Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Последний шанс Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru



17087 год - Эра Раскаяния
10 Января, Среда 12:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: День. Ясное небо. Холодно. Сильный, колючий ветер.

Завершилось Событие: Мистическая ярмарка - Фестиваль чудес.
Идет битва с боссами: Короли трёх аспектов!
Подведены итоги голосования к литературному конкурсу "Мистерийская Книга Ужасов: Возвращение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Мистерия » Деревня Бауэрстоун. Запад Империи.


Деревня Бауэрстоун. Запад Империи.

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

http://sd.uploads.ru/fpU3C.jpg

Деревня Бауэрстоун расположена в двух днях пути от Ордена Паладинов, на тракте к Ярнхейму. Население около трёх тысяч. Это не единственная деревня в этой области, ближайшие к ней: Оуквэйл, расположенный в полутора днях езды в направлении к Ярнхейму, и Бравия, которая находится у самой окраины Волчьего леса, в двух-трёх днях пути отсюда. Бауэрстоун можно назвать самой крупной и процветающей деревней в этой области, если учитывать, что жизнь в приграничных поселениях сама по себе не спокойна, и комфорту местные жители предпочитают безопасность. Именно поэтому деревню окружает настоящая каменная стена. Пускай и не слишком высокая, но за ней жители могут укрыться в случае опасности, или даже самостоятельно с ней управиться, если она не слишком большая. Поскольку Бауэрстоун располагается неподалёку от крупного тракта, в деревне хорошо развита торговля, есть множество постоялых дворов и свой рынок. Местные жители занимаются либо сельским трудом, либо торговлей, либо ремесленничеством. Бауэрстоун славится своими кузнями на всю округу, и продукция местных кузнецов вполне может состязаться с товарами из больших городов. Бауэрстоуном, как и всеми окрестными деревнями, владеет барон Адельгер фон Гейнахт, его родовое поместье находится в одном дне пути от Бауэрстоуна.

Адельгер фон Гейнахт

http://s9.uploads.ru/lPVUy.jpg

Внутренние локации:
1. Окрестности.
2. Дома и улицы.
3. Рынок.
4. Церковь Инноса.
5. Постоялый двор «Плешивая выхухоль».
6. Здание деревенской управы.

Отредактировано Нейтральный персонаж (2018-07-31 21:31:06)

2

Трой.
17087 год. 15 Июня. Вечер.
Окрестности.

Форель отбивала мерный такт, цокая копытами по стоптанному тракту. В пути они уже находились целые сутки, и им даже приходилось за время своего небольшого путешествия один раз ночевать прямо в поле! Благо, к подобным невзгодам парень был готов, а мысли его согревались дальнейшими перспективами, которые ожидали его в новой деревне. Подумать только, наконец-то ему выпал шанс стать настоящим кузнецом! Правда сначала всё-таки придётся убедить своего будущего наставника, что он, Трой, действительно чего-то стоит. Но он точно стоит! Об этом знает каждый в его родной деревне, узнают это и в Бауэрстоуне!
Наконец-то, впереди за холмом показался его конечный пункт назначения. А это значит, что эту ночь Трой проведёт не под открытом небом, а на мягкой и уютной постели. Оставалась лишь самая малость - добраться до деревни, раскинувшейся вдали. Вот только тут то и начинались первые сложности... Дело в том, что Бауэрстоун был окружён каменной стеной, а в этой каменной стене были ворота. Так вот эти самые ворота оказались сейчас заперты! Может быть их всегда запирали на ночь? Ещё издалека Трой заметил, что у ворот стоит человек и барабанит по ним, вероятно, требуя, чтобы его пустили внутрь. А значит Трой был как минимум не одинок в своём желании попасть в деревню. Учитывая, что на небе собирались тучи, и вот-вот должен был начаться промозглый ливень, парень имел чертовски хорошую мотивацию попасть за ворота прямо сейчас.

Трой получает вызов: Обречённые на спасение

3

Начало игры
-Шевелись, Форель! - Трой пришпорил свою старую кобылу, как только заметил маячивший на горизонте Бауэрстоун. Форель недовольно фыркнула, но всё-же затрусила заметно быстрее. Юноша понимал, что животное устало не меньше него самого, но перспектива ещё одну ночь провести под открытым небом да ещё и под дождём была совсем уж безрадостной. Трой негромко чихнул. Да уж, ещё простудится не хватало. А больным в кузне много не наработаешь. Как приеду, первым делом опрокину кружечку эля, тогда уж точно никакая зараза не прицепится. Так он размышлял, пока наконец не подъехал к самим воротам. Забавно, но Трой ещё никогда не видел въезд в Бауэрстоун запертым. Когда они с отцом приезжали сюда на ярмарку ворота всегда были широко распахнуты. Впрочем приезжали они всегда на рассвете и до темна не задерживались, а тут солнце уже почти село. Парень понятия не имел что тут творится по ночам, поэтому такой расклад его не чуть не удивил. Тревожило другое - во первых, если ночью тут опасно, то уж тем более нужно попасть внутрь поскорее, а во вторых он заметил человека изо всех сил стучащего в ворота. Трой притормозил лошадь и присмотрелся. Поскольку уже смеркалось, хорошо рассмотреть мужчину ему не удалось. Уж не разбойник ли? Да нет, оружия при нём вроде не видать, да и какой разбойник будет ломится в деревню вот так, да ещё и в одиночку. Нет, наверное заблудился, бедолага. Спрошу ка я его, что случилось.
-Иннос в помощь, почтенный! Чего вы барабаните так, что на всю округу слышно? Ворота не отворяют? Стража деревенская заснула, али как?
Подъехав к воротам, Трой спешился и принялся внимательнее рассматривать собеседника, дожидаясь ответа на свой вопрос.

4

Незнакомец действительно не имел при себе оружия, и выглядел вполне безобидно. По крайней мере на первый взгляд. Присмотревшись получше, Трой всё-таки начал подозревать, что с этим человеком что-то не так. Уж больно отчаянно он колотил в ворота, да ещё и трясся, как от холода, хотя одет был по погоде.
- Иннос в помощь, почтенный! Чего вы барабаните так, что на всю округу слышно? Ворота не отворяют? Стража деревенская заснула, али как? - всё-таки решил поздороваться парень, чем и привлёк к себе внимание незнакомца. Тот медленно повернулся на звук его голоса и покачнулся, как если бы с трудом стоял на ногах.

http://s7.uploads.ru/GWJLz.jpg
Незнакомец: - С-солдат, по-ост-той... П-пом-моги... Помоги, с-солдат!.. - он снова покачнулся, и на этот раз не удержал равновесие и ударился спиной об ворота, а потом сполз по ним на землю. Незнакомец выглядел весьма болезненно и был очень слаб. Трой не мог наверняка сказать, что с ним было, но точно был уверен, что помощь этому человеку была действительно очень нужна.
Незнакомец: - Кхе-кха... - резкий, влажный кашель, - За-закрыли... Не-е пускают... А мне н-надо... Ну-ужно в лек-карню... По-ом-моги, с-солдат! - его язык заплетался, и даже говорить мужчина мог с большим трудом. Не похоже было, что он был в состоянии сам подняться на ноги.

5

-Кишки Инноса! - выругался себе под нос Трой. Давно он не видел так скверно выглядящих людей. Даже те немногие деревенские старики на смертном одре которых ему доводилось наблюдать и то выглядели лучше. Явных ран или кровопотёков крестьянин не заметил. Значит лихорадка... А может отравился чем? Трой судорожно соображал - сам то он в этом не разбирался - у них в деревне как, коли хворь какая, так сразу к знахарке, а здесь никого рядом как на зло... Тут Трой вдруг с запозданием понял, что перед отъездом даже не купил живительной мази от синяков у той самой знахарки... Досада то какая. Ладно, ныть потом будем, сейчас человеку помочь нужно... Так что же с ним, наверное всё таки лихорадка. Парень вспомнил, что лихорадка может быть заразной, поэтому быстро залез в седельную сумку, достал оттуда кусок какой то ветоши и замотал себе рот и нос, дабы кашель не летел на него.
Незнакомец не удержал равновесие и ударился спиной об ворота, а потом сполз по ним на землю.  Трой подбежал к нему и присел рядом.
- Кхе-кха... - резкий, влажный кашель, - За-закрыли... Не-е пускают... А мне н-надо... Ну-ужно в лек-карню... По-ом-моги, с-солдат!
Видать бредит, сердешный. Или совсем уж ослеп от лихорадки. - подумал Трой. А в слух сказал:
-Да какой я тебе солдат! Деревенский я! -юноша ещё раз осмотрел его, пощупал лоб бедняги своей ладонью, не слишком при этом приближаясь -Что случилось с тобой, отец!? Где это тебя так угораздило? Ну ничего, сейчас мы что нибудь придумаем, ты держись главное, держись!
Трой вытащил из за седла свой посох и принялся что было сил колотить им в ворота, чтобы звук был как можно громче.
-Ээээй!!! Стража!!! Есть здесь кто нибудь!? Откройте, тут человек умирает! - заорал он во всё горло.

6

Artemisia.
17087 год. 16 Июня. Раннее утро.
Окрестности.

Отряд из двадцати человек приближался к Бауэрстоуну. Среди этого отряда было четверо представителей Инквизиции, главным среди которых был "охотник" по имени Тайвин Кроу.

http://sh.uploads.ru/tUosb.jpg
Угрюмый мужчина в неброском грязно-белом плаще, с глубоко накинутым капюшоном. Под плащом у него угадывалось очертание кожаной брони и эфес клинка. Обычно Тайвин был довольно скрытен и немногословен, но иногда по совершенно непонятным причинам внезапно оживлялся, и показывал себя весьма общительным собеседником, наделённым специфическим чувством юмора.

Ещё тринадцать членов отряда были облачены в однотипные одежды и светло-серые плащи с голубой оторочкой, на которых имелись белые нашивки в виде буквы "S". Это были представители специального отдела Ордена Белого Креста, о которых Артемиссия была весьма наслышана. И большинство из этих слухов были из разряда страшилок. Главным среди них был темнокровый архон по имени Люцеран.

http://s8.uploads.ru/3pYWJ.jpg
Он был единственным из целителей, кто имел при себе настоящее оружие - длинный меч, а также лёгкие стальные доспехи. Именно он должен был обеспечивать безопасность остальных представителей Белого Креста в дороге, и успел зарекомендовать себя не только как хороший лекарь, но также и как умелый воин и лидер. Остальные члены его отряда имели при себе не столь внушительный инвентарь самообороны, такой как: посохи, дубинки и трости. Артемиссии оставалось лишь догадываться, неужели в них действительно была необходимость?

Оставшимися тремя участниками отряда являлись сама Артемиссия, а так же её учитель и наставник Горион, умудрённый опытом мужчина на склоне лет, и ещё один молодой практикант, юноша по имени Коверас, коллега Артемиссии. На всех троих были надеты светло-серые плащи с голубой оторочкой и нашивкой в виде белого креста.

http://s8.uploads.ru/Xq7N4.jpg http://s5.uploads.ru/r4Gi0.jpg
Так же как и Артемиссия, Коверас был волшебником и обладал стихиями света и воды. Именно из-за того, что ему приходилось совершенствоваться сразу в двух разных стихиях, он показывал средние результаты в них обоих, из-за чего испытывал некоторую, дружескую зависть по отношению к Артемиссии. И это было вдвойне интересно, потому что их учитель, Горион, магией не обладал вообще. Однако это не мешало ему быть обладателем серебряной броши, инкрустированной лунным камнем - признаком зрелого и опытного практика. Он имел большие познания во врачевании при помощи алхимии и традиционной медицины разных рас, а также был опытным хирургом. Он всегда старался привить своим ученикам мысль о том, что в деле врачевания нельзя слепо полагаться на магию, точно так же как и нельзя надеяться на чудо. Любой недуг нужно прежде всего изучить и понять, а любые знания достаются только на практике, когда здоровье и благополучие твоего пациента находиться только в твоих руках.

Но что же, в конце концов, заставило столь разношёрстную группу оказаться здесь и сейчас, в такой глуши? Чтобы понять это, следует окунуться в события недельной давности, когда Школу Целительства в Иридиуме посетил представитель Инквизиции, Тайвин Кроу, и сообщил о возможной вспышке эпидемии, которая может иметь место в далёкой деревушке на западной границе империи. Деревушке, под названием Бауэрстоун. Сведения, которыми располагал Тайвин, были крайне расплывчатыми и неточными, и Орден долго сомневался, стоит ли выделять силы на проверку этих слухов. В конце концов, желающие отправиться на край империи вместе с представителями Инквизиции всё же нашлись. Собственно, это был Люцеран, командующий спец-группой, и Горион вместе со своими учениками.
Первоочередной задачей для отряда стояла проверка поступивших об эпидемии слухов, и оценка ситуации на месте. Тайвин и его люди должны были убедиться, не стоит ли за этим происшествием какой-либо представитель неугодных или тёмных сил, либо же установить факт дезинформации и выяснить, кто был его источником. По крайней мере, сам он заявлял об этом именно так. В том случае, если слухи подтвердятся, Люцеран и его группа должны будут вынести решение о необходимости установления карантина. А Горион и его ученики должны будут обеспечить помощь всем пострадавшим от возможной эпидемии. Ну а лично для Артемиссии это был экзамен на зрелость, который, если она пройдёт его успешно, послужит достаточным основанием для присуждения ей статуса полноценного целителя Ордена Белого Креста.

Artemisia получает вызов: Обречённые на спасение

Отредактировано Нейтральный персонаж (2018-08-01 16:51:51)

7

Трой.
17087 год. 15 Июня. Вечер.
Окрестности.

Трой принял все возможные меры предосторожности, и только после этого подошёл к незнакомцу, с целью оценить его состояние. Приложив руку к его лбу, Трой ощутил влажную испарину и нестерпимый жар. Не мудрено, что в таком состоянии незнакомец бредил и не мог связать слова. Если он и не собирался отдать богу душу, то был близок к этому. Незнакомец был уже не в состоянии ответить Трою, и лишь судорожно шевелил губами. Оставить его на ночь под дождём - означало прописать ему смертный приговор.
Поняв, что действовать нужно решительно, Трой принялся изо всех сил колотить по воротам, и вскоре по ту сторону послышалось приближающееся шарканье ног. А ещё очень раздражённый, пропитый мужской голос:
- Да сколько же можно то! Когда ты угомонишься уже, мать твою и так, и сяк, наперекосяк, чтоб ей провалиться под землю со стыда! Чтоб у ней волосы повылезали, да жопа трес... - с этими словами распахнулось настежь небольшое окошко, которое было сделано прямо в воротах. Трой увидел мужчину, которому принадлежала вся эта тирада. Очевидно, он был здешним сторожем. И сторожил ворота.

http://sh.uploads.ru/YyGX5.jpg
Сторож: - А ты ещё кто такой, откудова бесы приволокли? - кажется, он не ожидал увидеть здесь именно Троя, - В дерёвню что ли хочешь? Шёл бы ты отсюда лучше, парень, да куда подальше. Тем более что я ворота всё равно не открою, пока там этот заразный ошивается! Мне за то и плотют, чтобы всякое такое отребье от дерёвни отваживать! А то что он сам из местных, и у него тут семья - это меня нисколько не колышет! Нечаво заразу было разносить! - сварливый и упрямый мужчина, любитель крепкой выпивки, судя по перегару. Кажется, он всерьёз вознамерился оставить больного человека за воротами на всю ночь, и не испытывал к нему ни капли сострадания.

Отредактировано Нейтральный персонаж (2018-08-01 03:56:13)

8

Начало игры

Первое, чему учится любой целитель, это не умению излечивать раны возложением рук и даже не тому, как отличить слепую кишку от прямой, а тому, как просыпаться в любое время и высыпаться в любом положении. Мисия овладела этим умением в совершенстве, научившись засыпать даже стоя, спать чутко и просыпаться не тогда, когда её уже будут звать, а когда только возникнет сама надобность в ней. Сейчас, когда их отряд спешил к Бауэрстоуну, Мисия, почти не сомкнувшая глаз за прошлую ночь, не чувствовала себя сонной или уставшей — по её жилам разливалась немного болезненная бодрость.

Вторым по счёту искусством, которым должен овладеть целитель, было умение войти в любое общество, найти подход к каждому — чисто практическое умение, не несущее в себе цели обхитрить или получить выгоду, лишь ускорить процесс излечения пациента. Поэтому Артемисия слушала шутки Тайвина, сдержано улыбаясь (даже тогда, когда не понимала их смысл), не лезла с излишним любопытством к Люцерану и его маленькому отряду (даже не глазела в их сторону лишний раз), находила время, чтобы улыбнуться Коверасу, коль на долгие убеждения в том, что он непременно достигнет высот в двух направлениях магии, не было времени, и постоянно держалась рядом с наставником Горионом, готовая выслушать практический совет, на которые он был горазд.

Горион был причиной, по которой Мисия находилась здесь: именно он откликнулся желанием проверить расплывчатые слухи, он же прихватил с собой двух учеников, дав им на сборы ровно столько времени, сколько хватило бы на то, чтобы надеть плащ, да собрать нехитрую сумку. Свой плащ Артемисия обожала и готова была не снимать никогда, а в путь отправлялась почти с гордостью. Расплывчатые обещания Гориона можно было толковать как угодно, да и не в них было дело. Останься Мисия ещё на два года в его подручных, она бы не испытала ни обиды, ни стыда — пока же нужно собраться в путь, потому что кто-то в них нуждается.

Мисия, ненадолго остановившаяся, чтобы поправить поясную сумку, подобрала полы плаща и чуть ускорила шаг, догоняя наставника, на чью брошь она покосилась не с завистью, но с мечтательным огоньком в глазах, и Ковераса, мимоходом поправив сбившийся у него на плече плащ, будто бы это было совершенно обычным делом.

— Скоро? — одними губами шепнула Артемисия, обращаясь к Коверасу. Никого другого она бы не решилась беспокоить, только её коллега так или иначе был ближе всех по духу.

Отредактировано Artemisia (2018-08-01 05:39:37)

9

Рожа собеседника Трою сразу не понравилась. Он не по наслышке был знаком с такими типами - обличенные хотя-бы малой толикой власти, они непременно пользуются ей чтобы выглядеть хоть сколько нибудь значимыми, при этом унижают всех, кто хоть сколько нибудь зависим от них.  Сборщики податей, некоторые сельские старосты или такие вот стражники - самые яркие представители этой когорты. "Тащить - не пущать" - так их называл старый Бром, отец Троя. Это потому что тащить тебя они хотели туда, где ты никоим образом не хотел оказаться и не пущать туда, куда тебе всенепременнейше нужно попасть.
В темноте в узком окошке было трудно разглядеть лицо стражника. Однако были заметны маленькие черные глазки, небритый подбородок, опухший как слива от пьянки синий нос и ряд подгнивших зубов с заметной щелью посередине. Ох как хотелось Трою сделать эту щель на пару зубов шире, и будь он в других обстоятельствах, он наверняка так бы и сделал, но сейчас от прихоти этого пьянчуги зависела, ни-много-ни-мало, жизнь человека. Он сказал что этот несчастный у ворот - местный, и что у него тут семья... Нет, ну какой же нужно быть сволочью! Этот наверное и мать родную умирать бросит, лишь бы выслужится! Взывать к его совести - занятие явно безполезное, но Трой всё же решил попытаться - если есть хоть какой то шанс убедить его - им нужно воспользоваться. Ну а если не выйдет, не беда! Как говаривал Бром, деньги делают "тащить-не пущать" гораздо более сговорчивыми. Не то чтобы парню хотелось разбрасываться наличными, да только как потом обьяснишь сиротам, что их отец погиб под забором только потому, что кто то зажал пару серебряных монет.
-Не кипятись уважаемый! - Трой пытался казаться как можно более невозмутимым, хотя конечно, никаким уважаемым привратник для него не был - Я Трой, сын гончара из Оуквэйла, я тут часто бывал на ярмарке. - он приоткрыл лицо замотаное ветошью чтобы стражник смог его разглядеть, а потом надвинул обратно (от греха подальше). -Да не бойся ты, я не заразный, только что приехал. Я всё понимаю, у тебя приказ... но этот бедняга до утра здесь не протянет. Ты не боишся смотреть потом в глаза его вдове, его детям? Или ты думаешь, его друзья или родня спустят тебе это с рук? Они то наверняка не больные. Эх, вижу я, что тебе положить на это с высокой колокольни... Давай так - я даю тебе серебряный, и ты нас пропускаешь! Не боись, я знаю где живёт доктор. - Трой вспомнил, как видел вывеску над домом лекаря. когда бывал тут с папой на ярмарке. - Если ты думаешь что доктора не стоит беспокоить в столь позднее время. то я уверяю, он нам не откажет. -При этом Трой отчетливо звякнул несколько раз мошной на поясе, подкрепляя серъезность своих намерений.

Отредактировано Трой (2018-08-01 15:45:42)

10

Artemisia.
17087 год. 16 Июня. Раннее утро.
Окрестности.

Умение спать и высыпаться очень пригодилось архонке в дороге. Вместе с отрядом они преодолели уже как семь дней непрерывного пути. Спать приходилось под открытым небом, хотя нередко они заходили и в поселения, расположившиеся по дороге, расспрашивая местных жителей о последних новостях, оказывая посильную помощь тамошним больным и консультируя местных лекарей. Но нигде подолгу отряд не задерживался, ни на минуту не забывая о своей основной цели.
Последнюю ночь им пришлось провести в открытом поле, в палатках под сильным ливнем. Наверное именно поэтому настроение большинства из членов отряда было сейчас подпорченным сильнее чем обычно, несмотря на то, что они были как никогда близки к конечной остановке.
Когда рассвело, небо встретило их густыми, пасмурными облаками. Воздух был влажным и свежим. Стояла утренняя прохлада. Для кого-то такая погода могла показаться очень даже освежающей и бодрящей, но большинство из отряда всё-таки испытывали скорее дискомфорт и сами были не менее пасмурными, чем небо над их головами. К счастью, именно Коверас из всех присутствующих отличался если не оптимизмом, то боевым задором уж точно. Он очень рассчитывал продвинуться в иерархии Ордена, продемонстрировать свои заслуги и получить вожделенную брошь.

http://s5.uploads.ru/r4Gi0.jpg
Коверас: - О?.. Да... - как будто слегка растерялся от её неожиданного приближения, - Вон та уродливая клякса за холмом. Наверное и есть Бауэрстоун. Идти до него, я думаю, пару часов. Ближе, чем мы думали. Может быть успели бы и вчера дойти, а не остались бы мокнуть под дождём, если бы Люцеран не вёл себя так, как будто он умнее всех... - последнюю фразу сказал уже шёпотом, поднимая взгляд на спину шедшего впереди архона, чтобы не дай бог тот не услышал.
Коверас: - Быстрее бы. Мы столько времени потратили на дорогу, так что лучше бы в этой деревне действительно была эпидемия. Я сильно расстроюсь, если весь этот путь был проделан зря. Как думаешь, что это может быть? Держу пари - чахотка. В деревнях такое частенько случается, я знаю по своей практике. Малообразованные люди, вечно копаются в грязи... Ну то есть на полях. Ещё и за гигиеной плохо следят! Наверняка чахотка, - поделился он своими измышлениями, и весело подмигнул Артемисии. За годы обучения многие ученики приобретали особый склад характера и изрядную долю цинизма, но Коверас, похоже, только из него и состоял. Хотя при этом вовсе не был злым человеком, зато лекарем и магом - хорошим.

Артемисия могла продолжить разговор или сохранять молчание на протяжении дальнейшего пути. Как бы то ни было, они были почти на месте, и до Бауэрстоуна оставалось всего ничего. И когда отряд достиг каменной стены, опоясывающей поселение, вперёд вышел представитель Инквизиции, Тайвин Кроу, и громко постучал в ворота. Через некоторое время за ними послышалась забористая ругань и чьи-то шаркающие шаги.

http://sh.uploads.ru/YyGX5.jpg http://sh.uploads.ru/tUosb.jpg
Сторож: - Отца моего в три колодца! Это ещё что за сборище? - воскликнул недоумевающий мужчина, когда открыл смотровое окошко, сделанное прямо в воротах, и увидел отряд.
Тайвин Кроу: - Представители Белого Креста прибыли, чтобы проверить слухи об эпидемии, постигшей Бауэрстоун. А с ними представители Инквизиции. Ты откроешь нам ворота, а потом ответишь на пару вопросов, старина, - была ли угроза в его словах? Голос Тайвина был властным и твёрдым, а после того, как он продемонстрировал золотой крест на цепочке у него на шее, символ принадлежности к Инквизиции, наступила долгая пауза. Сторож насупился, на лице у него было написано сильное недовольство, но вместе с тем нерешительность.
Сторож: - Обождите здесь. Я позову начальника... - с этими словами он захлопнул окно и спешно удалился, шаркая ногами в два раза активнее, чем до этого.
Тайвин Кроу: - Вот ш-шельма... Что-то подсказывает мне, что в этой деревне нам не будут рады, - сплюнул и обернулся к своим людям, чтобы отдать приказ, - Отправляйтесь в обход, проникните в деревню незаметно. Начинайте собирать информацию. Постарайтесь выйти на местных служителей Инноса, они наверняка что-то да знают. Встретимся вечером, на рыночной площади, - после этих слов трое инквизиторов, к которым обращался Тайвин, отделились от отряда и устремились в обход каменной стены. Всё это вовсе не предвещало ничего хорошего...

11

Трой.
17087 год. 15 Июня. Вечер.
Окрестности.

Неизвестно что произвело на сторожа большее впечатление, справедливые слова Троя или же звонкое бряцанье монет. Мужчина задумался, да так крепко, что как будто бы стал слышен скрип его извилин. Наконец, он задумчиво почесал свою небритую щёку и ответил:

http://sh.uploads.ru/YyGX5.jpg
Сторож: - Ну я это, чай не враг какой-нибудь. Человек то я маленький, а приказ есть приказ. Не я же его отдавал, я токмо исполняю... - послышался скрежет отпираемых замков, после чего ворота приоткрылись достаточно широко, чтобы Трой увидел мужчину в полный рост. Толстый, сутулый, невысокий. Ещё более мерзкий, чем можно было разглядеть через окошко. Но только Трой успел порадоваться, что его слова возымели эффект, как сторож резко его прервал.
Сторож: - Ну так это, кароче. Давай мне. Деньгу то. Давай деньгу и тащи своего этого куда хочешь, токмо от меня подальше. И ещё если кто спросит - я ничего про это не знаю, понял? Ну так что? Даёшь? - он протянул руку, растопыривая толстые как сосиски пальцы, с грязными ногтями. Очевидно, Трой слишком рано порадовался порядочности этого типа.

12

Края плаща успели намокнуть, сколько их не подбирай, пытаясь уберечь от осевшей на земле, траве и листве влаги, на плечах ощущались мелкие мокрые пятна, кончики волос, заплетённых в косу ещё во время тревожной ночи в палатке (то был единственный способ хоть как-то сохранить приличный вид и относительную чистоту) намокли и прилипали к одежде отдельными прядями. Однако, как казалось Мисии, она была единственной, кто сохранял относительно светлый настрой — ночь во время ливня, так или иначе, вымотала всех.

Однако Коверас, встрепенувшийся как только она завела разговор, был, кажется, сравнительно хорошо настроен. Мисия проводила взглядом жест, указывающий на "кляксу", кивнула, соглашаясь, хоть клякса расплывалась то ли из-за влаги в воздухе, то ли из-за влаги на ресницах, постоянно оседавшей в мелкие капельки. Насколько она могла прикинуть, они действительно могли дойти до "кляксы" ещё вчера, но, в отличии от Ковераса, Артемисия не высказала никакого неудовольствия, лишь медленно покачала головой, словно предупреждая.

Как сильно бы её не тревожило присутствие инквизиторов, и как бы сильно не было исходящее от Люцерана чувство опасности, Мисия не стала бы развивать эту тему.

Она — тоже архон. Может быть, чуточку другой, но тоже. Просто говорит об этом менее прямо.

А ещё она — лекарь. И да не дрогнет её рука, несущая исцеление, независимо от того, что говорят её сердце и принципы её народа.

Но, когда Коверас пустился в сердитые рассуждения о том, что теперь в этой деревне лучше бы быть эпидемии, Мисия вскинула брови, словно спрашивая, осознаёт ли товарищ, какую глупость сморозил.

— Не говори мне, Коверас, что готов предпочесть собственный комфорт людским страданиям. — строго напомнила Мисия, перебросив мокрую косу за спину и нахмурившись. — Если слухи окажутся ложью, нам стоит лишь вознести благодарственные молитвы, что невинные не испытали лишних тягостей. Противодействовать болезни нужно прежде, чем она укрепилась, а лучше — не дать ей прийти вовсе.

Однако, помимо очевидной глупости, товарищ ещё и высказал предположение, которое заставило Мисию задуматься сразу после выговора в адрес Ковераса. Чахотка? Если так, то её Свет бесполезен.

— С тем же успехом это может быть чума или холера. — Мисия чуть поморщилась (заметить это было куда как сложнее, чем обычно, ибо её сомнения выдавала лишь тонкая морщинка, пролегшая между бровями). Неудивительно: ни чума, ни холера, ни чахотка не исцелялись Светом. Здесь может быть полезен только Коверас, и только если это будет эпидемия холеры — в остальных случаях их магия бессильна, а полагаться придётся только на немагические методы.

Веселья Ковераса она не разделяла — тот цинизм, что так или иначе приобретали все ученики, в Мисии почти не закрепился, заменившись какой-то болезненной серьёзностью и педантичностью. Переживания уходили куда-то прочь, но желания шутить не возникало.

Предположение, высказанное ей вслух, было последним, что она сказала на остатке пути. До самой деревни Мисия молчала, кутаясь в плащ, и только на подходе к деревне вытащила из-за пояса перчатки из тонкой замши, чтобы на ходу надеть их на руки, отогревая продрогшие пальцы.

Что-то не так.

Эта мысль не давала ей покоя с того момента, как Тайвин вступил в разговор со стражем. Мисия прижала пальцы в тонкой замше к губам, зачем-то дыша на них, и внимательно вслушивалась в разговор, стоя чуть поодаль — вместе с Коверасом и поближе к Гориону. Когда же три инквизитора молчаливыми тенями скользнули в сторону от отряда, Артемисия нахмурилась так, что это мог заметить кто угодно.

Почему их не пустили сразу? Почему даже упоминание Белого Креста не стало ключом, что откроет эти ворота?

— Наставник, — Мисия понизила голос так, чтобы её слышал только Горион, к которому она придвинулась так близко, насколько позволяла вежливость, — Не стоит ли вам поговорить с этими бедными людьми от своего имени?

13

Видя что ворота теперь открыты, Трой неспеша подошел к больному.
-Ну что, отец, поживешь ещё!
Парень без труда  поднял безсильное тело и немного пронеся усадил его на Форель, так  чтобы руки обхватывали шею лошади, после чего небольшим куском веревки связал ему запястья. Это было необходимо, чтобы обессилевший бродяга не свалился с лошади. Также Трой решил замотать и ему рот ветошью - нечего по деревне заразу разносить. После всех приготовлений, он медленно завел лошадь под уздцы за границу ворот. Сторож был очень не терпелив, и сильно нервничал ожидая мзду. Трой окончательно уверился в мысли, что гаже его людей он точно не встречал. Однако же крестьянин был честным человеком и данные обещания держал. Так его научил Бром -  это женщинам простительно болтать языком без дела, а мужское слово железно. Эту истину Трой усвоил на своей красной от ремня заднице.
Он медленно подошел к привратнику, достал из кошеля серебряную монету, крепко сжал её в правом кулаке, а потом от всей души резко двинул этим кулаком сторожу под дых. Сделать он это постарался так, чтобы у этого гнусного типа даже желание к сопротивлению сразу пропало. После этого он разжал руку, взял серебрянник и сунул его сторожу в карман (если карманов у того нет, то в ладонь) со словами:
- Держи свои грязные деньги!, после чего опять взял лошадь под уздцы и уже быстрым шагом повёл её туда. где по его памяти был дом врача.
Да, возможно он поступил опрометчиво, да, возможно потом у него будут неприятности, но как же это, белиар подери, было приятно. Теперь, когда бродяга был в относительной безопасности, Трой не удержался и дал волю чувствам. Конечно, стражник скорее всего постарается ему отомстить и учинить какую нибудь подляну, но это уж точно не сейчас, а потом Трой что нибудь придумает. Обещания нужно держать, даже если даёшь их себе самому, а Трой пообещал, что если у него будет такая возможность, он не станет терпеть такую подлость и гнусность.  Теперь, совесть его была чиста (по крайней мере он так думал.)
Больной продолжал тихо постанывать пока они наконец не подъехали к нужному дому. Вывеска была действительно такой, какой юноша её запомнил. Трой подошел к двери и начал стучать в неё дверным кольцом. Он понятия не имел, как зовут доктора, да это сейчас было и не важно. Сейчас главное было убедить доктора помочь зараженному, и желательно не остаться при этом совсем без денег, ведь ему ещё нужно как минимум расплатится за ночлег.

Примечание: если вдруг выйдет так что сторож от удара повалится навзничь, то Трой просто пафосно бросит ему монету на грудь с теми же словами.

14

Artemisia.
17087 год. 16 Июня. Раннее утро.
Окрестности.

http://s5.uploads.ru/r4Gi0.jpg
Коверас: - Конечно же ты права, просто... Просто обидно, когда так много сил тратиться впустую. Ведь в это же время мы могли оказать помощь многим другим, кто нуждается в этом. А нуждаются все. Везде. Постоянно... Порой вообще кажется, что наши старания ничего и не стоят для мира... - ответил юноша на осуждающую реплику своей коллеги, и тяжело вздохнул. После этого до конца пути разговор у них действительно не клеился. Ну а обращаться к другим спутникам: симпатичному архону с твёрдым и холодным взглядом, или к мрачному инквизитору, о котором ей толком-то было ничего не известно, девушка не стала.

Когда они достигли деревенских ворот, Артемисия стала свидетелем не самого приятного разговора между Тайвином и местным сторожем. Не успели они даже приступить к изучению болезни, а уже возникли какие-то проблемы. Оставалось лишь теряться в догадках, чем именно они были вызваны. Может быть всё дело было в присутствии Инквизиции, чья мрачная репутация была хорошо известна в народе? Артемисия не знала, но на всякий случай обратилась к своему наставнику, призывая его вмешаться в происходящее.

http://s8.uploads.ru/Xq7N4.jpg
Горион: - Конечно. Ты права, Артемисия Селанн, - после этих слов он вышел вперёд и обернулся к Тайвину, - Когда этот человек вернётся, позвольте мне держать слово. Возможно, вместе мы сможем убедить его в необходимости нашего вмешательства, - спокойный, уверенный голос, наполненный мудростью пережитых лет. Инквизитор подумал лишь секунду, после чего кивнул в знак согласия. Уже вскоре за воротами раздалась какая-то суета, а ещё спустя несколько секунд ворота наконец-то были открыты. И едва ли Артемисия ожидала увидеть то, что встретило их за ними...

http://sg.uploads.ru/50iFJ.jpg

С десяток арбалетов, нацеленных им в лицо! Встречать их делегацию вышли вовсе не обеспокоенные жители деревни, и даже не здешний глава управы. Это был отряд хорошо подготовленных и вооружённых наёмников. Именно наёмников, потому что этих людей с большим трудом можно было причислить к какой-либо официальной структуре, к ополчению или страже. Настроены они были решительно, и Артемисия поняла, что лучшим решением в данной ситуации будет сохранять спокойствие, и ни в коем случае не делать резких движений.

http://sh.uploads.ru/2GAPT.jpg
Из-за спин арбалетчиков вперёд вышел мужчина, который по внешнему виду ничем не отличался от остальных бойцов. Разве что носил широкополую шляпу, имел самое лучшее снаряжение, да и выглядел наиболее матёрым среди них. Арбалет висел на ремне у него за спиной, а рука покоилась на рукояти катаны - традиционного оружия Ману Астар, так же известных как дроу.

http://sh.uploads.ru/2GAPT.jpg http://s8.uploads.ru/Xq7N4.jpg http://s5.uploads.ru/r4Gi0.jpg
Наёмник: - Меня зовут Гарет Блэк. Я и мои люди подчиняемся напрямую барону фон Гейнахту. В этой дыре моё слово - слово барона. И насколько я знаю, Адельгер фон Гейнахт не просил о помощи ни Орден Белого Креста, ни Инквизицию. Посему ваше появление здесь мне совершенно непонятно. И нежеланно ни для барона, ни для Бауэрстоуна. Сейчас у вас ещё есть возможность повернуть назад и убраться восвояси, - закончил он свою реплику, и смерил неприветливым взглядом сперва Тайвина, а затем и Гориона.
Горион: - Именно. Помощь. Это то, ради чего мы пришли сюда. Быть может, ваш барон и не обращался за ней напрямую, но слухи распространяются очень быстро. Люди нуждаются в помощи, и люди приходят за ней к тем, кто может её оказать. Прошу вас. Мы не намерены создавать проблем барону. Мы лишь хотим оценить, насколько серьёзно то бедствие, что постигло вас. Мы лишь хотим оказать людям любую помощь по мере свои скромных сил, - старый наставник успел опередить Тайвина, который уже было хотел ответить угрозой в ответ на недружелюбный тон лидера наёмников. Что и говорить, Артемисия очень своевременно попросила Гориона вмешаться в происходящее. Однако в это же время, пока наставник вёл переговоры, Коверас незаметно одёрнул архонку за рукав, и шёпотом обратился к ней.
Коверас: - Пс-с. Миссия. Я могу незаметно наложить на него "влияние добра". Если ты сможешь отвлечь внимание... - в этот момент Гарет бросил взгляд в их сторону, и коллеге пришлось поспешно сделать вид, что он получает неподдельное удовольствие от созерцания невероятной красоты облаков. Как бы то ни было, его план был понятен архонке. Если бы на Гарета удалось наложить упомянутое заклинание магии света, то он, возможно, стал бы куда более сговорчивым... Вот только это было рискованно. И Коверас не мог сам этого не понимать, когда предлагал ей такой план.

Трой.
17087 год. 15 Июня. Вечер.
Дома и улицы.

Трой был крепким парнем, и кулаки у него были пудовыми. Когда он врезал сторожу под дых, тот мигом скрючился напополам, жалобно прохрипел, да и завалился мордой прямо в грязь.
- Держи свои грязные деньги! - с чувством собственного достоинства и правоты процедил парень и сунул серебряную монету в карман мерзкому выпивохе, который по какой-то невероятно злой иронии имел возможность решать судьбы людей, пусть даже и в такой мелочи, как пускать или не пускать их через ворота.
Теперь дорога была свободна, и Трой, устроив больного человека на своей лошади, отправился дальше, вперёд по тёмным улочкам некогда знакомой ему деревни. С того времени, когда он был здесь в последний раз, она сильно изменилась. Улицы её были безлюдными, тихими и мрачными. Складывалось ощущение, что что-то неладное твориться в Бауэрстоуне, но Трой никак не мог понять, почему.
Он действительно знал, где находилась местная лечебница. Вывеска на ней так и гласила: "Центральная бауэрстоунская лечебница". Правда надо было уточнить ещё и тот факт, что лечебница была эта не только центральной, но и единственной. А представляла она из себя средних размеров двухэтажный дом с подвалом. На первом этаже располагались покои, где местный врач ухаживал за больными, которые не могли самостоятельно двигаться, или нуждались в постоянном уходе. А на втором этаже жил сам врач вместе со своей семьёй. Сейчас в окнах второго этажа было темно, однако на первом, в некоторых помещениях был заметен тусклый свет свечей. Значит надежда была.
Трой тут же подёргал ручку двери, но та, к его удивлению, оказалась заперта. Тогда он начал что есть сил колотить в неё, стремясь добудиться врача. И вновь никакого ответа. В это время больной мужчина начал кашлять. Он задыхался. Не мудрено, учитывая, что на Форели ему наверняка лежать было неудобно, а рот его был закрыт тряпкой. Ощущая нарастающую безысходность, Трой вновь застучал в дверь. Но ни его стук, ни его крики, ничто не изменило ситуацию. Мужчина кашлял всё сильнее, всё болезненней. В конце концов парень просто вынужден был снять его с лошади и устроить лёжа на земле. Это хоть немного облегчило положение больного человека, однако выглядел он всё хуже и хуже с каждой секундой. Его губы что-то беззвучно шевелили, но Трой не мог разобрать ни слова.

http://s7.uploads.ru/GWJLz.jpg
Заражённый мужчина: - Передай... Передай доченьке... - наконец, сипло прохрипел он, и сделал глубокий вдох, как будто ему не хватало воздуха. Его глаза широко открылись. А потом он замер и больше не шевелился, его остекленевший взгляд смотрел куда-то в грудь Трою. Мужчина был мёртв, он умер практически на руках у Троя, и парень совершенно ничего не мог сделать, чтобы предотвратить эту трагедию. Он итак сделал всё, что было в его силах. И этого оказалось недостаточно. Всё было тщетно.
В этот момент грянул гром, а небо озарила вспышка молнии. Ещё через несколько секунд начался сильный ливень. Ошарашенный происходящим, Трой не сразу услышал, что дверь в лечебницу со скрипом отворилась, а с порога его окликнул уставший женский голос:
- Да? Я слушаю вас.

Мастер делает Трою замечание:

Старайтесь во время вашей игры не расписывать действия персонажа, как свершившийся факт. Указывайте только намерения того, что Трой хотел бы сделать. Не нужно писать, что Трой непременно уложил Сторожа ударом. Не нужно писать, что Трой быстро и легко добрался до лечебницы. Просто потому, что в игровом мире существует очень много разных факторов, которые могли бы ему помешать. Например, Сторож мог оказаться бывшим военным, и легко бы смог уклониться от удара. Или по дороге в госпиталь на Троя кто-нибудь бы напал. Или госпиталя вообще не было в Бауэрстоуне, и Трой что-то напутал... Надеюсь, вы понимаете, что мастер имеет в виду.

15

Примечание: Вас понял, постараюсь более не допускать таких оплошностей, обещаюсь впредь быть более внимательным.

"Дерьмо случается" - так говорил кто то из деревенских. Не то чтобы Трой не понимал значения этих слов, но одно дело когда их говорят в каких то совершенно бытовых ситуациях, а совсем другое, когда это то что приходит на ум при виде умирающего на твоих глазах человека. Да уж, дерьмо случается. Трою и раньше доводилось видеть смерть, но что бы вот так, буквально за минуту до спасения у него на руках... Он сидел и смотрел на ещё не успевшее остыть тело немигающим взглядом. В голове было пусто, руки сами собой опустились. Трой сделал всё что мог... или не всё? Может можно было быстрее прити сюда? Может не стояло обращать внимание на того сторожа? Прибудь он минутой раньше, вдруг бы этому бедолаге помогли? На все эти вопросы Трой не знал ответа, да наверное и не мог знать. А вот то что он знал наверняка, что забыть лицо этого бедняка ему уже вряд-ли удастся.
Раскат грома вернул парня в реальный мир, а холодные капли дождя окончательно привели его в чувства. Перед ним лежал мертвый человек. Трой вдруг вспомнил, что тот просил его что то передать дочери. Юноша осторожно осмотрел его пояс и шею - вдруг у несчастного были какие то ценности, которые можно отдать его семье. После этого он наклонился и закрыл бедолаге веки.
-Спи спокойно,...
Он хотел было что то добавить, может попросить прощения, но осекся, понимая тщетность слов.  На душе было очень скверно. О Иннос, разве так он представлял себе приезд в Бауэрстоун?
- Да? Я слушаю вас. - услышал он женский голос, заглушаемый ливнем. Сейчас он звучал как издевка. Ну почему, почему не на пару минут раньше.
Он повернулся и посмотрел на собеседницу. Лицо его осунулось,  челюсть сводило, во взгляде его были лишь боль и бессилие.
-Ему уже не помочь... - смог сказать Трой. Непослушные мысли под влиянием шока никак не хотели складываться в слова. Наконец, где то через минуту он взял себя в руки, встал и попытался объяснить ситуацию.
-Этот человек стоял под воротами... Ему было совсем плохо и я уговорил стражника впустить нас, я сразу повёз его сюда но...-Трой тяжело вздохнул- ...но не успел. Он говорил. что у него здесь семья, возможно вы знаете их, нужно сообщить им...  У него была лихорадка, кашель... я не успел. - дождь только усиливался и Трой чувствовал как его одежда уже начинала промокать.
-Если от меня ничего не нужно, скажите, где тут ближайший постоялый двор, а то темно, я боюсь заблудится. Я вернусь утром, если вдруг что понадобится... В общем я наверное пойду...
Белиарски плохое начало для новой жизни - предзнаменования казались крайне дурными, но Трой был не из робкого десятка и не верил в приметы.

16

Мисия дёрнула подбородком — в любой иной ситуации это был бы самый обычный кивок, а не оборванное движение, как будто тело ежеминутно ждёт удара — и, полностью доверяя авторитету наставника, застыла на месте, опустив взгляд. Так, чтобы не смотреть на Тайвина, не давать ему понять, что ей не нравится происходящее, и что присутствие Инквизиции здесь вызывает вопросы не только у деревенских. Последнее, что им сейчас нужно — внутренние разлады.

Но, стоит отдать Тайвину должное, он согласился с Горионом — Мисия уловила это сквозь полуопущенные ресницы, — и это внушало хоть какую-то надежду.

Надежду, которая рухнула спустя несколько минут под аккомпанемент открывающихся ворот. Надеяться, когда в тебя целятся из арбалета, невероятно сложно, к слову. Артемисия медленно, будто шея разом потеряла всю подвижность и одеревенела, приподняла голову так, чтобы смотреть было чуточку удобнее. Спокойный взгляд (о, лишь одному Люммину было известно, каких трудов ей стоило удержать это спокойствие) скользнул по вооружению, направленному на них, по неприметным одеждам без всяких знаков отличия и общей системы, что мешало причислить их к кому-то, о ком она знала. Стоило признать: теперь она уж точно ничего не понимала.

Короткий осмотр, и взгляд снова покорно опущен, как будто приказы исходят от носков чужой обуви. Мисия слушала Гориона, готовая в любой момент... к чему? Правда, к чему? Заслонить его собой? Вмешаться в разговор, надеясь на то, что её мягкий и тихий голос услышат? Что ж, она не знала, но, судя по напряжённым плечам и закушенной нижней губе, на которой теперь отчётливо выделялся белый рубец, любой исход не был бы для неё неожиданностью, и она сделала бы что-то в любом случае.

Когда Коверас дёрнул её за рукав, Мисия — так, чтобы не видел никто другой, пошевелила рукой, намекая, что она его слушает. Но, когда услышала, в чём заключался его план, сначала дождалась, пока Гарет не отвернулся от них, процедила сквозь сжатые зубы, не поворачиваясь — достаточно громко, чтоб услышал он, но не услышали остальные:

— Не вздумай. Я запрещаю.

Это не оставляло никакой возможности для иной трактовки. Может быть, будь ситуация мирной, Коверас мог бы поспорить с тем, может ли она что-то запрещать, но сейчас, под прицелом арбалетов, когда она говорила так уверенно, если у Ковераса была хоть капля здравого смысла, он должен был понять, что она против. О причинах она расскажет позже — если будет такая возможность.

Ей ли не знать, как простой народ отчаялся после Чёрного Понедельника, не она ли вместе с Коверасом и Горионом провела несколько дней, а то и недель с испачканными по локоть в крови руками, спасая то, что ещё можно спасти. Ненависть к магии Тьмы и Смерти, возросшая в разы, была ей понятна, потому что она была там. И не меньше была понятна ненависть куда как менее конкретная, направленная на магов с иным даром — какая разница, если все пути могут быть применены для причинения боли.

Если ей не удастся отвлечь всех арбалетчиков, и этот немного наивный план раскусят, им всем конец. Переговоры закончатся, не начавшись. Поэтому, да снизойдёт на них милость Люммина, они все будут честны и будут говорить с открытыми сердцами, не пряча за спиной ничего.

Мисия медленно, чтобы видели все, раскрыла ладони опущенных рук (так медленно, что заныли пальцы), показывая, что оружия в руках у неё нет. Плащ с намокшими от утренней росы полами тоже едва ли смог спрятать хоть что-то от внимательного взгляда. У неё нет оружия, нет никаких признаков владения магией, только доброе сердце и плащ Ордена, который даже от стрел не защитит.

— Мы все просим вас, — более мягкого и тёплого тона Артемисия придать своему голосу просто не могла, осторожно кланяясь и выпрямляясь вместе с этой короткой фразой. Ни единого взгляда на арбалеты. Никакого страха в глазах, боишься — значит, не доверяешь. Только мягкий голос, её единственное оружие и аргумент. — И приносим извинения за то, что явились незваными гостями. Простите за нашу невежливость — ведь ценой нашего промедления могли стать человеческие жизни. Мы лишь хотим помочь тем, кто в этом нуждается.

17

Трой.
17087 год. 15 Июня. Вечер.
Дома и улицы.

Сколько не искал, Трой так и не смог найти у мужчины ничего, что можно было бы передать его семье. Да и никаких намёков на то, кто является его семьёй, и где они сейчас находятся - тоже не было. Зато Трой обнаружил кое что другое. Что-то, что он хотел бы увидеть в самую последнюю очередь... Мужчина и раньше выглядел очень болезненно, но когда парень во время обыска случайно задрал край его рубахи, то обнаружил там целую россыпь тёмных язв и волдырей. Трой не был силён в медицине, но понимал - именно это стало причиной смерти этого человека. И это была вовсе никакая не лихорадка...

А потом появилась женщина. И ему только и оставалось что поведать ей обо всех злоключениях, выпавших на его долю, начиная от его приезда в Бауэрстоун, и заканчивая текущим моментом.

http://s5.uploads.ru/5tb9w.jpg
Женщина-доктор была одета в закрытый тёмный плащ, на поясе висели длинные кожаные перчатки, а волосы были убраны под шляпу. Казалось, она вовсе не слушала всё то, что рассказывал ей Трой. Пока он говорил, она склонилась над телом, задрала рубаху и плащ, ловко орудуя пальцами расстегнула ремень и спустила штаны. И тогда-то парень увидел, наверное, самое страшное и отвратительно зрелище, которое ему когда-либо приходилось. Практически всё тело мёртвого мужчины было покрыто гноящимися струпьями, вены почернели, а местами плоть как будто разлагалась заживо. Трою пришлось приложить усилия просто для того, чтобы не расстаться со своим ужином.
Женщина-доктор: - Последняя стадия. Его было уже не спасти, - констатировала она усталым и монотонным голосом, - Помоги мне занести тело внутрь. После этого мне нужно будет осмотреть тебя. Если всё происходило так, как ты рассказал, то у тебя были очень высокие шансы заразиться... - то что она рассказала, не было новостью для Троя. Единственное чего он не мог предполагать, когда решился помочь незнакомцу, так это то, насколько серьёзными будут для него последствия этого решения. Тем временем женщина взяла труп мужчины за ноги и подняла взгляд на Троя, ожидая, что он ей поможет. Её лицо не выделялось ничем примечательным, это была обычная женщина средних лет, измождённая как после нескольких суток без сна. А ещё на её лице и руках были заметны те же язвы, что и на только что почившем человеке. Разве что они были чуть поменьше, и не такие тёмные...

Отредактировано Нейтральный персонаж (2018-08-17 18:33:37)

18

Artemisia.
17087 год. 16 Июня. Раннее утро.
Окрестности.

Коверас стиснул зубы, но промолчал. Он явно был недоволен решением Артемисии, но ему хватило ума не устраивать спор под прицелами арбалетов. В это же время архонка решила взять слово, привлекая к себе удивлённое внимание окружающих. Как ни странно, останавливать её никто не стал, а командир наёмников, которому она и адресовала свои слова, на мгновение даже задумался. Но уже через секунду на его щетинистом лице появилась кривая улыбка.

http://sh.uploads.ru/2GAPT.jpg
Гарет Блэк: - Вы только посмотрите на это. Как же я могу отказать, когда меня просит такая добродушная милашка? - в этой фразе было что-то неправильное. Девушка никак не могла понять, было ли что-то серьёзное в словах мужчины, либо же он просто над ней насмехался?
- По правде говоря, мы могли бы принять некоторую помощь, - неожиданно произнёс он, и было заметно, что после этой фразы общий настрой наёмников немного расслабился. Была ли в этом заслуга архонки, чьё миролюбивое вмешательство разрядило обстановку?
- Люди в деревне будут вести себя спокойнее, зная что им пытаются помочь... - означало ли это, что до этого им не пытались помочь в принципе? - Но если вы войдёте в Баурстоун, то на всё время вашего визита вы будете везде и во всём беспрекословно подчиняться барону Гейнахту. Вы сдадите всё своё оружие и не будете пользоваться никакой магией без моего на то разрешения. О, поверьте, я узнаю, если вы попытаетесь творить магию за моей спиной... - его холодный взгляд скользнул по Артемисии и впился в Ковераса. Парень аж вздрогнул и поперхнулся, усердно симулируя припадок кашля.
- Устраивают ли такие условия Белый Крест? - из всех представителей ордена Гарет смотрел именно на Артемисию, ожидая ответа именно от неё, как будто это от её решения зависела дальнейшая судьба всей экспедиции. Это была ответственность, о которой она никогда не просила, но которая упала на её плечи в тот самый момент, когда она решила подать свой голос.
- Что же касается... - продолжил он, переводя взгляд на Тайвина, но оказался прерван. Инквизитор вовремя уловил витающие в воздухе настроения, и опередил Гарета до того, как тот вынес свой окончательный вердикт.

http://sh.uploads.ru/tUosb.jpg
Тайвин Кроу: - Вам не стоит беспокоиться. Моё присутствие было необходимо лишь для того, чтобы обеспечить целителям безопасность в пути. Теперь же ничто не мешает мне продолжить свой путь в Югос. Говорят, нынче в тамошних местах неспокойно... Ну вы знаете, разбойники, нежить, психопаты-демонологи... Все силы Инквизиции сейчас стягиваются именно туда. Если бы вы только позволили мне отдохнуть день на постоялом дворе, на следующее утро меня бы здесь уже не было. Даю вам слово, - с этими словами он снял с себя пояс с одноручным мечом, и протянул Гарету, в знак согласия с его условиями. Однако Гарет Блэк почему-то не спешил забирать оружие инквизитора. Вместо этого он смерил его холодным взглядом и стиснул зубы, поигрывая желваками. Гарет явно не доверял Тайвну. Один лишь этот факт мог осложнить развивающиеся было удачно переговоры...

19

Трой послушно подошел и осторожно взял труп под руки, стараясь по возможности не притрагиваться голыми частями тела к гноящимся язвам. Юноша и правда понятия не имел во что вляпался, но рвать на голове волосы было уже поздно. По крайней мере он надеялся что меры предосторожности, принятые им заранее возымели хоть какой то эффект. Неужели это была чума - "черная смерть", о которой он слышал лишь мельком, и с которой надеялся не столкнуться никогда в жизни. Наверняка Трой сказать не мог, но про себя он взывал к Инносу, дабы тот уберег его от судьбы, постигшей этого мертвеца. Пока они несли труп, крестьянин обратил внимание на язвы на теле доктора. Значит она тоже больна этим страшным недугом. Заразилась когда ухаживала за пациентами? Весьма вероятно. В любом случае уверенности это не добавляло - как же она будет его осматривать, а вдруг окажется что он не болен, а она может его заразить... Трою очень хотелось расспросить докторшу -что же здесь происходит, и что это за напасть, от которой умирают. Но всё-же не это было его первым вопросом.
-Вы знали этого человека? Как его звали? Его родня живёт здесь? - парень чувствовал себя обязанным этому бродяге. Он хотел попросить его о чём то, но не успел. Наверное он хотел передать дочери, что очень любил её... другого логичного варианта Трой подобрать не мог. Парень решил исполнить последнюю волю умершего, в конце концов, а кто кроме него мог это сделать?
Так или иначе Трой решил - как только он получит ответ на вопрос, то тут же разузнает у докторши во всех подробностях о болезни - как она передается? Много ли людей заразилось? Как долго эта зараза свирепствует, и главное есть ли от неё лекарство? Он уж точно не собирался снимать повязку со рта или другую одежду, пока не узнает что именно ему грозит.

20

Мисия не была дурой, чтобы довериться улыбке, больше походившей на оскал, и тотчас же увериться в собственной безопасности, а единственное, чему она могла радоваться сейчас — покорность Ковераса, который понял её с первого раза и не стал идти наперекор. Может быть, всего лишь напускная, и позже он всласть поругается с ней (разумеется, не получив эмоциональной ругани в ответ, а потому ссора быстро сойдёт на нет), если только это "после" вообще наступит. Главное — что не воспринял её спокойную речь как отвлечение внимания и не сделал ничего вопреки её указаниям.

Ей не нравился тон, не нравилось, что её назвали милашкой — что-то в этом всём было угрожающее. Настолько, что даже собственный плащ не внушал уверенности, а присутствие рядом инквизиции... Нет, впрочем. Оно не делало ничего проще, оно только всё усложняло. При случае целиться будут в горстку лекарей, возможно, сразу обе стороны.

И, всё же, даже так, Мисия не дрогнула и не изменилась в лице, пропустив мимо себя и "милашку" и возможную издёвку. Знала, на что шла, в конце концов. Куда важнее было то, что после этого Гарет, кажется, чуть изменил своё решение. Самую малость, и так, будто его вообще не волновало исцеление больных — Мисии захотелось закусить губу или ноготь от одной мысли об этом, но это желание пришлось отмести. Но, так или иначе, решение было в их пользу.

Артемисия незаметно выдохнула, наконец-то перестав демонстрировать арбалетчикам раскрытые ладони безоружных рук, но осталась на месте. Разговор всё ещё не был окончен, а Гарет продолжал. И обращался к ней.

Когда он повернулся в сторону Тайвина, Мисия не стала переводить взгляд на своего учителя, ища поддержки или совета в том, что же решить. Ей казалось, что любую нерешительность сейчас будет проявлять попросту опасно, а условия — что ж, они вправе этого требовать. Вот только почему они это требуют?

В голове забрезжила мысль о том, что инквизиторы используют их, как контрабандисты — овец. Стремление Тайвина попасть внутрь деревни подвергало опасности их всех, но, видит Люммин, ему не было до этого никакого дела?

— Белый Орден согласен с вашими условиями. — если до изворотливого ответа Тайвина Мисия ещё колебалась, стоило ли ей передать решение этого вопроса Гориону, то сейчас губы будто сами спокойно выговорили требуемое от неё подтверждение. — Мы не доставим барону Гейнахту неприятностей и на время пребывания в его землях не будем использовать магию без вашего разрешения. — кашель Ковераса обнадёживал Мисию в том, что второй раз он не решится даже думать о чём-то подобном.

Ей очень хотелось, чтобы это осталось правдой, и ей не пришлось бы воззвать к Свету для собственной защиты — то, чего она искренне не любила делать.

А ещё ей очень хотелось откреститься от любых связей с инквизиторами. Сказать, чтоб они оставались снаружи. Чтоб отправлялись в Югос немедленно. Чтоб... Да много чего ещё, но, увы, у неё не было на это власти.

Оставалось надеяться на то, что Горион не будет злиться на неё за излишнюю самовольность. С коротким поклоном Мисия отступила назад, возвращаясь поближе к учителю и Коверасу.

21

Трой.
17087 год. 15 Июня. Вечер.
Центральная бауэрстоунская лечебница.

Парень помог женщине поднять труп и занести его внутрь лечебницы. Они миновали несколько плохо освещённых коридоров, спустились вниз по лестнице и занесли тело в большое подвальное помещение. То, что увидел там Трой, было настолько ужасным, что могло на мгновение лишить его дара речи... Подвал был забит трупами. Их было много. Десятки, сотни... Изуродованные болезнью, некоторые из них уже разлагались. Некоторые лежали на переносных кушетках, некоторые были накрыты простынями, но остальные были просто свалены на полу. В несколько рядов. Уже само по себе созерцание этого зрелища избавляло парня от целого ряда вопросов. Всё было очень плохо.
Вместе с доктором они положили тело на полу в дальнем углу подвала, рядом с грудой других таких же. После этого они наконец-то покинули лабиринт из гниющих трупов и поднялись наверх, на первый этаж. Доктор пригласила Троя в свой кабинет и начала осмотр. Разумеется, перед этим она натянула длинные перчатки из тёмной кожи, а лицо закрыла такой же кожаной повязкой. Эти меры предосторожности были приняты, чтобы обезопасить Троя. Сам осмотр не занял много времени. Женщина попросила Троя раздеться, осмотрела его со всех сторон, немножко потрогала. А после этого парень задержал дыхание, готовясь выслушать её финальный вердикт...

http://s5.uploads.ru/5tb9w.jpg
Женщина-доктор: - Две новости. Хорошая и плохая. Плохая - ты заражён. Хорошая - ты находишься на начальной стадии, когда с болезнью ещё можно попытаться бороться. Если бы остальные пациенты обращались ко мне столь же своевременно как и ты, то возможно, ничего этого бы сейчас не происходило... У меня есть лекарство. Оно поможет замедлить течение болезни. Поможет организму справиться с ней. Ослабит симптомы. Это не излечит тебя моментально. И если ты продолжишь контакты с заражёнными - действие лекарства вовсе окажется бесполезным. Что я могу тебе посоветовать? Отправляйся на постоялый двор, сними себе комнату и запрись там. И молись всем богам, которых знаешь, чтобы лекарство тебе помогло. Не контактируй ни с кем. И... Не покидай Бауэрстоун. Если окажется так, что лекарство тебе не поможет... То покинув это место ты станешь разносчиком чумы. Ты умрёшь в любом случае. Но при этом заразишь ещё больше людей. Ровно как тот бедняга, которого кто-то додумался выкинуть за пределы деревни... Повезло, что он остался под воротами, а не ушёл скитаться по дорогам, - женщина говорила циничные вещи, голос её был усталым, лицо измождено. У неё не было сил на оптимизм, и она говорила вещи такими, какие они были на самом деле. По крайней мере Трою не приходилось сомневаться в её словах. После этого она протянула Трою флакон с какой-то мутной, горькой настойкой. Она дождалась, пока он выпьет это лекарство, и продолжила разговор.
Женщина-доктор: - Мужчину, которого ты привёл, звали Ансен. Он был гончаром. В третьем поколении. Он жил на гончарной улице, дом под флюгером с петушком. Это плохое место. Оттуда поступило больше всего больных. Я полагаю, где-то там должен быть эпицентр этой заразы. Он оставил после себя семью, жену и маленькую дочь. Они не обращались ко мне. Если у них хватило ума, то они заперлись в своём доме и не высовывали оттуда носа. Если не хватило, то сейчас они должны находиться примерно в том же состоянии, что и старина Ансен. Не советую тебе их искать. Но дело твоё. Я сделаю всё что в моих силах, чтобы помочь тебе. Если сам решишь оказать помощь, я приму её с благодарностью. Хотя и не буду тебя об этом просить. Слишком большой риск, а дело почти безнадёжное... - когда Трой получил все ответы на свои насущные вопросы, доктор поделилась с ним всей имеющейся у неё информацией на счёт чумы. Чума началась примерно две недели назад. Она развивается очень стремительными темпами. Ещё через неделю может оказаться, что спасать в этой деревне будет уже некого. Информация о бедствии практически не распространяется, потому что местный барон прикладывает все усилия к тому, чтобы никто не узнал о том, что твориться в его владениях. Сам барон только и делает, что наживается на бедах людей, он наводнил деревню шарлатанами-торговцами и знахарками, которые за весьма солидную сумму обещают помочь людям справиться с недугом. Люди им верят, люди платят им деньги, а потом обращаются к настоящему доктору. Но проходит слишком много времени и она уже ничего не может сделать, чтобы им помочь. Чума передаётся по воздуху, а также при контакте с заражёнными. Если запереться в доме и никуда не выходить, наглухо завесить окна тряпками, то есть шанс уберечься от неё. Любая прогулка по улице - это уже риск заразиться. Любой контакт с заражёнными - увеличивает этот риск в десятки раз. По подсчётам доктора чумой заразилось уже около трети всего населения деревни. Пока ещё большинство людей проходят начальную стадию. Но в то же время некоторые районы уже почти полностью вымерли. Очевидно, что чума имеет свой эпицентр и распространяется неоднородно... По крайней мере пока. Совсем скоро это уже не будет иметь никакого значение. Совсем скоро уже будет просто некого спасать.
Доктор объяснила Трою как добраться до ближайшего постоялого двора. А ещё Трой узнал где примерно искать дом Ансена, гончара, погибшего буквально у него на руках. Но куда ему направиться, и направиться ли вообще - Трой должен был решить сам. Кроме того, при желании, он мог продолжить разговор с доктором. Кажется, она собиралась провести на ногах всю ночь...

22

Artemisia.
17087 год. 16 Июня. Раннее утро.
Окрестности.

http://sh.uploads.ru/2GAPT.jpg
- Мы не доставим барону Гейнахту неприятностей и на время пребывания в его землях не будем использовать магию без вашего разрешения, - после этих слов Гарет задержал взгляд на Тайвине ещё на несколько долгих секунд, однако так ничего и не сказал. Вместо этого он забрал предложенные ему ножны с мечом и обернулся к Артемисии.
Гарет Блэк: - Хорошо, - холодно ответил он, - Я буду присматривать за вами. Всеми вами, - он сделал акцент на последних словах и бросил выразительный взгляд на Тайвина. Тайвин остался непоколебим как каменная стена.
Ситуация вроде бы разрешилась миром, и это было похоже на настоящее чудо! Арбалетчики опустили оружие и перестали целиться в целителей. Члены специальной группы "S" по-очереди подходили к наёмникам и отдавали им свои трости, дубинки и посохи. Последним со своим мечом расстался Люцеран, и надо отметить, что он был крайне недоволен подобным обстоятельством. К счастью, он не стал обострять ситуацию. Совсем скоро представители "Белого Креста" оказались полностью безоружны, и тогда наёмники посторонились, пропуская их в деревню.

http://sh.uploads.ru/2GAPT.jpg http://s8.uploads.ru/3pYWJ.jpg
Гарет Блэк: - Постоялый двор находится прямо по улице, после перекрёстка, на углу площади. Размещайтесь там. Я буду навещать вас время от времени. После того как разместитесь, отправляйтесь в центральную лечебницу. Если так хотите помогать, будете помогать там. В остальные дела деревни не суйтесь.
Люцеран: - Деревне может понадобиться карантин. Больные должны быть отделены от здоровых, - выступая вперёд заявил архон холодно и твёрдо. Гарет задержал на нём свой взгляд, словно прикидывал, насколько грубо ему ответить.
Гарет Блэк: - Обсудим это позже, в личном порядке, - видимо решил, что какая-то разумная мысль в словах Люцерана всё-таки была, - А сейчас - располагайтесь. Впереди у вас будет много работы.

После такой, не слишком обнадёживающей речи, отряд направился вперёд, по улицам деревни. В спину их провожали пристальные и подозрительные взгляды наёмников. Сама деревня выглядела бедной и заброшенной. После дождя повсюду было сыро, мокро и грязно. Никаких оптимистичных мыслей по поводу ситуации даже не закрадывалось в голову. Почему-то возникало ощущение, что дальше будет только хуже.

http://s8.uploads.ru/Xq7N4.jpg
Горион: - Благодарю, Артемисия. Кажется, настал тот момент, когда ученица в чём-то превзошла своего старого учителя. Умение убеждать людей очень важно для хорошего целителя. Я рад, что ты научилась этому. Быть может, ты научилась у меня и чему-то ещё? Посмотрим-посмотрим... Что-то подсказывает мне, что в скором времени каждый из нас сумеет применить свои знания на практике, - похоже, что её наставник вовсе не злился на неё. Напротив. Но зато Коверас шёл позади них мрачнее тучи. Ещё бы, ведь его план раскритиковали, никакой пользы он так и не принёс, и в итоге хвалили вовсе не его... Артемисия уже замечала за ним подобное поведение. Её коллега всегда ревновал, когда она в чём-то оказывалась лучше его и заслуживала похвалу их общего учителя. Пройдёт немного времени и Коверас сам успокоится. Наверное.

Artemisia.
17087 год. 16 Июня. Утро.
Постоялый двор «Плешивая выхухоль».

Через час они уже были на постоялом дворе, где и разместили все свои скромные пожитки. Там они позавтракали, привели себя в порядок с дороги и собрались в общем зале, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и свои планы.

http://s8.uploads.ru/3pYWJ.jpg http://s8.uploads.ru/Xq7N4.jpg http://sh.uploads.ru/tUosb.jpg
Люцеран: - Я возьму своих людей. Мы разыщем этого Гарета и убедим его в необходимости установить карантин. Попутно мы прочешем деревню и установим очаг распространения болезни. Также мы постараемся определить, с чем именно мы имеем здесь дело.
Горион: - Хорошо, юноша. В таком случае мы отправимся в лечебницу и предложим свою помощь здешним докторам. Мы установим хронологию болезни и узнаем какие меры были приняты к её устранению. Если вы разузнаете что-то, приходите и рассказывайте. Мы же в свою очередь поделимся любой информацией и любым содействием, которое может оказаться полезным для вашей группы.
Тайвин Кроу: - А я... Ну, я просто останусь здесь и не буду отсвечивать, - ухмыльнулся мужчина не самой благонадёжной улыбкой, - Я ведь обещал. Помните?.. - его слова, его внешний вид и поведение не вызывали никакого доверия. Но как верно отмечала Артемисия раньше, сделать она с этим ничего не могла. А потом внезапно её наставник обратился к ней.
Горион: - Артемисия, готова ли ты приступить к работе? Или тебе нужно больше времени, чтобы отдохнуть? Мы все знаем, как нелегко бывает юной женщине в долгой дороге... Если бы ты хотела, то могла остаться на постоялом дворе... - это были странные слова. Обычно наставник не отличался такой уж великой заботой о своих подопечных. Вдобавок, во время этой речи Горион как-то слишком уж подозрительно косился на Тайвина. Могло ли так получиться, что Горион тоже ему не доверял? А может быть он просто не хотел оставлять этого инквизитора без присмотра?
Горион: - Если нет, то твоя помощь в любом случае будет очень кстати. Ты можешь отправиться с Люцераном. Я уверен, его отряду пригодилась бы помощь хорошего лекаря. Иногда бывает не так просто выявить все симптомы и поставить верный диагноз. Я знаю это по своему опыту, - на его слова архон лишь скупо пожал плечами. Он не возражал, чтобы Артемисия присоединилась к его группе. Но и не настаивал.
Горион: - Или же отправляйся в лечебницу со мной и Коверасом. Уверен, что и там для нас найдётся много работы, - таким образом наставник оставил для своей подопечной право выбора. Она могла отправиться с кем угодно и заниматься тем, чем сочтёт нужным. Ей оставалось только выбрать.

23

Артемисия ещё какое-то время не могла поверить, что ей удалось, и напряжение, выраженное в прямой, как палка, спине и чуть поджатых губах, никак не хотело её покидать. Вместо тревог на неё навалилось какое-то болезненное спокойствие, не дающее ей, тем не менее, расслабиться, но притуплявшее её восприятие. Приказ Гарета донёсся до неё словно сквозь толщу воды, да так, что она не сразу поняла его суть, и, лишь когда разум смог осознать случившееся, неестественное спокойствие начало понемногу сходить.

Мисия тихонько выдохнула и повела ноющими от напряжения плечами, словно пытаясь сбросить с них тяжкий груз, возложенный на неё минутой ранее. Прежние желания, касающиеся инквизиторов, медленно таяли, сменяясь холодным "это не моё дело", та вольность, что она себе позволила (пусть и только в мыслях), была забыта. Главное, что две стороны сумели примириться, и ничего, что этот мир пахнет отвращением с обеих сторон.

Когда очередь сдать оружие дошла до неё, Мисия распахнула плащ, показывая, что никакого посоха и даже ножа при ней попросту нет, и, чтобы избавиться от последних подозрений, расстегнула поясную сумку с побрякивающими в ней мелочами, убить которыми можно было только смертью от послабления желудка — и только. Словно в пику её покорности Люцеран, её сородич, отдавал меч с таким лицом, будто от него требовали не иначе как поцеловать кого-то из представителей рода нежити. Мисия заметила это лишь мельком, больше интересуясь настроением Ковераса, и даже не смогла решить, было ли это искажённое выражение правдой или лишь игрой теней на лице сородича.

Тогда она об этом не задумалась, понимая, что гримасы мог состроить любой из их отряда и был бы в полном праве. Тем более, что говорил Люцеран (и говорил толковые вещи) будто бы спокойно — сравнивать было не с чем, учитывая его холодное молчание.

Ответ Гарета, подводящий точку в этой беседе, тоже как будто бы обнадёживал. Получилось?

Обдумывать это не было решительно никакого времени, отряд двинулся вперёд, проходя в ворота, и Мисия, подобрав полы плаща, поспешила за остальными, до поры выбросив из головы даже малейшие подозрения по поводу Люцерана. Уже через несколько шагов по слякоти внутри ворот предусмотрительность, касающаяся плаща, оказалась более чем своевременной — в грязь они проваливались выше щиколотки, и это-то на том, что когда-то считалось дорогой! Запустение, царившее вокруг, тревожило ещё больше, а грязь не была смесью из нечистот и земли, только земля и вода, будто здесь никто давно уже не жил, что только усиливало подозрения — а было ли здесь кого спасать?

Слова учителя Мисия выслушала с покорно склонённой головой и невольно вспомнила, как всего-то год назад не смогла убедить пациента — хотя, почему "пациента", если у Регрета было имя, а у неё не осталось больше никаких оснований думать о нём так обезличенно? — порученного ей всё тем же Горионом. Уйди тогда Регрет, не поменяв решения по собственному желанию, а не её увещеваниями, и едва ли он вернулся бы обратно в строй, а она осталась бы целителем. Что ж, по крайней мере, она знала, чему ей нужно учиться.

— Возможно, если бы тогда вы не поручили мне Карминоу Регрета, я так и не научилась бы этому, — лёгкий поклон, отвешенный прямо на ходу, даже не сбил её шага, а невольно брошенный взгляд в сторону отставшего Ковераса, который совершенно ребячливо дулся, заставил её прекратить всякое обсуждение и более тему своего "подвига" не затрагивать. Ковераса необходимо было успокоить, но найти для этого время и удобный случай, чтобы не натолкнуться на стену яростного отчуждения, в данный момент не представлялось возможным.

Некоторое время спустя

На постоялом дворе, когда пришла её очередь, Мисия умывалась, как будто бы, особенно усерднее других, с необычной для архона яростью растирая щёки. За то немногое время, что было у неё для отдыха, она успела только посидеть на одном из неудобных кресел, совершенно в нём развалившись, будто кто-то разом подрезал у неё все ниточки. Усталость, столь долго откладываемая на дальнюю полку, наконец-то взяла своё, и яростным умыванием Мисия преследовала только одну цель — вернуться в норму. От холодной воды и усердия, когда она пришла в общий зал, чтобы присоединиться к остальным, щёки у неё пошли красными пятнами, будто от лихорадки.

Мисия не стала присоединяться к учителю, рядом с которым, как обычно, присутствовал Коверас — с ним она так и не нашла времени поговорить — а прислонилась к стенке, словно отчуждаясь от всех.

Не зря.

Когда все так или иначе определились с выбором, Горион вдруг заговорил с ней, и Мисия, уже готовая к чему угодно, невольно моргнула, борясь с желанием переспросить.

Ей серьёзно предлагали отдохнуть ещё? Нет. Чепуха. В этом должно было быть что-то большее, потому что сейчас времени на отдых нет. Мисия скосила взгляд на Тайвина, едва удержавшись от того, чтоб поджать губы. Ах, ну конечно.

Конечно, проще всего было отказаться от любой ответственности и покорно пойти за учителем в госпиталь, продолжая ассистировать ему, как было уже на протяжении двух лет. Правда, поступить так означало поставить крест на собственном продвижении по пути целителя — пусть не для окружающих, но для Мисии, которая сама взвалила на себя груз ответственности за эту группу перед представителем барона. Маячить же перед Коверасом, чьи чувства и так были уязвлены, было попросту подло.

Остаться на постоялом дворе... Горион слишком выразительно смотрел в сторону Тайвина, чтобы под этим предложением не скрывалось что-то большее, чем просто взять и отдохнуть.

Наконец, был ещё Люцеран — Артемисия вспомнила ту "игру теней" на его лице и озадачилась ещё крепче. Темнокровые архоны не так сильны в уговорах других. Для них не существует необходимости доказывать свою правоту, ибо они считают себя правыми по умолчанию — может, это и сработало бы с другим архоном, но Артемисия, успевшая пожить с людьми, уже понимала, как странна человеческая натура.

А ведь она уже один раз убедила Гарета, не так ли?

— Благодарю, наставник, — мягко, нет, слишком мягко, ответила Артемисия, отойдя от стены и уважительно поклонившись, — Признаться, я очень устала, чтобы заняться самой тяжёлой работой, и прошу меня за это простить. Поэтому, чтобы не лишать нас пары рук, я пойду с моим собратом — может быть, моё присутствие смягчит сердце человека, который согласился нас впустить. Думаю, мы сможем даже пригласить его сюда, чтобы показать искренность наших намерений, и обсудить всё прямо здесь.

"Не выпуская из виду тебя, хитрая ты выдра", подумалось ей, когда она перевела взгляд на Тайвина. Мягкий, будто бы ничего не подразумевающий, взгляд казался совершенно невинным, но имеющий глаза да увидит!

— Отдохните, сэр, за троих. доброжелательность в её голосе всё ещё казалась достаточно искренней, но проскальзывала в ней фальшь, быть может, понятная ей одной. Зато смысл слов был почти угрожающий: я помню, кого ты отправил в обход. Но Мисия тут же отвернулась, разрушая наваждение, и спокойно подвела итог, обращаясь к Гориону, — Позволите мне отправиться с Люцераном?

>>> Скачок времени >>> Локация

Отредактировано Artemisia (2018-10-02 23:51:49)

24

От увиденного волосы Троя стали дыбом. Потом ещё удивлялся, как он умудрился не поседеть от такого зрелища. Вонь от полуразложившихся останков была невыносимой.  Как на войне - подумал Трой, хотя конечно ни на одной войне он не бывал. Однажды в детстве, вернувшись домой после занятий с наставником, парень спросил у отца, почему тот против воинской службы. А отец ответил:
-Ещё твой дед говорил, что на войне самые яркие воспоминания это каркание ворон и смрад трупов, а всё остальное, это так ерунда, и я с ним согласен.
Теперь он кажется понял, что старик имел в виду. Его подташнивало всё время пока они находились в подвале, но он сдержался. В недобрый час он прибыл в Бауэрстоун - Трой многое бы отдал чтобы оказатся сейчас не здесь, а в родном Оуквэйле, где ничего этого не было, где был его отец с мачехой и Олуэн... Ах, как бы ему хотелось сейчас увидеть свою невесту, чтобы она прижалась к нему и сказала, что это всё только сон, нелепый страшный сон...
После осмотра, юноша внимательно выслушал доктора. Ему потребовалось всё его мужество, чтобы удержать себя в руках. Не успел он отойти от одного потрясения, как на него тут же свалилось ещё одно. Значит в деревне чума, и он тоже болен... Неужели это конец? Неужели здесь закончится его жизнь, в грязном, подвале среди гнилых смердящих трупов? Трой подошел к окну и уставился на улицу. В голове опять было пусто, и лишь краем сознания он видел, как вместе с этими каплями разбиваются его мечты - одна за одной, стекая по крышам и смешиваясь с дорожной грязью бытия. Обреченность - скорее всего именно так можно описать его чувства в этот момент. Вот в одной капле отразился его собственный дом, который он намеревался здесь построить, а в следующей, момент, когда кузнец передаёт ему своё дело, ещё в одной, как сынишка бежит встречать его со двора, а во дворе стоит его...
Тут рука Троя сама медленно потянулась в левый внутренний карман жилетки и извлекла оттуда  небольшой кусочек ткани. Крестьянин медленно поднес его к лицу и вдохнул запах, такой пьянящий и одновременно такой бодрящий. Олуэн на один миг как будто появилась рядом с ним, и он вдруг вспомнил, как она его утешила тогда, дома, когда её отец не захотел брать троя своим учеником. Он как будто снова ощутил её нежное прикосновение, и это помогло ему тут же принять решение. Нет, он не сдасться, его песенка ещё не спета! Он обязательно ещё раз увидит свою невесту, ведь доктор сказала, что у него есть все шансы.
Трой засунул подарок девушки обратно во внутренний карман, встряхнул головой, разганяя хмурые мысли и стал думать, что же делать дальше. Для начала нужно было найти свободное стойло для Форели, и спрятать всю поклажу от дождя.  Пока лекарство действует всё не так уж плохо. То ли дело бедняга Ансен....
Подумать только, он ведь тоже был гончаром. Вполне возможно, что отец знал его - коллега по цеху. Это ещё больше укрепило парня в мысли разыскать его семью, однако же стоит ли делать это прямо сейчас? Если верить доктору, то если они больны, он врядли как то им поможет, а если они каким то чудом не заражены, то Трой может сделать только хуже, ведь он сам заражен. С другой стороны, судя по обстановке в лечебнице и внешнему виду врачихи ей явно не помешает пара лишних рук. Рассудив трезво, что доктор, в отличии от него, уж точно знает что делает и здесь, в лечебнице можно реально спасти несколько жизней, Трой решил остаться и предложить помощь. Про что сегодня точно придется забыть, так это про сон. Со стороны парня было бы подло отсиживаться в таверне, когда он мог помочь, тем более если счёт идет на дни.
-Мадам, прошу прощение, не знаю вашего имени, не скажете, где здесь можно пристроить лошадь, чтоб она не стояла под ливнем, да и вещи с неё бы неплохо спрятать. Сразу после этого я в вашем распоряжении. В медицине я конечно не силён, но если там подать-принести-подержать - это пожалуйста. Я в пути не более полудня, так что совсем не устал (что было не совсем правдой). И ещё, если вы голодны, у меня есть с собо домашнее сало, чеснок и пирог моей мачехи - она их отлично готовит. Надеюсь у вас найдется где помыть руки?
После того как врач ответила ему он невзначай заметил.
-И что это у вас за барон такой? Какой ему толк утаивать беду от всех, если конечно он сам это не устроил... Да и то... какой смысл? А эти лекари-шарлатаны? Он что, не понимает, что если деревня вымрет, некому будет платить ему подати? Он же пилит сук на котором сидит!

Меж тем Трой всё же решил наведаться с утра на гончарную улицу. К тому времени дождь должен прекратится, да и доктору потребуется отдых, так что если парень будет ещё на ногах, он обязательно разыщет семью Ансена (предварительно уточнив их имена). Да и эпицентр... как то это подозрительно.

Крестьянин приготовился к тяжелой трудовой ночи.

Отредактировано Трой (2018-08-30 22:19:30)

25

Artemisia.
17087 год. 16 Июня. Утро.
Постоялый двор «Плешивая выхухоль».

- Позволите мне отправиться с Люцераном? - обратилась девушка к своему наставнику, и тот уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но в этот момент дверь постоялого двора резко распахнулась, а на пороге появилась уже знакомая им фигура. Гаррет Блэк. С момента их первой встречи прошло не многим больше часа, однако настроен мужчина был совершенно иначе. Что-то было не так, это Артемисия поняла сразу. Несмотря на то, что изначально им даже удалось с ним о чём-то договориться, сейчас он выглядел чуть ли не враждебно.

http://sh.uploads.ru/2GAPT.jpg
Гаррет Блэк: - Я говорил с бароном, и он принял своё решение. Белый Крест покидает Бауэрстоун. Немедленно. У вас есть полчаса, и если не уложитесь, то мы применим силу, - он был краток, но настроен решительно. На улице, за его спиной был заметен крупный отряд наёмников. Что могло вызвать подобные перемены в его поведении? Очевидно, всё дело было именно в бароне. Это Адельгер фон Гейнахт, узнав о том, что происходит в его владениях, принял решение воспрепятствовать действиям целителей. Каковы были его мотивы? Неизвестно. И едва ли теперь Артемисия когда-нибудь о них узнает.
Спорить в этот раз было бессмысленно. Если таково было прямое решение барона, то оно не подлежало обсуждению. Сопротивляться Белый Крест не имел ни малейшей возможности. Даже если бы у Люцерана остался его меч, а у его людей - дубинки, они всё равно не совладали бы с отрядом опытных наёмников. Да и не должны были. Разве можно помочь человеку, если он категорически этой помощи противиться? И тем более, если этот человек нацелил на тебя арбалет... Даже возражения Гориона в этот раз были безуспешны.
Гаррет Блэк: - Где инквизитор? - наёмник оглядел залу, но к удивлению всех присутствующих, от Тайвина не осталось ни следа! Видимо, он сумел воспользоваться перебранкой, чтобы улизнуть. Кое на что этот мужчина, оказывается,  был способен. Его направили сюда не просто так, и возможно он ещё сыграет свою роль в этой истории...
Гаррет Блэк: - Проклятье! - с этими словами Гаррет покинул постоялый двор и принялся выкрикивать приказы своим подчинённым, отправляя их прочёсывать близлежащие кварталы. А целителям тем временем не оставалось ничего другого, кроме как начать паковать свои вещи.

В конечном итоге Белый Крест покинул деревню. Через пол часа их уже здесь не было. Горион был мрачнее обычного. Никто не разговаривал о случившемся. Оружие им вернули. Но теперь их ждала долгая дорога назад, а от мыслей о постигшей их неудаче члены миссии ещё долго не смогу избавится... Как же сложится дальнейшая судьба Бауэрстоуна, оставленного ими практически на произвол судьбы? Она сложится плохо, в этом не было никаких сомнений. Белый Крест ничем не сможет помочь невинным жертвам эпидемии. Белый Крест не исполнит своё предназначение.

Artemisia проваливает вызов: Обречённые на спасение

26

Трой.
17087 год. 15 Июня. Вечер.
Центральная бауэрстоунская лечебница.

После того, как Трой предложил свою помощь, женщина некоторое время молчала, внимательно вглядываясь в его глаза. Не верила, что он действительно был готов это сделать? Но Трой продолжал говорить, и в конце концов доктор кивнула ему в знак согласия и благодарности.

http://s5.uploads.ru/5tb9w.jpg
Доктор Викония: - Меня зовут Викония, - она устало вздохнула и потёрла переносицу, - Я благодарна тебе за предложение. За помощь и еду... И за всё.
После того, как женщина согласилась принять помощь Троя, времени они не теряли. Она проводила его во двор лечебницы, там находилась небольшая пристройка, что-то вроде сарая. Но ворота были достаточно широкими, чтобы туда могла пройти лошадь. Места там было не много, но достаточно, чтобы животное переждало ночь в сухости и относительном комфорте. А утром уже можно будет отвести клячу на постоялый двор или на местную конюшню.
Когда вопрос с Форелью был решён, Трой и Викония вернулись обратно в лечебницу. Руки они вымыли в небольшой бадье. Вода была чистой. После этого парень и женщина разделили за ужином те припасы, которые Трой вёз с собой из Оуквейла. Доктор была благодарна, ведь она, судя по всему, с утра не держала и крошки во рту. За ужином она поделилась с ним своими мыслями о сложившейся в Бауэрстоуне ситуации.

Адельгер фон Гейнахт был человеком холодным и замкнутым. Он был одним из тех баронов, которые не проявляют участия к бедам своих людей, отродясь не думают о том, чтобы облегчить им жизнь, и в лучшем случае просто не вмешиваются в их дела, хотя при этом не забывают исправно собирать с них подати. Он владел не только Бауэрстоуном, но так же и Оуквейлом и ещё Бравией, такой же небольшой деревушкой, в нескольких днях пути отсюда. Его собственное родовое имение стояло особняком от деревень, примерно на равном удалении от каждой из них. Когда в Бауэрстоуне началась чума, он долгое время ничего не предпринимал, пуская дела на самотёк. Однако когда стало понятно, что ситуация принимает серьёзный оборот, барон как будто бы испугался. С этого момента он начал предпринимать любые действия к тому, чтобы никто за пределами его владений не узнал, какие беды постигли вверенный ему надел. Ведь если бы об этом узнали более влиятельные графы или даже лорды, то они непременно бы спросили с него, по какой такой причине он допустил в своих владениях такой беспорядок. Адельгер фон Гейнахт не беспокоился ни о чём, кроме собственного благополучия. Он не мог не понимать, что без посторонней помощи урегулировать ситуацию в деревне будет невозможно. И тогда он, вероятнее всего, решил вообще ничего не предпринимать. Он попросту смирился с тем, что его люди умирали как мухи. Смирился, но не упустил возможности нажиться на их страданиях, собирая деньги с тех из них, кто ещё оставался в живых и был хоть сколько-нибудь платёжеспособен. Все эти торговцы-шарлатаны действовали в Бауэрстоуне с личного позволения барона, и находились под защитой его гвардии наёмников-головорезов. Единственная надежда у местных жителей была лишь на докторов, лекарей и знахарок, которые изо всех сил пытались помочь своим соседям. Но их сил не хватало. Они всё ещё не нашли верное лекарство, которое бы гарантированно могло исцелить больных. Хотя и пытались, не жалея себя. Должно было случиться чудо, чтобы ситуация переломилась.
По крайней мере, именно такую историю Викония поведала Трою. А после этого они принялись за работу...

И работали они всю ночь. Это было тяжко, не только физически, но и морально. Трой ассистировал Виконии в силу своих способностей, подавал инструменты, удерживал больных, когда необходимо было совершить над ними какую-либо болезненную процедуру... А таковых процедур было много. Больные испытывали ужасную боль. Мужчины и женщины. Из пятерых пациентов, которые находились на попечительстве Виконии, этой ночью погибли трое. Их тела они снесли в тот же грязный, провонявший смрадом подвал, и сложили в общую кучу таких же безликих, заражённых трупов.
Трой в полной мере мог испытать отчаяние и безысходность этой ночью. Что бы они ни делали - ничего не помогало. Какие бы лекарства не применяла Викония, они не облегчали страдания больных. Всё было тщетно. А утром на пороге лечебницы стояли уже новые пациенты. Трой лишь только бросил на них взгляд и уже знал, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем их тела пополнят свалку трупов в подвале. Они пришли слишком поздно. Они все приходили слишком поздно.

Трой.
17087 год. 16 Июня. Утро.
По дороге на конюшню.

Утром Трой покинул лечебницу, чтобы отвести свою лошадь на конюшню. Кроме того, у него было ещё одно дело, которое он хотел уладить. Он ведь всё ещё собирался наведаться на гончарную улицу? Судьба, которая постигла семью гончара Ансена не давала ему покоя. Он попрощался с Виконией, а она сама, кажется, собиралась провести на ногах ещё один день. Трой был уверен в том, что доктор не остановится и будет продолжать работу до тех пор, пока не упадёт без сознания, обессиленная и истощённая. Возможно, ему следует присмотреть и за ней...

Но сейчас у него были другие дела. Прежде всего, он отдал Форель на попечительство местного конюха. В этой части деревни, где располагалась конюшня, всё ещё не было почти не заметно признаков эпидемии. Почти. И если бы Трой не видел всё собственными глазами, то, наверное, даже не сразу заподозрил бы неладное. Как иронично складывалась судьба, что теперь ему предстоит отправиться туда, где по словам доктора находился самый эпицентр болезни. Что ж. Он увидит разницу своими собственными глазами... Но как он подготовится к этой прогулке? И возьмёт ли с собой дедовский клинок?

Трой.
17087 год. 16 Июня. Полдень.
Дом под флюгером с петушком.

Это был именно тот дом, о котором говорила доктор Викония. На протяжении всего пути Троя не отпускали тяжёлые, гнетущие мысли. Эта часть деревни как будто бы вымерла. Он не встретил ни единой живой души, а вот мёртвых было хоть отбавляй. Их тела, изуродованные, скрюченные, валялись в грязных канавах, разлагаясь прямо на улице. Повсюду стоял смрад и жужжание мух. Парня не отпускало ощущение, что за ним пристально наблюдают. Были ли это костлявые фигуры, поражённых чумой несчастных, что пустым взглядом впалых глазниц взирали на него из окон покинутых домов? Или это бездушные ублюдки, что мародёрствовали на пустынных улочках, передвигаясь тихо и незаметно, подобно грязным, чумный крысам, стараясь избежать человеческого внимания? А может быть это было что-то или кто-то ещё... Трою могло почудиться что угодно. Но лишь благодаря собственной силе духа, которая доселе скрывалась где-то глубоко внутри его естества, он преодолел этот путь и не позволил страху сковать своё сердце. Ну может быть только совсем чуть-чуть...

Дом под флюгером с петушком. Именно здесь некогда проживал гончар Ансен со своей семьёй. Небольшое двухэтажное строение, маленький дворик, крохотный сарай, но добротный, высокий забор с калиткой. Ныне это место выглядело покинуто... Но это только на первый взгляд! Трой присмотрелся и разглядел, что окна были плотно занавешены, а ставни на них закрыты. Означало ли это, что люди, которые там жили, озаботились о своей безопасности? Они знали о том, что в деревне свирепствует чума? Если так, то шанс ещё оставался. Шанс на то, что они успели укрыться от напасти. Шанс на то, что они оставались невредимы. Вот только... Калитка была приоткрыта. Почему? Неужели хозяева её не запирали? Смутная тревога вновь сковала сердце Троя.

27

Первым делом, как Трой пришел на постоялый двор он поставил Форель в стойло. Потом он сунул хозяину пару медяков и попросил налить ему чего нибудь бодрящего, чего нибудь, что позволит ему продержаться на ногах хотя бы пол дня после бессонной ночи. Глотая противное пойло, Трой думал о ситуации в которую попал - барон был засранцем, это я сно как божий день, но он по видимому был дураком каких мало. А может он попал в передрягу, из какой ему не выбраться, и решил что проще будет пустить всю деревню в расход? Да не, бред какой то! В любом случае этому барону повезло, что он не сидит здесь рядом, иначе Трой начистил бы ему морду и вся королевская гвардия бы его не остановила! Ну довольно рассиживаться, - подумал парень и заплатив за комнату за день и за овёс для лошади он пошел навстречу неизвестному. Почти все свои скудные пожитки он оставил в седельных сумках рядом с лошадью. С собой он взял мошну с деньгами, походный посох и дедовский меч. Не то чтобы он собирался им драться, просто меч был чуть ли не единственной ценной вещью Троя. Ещё когда они с отцом торговали здесь на рынке, ему приходилось следить чтобы какой нибудь воришка чего не умыкнул, ну а сейчас, когда в деревне эпидемия, не дай Иннос могут появиться мародеры, и им уж вряд-ли кто помешает покопаться в вещах простого крестьянина, посему клинку будет лучше с его хозяином. Трой даже не стал его разворачивать, чтобы не привлекать лишнего внимания, просто перевязал веревкой и закинул через плечо. Конечно, опытный глаз пожалуй определил бы что за спиной у юноши оружие, но для остальных это был просто свёрток.
Бодрящее зелье не давало глазам слипнуться, хотя дорога и безсонная ночь конечно же давали о себе знать. Кроме того трупы на улицах не добавляли настроения. Честно говоря Трой и сам не понимал, как ещё не распрощался с содержимым желудка, было ощущения какой то нереальности происходящего. Может это всё усталость? Может стоит закрыть глаза и всё пропадет - и эпидемия, и трупы и подлец-барон... Поддавшись такой мысли он сомкнул веки лишь на пару секунд, и этого хватило, чтоб его нога обо что-то споткнулась. Тут же раскрыв глаза парень увидел, что это было тело ребёнка - мальчика лет 10-12. Он лежал прямо посреди дороги вытянув правую руку с чуть приоткрытым ртом и высохшими глазами. Когда Трой убрал ногу, изо рта у него вылетело несколько мух. Крестьянин поспешил отвернуться. Такой участи и врагу не пожелаешь - если существовал ад на земле, то Трой был где-то недалеко от него. Иннос, прошу тебя, только бы семья гончара была жива, пожалуйста! Его сердце сжалось от боли в осознании неотвратимого. Он двинулся дальше, как вдруг отчётливо почувствовал на себе чей то холодный взгляд... Он резко повернулся, но никого не увидел... Пройдя ещё десяток метров ощущение вернулось, он опять осмотрелся, и опять ничего. Трой подумал что потихоньку сходит с ума, и это неудивительно, другой бы на его месте давно бы бился в истерике. Что двигало им он и сам до конца не понимал, просто ему нужно было отыскать во чтобы-то ни стало жену и дочь Ансена...
А вот и искомый дом. Ставни закрыты - это хорошо, значит шанс ещё есть... Но почему калитка открыта? Неужели мародеры? Трой осмотрелся вокруг чтобы убедится что за спиной никого нету, перехватил посох поудобнее, как умел, и осторожно сделал шаг во двор готовый ко всему. Нужно было проверить есть ли кто живой в этом домике, ну а если он таки напорится на разбойников... ну что-ж, будь что будет.

28

Трой.
17087 год. 16 Июня. Полдень.
Дом под флюгером с петушком.

Лишь только мужество и уверенность в том, что он поступает правильно, помогли Трою преодолеть весь этот путь. Может быть он и не понимал, что именно собирается делать, когда найдёт семью Ансена. Но он точно чувствовал, что так будет правильно. И вот, здесь и сейчас, он был у цели. Осталось лишь отворить калитку и пройти во двор... И тут же услышать крик.
Это был пронзительный детский крик, и раздавался он из окон второго этажа. Не долго думая, Трой тут же устремился в дом. Входная дверь оказалась незаперта, но стоило парню залететь внутрь, как он снова споткнулся об труп, и едва сохранил равновесие. Это было распростёртое тело женщины средних лет. Она не могла быть кем-то иным кроме жены гончара. Её остекленевшие глаза были широко распахнуты, а белое как мел лицо искажено застывшей гримасой ужаса. Она погибла не от болезни. Её руки зажимали колотую рану на животе, а кровь, разлившаяся по полу, была ещё тёплой.
В этот момент крик повторился и резко оборвался. На этот раз Трой был уверен в том, что кричала девочка. Юноша бросился вверх по лестнице, а сердце его колотилось в десять раз быстрее обычного. В этот момент на него как-будто что-то нашло. Вся эта нереальность происходящего, похожего на какой-то гротескный кошмар... Ему просто хотелось проснуться. Убедиться, что всё это происходит не взаправду.
Но это была правда. В детской комнате на втором этаже стояло трое мужчин. За их спинами практически ничего не было видно, но один из них, очевидно, удерживал маленькую девочку, лет двенадцати. Она пыталась вырываться, но тщетно. Одной рукой мужчина душил её, а что делал второй - видно не было. Остальные двое мужчин стояли рядом и подбадривали его хохотом и улюлюканьем. Они были слишком увлечены процессом, и никто из них не заметил Троя. Зато заметила девочка. Она не могла издать ни звука, но во взгляде её ясных, голубых глаз, застыли ужас и мольба.

29

Одного взгляда на девочку хватило чтобы принять решение. Трой будет драться! Все чувства как будто бы покинули юношу - в жилах клокотал лишь праведный гнев и благородная ярость. Секунды хватило чтобы оценить обстановку - в голове мгновенно созрел план. Глаза Троя высматривали ровно одну деталь - рукоять кинжала у одного из мародеров. Женщину у входа зарезал один из них, а от вооруженного противника будет больше всего проблем. Воспользовавшись внезапностью, нужно сделать ему подсечку под колено, чтобы он упал, а затем уже лежачему нанести со всей силы удар посохом с прицелом в голову - чтобы наверняка оглушить его и он уже не встал. Если же оружия он не разглядит, то сделает это с ближайшим негодяем. Дальше прицельный тычек в голову гаду, который держит девочку. В общем не так уж важно, попадет он или нет, главное что подонок отпустит ребенка (по крайней мере Трой очень надеялся что тот сделает это от неожиданности). Ну а потом... потом он закричит что есть силы:
-Беги!!!
Девочка должна сообразить что делать. ведь бандиты будут заняты им, и у неё появится шанс, а дальше... А дальше, будь что будет. Там уж Трой будет действовать по обстоятельствам... Главное что малышка окажется в безопасности.
Парень готов был осуществить задуманое в любое мгновение. Сознание было как никогда ясно. Его нервы были на пределе.

30

Это были самые обычные мужчины. Должно быть, жители Бауэрстоуна, крестьяне или чернорабочие. Они были одеты в обычные одежды, разве что грязные и местами рваные. Из оружия у них у каждого был нож за поясом. Одним из этих ножей и была убита жена Ансена.
Трой принял решение незамедлительно. На его стороне был эффект неожиданности, и он реализовал его. Подсечка повалила одного из мужчин на пол, а следом за этим по его голове пришёлся хлёсткий и мощный удар посоха. Нос с хрустом был сломан, а сам мужчина отключился. Лишь после этого его подельники взревели, запоздало реагируя на происходящее. Но Трой не растерялся, и следующий тычок пришёлся прямо по зубам тому мужчине, что держал девочку. Это заткнуло его хоть ненадолго, но и изрядно разъярило.
- Беги!!! - крикнул юноша в этот момент, и тело девочки дёрнулось в объятиях преступника. Но только лишь затем, чтобы сразу же опасть безвольной куклой к его ногам. Скорее всего, когда мужчина дёрнулся от неожиданности, то случайно сломал ей шею. Жуткая неудача...
Как бы то ни было, теперь Трой оставался один против двоих. Преступник, который только что свернул девочке шею, утирал кровь со рта и сплёвывал выбитые зубы. В то же время второй мужчина достал нож и с лютой ненавистью во взгляде обходил Троя полукругом. Он готовился атаковать.

Карта

http://s9.uploads.ru/1GycP.jpg


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Мистерия » Деревня Бауэрстоун. Запад Империи.