перед столом, так что сбежать можно было или порвав металл, или оторвав клёпки от бетонного пола. Ну или найти способ справиться с наручниками.
Дабы вам было понятно, о ком идёт речь, стоит описать пленника. Это белый мужчина, 187 сантиметров ростом, не примечательный кареглазый брюнет. Впрочем, довольно средняя внешность в его случае выглядит весьма хорошо и даже привлекательно. Сейчас на нём одет заслуженно любимый модный костюм марки Спящий Тигр с несколькими модификациями, которые делают его пригодным для ношения в перестрелке. Впрочем, на костюме уже есть несколько пулевых отверстий, да и внутренние системы отключены и выведены из строя. Что уж говорить о владельце костюма – он может похвастаться наскоро залеченным пулевым ранением в бок и приличным фингалом. Не то, чтобы это сильно его огорчало, но настроение всё же было подпорчено. Что же до его имени...
- Мистер Даниел? Здравствуйте. – Вот и оно. Приветствие прозвучало от нового гостя в небольшой комнате для допросов. Примечателен он пока что выраженной внешностью наследника Испании, да аккуратным костюмом с зелёными элементами на черной ткани.
- Зовите меня Смуф...
- Мистер Даниел Йонг, 27 лет от роду, гражданин Юкаса, проживаете в основном в районе Биттер Лейк, есть сестра в ДиСи.
Даниел, он же Смуф поморщился, когда ему в лицо выдали порцию фактов, которые не должны быть столь легко доступны. Ладно, достать досье не так уж и сложно, но скорость была похвальной.
- Я всё же предпочту, чтобы меня звали Смуф. Вас же не затруднит, мистер... – Даниел постарался улыбнуться и вернуть свой вежливый тон.
- Зовите меня мистер Джонсон.
- Думаете стоит? У вас уже есть для меня дело, для которого я не смогу отказаться?
- Отказаться вы всегда можете, ваша работа ведь дело добровольное? – Джонсон усмехнулся и вытащил из кармана запасные прозрачные очки. Предназначались они для глаз пленника. Охранник в это время тихо вышел, чтобы встать за дверью.
- Ну что же, выкладывайте. Я весь внимание. – Смуф пошевелил носом, чтобы поправить очки ровнее. Он предпочитал линзы, но их тоже отобрали.
- Не торопитесь, мне всё еще инетересно, что же с вами такого произошло. – Джонсон только улыбнулся на вопросительный взгляд пленника и присел на край стола. По невидимой команде на очки начало выводиться видео, старательно записанное множеством камер. – Хорошая команда, не первый месяц уже в деле. Да, вы взяли очень серьёзное дело, но хорошо ведь справлялись.
Изображение менялось довольно быстро, выводя обрывки записи. Похоже, что видео было далеко не полным, в кадр попали лишь дальние ракурсы. Смуф отдал тихое почтение их декеру, который хорошо постарался с камерами на столь крупном объекте.
- Хорошая подготовка, тихое вскрытие системы охраны, магическая поддержка для проникновения с необычного угла. За весь путь до хранилища вы встретили только двух охранников, которых тихо оглушили. – В дополнение к видео прилагались краткие отчеты и фотографии с тех мест, где команда проявила активность. Смуф опять отметил, что сработали они на удивление четко почти на всей дистанции. – Вот, 3:48, проникновение с хранилище. Следы вашей активности были обнаружены, что повлекло за собой тревогу.
- Что уж поделать, совсем без следов нынче даже рыба не плавает. – Даниел пожал плечами.
- Конечно же, тем более на закрытом исследовательском предприятии. – Джонсон поднялся с насиженного места, чтобы немного пройтись по комнате. – Вы же знали, что у нас есть дополнительная охрана на месте, помимо группы быстрого реагирования по вызову?
- Может быть не обо всей, но честно говоря да, я был осведомлён. – Лишний раз врать смысла не было, но это не мешало Даниелю немного недоговаривать. Во всяком случае он на 90% был уверен, что их разведка показала всю местную охрану, с которой они позднее встретились.
- Так что же пошло не так? Вы взяли образцы и направились к выходу, но усиленный отряд охраны ввязался в перестрелку, чтобы задержать вас.
- У вас же есть видео и отчеты.
- То есть вам нечего добавить? Вы потеряли там вашего специалиста по вооружению.
- Самурая...
- Да хоть сумоиста. Что произошло? Удачное попадание? Приступ ПТСД?
Даниел опять поморщился, вспоминая недавление события, в частности ту перестрелку.
- Не знаю я, что произошло. Он сказал, что прикроет наш отход. – Смуф поймал себя на том, что особо не скрывает правду о произошедшем. Стоило ли? – Там было от силы семеро охранников, может больше обычного, но ничего серьёзного. Мы и в более серьёзные перестрелки попадали. Но Фанг, кажется, решил поиграть в героя.
- Максимилиан Блэк?
- Да, он. В общем он заявил, чтобы мы отступали, пока он прикрывает.
- И вы отступили?
- Конечно, он очень хорош в боевой тактике. Обычно подобные решения не обсуждались. Только в этот раз он зачем-то закрыл и заблокировал за нами дверь, оставшись один с той стороны.
- Странно. Чем-то он это объяснил?
- Не особо, только крикнул по связи, чтобы позаботились об его девушке, если он не выберется. Скорее всего речь была о той барменше, к которой он всегда пытался подкатывать.
- И правда странно. Можете посмотреть по записи от охраны. Он выдал полную обойму, а потом ломанулся в рукопашную. Успел положить пятерых, прежде чем его расстреляли в упор.
Даниел только кивнул раз-другой, уже видя перед глазами запись той сцены. Да, выскакивать из-за укрытия, чтобы сократить десяток метров до ближнего боя было не самым разумным решением. Тем более, что охрана редко когда сама шла на сближение, предпочитая стрелять из-за укрытий и мешать продвижению.
- Но продолжим. Насколько я знаю, это была не единственная неприятность. Как там звали вашего декера? Каиан Ли?
- Спарки. Не надо этих ваших досье, у меня и так лицо болит морщиться от них каждый раз.
- Как пожелаете. Так что с ним?
- Видимо перестарался в матрице. Я в этом не слишком силён. Знаю что он смог снять блок с лифта, а потом его вырубило.
- У вас был другой план на случай блокировки?
- Ну, для начала он не должен был её допустить. Сами знаете, эти азиаты весьма прилежные ребята. А если не вышло, то мы могли уйти по лестницам.
- Разумно. – Джонсон развёл руками, когда на очках показалась фотография покрытого гематомами Спарки. – Как мне объяснили матричные специалисты, он с наскоку пробил защиту на системе лифтов, после чего завязал драку, пока все АйСи скопом не перегрузили его в ответ.
- Очень глупо... – Смуф вдруг прищурился. – Слушайте, а это ведь очень не похоже на случайности. Геройство-геройством, но больше одного за раз – это уже перебор.
- Вы так считаете? Приступ массового героизма? – Джонсон усмехнулся и опять подошел ближе к собеседнику.
- Приступ? Ну пускай так. Слайс же тоже странно начала себя вести.
- Ваш маг? Насколько я знаю, вы смогли с ней смогли добраться до внутреннего двора, когда вас перехватила группа с магической поддержкой.
- Да-да, чертовы духи с их напускным страхом. Меня частично проняло, а Слайс выдержала и... – Он сделал паузу и сглотнул, только чтобы продолжить тише. - ...она сказала, что любит меня...
- О, это так романтично! – Джонсону пришлось отклониться, когда Смуф попытался рывком оторвать себя от стула. – Ладно-ладно, не нервничайте. Ну перебросила она вас через стену одного. Кто же знал, что с той стороны уже подъезжал спецназ?
- Она сказала...
- Что любит вас, да. – Джонсон поправил костюм и снял с собеседника очки, чтобы опять спрятать их в карман. – В общем это всё, что я хотел узнать. Если вас это успокоит, могу сообщить, что она еще жива. В тяжелом состоянии, две двери направо по коридору. – Он отошел к двери и повернулся, будто вспоминая еще что-то важное.
- ОНА СКАЗАЛА, ЧТО ЛЮБИТ МЕНЯ! – Смуф с размаху залепил Джонсону в ухо кулаком, отправляя последнего на пол. Еще один удар в бок последовал без задержки, прежде чем мужчина ударом ноги выбил дверь и набросился на охранника. – И Я СПАСУ ЕЁ!

- Группа захвата? Да, встречайте его...

Испанец тяжело плюхнулся в кресло и поднял один из вскрытых наручников, только чтобы опять уронить его. Отмычка была очевидной, но ухо от этого не переставало болеть. Да и боку досталось. Но это уже было не важно, на сегодня его работа была закончена.
- Агент, начать новый отчет. – Он сложил руки на груди и уставился в серый потолок, через светящееся изображение последнего видео задержания. Да, бросаться с пистолетом в рукопашную на группу захвата надо было еще придумать. – Приложить основные материалы по психотропному веществу Аш Три Эр Зеро. Уточнить время активации эффекта. Цитата. Высокая мозговая активность замедляет активацию эффекта, но не противодействует ему. Почечный фильтр откладывает эффект на десятиминутный показатель своего рейтигна, но не противодействует ему. Упоминание возможности героического поступка провоцирует резкую реакцию модели бой и повышение боевых показателей. Конец цитаты. Предложить направить направить вещество на деятельность групп наёмников без оповещения оных... Конец отчета... Агент, запиши меня на визит к травматологу на ближайший час...

12

Работа №11
Героизм и отвага

- Прости, Хлоя... Но мы не можем быть вместе...
Жалобный и тихий голос молодого парня, голос которого только начал ломаться, разнёсся по лесным окрестностям нарушая необычайную тишину. Сквозь густые заросли на "их любимое место" падали редкие солнечные лучи. Некоторые их них мелькали по заплаканному лицу девушки. Гюнтер лишь отвернулся, чтобы не смотреть на столь прекрасное и столь любимое ему лицо. Он и сам еле сдерживался от того, чтобы расплакаться. Но отец говорил ему, что надо быть сильным, если он хочет стать настоящим героем. Молодой Гюнтер мечтал стать героем, но больше всего он хотел всё-таки быть с Хлоей. Переполнявшие его эмоции заставляли его грудь порой содрогаться, но он упорно сдерживал слёзы. Хлоя вытерла с лица влагу и сопли, не жалея красивые кружевные рукава платья и решила подойти ближе. Её тонкий дрожащий голос зазвучал в ответ Гюнтеру.
- Мне всеравно, Гюнтер. Мне не нужны деньги и богатства. Мне нужен только ты! - Последняя фраза была сказана более уверенно, а вместе с этим она коснулась его спины. Гюнтер содрогнулся как от удара и отскочил.
- Ты глупая! Не понимаешь ничего! Тебе нужна лучшая жизнь, чем то, что могу дать я! - Он отошёл от неё ещё на шаг, а после секундной паузы и вовсе развернулся и побежал прочь.
У Хлои не было шансов догнать парня. Она лишь упала на колени и заплакала сильнее.

***

Гюнтер с дрожащими руками работал на огороде. Он должен быть сильным, он должен быть спокойным. Как настоящий герой! Но сил совсем не было, ведь Хлоя так и не вернулась из леса... Тогда, пару дней назад, он и подумать не мог что оставлять её одну в лесу будет плохой идеей. Куда ему до героя, если он не может и о таких банальных вещах подумать! Он ненавидел себя и трясся от бессилия, продолжая тратить силы на работу. Единственно что было известно, это то, что за неё требуют выкуп у родителей Хлои. Но когда это будет? Как скоро произойдёт выкуп и как быстро проклятые разбойники отдадут её? Гюнтеру вообще повезло ,что удалось подслушать разговоры "взрослых". Только этих взрослых Гюнтер сейчас ненавидел так же сильно, как и себя. Они не пытаются пойти и отбить её! Они даже не пытаются собраться всей деревней и отбить девушку! А вдруг их там вообще мало? Гюнтера выводила из себя мысль о том, что они бездействуют, но сам он сделать ничего не сможет. Или сможет? Внезапная мысль о попытке пойти спасти любимую вызвала оцепенение тела, он так и застыл. Сердце стало биться чаще, а решимость всё разгоралась. Он станет настоящим героем, о каких рассказывал отец!

***

На деревню опустилась ночь. Отец в это время разделывал тушку кролика, от чего Гюнтер не смог добраться до охотничьего ножа... За кухонным ножом постоянно следила мать, которая в это время была на кухне, и в итоге весь арсенал Гюнтера был очень не густым. Большой для него кожаный нагрудник. Верёвка. Старый деревянный щит и молоток. На решимость парня это никак не повлияло, он не сомневался в собственном успехе и осталось лишь найти логово разбойников, которое скорее всего было где-то рядом в лесу.

***

Найти их удалось совсем не скоро. Часов пять Гюнтер блуждал по лесу пытаясь найти в темноте следы и что-то разглядеть в непроглядном мраке. Вечером он не поел, а потому был очень голодным, воду он так же забыл. Так что самочувствие без сна и еды у него было ужасное, но решимость его не ослабла. Сначала он пытался пробираться сквозь кусты и ветки, чтобы быть максимально незаметным, но как только попробовал сразу понял, что ветки и листья шумят куда больше, чем случайный ветер и он попросту не сможет перемещаться по ним. Пришлось приближаться к лагерю, в котором был огонь, по тропинкам и пройденным маршрутам в надежде на удачу. Но решимость парня была несломима, он продолжал продвижение.
Как же он был доволен, когда смог разглядеть лагерь. Всего трое разбойников и двое из них спали! Это было по зубам Гюнтеру, по краней мере он так думал! Рядом была спящая Хлоя, взгляд на которую было страшно кинуть, так плохо она выглядела. Гюнтер около часа не мог решится на то, что совершил потом. Он высматривал дорогу, смотрел действия дозорного и всё собирался с силами, всё сильнее сжимая рукоятку молотка. А потом он подкрался со спины и со всей дури ударил мужчину по затылку молотком. К счастью для Гюнтера этого хватило и тот вырубился. Но удача была не на стороне Гюнтера сегодня. Падающий мужик упал прямо на своего спящего союзника и прежде чем Гюнтер успел что-то сообразить, он ударил по голове просыпающегося. А потом ещё раз, для верности. Реакции не было и третий, вроде как, не проснулся. Но Гюнтер, который уже ощущал себя героем с великим оружием убивающим врагов с одного удара дал и третьему по голове.
После прямо со щитом и молотком стал будить Хлою и развязывать её. Сколько же он увидел радости в её взгляде. А главное надежды! Она смотрела на него прямо как на героя, о чём он всегда и мечтал. И ощущал он себя героем! Он ликовал и обнимал её, извиняясь за все свои действия. Сыпались признания в любви, обещания в вечной верности и близости и наконец пришло время уходить. Парень повёл её дорогой, которой пришёл и уже они удалились на десяток метров от лагеря, как их остановил мужской голос наполненный злобой.
- А ну... Стоятп!.. - Речь была невнятная, и сам мужик шатался. По лицо его текла кровь и в руках он держал арбалет. Гюнтер ни секунды не раздумывал. Он герой! ОН знает что делать и знает какую цену придётся сегодня заплатить! Закрыв собой Хлою, он закричал.
- Беги отсюда, быстрее!
Хлоя растерянная не знала что делать, как вдруг послышался выстрел. В спину Гюнтеру вонзился болт и тот упал на колени, сильно крича. Разбойника хватило только на один выстрел, он вырубился пройдя пару шагов в сторону умирающего и упал. Но Хлое уже было всеравно, она кричала от ужаса и смотрела на умирающего парня.
- Нет! Нет нет нет... Гюнтер, мой дорогой Гюнтер... - Она встала на колени рядом с ним и сильно его обняла. - Гюнтер, зачем?! У тебя же был щит! - Она уже рыдала и рыдала сильнее, чем в тот день, когда он убегал. А он лишь с трудом улыбнулся и прохрипел.
- П-прости...
Её крики и плач долго ещё разносились над умирающим и даже близость разбойников, которые могут снова пробудится не могли заставить Хлою уйти. Теперь она не хотела жить и лишь сильнее сжимала уже остывающего парня.

***

Время шло и вот однажды она уже рассказывала своим внукам о примере настоящего героизма, с болью и улыбкой вспоминая своего Гюнтера.

13

Работа №12

,ЗубоСкалы,

На стенах, сложенных из пронзительно чёрного камня плясали зеленоватые отсветы магических факелов. Подобного рода светильникам не были страшны ни сырость, ни холод, ни пронизывающий ветерок, указывающий путь прочь из мрачных, наполненных нежитью катакомб. Это никоим образом не беспокоило ни многочисленных не-мёртвых, охраняющих покой своих повелителей имелось, ни нескольких живых, оказавшихся здесь исключительно благодаря своему высокопоставленному положению. Все они пребывали в просторном зале, который кипел от неожиданно возникших разногласий...
http://s7.uploads.ru/pD6Qv.jpg
Рахан: - ...герой. Этот человек совершил сильный поступок и оказался достоин отпечататься в моей памяти. - лич как всегда был при своей огромной косе - Он собственными руками вырезал приготовленных для ритуала людей, а потом, когда его поймали, покончил с собой. Всё - для того...
Его перебили.
http://s9.uploads.ru/Kp1ri.jpg
Эфраим: - Я видел множество настоящих героев. Некоторые пытались меня героически обмануть. Другие героически победить. Но не преуспел никто. - произнёс вампир надменно - Больше всего меня позабавил, конечно же паренёк-волшебник. Но упомянуть я хочу о воине и светлой волшебнице - они так забавно трепыхались в силках обстоятельств...Эти двое - яркий пример героичности простой, лишённой какой-либо хитрости или пафоса...
Огненный череп ударился о стену и часть её оплавилась от невероятно высокой температуры. Взгляды устремились на совершившего это.
http://s7.uploads.ru/NnCfh.jpg
Риг-Арзул: - Ссила... - просипел лич и из покрытого трещинами черепа его вырвались языки пламени, которые он порывом воли обуздал - Насстояшщие герои должшны быть в первую оччередь сссильны.
Он замолчал, но никто не перехватывал слово. Было слышно как часть стены медленно стекала на пол, постепенно застывая.
Риг-Арзул: - Весстник Ссмерти и орк-монахх. Они были ссильны. Они поччти победили меня! И потому лишшь их можшно назвать насстоящшими героями Империи...
http://s4.uploads.ru/MSwE3.jpg
Назгул: - Говоря о героизме нельзя не упомянуть тех, у кого хватило решимости пойти против предательства, что могло нарушить планы Тёмного Магистра... - то что у обладательницы загробного голоса хватило смелости произнести подобное, не дало родиться негодованию у остальных собравшихся. Лишь Эфраим поморщился и отвернулся - Я могла бы назвать героями тех, кто оказывал сопротивление в Аклории и там отдал свои жизни в битве, но...речь не о них. А о тех кто воспротивился воле Заага. И дал ему отпор.
http://sh.uploads.ru/60SoX.jpg
Кел-Разор: - Несомненно, это достойно. Как достойны действия всех тех, кто смог выполнить свои задания. - произнёс архилич. Если бы не неоспоримый факт его давней смерти, можно было бы предположить, что в его голосе сквозят эмоции. Но этого никто не заметил. Или сделали вид что не заметили. - Но не кажется ли вам что истинным героем можно назвать лишь Избранницу Инноса? Она и сильна, и вела за собой людей, и совершила несколько подвигов, что едва не стоили нам победы. Взять хотя бы тот, когда она бросилась на меня и...
Приближённого к Тёмному Магистру прервало пришедшее через тёмные кольца сообщение. То был мог быть лишь Магистр Марагор.
Окилар вновь открыт. Пришлите некромантов подобрать тела оставшихся героев.
Возникла пауза, в которую Мастера армии мёртвых поспешно отсылали подконтрольные им единицы. Они были заинтересованы в том чтобы первыми явиться на зов Тёмного Магистра. Ибо тогда было больше шансов урвать самых хороших прислужников - самых достойных из поверженных врагов. Нежити не нужны были материальные ценности - их интересовали сами герои.
http://sd.uploads.ru/ILvwg.jpg
Вампир: - Мы так ни к чему не придём. Чтобы понять кто из наших героев самый самый...предлагаю ими сразиться! - произнёс клыкастый и растянул губы в улыбке - Всё равно у нас еще есть немного времени перед очередным заданием. Ну, что скажете? Понимаю что сейчас эфира смерти везде полно, но целых три прекрасных камня маны никому не повредят! Особенно когда мы двинемся дальше. А?
Откуда-то со стороны прилегающего к комнате тоннеля раздался голос.
Голос из темноты: - Я! Я хочу принять ставку! - возвестил некто поспешно - Но у меня есть только героические орчьи зубы...Я думал они подойдут для алхимии, но...

Отредактировано Феррус (2018-05-26 21:34:41)

14

Выложена последняя работа.
Голосование Началось!!!

Отредактировано Феррус (2018-05-26 22:27:39)


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Конкурсы » Литературный конкурс "История Героизма"