Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Последний шанс Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru



17087 год - Эра Раскаяния
10 Января, Среда 12:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: День. Ясное небо. Холодно. Сильный, колючий ветер.

Произошел скачок времени №5, возможности скачка работавшие до 21 Октября, закрыты.
Идет битва с боссами: Короли трёх аспектов!
Подведены итоги голосования к литературному конкурсу "Мистерийская Книга Ужасов: Возвращение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №4. Октябрь 17085. Ривилэн. Институт Лекарей. Элси, Йирт


№4. Октябрь 17085. Ривилэн. Институт Лекарей. Элси, Йирт

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://sh.uploads.ru/nr7t9.jpg
Тьма даёт силы всевозможной мерзости - так, ночью нежить становится сильнее и ловчее, а плотная вуаль мрака скрывает подлые делишки, которые при свете дня не могли бы свершиться. К счастью, могущество зла ограничено по времени. Как, в принципе и добра, но не в этом суть. Речь к тому, что не зря в народе говорят: "ночью ничего хорошего не происходит". Конечно это не совсем правда. Иногда происходит. Но благостные события посещают в ночное время суток столь редко, что вместо того чтобы развеять правило, они лишь подтверждают его.
В самый тёмный час первого дня октября в Институт лекарей поступил пациент. Живой. Но серьезно изъеденный странной магией, что препятствовала заживлению тканей. Крючковатые раны, пронизывающие тело неизвестного, соединялись в какие-то символы, от которых тянуло едкой мерзостью. Это чувствовал любой маг жизни, оказавшийся поблизости. К счастью для вифрэя, имеющихся на тот момент в Институте лекарей светил науки оказалось достаточно, чтобы стабилизировать его состояние. О полном избавлении от последствий воздействия странной магии речи пока не шло, но какой-никакой прогресс был на лицо. И на руки. И на торс. То были жуткие шрамы, что повторяли ломаные изгибы начертанных рваными ранами символов. Убрать их не удавалось.

***

Вопрос назревает сам собой - почему прибытие вифрэя нельзя было назвать событием благостным. Ответ лежит в самой природе этих существ. Будучи в большинстве своем непоседами, ушасто хвостатое племя постоянно ставило палки в колеса, норовя если не отправить мир в пучины хаоса, то как минимум сделать что-нибудь не то. Потому не было ничего удивительного в том что и прибывший едва ли не самым кардинальным образом отличался от идеального пациента. Пусть и в несколько ином ключе, чем от него ожидали. Так, вместо того чтобы болтать без умолку он демонстрировал едва ли не болезненное нежелание общаться с кем бы то ни было. Его исключительная подозрительность доводила лекарей до белого каления, вынуждая пользоваться не слишком то гуманными методами...
А потом, через пару дней, всё еще находясь на реабилитации, пациент сбежал. К счастью, уйти ему далеко не удалось - обладающая магией разума эльфийка Элси обнаружила его в одной из лекционных комнат.

Отредактировано Йирт С’Апть (2018-07-08 12:14:44)

2

Уже почти полгода прошло после кровавой, темной войны, и светлый лес на глазах залечивал, заращивал свои раны свежей молодой зеленью. Человеческие города, по изредка доходившим в Ривилэн слухам, отстраивались еще быстрее, но... Но Элси все равно затягивала и затягивала возвращение в родной Иридиум сколько могла. И причина тому была пугающе проста: нежелание видеть, что осталось от ее дома, от улиц, по которым она гуляла еще маленькой девочкой, от цветущих садов и ее собственных светлых довоенных воспоминаний. И все же она сделала эту ошибку, вернулась домой сразу после окончания войны, да-да, именно после окончания, назвать это победой у нее язык не поворачивался. Слишком многое и многих они потеряли, а нежить, даром что проиграла войну, как бродила неупокоенными телами и душами по восточным пустошам, так там и осталась, словно на нее война никак не повлияла. А Элизабет встретилась с последними кроме нее Гринграссами, убедилась, что родной дом стоит на прежнем месте, что коллегия понемногу начинает стягивать целителей в столицу и считать потери, и уехала из империи через два дня. Слишком тяжело было видеть полуразрушенный город, который ей помнился совсем иным.
В конце концов она остановилась в Ривилэне. Сперва как практикующий целитель, а затем, когда поток раненых и искалеченных в последние дни войны иссяк, как приглашенный лектор при местном отделении Белого креста. Впервые за долгое время она могла насладиться передышкой, не требовалось совершать многодневные переходы, вечно мчаться от одной точки к другой, от одной битвы к следующей, пить восполняющие магию зелья и следить за чередованием заклинаний и временем их использования, чтобы не упустить возможность вылечить своих или ударить по нежити.
Разумеется, к вифрею – имени своего необычный и, чего скрывать, тяжелый пациент так никому и не назвал, - ее пригласили в числе первых, но вовсе не потому, что верили в уникальные возможности  магии полуэльфийки. Просто странные, слишком уж упорядоченные для последствий магических атак раны вифрея, отказывались затягиваться даже под влиянием сильнейшей магии жизни. Пациент, как ей сказали, был проблемный, а потому впервые Элси увидела вифрея, когда тот лежал без сознания и для большей надежности еще и привязанный к постели за ноги и единственную уцелевшую руку. От узоров ран веяло мерзостью, заразой и жутью, и рядом с ними целительница почему-то инстинктивно старалась не дышать. Она пыталась. Она правда пыталась его вылечить. Но все ее попытки, вся ее магия ушла словно вода в песок, и это напомнило ей о случае почти столетней давности, когда она пыталась лечить женщину в кандалах от чего-то пожирающего ее изнутри, и точно так же ничего не смогла сделать. Она помнила, что и тогда испытывала необъяснимое чувство настороженности, страха и отвращения, но теперь только и могла, что теряться в догадках – было ли это то же самое чувство и та же самая магия, или всего лишь нечто похожее.
На следующий день ее пригласили к пациенту снова, и на этот раз страшные крючковатые раны превратились в воспаленные красные шрамы. Не иначе кто-то из целителей постарался, но даже ей не удалось узнать, кто именно работал с вифреем и что сделал, а ей очень хотелось это знать. Элизабет прекрасно знала, что магов жизни, превосходящих ее силой и опытом, можно буквально пересчитать по пальцам, и так как она перепробовала все возможное и не добилась успеха, тот неизвестный целитель был либо великим магом жизни, либо сильфидой.
В любом случае теперь от остальных требовалось убрать шрамы и удостовериться, что разум пациента, пережившего нечто подобное, хотя бы относительно цел. Увы, и на этот раз бодрствующий пациент оказался ничуть не приятнее бессознательного. Он демонстративно отворачивался и давал Элси возможность болтать о том и об этом, отслеживая чужую реакцию, но реакции-то не было! Она так ничего и не добилась, а на другой день, когда должна была состояться вторая попытка завязать разговор, пациент... исчез. Лично ей сложно было поверить, что вифрей умудрился уйти на своих ногах, чужеродная магия все еще ощущалась в его шрамах на подспудном уровне и не желала из них уходить, да и в целом пациент производил впечатление человека, давно готового к встрече со Жнецом. Поэтому она не сомневалась, что вифрею кто-то помог, и пока медбратья и помощники целителей сбивались с ног в поисках, она наткнулась на пациента совершенно случайно. Зашла в пустующую лекционную комнату как в тихое место, которое точно будут избегать все студенты до единого после окончания занятий. И он был там, странный сложный пациент Ривилэнской коллегии, головная боль всех медицинских светил на мили вокруг. Элси замерла на пороге с огромным томом анатомического атласа в руках, не зная, заметил ли ее вифрей или еще нет. Ведь если нет, можно было бы попробовать тихо закрыть за собой дверь и позвать медбратьев... или попытаться поговорить с ним. О чем угодно, но лишь бы он хоть пару слов сказал, а то ведь она до сих пор так и не слышала его голоса.
- Привет, - мягко начала она, - вам сегодня уже лучше? – она внимательно смотрела на него, пытаясь понять, не ошиблась ли в своих предположениях, решив, что вифрей слишком слаб и истощен борьбой за жизнь, чтобы самостоятельно уйти так далеко. Ушел ведь. И даже умудрился никому не попасться на глаза в процессе.

3

Глядя на белозубую улыбку, Йирт успокаивался. Было в ней что-то такое - умиротворяющее. А именно это и было для него сейчас важнее всего - безмятежность. Боль, которой пылали его уже зарубцевавшиеся раны, эхом отдавалась в том что можно было бы назвать разумом, если бы там было чуточку больше извилин, порядка, логики и здравого смысла. Бесхвостый, подхваченный лёгким ветерком доброго порыва, едва-едва улыбнулся в ответ. Вернее, попытался растянуть губы в этом мимическом выражении симпатии, но тут, как обычно, что-то пошло не так...Из-за того что пришли в движение многие мышцы лица, уютно свернувшаяся в шрамах боль вновь выпустила когти и противно зашипела. Бехсовтсый поморщился и произнёс пару особенно длинных фраз, которые было принято говорить портовыми служащими когда те роняли себе на ногу тяжёлые ящики. Почему-то в голову пришли именно они и только потом слова, необходимые для того чтобы накинуть на себя стойкость. После этого Однорукий со злости совершил удар, пройдя кулаком между рёбер и едва-едва не достав им до позвоночника. Очень относительно удовлетворённый, Порченный потянул руку назад. И тут вифрэй понял что застрял...

Йирт пользовался чувством жизни часто. Настолько, что это стало сравнимо с какой-нибудь вредной привычкой. Лежит связанный - пользуется, выскальзывает из палаты - пользуется, прячется от окружающих - пользуется, лежит на полу - пользуется...Именно поэтому яркий солярный факел, приближающийся к его текущему местоположению, он заметил уже давно и периодически молился богам - светлым и тёмным по очереди, чтобы его не нашли. По крайней мере, не сейчас. Но что-то, по видимому он делал не так, ибо солярный факел двигался прямо на него. Пока, наконец...
Не так он представлял свою встречу с собратом по магическому дару. Положение, которое Йирт занимал сейчас, было слишком экстравгантным, чтобы хоть кто-то пожелал в нём встречаться хоть с кем-либо. Конечно, если ты не дроу-извращенец с обострённой некрофилией.

Когда Порченный потянул застрявший кулак, скелет, ясное дело, начал падать на него. Не ожидавший такой подлости от проверенного магией жизни мертвеца, Йирт растерялся и потому не успел совершить хоть что-то более-менее действенное, чтобы избежать коллапса. В итоге - они оба оказались на полу. Но это было лишь частью проблемы, поскольку в попытке вырваться, Порченный еще сильнее запутался в соединённых на удивление прочными лесками костях. Более того, он не сразу понял что продолжая рыпаться, он еще сильнее увязал в подозрительно счастливо скалящемся скелете...

Раздавшийся в аудитории голос вынудил Странного чуть чуть повернуться. Настолько, насколько позволял его положение. После всех телодвижений, ныне он выглядывал из области тазобедренного сустава и взгляд его горящим серым радужек глаз выражал все чувства разом. Среди них в первую пятёрку выбрались: стыд, смущение, недоумение, гнев и принятие.
Будучи вежливым вифрэем, Бесхвостый нашёл в себе силы ответить.
- Гх.

4

Положение, в котором Элси застала вифрея, могло бы показаться комичным – ну в самом деле, оказаться в пустой аудитории под грудой связанных тонкими проволоками костей, да такого даже с самыми невезучими студентами не происходило, а уж с кем-то из вифреев, славящихся своей ловкостью! Тут Элси одновременно вспомнила и то, что раньше ни один вифрей сюда просто не заходил, ну не лежала их вольнолюбивая и непоседливая натура к корпению над пыльными фолиантами и сидению за партами, и то, что у этого конкретного вифрея не хватало нескольких очень важных частей тела, а значит, возможности его были несколько ограничены. Да и состояние его здоровья все еще оставляло желать лучшего, как сказала бы целительница, исходя из известной ей информации.
Кажется, он не слишком был рад ее видеть, но и повлиять на присутствие Элизабет никак не мог. Уж точно не из своего положения под мешаниной костей.
- Я тебе помогу, хорошо? – с кажущимся легкомыслием болтала она, заботясь, чтобы в голосе не слышалось ни перепадов тона, ни изменения ритма и темпа речи. Как будто рассказывала сказку. – Знаешь, это ведь не настоящий скелет, хотя достать настоящего было бы куда проще, но в последнее время, сам понимаешь, никто не желает по собственной воле держать под рукой что-то эдакое, - что-то эдакое было потенциально опасным и легко контролируемым первым встречным некромантом объектом, если не считать того, что в отделении Белого креста Ривилэна некроманты встречались не то чтобы часто, если вообще встречались, того, что мертвое тело можно было заранее защитить от поднятия, и того, что ни одному даже самому завалящему некроманту старое учебное пособие и даром не было бы нужно. Но и эльфам, и людям было комфортнее иметь рядом искусно вылепленную куклу вместо чьего-то мертвого тела. – Я слышала, что старину Джоэля, вообще сперва он был просто Джо, а в Джоэли его произвели уже здесь эльфийские студенты, отлили из гипса в Иридиуме и прислали академии в дар, а проволоку для соединения суставов вытягивали в своих кузницах гномы, правда, не в Городе рун, а в том же Иридиуме.
Болтать ни о чем ей пришлось долго, так как оказалось, что освободить пациента из мешанины гипсовых костей, не повредив ни его, ни их, было не так уж просто. Старина Джоэль словно обнял вифрея всеми конечностями, выказывая тому свою любовь и вечную преданность, а единственная рука того вдобавок застряла в реберной клетке скелета и не желала выходить наружу. Так иногда в конце дня не удается снять с запястья браслет или кольцо с пальца, да так что начинаешь задаваться вопросом, почему же это надеть украшение получилось легко и просто, а вот стянуть его с той же руки уже никак не получается. Будто браслет магическим образом уменьшился прямо на руке.
Что ж, одно ее несомненно радовало: сбежать в обнимку с гипсовым скелетом не смог бы даже самый ловкий вифрей. А пока Элизабет попыталась начать с малого, то есть убрать конечности Джоэла, скрепленные проволочными кольцами, а потому двигающиеся в любых направлениях, и помочь пациенту подняться.

5

Йирт не трепыхался сначала потому что у него закончились силы (учитывая достаточно хорошую выносливость, в пустую потраченных на освобождение усилий хватило бы на то чтобы подняться на какую-нибудь относительно высокую гору, или, скажем, уничтожить средних размеров отряд нежити). А потом и из-за того что льющийся весенним ручейком голос волей-неволей приглаживал его вздыбленные иголки нервов. Но когда обладательница солярного костра начала приближаться (а именно преодолела половину разделяющего их расстояния), он смог её рассмотреть получше и Бесхвостый почувствовал вспышку подступившей к горлу животной паники - к нему приближалась настоящая живая красивая женщина! Но, конечно, это была не единственная причина (хотя и, признаться, была самой главной). Порождена вспышка была так же и откровенно полоумной подозрительностью того что это именно она (приближающаяся) не только маг жизни (а может и не он вовсе, а всего лишь маскирующаяся под оного), но и обладательницей дара смерти, пленившая его с помощью верного подручного и теперь желающая усыпить бдительность жертвы с помощью сладких речей, чтобы принести попавшуюся в силки любопытства в жертву во имя чего-нибудь глупого и бессмысленного вроде не бога, а какой-нибудь висящей в воздухе луны. А потому он, не придумав ничего более умного, возобновил свои доселе не приносящие никакого положительного эффекта попытки освободиться. Со стороны это могло выглядеть как припадок, или как попытки скелета изнасиловать попавшегося ему в костлявые руки живое существо. Но Бесхвостому было всё равно. Он не желал сдавался! Лески, соединяющие скелет воедино, тоже...
Кроме попыток своими имеющимися в наличии хиленькими силами разорвать излишне сладострастные объятья скелета, Порченный так же судорожно предпринимал отчаянные попытки отсрочить неизбежное - он неловко перекатывался, стараясь оказаться подальше от приближающейся эльфийки. И только когда он в встретил затылком что-то твёрдое, лишающее его путей к отступлению, а на него посыпались довольно увесистые тома, Бесхвостый понял - это конец. И тогда, когда все остальные средства остались не у дел, Порченный воспользовался таки смекалкой, огрызок которой каким-то чудом завалялась в его кипящей от паники голове. Закрыл глаза, задержал дыхание, вывалил язык на бок. Словом, Йирт просто-напросто притворился мёртвым.
Умно ли делать вид что ты умер перед магом жизни? Ответ - максимально глупо. Но, в защиту Странного, стоит сказать, что делал он это не столько из-за безнадёжности своего положения, сколько проверяя истинность той слепящей глаза солярной метки - была ли её обладательница магессой жизни, или то было что-то другое (например, обманка). Но теперь он был вынужден столкнуться с самым тяжелым испытанием в жизни - почти столь же серьезным как и пытки Альфария. Он должен был лежать смирно, пока неизвестная подёргивала и пощипывала его. А ведь любопытство не дремало, каждый миг проверяя решимость Бесхвостого на прочность, предлагая ему приоткрыть глаз и посмотреть - чем это девушка там занята.
Пока Странный справлялся.
Но едва ли его хватит на долго...

6

Как можно было оказаться под скелетом? Да еще и под скелетом, который никого не трогал, тихо-мирно стоял себе в углу аудитории и пережил не только все практики и показы, но и игры и развлечения студентов, которых иной раз приходилось отгонять от скелета, чтобы тот не потерял человеческий вид. Застрявшая меж ребер рука говорила о том, что вифрей мог попытаться достать что-то оттуда... вот только не было там ничего такого, что можно было бы достать только таким образом. Даже если веселящиеся ученики привязали к позвоночнику Джоэля изображающие внутренние органы мешочки – коих она, кстати, вокруг не видела, - их можно было бы очень просто достать с другой стороны. Если бы это зачем-то понадобилось сбежавшему пациенту.
Элизабет не одобряла целителей, привязывавших его к кровати, но вполне понимала их мотивы. Без дополнительных средств на страже медицины неугомонный пациент так и норовил объявить себя долеченным и свободным и покинуть стены коллегии. Справедливости ради стоило бы отметить, что будь это кто-то другой, его давно бы уже отпустили или перевели в больничную палату, но из-за необъяснимого характера ран или проклятий вифрей оставался в самой коллегии поближе к ее мастерам. Поэтому «дополнительными средствами на страже медицины» стали сперва крепкие веревки, а теперь вот старый добрый Джоэль. Ей, Элизабет, вифрей даже приблизиться не позволил, отползая вместе со скелетом в дальний конец аудитории – такое поведение настораживало: он не мог встать, будучи связанными гипсовыми костями и проволками, или что-то случилось с ногами, вестибулярным аппаратом? Пока она раздумывала над этой интересной, но не самой важной сейчас проблемой, вифрей достиг конечной точки назначения, и на голову ему упала целая стопка томов, оставленных в лекционной для следующего потока.
Элси ахнула и заторопилась к пациенту, очевидно, потерявшему сознание. Чувство жизни прекрасно показывало, что он не только не мертв, но и находится в относительно нормальной форме, а вот какой-то из ударов по голове временно унес его разум во тьму. Она задумалась на мгновение, стоит ли приводить его в сознание, но быстро решила, что лучше иметь не сопротивляющегося пациента, чем гоняться за ним по всей аудитории. Разве что стойкость стоило бы наложить, чтобы у того не болела голова, когда сам очнется. И можно убрать в сторону тяжелые книги, посмотреть, нельзя ли распутать ноги и руки скелета, обнимавшего вифрея будто последнюю предсмертную любовь.
Но... Было и что-то еще, тонко ощущаемое ею присутсвие и воздействие соляра в воздухе вокруг. Конечно, в коллегии целителей повышенная концентрация соляра не была чем-то из ряда вон выходящим, напротив, Элси уже так к ней привыкла, что совсем перестала замечать. Но обычно жизненной силы было разлито вокруг несколько меньше, на свою-то она и вовсе не обращала внимания, так естественна она была для Гринграсс. Но чужие ауры, полные эфира жизни, она ощущала как и всякое живое существо – и опять же, в коллегии целителей это не казалось необычным, но раньше рядом всегда находился кто-то в белом просторном балахоне. А сейчас они были в аудитории вдоем, втроем, если считать Джоэля, но уж последнего-то в переизбытке соляра она подозревать бы не стала.

7

Всё было, в общем-то не так уж и плохо. Не считая подёргивающей боли в шрамах и ушибов от книжной бомбардировки, которые обещали вскоре дать всходы в виде припухлых фиолетовых шишек, вифрэй чувствовал себя вполне сносно. Более того, он полностью владел ситуацией, ведь притворившись мёртвым, он избавил разум приблизившейся от подозрений в том что он еще способен на нечто существенное! И пусть Йирт пока не слишком то думал о том чем, собственно, будет это самое пресловутое"нечто", но несмотря на это, был свято уверен что оно окажется по настоящему важным. Сейчас его рассудок занимало другое - сработала ли спонтанная "ловушка на солярную обманщицу". Ему следовало бы поработать над названием, но то время ушло, а настоящее подкинуло ему задачку, которая требовала принять решение, к которому он был банально не готов. Дело было в том что когда вифрэй расставлял (за неимением более подходящего слова) ловушку, то не задумывался о том каким образом будет проверять - захлопнулась она или нет.
- Абсурд.
- О да-а-а..! Ниже...ну...еще чуть-чуть...
- Дилемма на пустом месте.
- Что? Эти пальчики...это...настоящее блаженство! Они такие нежные, такие...
- Ситуация обманчиво неоднозначна.
- Интересно, где она научилась так делать? И, что куда более важно, сможем ли мы побудить Йирта уговорить её на что-то...большее? Ммм...
- Всё предельно ясно. Мы - в лечебном учреждении. Она - лекарь. А скелеты - учебные пособия. Очень удобно, должен признать. Куда лучше изучать скелет и кости по недвижимым объектам, нежели по мучающимся от боли соплеменникам.
- Деньги! Все любят деньги! Мы её подкупим!
- Надо просто успокоить Йирта. Убедить что он в полной безопасности. Заставить поверить что вокруг друзья...
- А если не сработает, скажем что любим её! О да! На это абсолютно все ведутся!

Приведшие его сюда мучения не прошли для вифрэя даром. Он ожесточился. Настолько, насколько это только было возможно, учитывая саму натуру ушастых созданий. И потому не было ничего удивительного в способе, который Порченный придумал в качестве выхода из сложившейся ситуации. Им было нападение. Он рассуждал так: "Если та, кто что-то с ним делала враг - так ей и надо. Если друг - он извинится и всё будет в порядке." Решив так, он начал как можно незаметнее сплетать заклинание парализации тела чтобы тотчас же швырнуть им в неизвестную.

Отредактировано Йирт С’Апть (2018-07-20 11:54:57)

8

Избавить вифрея от бессменных обитателей лекционной – или же избавить их от него, - оказалось не так-то просто. Книги она отложила в сторону без труда, с конечностями скелета пришлось чуть-чуть повозиться, но в конце концов и они сдались в бою с терпением и упорством. Теперь оставалось только вытащить руку пациента из реберной клетки... и вот тогда-то, взявшись за локоть неподвижного, обмякшего у ряда высоких поднимающихся амфитеатром парт вифрея, она заметила, как двигались его пальцы. Движения эти мало того, что бессознательным были не свойственны в принципе, их и за рефлекторные подергивания во сне принять было нельзя. Ничего хорошего это не сулило. Хуже несговорчивых пациентов могли быть только несговорчивые пациенты, владеющие магией, и таких либо признавали безопасными, либо лечили в нефритовых браслетах на руках и ногах. Иногда и в присутствии боевых магов, когда в надежности браслетов появлялись сомнения.
Браслетов на вифрее не было с самого начала, да он и ни на кого не нападал – возможно, владение магией низких порядков, которые смотрители признали неэффективными для причиения вреда всему и вся... Она не подавала вида, что заметила чужие манипуляции, ведь начни она сама колдовать или прервись на миг в попытках снять Джоэля, вифрей мигом заподозрит неладное. Да и жесты эти она знала, парализация магии жизни, сама ведь умела его применять. Ощущение соляра от неопознанного источника становилось вполне объяснимо, а источник быстро опознан. Нельзя сказать, что она совсем уж ничего не собиралась делать, и что ее не тревожила перспектива остаться парализованной в пустой комнате с магом с неизвестными намерениями. Но ни словом, ни жестом выдавать себя было нельзя, а потому она выбрала краткий мысль-вестник начальнику охраны ривилэнского отделения. Зов о помощи с номером аудитории и указанием, что спасать ее придется от однорукого вифрея-мага, и спасать срочно. Вряд ли эльфам из охраны понадобится больше десятка секунд, а это время она как-нибудь продержится.

9

Словом, раз парализации тела никто не помешал - ни врагодругиня (да, Йирт был натурой поэтичной и достаточно безграмотной, так что по мере необходимости попросту придумывал нужные слова), ни подлый скелет (хотя у него не было пола, но, основываясь на том, как он на него взгромоздился, Бесхвостый подозревал что скелет - "мальчик"), то, естественно, он выпустил её немедленно, как только смог завершить. Конечно, было это совсем не так быстро, а потому до этого события произошли еще два достаточно важных для дальнейшего повествования. Первый - девушкой мысль-вестник был сформулирован и унёсся на встречу с разумом начальника охраны Института. Более того, он достиг пункта назначения и привёл в действие план, который создавался именно для подобных ситуаций. И второй - Элси, благодаря прилежному старанию, смогла расплести сдерживающие вифрэя объятья. Он оказался на свободе. И "отблагодарил" её пущенным почти в упор пушистым облачком заклинания.
Йирт вскочил на ноги и довольно потянулся. Он чуть-чуть размялся и сосредоточился на крови, чтобы та поактивнее двигалась по венам. Таким образом приведя себя в порядок, вифрэй навис над поменявшейся с ним местами эльфийкой. Для начала он хотел было её связать - чтобы она не позвала на помощь, но в итоге не нашёл ничего более-менее подходящего.
- Подожди! Её можно связать её же одеждой! Смотри какое платье на ней!
- Это не...
- Да, разорвём на куски, сделаем верёвки. А за компанию проверим - нет ли где-нибудь на ней скрытого оружия.
- Но...
- ДА ХОТЬ РАЗ ПОМОЛЧИ, А?! МНЕ НУЖНО ВЫПУСТИТЬ ПАР!!!
- Последствия могут быть...
- ТЫ ЧТО, НЕ ПОНЯЛ?!
- ...
- Так то лучше! А теперь дай-ка мне управление Йиртом!

- Я только проверю кое что... - сипло произнёс Бесхвостый.
На обезображенном шрамами лице появилась гнусная усмешка. Она как две капли воды походила на ту, которой его награждал демонолог Альфарий перед каждым новым сеансом пыток. Вот только к своему счастью, Бесхвостый не видел себя со стороны и потому не мог стряхнуть с себя наваждение, завладевшее им. Тело Странного пылало каким-то потусторонним жаром, мгновенно покрывшим всё его тело мерзким липким потом, зрачки при взгляде на беззащитную жертву расширились до предела, а из приоткрытого рта стекла вязкая нить слюны. Вифрэй не озаботился даже тем чтобы смахнуть её - разум Йирта дрожал от каких-то совершенно новых, волнительных переживаний, которые вот-вот должны были раскрыться перед ним. Он склонился над девушкой и резко рванул полы её одеяния на себя, намереваясь разорвать одежду и добраться до...
Одежда не поддалась. Порченный замер на мгновение. Рванул еще раз. Недоумённо посмотрел на свою руку, будто увидев её в первый раз. Единственный бугорок мышц на руке важно вздулся, но его было явно не достаточно, чтобы справиться с качественной тканью одеяния остроухой. Он поднялся и быстро, по звериному окинул взглядом окрестности в поисках того, что могло бы ему помочь. Тусклый, зловещий блеск скальпеля привлёк его внимание и вифрэй какой-то шатающейся, по-звериному неуклюжей походкой направился прямо к нему.

***

Сразу трое эльфов ворвались в помещение ровно в тот самый момент, когда Йирт заносил клинок над Элси.
http://sd.uploads.ru/In5Fl.jpg
Эльф: - А ну брось оружие! - произнёс один из них. - Сейчас же!
Второй не тратил времени на слова и целился в озверевшего пациента из лука.
- Но я...я только проверю... - произнёс Бесхвостый дрожащим голосом - Это...это не то что вам кажется...
Он будто бы только сейчас начал понимать что происходит. Он хотел было отложить оружие, но в этот момент, видимо восприняв его действия как акт агрессии, в рывок сорвался один из вбежавших в помещение эльфов и снёс тщедушного лиса аккурат к тому самому шкафу, с которым он уже и сам успел повстречаться.
Эльф сделал знак сопровождающим чтобы они присмотрели за вифрэем, в очередной раз угодившего под книгопад, в то время как сам мужчина склонился над Элси и элегантно подал ей руку, предлагая помочь подняться.
http://sd.uploads.ru/952bk.jpg
Офицер охраны Института: - Позвольте вам помочь, госпожа - произнёс он приятным напевом. - Надеюсь это животное не успело ничего с вами сделать?
Йирт лежал на животе и благоразумно не шевелился. Но его выдавали прижавшиеся к черепу уши, которые чуть-чуть подрагивали от кипящего в крови адреналина.

Отредактировано Йирт С’Апть (2018-07-27 17:49:46)

10

Почему-то уже после распутывания проволок и костей, и единственной руки вифрея, уже после пущенного в нее в упор зеленоватого облачка, лежа на натертых воском и подошвами многочисленных сапог аудитории, она размышляла о нескольких вещах сразу. Сперва немного с любопытством и беспокойством вспоминала, не закрыта ли зверь в лекционную, но нет, она дверь не закрывала, а вошла последняя, затем надумала посчитать, сколько на нее будет действовать парализация. Тридцать секунд нормы могли превратиться в десять из-за ее собственного дара к магии жизни, а могли превратиться в сорок или пятьдесят благодаря неизвестным ей способностям вифрея. Она не особо беспокоилась, так как во-первых, охрана будет на месте куда раньше, а во-вторых, как маг жизни вифрей не виделся ей большой опасностью. Как маг жизни он скорее всего воспользовался бы шансом удрать, не причиняя ей вреда, так как убийство и причинение боли у подобных им вызывали подспудное отторжение.
Но пациент вместо того, чтобы резво припустиить к двери, только гнусно усмехнулся, а затем исчез из ее поля зрения. Затем Элси почувствовала сильный рывок, будто вифрей попытался оттащить ее куда-то за полу балахона, точнее она сказать не могла, в парализованном состоянии и без возможности видеть, что происходит, ощущения немного искажались. В любом случае события развивались совсем не так, как она предполагала, и потому Элизабет взмолилась Этерии, Инносу и Люммину, о котором раньше нечасто вспоминала, чтобы парализация закончилась как можно раньше, в идеале вот прямо сейчас. Чувствовать себя беспомощной жертвой не совсем психически нормального пациента было неприятно и жутко, даже несмотря на то, что тот ей еще ничего не сделал.
Она вновь увидела ухмыляющегося вифрея, уловила блеск скальпеля, отчаянно рванулась в сторону, но всей ее силы сейчас хватило лишь на то, чтобы неловко дернуться. Как только Элси поняла, что ее сейчас убьют, и сделает это ее собственный пациент и такой же маг жизни как и она сама, и что это будет самая нелепая смерть от руки безумца, и что она не хочет умирать сейчас, не хочет умирать вот так – как от дверного проема послышались громкие голоса на синдарине. Затем после какого-то хаотического смазанного движения над головой вифрей исчез, словно его сдуло ветром, а над ней еще секунды через две склонился офицер охраны.
- Позвольте вам помочь, госпожа.
Элизабет ошеломленно подала ему руку, и эльф без всяких усилий помог ей подняться на ноги. Элизабет чувствовала себя невредимой, но будто бы оглушенной не то шоком и паникой от едва не случившегося, не то своими отчаянными попытками побороть чужую магию, которые, кстати, увенчались успехом. От начала парализации не прошло и десяти секунд, а она уже вполне могла держаться на ногах, хоть чувствительность еще не совсем вернулась.
- Да-да, я в порядке, спасибо вам, офицер. Я в огромном долгу перед вами, офицер, - ответила она тоже на синдарине. Язык ее немного заплетался, и Элси чувствовала, что в полном порядке она на самом деле будет после стакана холодной воды, а то и кружки горячего глинтвейна, но от облегчения, что все закончилось, даже не начавшись, ее била дрожь. Наверное, на войне было на порядок страшнее, но там был страх иного рода – в конце концов от нежити ничего кроме смерти и горя не ожидаешь, потому и принять их проще, но от собрата по магии...
Элси знала, что они еще встретятся и не раз, возможно, тем же самым днем, но только теперь пациент будет снова привязан к кровати и снабжен антимагическими нефритовыми кандалами, а то и компанией стражника из эльфов, как уже показавший свою ненадежность и агрессивность. В Ривилэне было множество целителей, но совсем немного тех, кто специализировался на разуме. А маг жизни, пытавшийся зарезать коллегу прямо в аудитории Белого креста возле анатомического пособия, точно имел какие-то проблемы с головой, разбираться с которыми предстояло Элизабет Гринграсс. Но не ранее кружки с глинтвейном и пяти минут сидения где-нибудь в саду в лучах теплого послеполуденного солнца.

11

Стоит ли говорить что после этого случая извилистые тропинки судеб Йирта и Элси будто два напуганных друг другом домашних котика разбежались в разные стороны? По крайней мере, на некоторое время.
Но при всём при этом они имели достаточно много схожего. Так, за Элси увязался тот самый спасший её офицер, составляя компанию и воспевая её красоту по-военному не сдержанными комплиментами. Надави он ими еще немного и тут могло случиться либо затухания солнца, цветов и луны, которые, по его словам не шли ни в какое сравнение с красотой его спутницы, либо же прижизненное вознесение полуэльфийки на небеса за её невероятные ум и красоту. О том чтобы отделаться от воздыхателя пока не могло быть и речи - он следовал за ней всюду, будто какой-то самый настоящий цепной пёс, находя её, вполне возможно, по запаху. Плюсом такого сопровождения было то что целительнице не только достигала всех желаемых мест в кратчайшие сроки из-за моментально растворяющихся в непосредственной близости посторонних, но и получала лучшее из лучшего - каким то странным образом офицер одним только взглядом умудрялся выдавливать из попадающихся на пути служащих Института всё самое лучшее - начиная от столика и заканчивая печеньями, которые были достойны оказаться на столе самой королевы.
У Бесхвостого тоже появился поклонник. И он точно так же следовал за ним по пятам, ловя каждое слово или хрип из-за излишне натянутых ремешков, которые ныне паутиной привязывали его тело к креслу, которое как раз тот самый поклонник и толкал. Вот только делал это не для того чтобы восхищаться абсолютной хрипотой и не мелодичностью его голоса, но во имя воспрепятствования плетения каких-либо заклинаний, путём хлёстких ударов плётки у самого носа излишне сильно кряхтящего Йирта. Естественно, не обходилось без эпитетов, которыми этот эльф одаривал Порченного, превознося его неблагодарность и простую глупость до тех глубин, в которых даже демоны, специализирующиеся на подобных вещах уступили бы пальму (скорее котёл или что там у них) первенства именно Однорукому вифрэю. Это было бы даже лестно, если бы не было так обидно. Куда бы вифрэя, опоясанного кожаными ремешками, как моднящегося дроу во время официального приёма, не везли на кресле (всё же он был пациентом, а им полагалось иногда бывать на свежем воздухе), вокруг немедленно возникало пустое пространство. В эти моменты он чувствовал себя центром сферы небытия, а остальных живых существ - заклинаниями. То есть, переводя на нормальный язык - Йирт был счастлив. Вернее, был бы, если бы не негативные эмоции, которые скопом грызли его, поглощая нервные клетки мозга в неприличных объёмах. Дело было в ситуации. В девушке. И немного - в скальпеле. Ладно если бы он действительно хотел убить её, так нет - всего лишь связать, но из-за ма-а-а-аленького блестящего и очень острого недопонимания сейчас с ним обращались как с каким-нибудь убийцей, которого нужно вылечить только для того чтобы затем казнить. Он был в этом почему-то абсолютно уверен. Вылезшая от жалости к себе слезинка была воспринята как использование магии воды, так что очередной щелчок хлыста "подбодрил" позабывшего было о сопровождающем Странного.

12

Со стороны могло бы показаться, что статный эльфийский офицер в нее влюбился. Каждый поворот ее головы сопровождался цветистыми комплиментами, улыбка затмевала солнце, а взгляд соперничал с сиянием звезд. И она, конечно, была достойна самого лучшего, самого лучшего столика в саду при коллегии, самого лучшего печенья, самой лучшей компании... Проходящие мимо студенты с любопытством вытягивали шеи, заставая неожиданное чаепитие, они догадывались, что там происходило что-то очень интересное, но даже не подозревали, насколько интересное. Если бы это была ее первая встреча с эльфом, наверное, его настойчивость напугала или насмешила бы Элизабет, но они знали друг друга раньше. Очень поверхностно, нельзя же было приехать в Ривилэн лечить и преподавать и не быть представленной офицерам охраны, и нельзя было бродить по коридорам института и не перекинуться с полузнакомыми эльфами хотя бы парой слов приветсвия, пожелания хорошего дня и изредка обсуждения последних значимых новостей, говорящих о восстановлении лесов или соседней Мистерийский империи.
Элси вовсе не думала, что эльф пытается ее уболтать, чтобы она поскорее забыла об угрожавшей ей опасности и заявила потом, что охрана здесь работает хуже чем в рыбацких портовых доках. И чтобы слухи об этом дошли и до других отделений коллегии. Возможно, он чувствовал свою вину за недооценку опасности: кто бы мог подумать, что калека, едва живой от неизвестной магии, и до того непроявлявший явной агрессии, вздумает средь бела дня прирезать одного из своих целителей! Но метод ее отвлечения он избрал слишком уж топорный и прямолинейный, велико было искушение подыграть ему и посмотреть, как офицер отвечал бы на пламенные чувства приезжей полукровки, не выходя из образа прекрасного рыцаря. Правда, такая игра опасна была в первую очередь для нее самой, да и офицер, чей возраст определить было невозможно, наверняка справился бы с игрой лучше Элси. Поэтому она сочла за лучшее еще раз поблагодарить его и уверить, что ничего страшного не случилось, на войне ей и не в таких передрягах бывать приходилось. Да и потом, она была так уверена в профессионализме эльфийской охраны, что даже на миг не позволила себе усомниться в том, что ее обязательно спасут, а потому совершенно не испугалась.
На следующий день она пошла к вифрею сама. Действо это теперь сопровождалось не простым открытием двери, как было раньше, а целой серией обязательных шагов, включающих в себя предупреждение и сопровождение охраны. Однорукий вифрей из разряда «пациенты, которые нам неинтересны, пока не доставляют неприятностей» перешел в разряд «коварные вражеские маги, пытающиеся убить наших беспомощных и наивных подопечных». Последнее несколько повышало значимость безымянного вифрея в глазах охраны, но к новому статусу прилагалось и кресло на колесиках – зачем? Куда, ну куда они собирались его катать?! Могли бы снова привязать к кровати, раньше это помогало, но кажется, проснулся древний военный инстинкт, гласящий, что с врагом лучше перебдеть чем недобдеть. Поэтому к креслу вифрей был привязан кожаными ремнями, один из которых сдавливал его горло, на взгляд Элизабет, сдавливал чересчур сильно, о чем говорила красная полоса на шее. Шрамы его снова воспалились, по крайней мере те, что не были сейчас скрыты одеждой.
Она была уверена, что развязывать его не станут даже если она прикажет, да и не было у нее полномочий отдавать тут приказы, и вдвоем их теперь ни за что не оставят, хоть один охранник в комнате будет обязательно. Но она также была уверена, что в таких условиях вифрей, и до того отказывавшийся общаться, ей ни слова не скажет, куда уж там пытаться что-то у него разузнать. Внезапно подумалось кое о чем еще:
- Вы ведь его кормили сегодня? – спросила она приставленного к пациенту эльфа. Тот ответил красноречивым взглядом, мол, я здесь для того, чтобы он никого не тронул, а не чтобы он вовремя поел и ему было хорошо и комфортно.
Это, конечно, не означало, что вифрею вовсе не давали еды со вчерашнего обеда, еду мог принести и кто-нибудь другой до смены караула. Но она на всякий случай спросила:
- Хочешь, я поищу для тебя обед? – будто меж ними ничего не произошло и можно начать с чистого листа.

13

"Так вот как у эльфов выражается Величайшее Уважение." - подумал Йирт и открыл сначала один глаз, потому другой. Закрыл оба. Вздохнул. Ничего не изменилось - повязка всё так же крепко удерживалась не его лице, отсекая от восприятия все цвета мира кроме двух - чёрного и коричневого. Чёрный, скорее всего, и так понятно почему сохранился. Что же до коричневого...пусть домыслы о нём будут у каждого свои. Так интереснее.
Стоит сказать, Бесхвостый, от нечего делать, создал себе несколько моделей восприятия действительности. В одной - его просто окружали враги, которые хотели в скором времени принести его в жертву. Во второй его на самом деле окружали рептилойды (придуманные им самим существа что были способны менять внешность по своему желанию), которые хотели проводить на нём эксперименты по скрещиванию с самками их вида. Но больше всего ему нравилась третья - в ней все вокруг были друьями и хотели для него как лучше. Какими бы заманчивыми не были первые два варианта, для разнообразия Йирт с головой погрузился в третий, воспринимая мир через эту странную призму.
С первых секунд после того как Йирт впервые пришёл в сознание, обнаружив себя (и, конечно свои голоса, а так же прирученных живущих у него в волосах блошек) в этом месте, никто особенно не обращал на него внимания - больной и больной, лежит и лежит (стоит сказать что очнулся он ночью, после того как над ним основательно так поколдовали и всему обслуживающему персоналу строго-настрого запретили подходить к его палате). Это, насколько он сейчас понял, было самой низкой степенью уважения, которые листоухие проявляют к любому оказавшемуся у них в гостях бревну (стоит сказать, что тут вифрэй был в корне не прав, ибо отношение эльфов менялось в зависимости от породы дерева, из которого был выполнен брусок, а так же обстоятельств при которых оно появилось). Чтобы это исправить, Порченный не предпринимал ничего. Почти ничего (если не считать попытки самостоятельно пойти по соседним палатам с целью излечить находящихся там больных. Итогом этого похода стало появление заикания у некоторых из тех, кто видел как посреди ночи к ним входит нечто обмотанное бинтами, однорукое и с горящими серым глазами.). Повысившееся уважение эльфов выразилось в том что они оснастили его кровать верёвками, которыми связали и самого Йирта - видимо чтобы устроить более хорошее сцепление шрамированого тела с матрасом кровати, из-за чего, как думал Однорукий, по логике синдаров, лежать было удобнее. Сказать им что это не так у него попросту язык не повернулся - всё же Странный был слишком польщён оказанными ему знаками признательности. И теперь, в данный момент, он очень даже буквально (всем телом) ощущал на себе все прелести третьего (видимо ему всё же в конце концов поверили и не стали сердиться, а наоборот - еще больше зауважали) и, как вифрэй надеялся, последнего уровня эльфийского увОжения (на текущий момент Бесхвостый был очень относительно грамотным - грамотным разве что относительно рыб - так что читать с грехом пополам мог, а вот писать, да еще и без ошибок получалось плохо - и то, и то в равно плохой степени. Порченный комментировал это так: "я читтутель, а не пейсутел".) Потому как четвёртый, если он и существовал, скорее всего привёл бы к кончине самого Бесхвостого (естественно, от удобства). Кроме того, Йирт слабо представлял каким образом его могли бы устроить еще лучше чем сейчас. Тут сейчас рядом с ним постоянно находился слуга, который, несомненно, выполнил бы любую просьбу обездвиженного вифрэя, если бы он, конечно, мог что-то произнести сквозь надёжно всунутый в его рот кляп. Однако, Странный даже не пытался (три прогрызенных кляпа не в счёт - Йирт их глодал исключительно от скуки) - у него никогда не было того, кто ему подчиняется, так что просить кого-то что-то сделать за него казалось Странному чем-то слишком интимным...
Появление той самой девушки, что подло заманила его сначала в скелет, а потом не дала порезать свою одежду ножом с помощью налетевшей охраны разнообразило его существование, (да, Бесхвостый любил винить во всех бедах окружающих. И никто не мог ему возразить. Но не потому что у них не было доводов - просто Йирт свои обвинения вслух никогда не озвучивал). Правда, с появлением коварной обольстительницы (всё же даже Порченный оценил красоту несостоявшейся "жертвы"), пришли и новые проблемы. Ему задали вопрос, а вот ответить на него он был не в состоянии. Поэтому он сделал то единственное что было возможно в его текущей ситуации - пустил слюни.
- Фу-у-у-у!
- А почему он не кивнул, или не промычал что-нибудь? Наверняка плотность кляпа не достаточна чтобы полностью скрыть производимые им звуки.
- Наверное, просто не догадался. А вообще, это первый признак того что наш малыш влюблён..!
- Нет. Это ты сам придумал. Как возможность выпутаться.
- Э-э?
- Когда нападал на неё.
- Хм...
- Это же вчера было! Неужели ты забыл?!
- Что-то смутно припоминаю, да...

14

Как бы внимательно она ни следила за реакцией вифрея – куда внимательнее чем за мимикой и почти незаметными жестами обычных своих пациентов, - реакция эта мало помогла. Может, все дело быо в том, что пациент чувствовал себя скованно. Ну, будучи привязанным к креслу и с кляпом во рту, наверное, сложно чувствовать себя иначе. Но скованность эта выражалась в стремлении шевелиться как можно меньше, будто вифрей чувствовал себя зайцем под чахлым полуоблезлым кустом, а лекари вокруг рыскали как волки, и отчаянно, жизненно необходимо было не попадаться им на глаза и не привлекать внимание. Странный маг жизни общался с ней исключительно взглядами, которых она совсем не понимала, и струйкой слюны из уголка рта. Хотелось бы думать, что последнее означало голод и готовность съесть две, а то и три порции сытной больничной еды. Сегодня это было овощное рагу, что загадочно пахло мясом, но в то же время найти в нем источник богатого сочного запаха было невозможно. Эта версия нравилась Элси хотя бы потому, что предполагала начало некоего бессловесного диалога, налаживания отношений. Вроде бы поделиться едой это универсальный способ завоевать чье-то доверие, но она уже не помнила, от кого это слышала или где прочла, да и могла припомнить множество ситуаций, неразрешимых одним толкьо протягиваением оппоненту миски с супом. Вторая версия была похуже: вифрей или более безумен чем они думали, или стычка с охраной (маловероятно, что те подручными средствами ему вчера объснили, как нехорошо он поступил, но все же...) или искаженное восприятие действительности погрузили его разум в пограничное состояние.
Охранник ничего словно бы и не заметил, но при этом не прекращал сверлить вифрея раздраженным взглядом, говорившим, что эльф жалеет о том дне, когда «это» вообще оказалось в лесу.
Приободрив себя тем, что хуже уже вряд ли будет, она вскоре вернулась с подносом. Узнав, для кого предназначалась еда, ей дали деревянный поднос и деревянную же посуду, хоть любому было ясно, что привязанный к креслу однорукий вифрей не попытается никого убить глиной или фарфором. Обед состоял из хлеба с маслом, рагу, печеного картофеля и воды. Воду было достаточно безопасно смешивать с любыми зельями, а так как она не знала, чем поили пациента с утра и поили ли вообще, то и не хотела рисковать. Однако принести еду в комнату было только началом, надо было еще как-то уговорить пациента от нее не отказываться и, что еще сложнее, уговорить охранника ненадолго развязать руку вифрея и снять кляп. Ей самой из соображений безопасности запретили приближаться к вифрею на расстояние броска, и потому обед обещал стать весьма сложным мероприятием. И начался он с того, что Элси поочередно показала все что принесла с собой и преувеличенно-воодушевленным тоном рассказала, какое все вкусное, ожидая увидеть хоть проблеск интереса в лице сидящего напротив.

15

Бесхвостый с сомнением смотрел вокруг (по крайней мере насколько позволяло ему текущее положение), ощупывая взглядом помещение - как осьминог своими ногами. Медленно, аккуратно, иногда прилепляясь к заинтересовавшим его предметам. Сквозь безобидно радостную розовую патоку, в которую вифрэй сам погрузил своё сознание, вновь проклюнулась убранная было мысль о том где он, собственно, вообще находится.
- ...Суперсекретная лаборатория, где эльфы выращивают себе идеальных солдат!
- Ты Йитрта то видел? Из него солдат как из Уррура - Тёмный Магистр. Крику много, а толку - ноль.
- Тогда...здесь эльфы выращивают себе рабов!
- С одной рукой то?
- Ну, может...они их разводят чтобы потом съесть?
- Я бы сказал что напоминает госпиталь, но зачем им помогать тому кто пытался убить одну из..
- Тихо! Ты ему сейчас всю настройку собьешь!
- Хм. Пожалуй. Ну что ж...насколько бы неоднозначным не был бы твой план, другого выхода у нас нет.

Но молчать было не вежливо. Вежливо было изобразить желание поесть - по крайней мере, лицом. Живот то уже высказал своё веское "Брвлррр!", но правила приличия (насколько Бесхвостый помнил), требовали именно такого взаимодействия - социального. Того самого, который Порченный ненавидел всем сердцем и другими органами: глаза в глаза, лицом к лицу. Ему очень не нравилось пристальное внимание. И если эльфов с полными обещания убить на месте лицами он перенести мог, то вот взор девушки, довольно красивой для остроухой, которую он едва не подверг...всякому - нет. Причиной этому была не столько скромность Йирта, проявляющаяся тем интенсивнее, чем краше был вызвавший её объект, сколько внезапно выбравшаяся на волю уродливая совесть, которая принудила Странного предпринять меры по закрытию своего налившегося краской лица от посторонних в общем и от буравящей его взглядом "эльфийки" в частности. Он послушно склонил лицо к тарелке, и, придерживая деревянную посуду одной рукой, окунул в рагу свой нос. В таком положении он начал поглощать пищу.
А из остатков соорудил с помощью того же носа - сердце. Но не то, что похоже на перевёрнутое седалище с остринкой на другой половине, а выполненное с учётом всех анатомических нюансов человеческий орган. "Если ей нравятся скелеты и внутренности, может это ей тоже понравится" - подумалось Бесхвостому. Другое дело что рисовать Странный умел так же хорошо, как вести светские беседы. То есть никак.

16

Пациент казался существом, давно ушедшим за грань разумного, причем ушедшим в такие дебри, когда никто не мог бы сказать, может, в его остроухой голове не осталось ни одной мысли, а может, их там были миллионы. И они поочередно мерцали как звезды в ночном небе и сталкивались как кометы. Даже Элизабет с ее опытом то казалось, что вифрей соображает достаточно, чтобы вести с ним продолжительные беседы (другое дело, что он сам явно не хочет никаких бесед), то впадает в агрессивную панику, сдерживаемую лишь веревками, то уходит в себя и мрачнеет. И все это за какие-то минуты, так быстро, что подготовиться к сменам чужого настроения никак не успеть.
Может, он что-нибудь скажет? Надежда оказалась напрасной, стоило охраннику снять повязку-кляп с лица пациента, как тот нырнул носом в тарелку. Элизабет отчего-то стало неловко, и она даже себе вряд ли смогла бы объяснить почему. Неловко от того, что ее пациента заставляли есть без приборов или вообще рук, будто какое-то животное, неловко, что она даже не попыталась вмешаться, сникнув под предупреждающе-строгим взглядом охранника-эльфа, которого ничто не пронимало. Неловко, что вифрей даже не протестовал, словно такое обращение было ему не в новинку и он ничего иного и не ждал, и неловко, что она до сих пор не понимала, насколько трезво пациент сейчас оценивает происходящее и как к нему относится.
Когда он поднял голову, весь перемазанный рагу, Элси бодро и с улыбкой спросила:
- Ну как, вкусно? Хочешь еще? – вопрос был, наверное, бессмысленным, она уже видела, что вифрей отчего-то ел пищу только по краям тарелки. В центре тушеные овощи остались нетронутыми, что было бы еще объяснимо, будь еда слишком горяей и остывай она быстрее у краев тарелки, но ведь нет же.
Она ожидала, что охранник тут же вернет кляп на место, но эльф с невозмутимым видом вытер им соус с лица вифрея и поднес ко рту того вырезанный из дерева стакан с водой. Сделал он это неебрежно и мимоходом, мало заботясь о том, будет ли вифрей пить или попытается вцепиться ему в пальцы.
Элси приняла поднос с недоеденным обедом и отставила его в сторону. Пора было устанавливать отношения. В который уже раз.
- Меня зовут Элизабет, я здесь совсем недавно, но мне очень нравятся местные леса... – вдруг он на что-то среагирует, будучи в относительно сытом и благодушном – хотелось бы надеяться, - расположении духа. Ее имя, намек на прибытие из иного места и как следствие непринадлежность к институтским магам, наконец, упоминание природы. Возможно, пришлось бы болтать часами, внимательно наблюдая и отмечая, на какие слова и эмоции вифрей реагирует активнее, но это ей было не впервой.

17

- Ха! Такой взгляд покорит кого угодно. Любовь из жалости. Моё лучшее изобретение. Еще никогда не подводила.
- Сомневаюсь. Ведь Йирт всего лишь сильно прикусил себе язык...
- Ты ничего не понимаешь в женской психологии!
- А она отличается от мужской?
- Ха! Сразу видно что ты шовинист. Это самое главное заблуждение таких как ты! Смотри что будет дальше...

Порченный, повинуясь какому-то импульсу, молча кивнул на предложение сидящей напротив и истово всхлипнул. И было в этом столько же страдания и вместе с тем смущения, сколько Бесхвостый оных ощутил за всю свою жизнь. Виной тому было нежелание демонстрировать глупость из-за того что он навредил сам себе и боль настолько сильная, будто бы он не просто прикусил язык, но во рту его поселился маленькая копия Альфария, которая самозабвенно пытала язык.
Но всё это отступило на второй план, когда пальцы эльфа неосторожно оказались в опасной близости от рта Йирта. Глаза его, ставшие в миг колючими, впились в них подобно сидящему на диете вампиру.
В тот же миг в голове его раздался слышимый (к счастью) лишь одному ему крик.
- ОН ОТКРЫЛСЯ! КУСИ!
Порченный послушно обнажил зубы. На них блеснула ниточка слюны, его шея напряглась, но...
- СТОЯТЬ!
Челюсти Йирта незаметно сомкнулись и вифрэй как ни в чем не бывало продолжил прерванное было занятие.
- Э-э-эй! Ты снова всё портишь! Мы же этого ушастого гада почти достали!
- Ограничения. Изоляция. Строгость. Ты хочешь чтобы это всё увеличилось? Ведь они могут - если Йирт выкинет еще какую-нибудь штуку.
- И все равно ты дикий обломщик!
- Кроме того, ты сбиваешь настрой.
- Настрой? Какой настрой?
- На любовную линию. Сам же хотел её устроить, надавив на жалость.
- А-а-а-а! Точно! Ну ничего, это легко поправимо.

Бесхвостый шумно попил и, завершив, уставился на девушку большими, полными слёз глазами. Серые озерца подёрнулись рябью, готовые в любой момент исторгнуть солоноватые брызги.
Неизвестная начала представляться. И реакция голосов не заставила себя ждать.
- Ага! Видишь что я говорил! Она представляется!
- И что?
- А то что эльфы такие снобы, что сначала знакомятся с тобой и всей семьёй до пятого каления прежде чем завязать хоть какие-либо отношения.
- Эти данные выглядят крайне сомнительными.
- Да ладно тебе! Об этом все знают. Не зря ведь Йирт это как то раз в таверне подслушал.
- Мне кажется это не лучшее место для...
- Тшшш! Смотри, она уже почти полностью во власти чар нашего вифрэя. Осталось только еще немного поднажать и...она выпустит Йирта на волю, чтобы упасть в его объятья под сенью лесов, которые так любит.
- Интересный момент, кстати - как обнимаются однорукие? Прижимаются телом к телу, или обхватывают лишь одной рукой?
- Я думаю...скоро мы это узнаем! Главное чтобы особенности мужской физиологии не выдали раньше времени. Ну, ты понимаешь о чём я. Хе!

Благодушие Порченного было с душком. Оно было осквернено его общим жалким видом - прижатые к черепу уши и подрагивающая губа пусть немного портили вид побитой подзаборной шавки, но всё компенсировали шрамы, что отнюдь не милыми полосками и кляксами расчерчивающими открытые участки его кожи.
- Я...я тоже...люблю леса... - произнёс Бесхвостый и дёрнул ухом - Гулять там...
Пауза затягивалась, пока Странный, наконец, не решился и не добавил фразу с видом человека, ныряющего в ледяную прорубь чтобы сбежать от преследующей его по пятам неминуемой гибели.
- ...особенно с кем-нибудь.
Ступив на тонкий, хрустящий и расползающийся под ногами лёд социального взаимодействия, вифрэю не оставалось ничего кроме как продолжать. И либо успешно достичь цели, либо утонуть.
- Я бы и сейчас не отказался погулять, вместо того чтобы сидеть здесь...

18

Ей не нравилось, совсем не нравилось, что с каждой новой минутой проведенной с вифреем она только больше убеждалась в безумии последнего. Его реакции и перепады настроения было невозможно предугадать и менялись они слишком уж быстро для неповрежденной психики. Элизабет уже решила, что позже придется все-таки испробовать магию разума, она раньше не слышала, чтобы вифрея пытались лечить или хотя бы проверять с ее помощью, ограничившись ранами телесными и оставив в покое душевные. Но в отсутсвие точной информации – а ну как его все-таки уже пытались лечить ментальным волшебством, а ей просто об этом неизвестно? – Элси решила отложить первую пробную попытку еще на день.
Пациент жалобно всхлипнул – и оскалился, показывая острые почти по-звериному зубы – помолчал, разглядывая Элси, и от его взгляда целительнице быстро стало неуютно, чего она, конечно же, ничем не показала.
- Я...я тоже...люблю леса... - он дёрнул ухом. - Гулять там... ...особенно с кем-нибудь.
Да! Наконец-то! Элизабет возликовала, позволив радости сиянием отразиться в глазах – начало было положено, вифрей впервые за много дней не отказался выйти на контакт. Чем бы ни было вызвано его желание пойти ей навтречу, вчерашним потрясением, предложением еды или упоминанием близкой его сути природы, Элизабет не собиралась упускать шанс на беседу. По правде говоря, она не верила ни в одну из перечисленных выше причин, и даже в их сочетание не верила, но истинную подоплеку ей еще только предстояло выяснить.
- Правда? – обрадовалась она. – Так это же замечательно! Эльфийские леса особенно красивы в октябре – золото, багрянец, темная зелень хвои, белые стволы берез, а домики здесь словно игрушечные и все очень милые – а какие запахи! – вдохновленно щебетала полукровка с таким видом будто лишь вчера открыла для себя осенние виды Левиана. – А знаете что, почему бы нам не прогуляться в саду прямо сейчас? Хотите пойти со мной?
«Пойти» в данном случае означало бы, конечно, «поехать», и катить деревянное кресло с приавязанным к нему вифреем предполагалось эльфу стражу. По узким усыпанным гравием дорожкам, да-да, но ведь эльф мог и сообразить развязать пациента, чтобы облегчить себе работу... хотя по его виду было сразу ясно, что манкировать обязанностями тот не станет и на хитрость не попадется. Элизабет хоть и понимала необходимость мер предосторожности, но устанавливать так нужные ей теплые доверительные отношения со связанным пациентом не могла.

19

Чтобы понять что Странный обрадовался прозвучавшему предложению - не надо было обладать никакими навыками психологии - достаточно было более-менее хорошо видеть. Йирт ликовал - похоже, он всё таки смог найти если не выход, то хотя бы направление к тому чтобы выбраться из этой стягивающей по рукам и ногам ситуации. Порченный намеревался было незамедлительно согласиться, однако...
- Хм...знаешь, может быть это не такая уж и хорошая идея с ней отправляться.
- Почему?
- Какие-то уж больно подозрительные эти эльфийские леса. Золото, багрянец и так далее...Неужели у них нет деревьев, с простыми зелёными листиками?
- Может, это особые виды деревьев?
- Ага. Или...она просто псих, который видит чего нет!

Йирт сощурился и с подозрением уставился на остроухую. На вид она была нормальной, но Бесхвостому не по наслышке знал как, порой, хорошо прячется безумие.
Он медлил. Порченный разрывался между двумя, казалось бы, разновеликими желаниями - сдвинуться, наконец с места и избавиться от симпатичной, но оттого еще более подозрительной эльфийки.
В конце-концов победил орган, который не давало большинству вифрэев оставаться беспричинно неподвижными длительное время. Но это не избавило Бесхвостого от сомнений, так что Йирт как-то совсем уж неуверенно кивнул.
И они пошли (в случае с Бесхвостым - покатились) на встречу расхваленным полуэльфийкой лесам. В группу, предпринявшую эту "вылазку" входили лучшие из имеющихся: Йирт, охранник и, собственно, сама предложившее это путешествие дамочка. Все они были полны устремлений: Порченный - выбраться и ускакать в закат, охранник - не дать пленнику навредить целительнице, а Элси - как минимум разговорить преимущественно молчаливое полено (речь, конечно, о вифрэе, а не о более похожего на описанный предмет охранника). Но вскоре, стоило им переступить порог, как к группе присоединился еще один член команды. Он был хорошо виден, слышим, обоняем и даже ощутим. Речь, конечно, об осени. О ней можно было сказать следующее: "Осень. Осень никогда не меняется." На этом её досье обрывалось пёстрым листопадом, холодным ветерком и хмурым полотном набухших облаками небес.

20

Красоты, расписанные ей вифрею, существовали скорее в воображении целительницы чем в настоящем лесу. В настоящем лесу, а вернее в его примыкающей к институту лекарей части, больше похожей на ухоженный парк, было холодно, немного ветрено и пасмурно. А Элизабет вс так же продолжала улыбаться и щебетать, будто прекраснее места и быть не могло. Охранник катил кресло с абсолютно невозмутимым видом, наверное, с таким же он стоял бы на страже где-нибудь в давно забытом коридоре, охраняя даром никому не нужные медицинские архивы или складские помещения. Пока вифрей не пытался ни на кого напасть, он был неинтересен. Грубые деревянные колеса поскрипывали, порой кресло дергалось или застревало, и тогда эльфу приходилось толкать его чуть сильнее. Элси казалось, что это должно было быть ужасно неудобно как для охранника, так и для привязанного пациента.
- Воздух очень освежает, не правда ли? – сияла она. – Ох, может, вы хотите теплый плед, вы ведь еще не совсем оправились... – возвращать его мысли к полученным ранам и проклятиям, а значит, и к обстоятельствам их получения, было бы не лучшее идеей, потому она сменила тему: - По правде говоря, я сперва очень испугалась, когда увидела вас со скальпелем. Так глупо с моей стороны, верно? Конечно, маг жизни как вы не причинил бы никому вреда, только почему же вы не сказали никому, что и вы тоже целитель? Мы с вами, оказывается, коллеги.
Она искала в лице вифрея ответную реакцию, согласие или несогласие, раздражение от ее потока слов и улыбок, попытки рассмотреть окружающие леса или проходящих мимо них эльфов. Любую реакцию на окружающий мир, проблеск памяти или интереса в светлых серых глазах, движение ушей – что угодно, что позволило бы ей сориентироваться и понять, в какой русло следует направить разговор, чтобы и пациент мало-помалу начал вставлять в него свои реплики. В этом плане работать с мужчинами было немного сложнее, так как среди них попадались и такие, кто вместо ответов принимались слушать ее речь как слушали бы журчание лесного ручья, отсеивая весь смысл сказанного уже на первой минуте.

21

Когда до его пассивно ловящих любые новые звуки ушей донёсся вопрос, на который Порченный, из-за привычки уходить в себя далеко и на долго, он ответил лишь спустя, наверное, пол минуты. Насчет свежести окружающего воздуха Йирт обзавёлся своим мнением практически сразу после выхода за пределы помещения, что не спешило изменяться даже после того как их небольшая делегация приблизилась к тому что называлось лесом. И, к слову, было оно достаточно далеко от радужного, которого, похоже, придерживалась эльфийка. А всё из-за того что вифрэй был тем еще привередой - обладая куда более чутким нюхом, который некогда имел счастье вдыхать ароматы девственных лесов Каталии, его, мягко говоря, совсем не впечатлил как насыщенный свежестью воздух, так и продемонстрированный набор торчащих поблизости деревьев. Однако, будучи пленником вежливым и осмотрительным, озвучивать собственные мысли Странный не стал, предпочитая даже столь условную свободу бесперспективному нахождению в четырех стенах. Там у него даже призрачного шанса на побег не было, а здесь...Бесхвостый скосил взгляд на охранника. Пусть он выглядел неприступным и готовым немедленно действовать, страж был хотя бы один. Так что в итоге Бесхвостый, скривив лицо в вежливой улыбке и кивнул. А потом еще раз, когда речь зашла о пледе. Следующий раз согласное движение головы было произведено по инерции, практически проигнорировав тот факт что девушка говорила о собственной якобы глупости при встрече со сначала парализовавшим её, а потом насевшего сверху маньяке. Поняв что только что было сделано нечто крайне глупое, Бесхвостый отвлёкся от провальных попыток придумать план сиюминутного побега и сосредоточился на том что говорила находящаяся рядом обладательница мощного солярного костра. И, что удивительно, в этот раз, вопреки обыкновению Бесхвостого, сделано это было очень вовремя. После слов о том что она, как и сам Бесхвостый, являются лекарями, в голове Йирта вспыхнул факел идеи.
- М-м-м...а магию вылечить можно? Например, проклятье магии крови? - как бы невзначай вопросил он, стараясь говорить совершенно беспристрастно. С тем же успехом вода могла начать течь вверх.

22

За пледом, естественно, пришлось идти ей, эльф себя посыльным для мелких поручений не считал. Замерзнуть вифрею не грозило, но и сидеть без движения на ветру приятного мало, а потому Элси укутала его по самый подбородок, полностью скрыв под пледом единственную руку пациента. Страж недовольно зыркнул на целительницу, ставящую ему палки в колеса, и с руки плед откинул, чтобы видеть кисть и пальцы пленника. Элизабет извиняющееся повела плечами, ну да, не подумала, что за руками – рукой, - мага с неизвестными намерениями надо следить.
- М-м-м...а магию вылечить можно? Например, проклятье магии крови? – ответ на ее словоизлияния был неожиданным, но вполне разумным. Ее пациент мог общаться, просто не хотел этого, но если бы удалось найти тему для разговора, что была бы ему интересна, все было бы по-другому. И раз его интересовало лечение проклятий, Элси могла поговорить и об этом.
- Конечно, все можно вылечить если приступить к делу вовремя, - без тени сомнения кивнула она. – Мне не раз приходилось иметь дело с магией крови и снимать проклятия, но каждый случай индивидуален, и где-то быстрее справится маг жизни, а где-то – маг света. Иногда снять проклятие сложно, тогда надо просто приложить больше усилий или потратить больше времени.
Она не понимала, чем вызван такое странный вопрос. Как целитель, уже имевший дело с проклятиями крови, она знала, что ужасное состояние вифрея было вызвано не ею. Магией, да, но не крови, тьмы или смерти, и не чем-то стихийным.
Эта часть парка была почти безлюдна, и мимо них прошли лишь две эльфийки, которых Элизабет не встречала здесь раньше. Одна из них равнодушно окинула взглядом всю троицу, на лице второй проступило сочувствие при виде потрепанного вифрея на кресле. Плед надежно скрывал, что пациент был привязан, так что его вполне можно было принять за кого-то, потреявшего способность передвигаться из-за ран или болезни. Дорожку перед самым креслом перебежала рыжая белка, в кронах на миг послышалось взбудораженный птичий галдеж. Кажется, на Каталии деревья были ниже, но стояли гуще, и живности в лесах водилось не в пример больше. Наверное, стоило бы спросить так ли это, если магия крови его больше не заинтересует.

23

Йирт, даром что был магом жизни, являлся по совместительству еще и кладбищем. Кладбищем для идей (и нервных клеток). Так уж повелось, что в некоторые головы мысли приходят умирать. И в черепной коробке Бесхвостого имелись все условия для того чтобы, несмотря на свою угрожающую яркость, каждая нашла покой. Зачастую - вечный. А те, что возвращались к жизни от себя изначальных зачастую отличались так же как милый головастик от взрослой плотоядной демонической лягушки...О-о-о-о! Сколько планов  побега успело расцвести и увять пока Элси ходила за пледом. Уменьшение количества охранников до критического минимума в количестве двух штук (собственно, сам эльф и крепко удерживающая вифрэя в своих объятьях коляска) побудило сознание начать фонтанировать сотнями вариантов. Некоторые были просто бредовыми - отвлечь и перегрызть стягивающие верёвки, другие были откровенно бредовыми - поспорить на то что его не смогут развязать, а третьи представлялись чем-то настолько странным, что даже приведены здесь не будут по причине непечатности. Но, к счастью для эльфа-охранника, вифрэя, перегруженного от количества мыслей что у него в один момент потекла пена, Йирт ограничился всё лишь парочкой самых невинных. Вернее, хотел ограничиться парочкой, но его ограничили ни одним - благодаря старому-доброму кляпу меж зубов и возвращению рук в зажимы. После этого, предприняв пару попыток выразить всё глазами, Однорукий не нашёл ничего лучше как обидится на эльфа. Именно так все пришедшие ему в голову мысли, (отчасти - к счастью) оказались похоронены в его мозгу - из-за того что Йирт оказался лишён даже призрачной возможности их реализовать.
Появление эльфийки, её милый щебет чуть-чуть растопили сердце Порченного, так что он соблаговолил проигнорировать то, как охранник демонстрировал своё к нему не уменьшающееся недоверие (в принципе, всё было сделано правильно, ибо в противном случае вифрэй скорее всего попытался бы сбежать. Или сбежал бы). Зато, после того как эльфийка обнаружила вернувшийся в рот Порченного кляп, освободили от оного. Добившись столь малой толики, но всё же свободы, Порченный облизнулся и улыбнуться (лучше бы этого не делал из-за жутких шрамов и ее более жуткого неумения искренне и открыто раздвигать губы).
- Ага-а-а...допустим, у моего друга... - последнее слово сказано было с такой интонацией, что даже произнёсший его Порченный сам себе не поверил, а потому тут же поправился - ...то есть, у знакомого, да...так вот, у него бабушка попала под одно...довольно сильное проклятье магии крови. И он сам, тоже будучи магом жизни, оказался не способен вылечить...
Однорукий сглотнул. Сейчас он ходил по тонкому льду намёков и недосказаностей, на котором чувствовал приблизительно как корова на чём-то очень скользком.
- Так вот...ей ведь можно помочь? Хоть кто-нибудь может, да? - с хрипотцой вопросил Йирт, зачаровано глядя на эльфийку - Я бы сделал всё, чтобы ей помогли...

24

Ее пациенты делились на два типа: первый, самый легкий, приходил с физическими недугами и даже если не умел внятно объяснить, что и где не так, она вполне могла увидеть все сама чувством жизни. Второй, сложный, а порой и неимоверно сложный, приходил с недугами души или просто с предположениями об их наличии – как у самого пришедшего, так и у кого-то из его родни или приятелей. Вот тогда-то и начиналось, мол, «... у моего друга... а еще иногда... думаете, это может быть опасно?». Во-первых, даже когда она со временем наловчилась определять, существует ли тот несчастный друг или человек пытается рассказать о своих проблемах, половина сказанного вполне могла оказаться ложью, преуменьшением или преувеличением действительности. Поэтому когда начинались рассказы о друзьях с редкими заболеваниями, Элизабет ощущала себя детективом среди хитросплетений чужих эмоций и воспоминаний.
- Проклятье магии крови, - пробормотала она себе под нос так тихо, что, наверное, только вифрей с его острым слухом мог ее услышать. Уже одно это ее беспокоило – не уши вифрея, которые по-хорошему надо было бы помыть, нет, а магия крови. Крайне редкая и опасная стихия, крайне запрещенная, что в итоге означало, увы, что практики работы с ней и ее последствиями даже у самых опытных целителей не так чтобы много. А уж если это было что-то из области редких и уникальных проклятий, шансы найти специалиста и вовсе стремились к нулю... Попробовать узнать, что это за проклятье? Или потом поискать самой и библиотеке института?
- Я не сомневаюсь, что ей можно помочь, но, возможно, понадобится время, чтобы найти человека, способного это сделать, - осторожно начала Элси. – Если уж маг жизни, который является ее близким родственником, не развеял проклятье, оно должно быть очень и очень сильным. Вы, наверное, не знаете, какими чарами он пользовался, - с сожалением вздохнула полукровка, пытаясь выманить еще одну откровенность и побольше информации.
Могут ли его неизлечимые шрамы тоже быть последствиями магии крови? Если так, то сильфиды сумели их немного подлечить, и было бы неплохо сперва обратиться к ним. А ей было бы неплохо для начала разузнать, кто из коллегии имеет дело с кровавой магией и ее последствиями.

25

Слова ушастой наконец-то стали для Йирта чем-то по настоящему важным. И не удивительно, ведь от её ответов на заданные им сумбурные вопросы, зависела не просто его судьба, но, что куда важнее, судьба Олджи С'Апть! Порченный подался на каталке в сторону эльфийки так истово, что транспортное средство ощутимо накренилось в её сторону. Однако, до того как произошла авария, сопровождающий эльф напряг мышцы и, как коробку с жуками, встряхнул коляску, тем самым вынуждая "пленника" принять куда как более стабильное положение. Бесхвостый недовольно оскалился, но тут же позабыл о произошедшем, ловя каждое слово заговорившей спутницы. И делал он это с такими чаянием и внимательностью, что вечно движущиеся уши замерли в положении, которое, за неимением другого названия, принято называть "ушной стояк". Продолжался он не долго - ровно до того момента как разум вифрэя не вспыхнул подозрительностью, благодаря которой достаточно простые в понимании фразы перестроились в ином порядке.
"Она...она догадалась что это я тот маг крови, который и наложил на бабушку это проклятье!"
Йирта бросило в жар. Его рассудок разделился. С одной стороны - он хотел спасти бабушку, которая по его вине попала в своё незавидное положение, а с другой - ему нельзя было выдавать свои познания в магии крови. Мысли раскалёнными и ледяными шариками метались по его голове, отскакивая как от стенок черепной коробки, так и, с шипением, друг от друга. Сознание заволокло паром уничтожающихся друг об друга намерений. Лишь из-за откровенного несовершенства организма, пришедшие в движение уши беспомощно двигались, вместо того чтобы стравливать в миг образовавшееся излишнее давление внутри головы Йирта. Возможно, именно из-за этого он принял то решение, которое принял.
Бесхвостый быстро облизнул губы.
- А что если... - это была последняя возможность свернуть с выбранного, вполне возможно, губительного пути. Но, упрямо мотнув головой, он всё же продолжил - Что если я знаю..?
Он завершил речь и уставился на землю. Какой бы короткой не была пауза, Порченный успел пожалеть о сказанном, равно как и испытать чувство что его плоть плавится от вперившихся в него взглядов. Ему показалось что он услышал шелест медленно вытаскиваемого из ножен клинка. Именно страх за свою жизнь и заставил вифрэя продолжить.
- Тоестьявиделкакэтопроисходило! - произнёс он быстро.
Он не хотел умирать как маг крови, казнённый на этом самом месте. Более того, он вообще не хотел умирать.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №4. Октябрь 17085. Ривилэн. Институт Лекарей. Элси, Йирт