Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS Средневековое фэнтези ждет своих героев!

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

17087 год - Эра Раскаяния
11 Января, Четверг 4:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Глухая темная ночь. Сильный ветер вздымает лежащий на земле снежок. Очень холодно.

Завершена Ежегодная лотерея Остров Мельхиров! Поздравляем победителей!
Еще одна акция для самых старых персонажей Актуализация Древних Героев открыта в честь праздника и будет действовать до эпохального обновления!
Ежегодное голосование продлено до 10 сентября - Лучшие из Лучших! Последний шанс поучавствовать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Ледяная Пустошь » Деревня Нальдерм. Таверна “Ледяной коготь”.


Деревня Нальдерм. Таверна “Ледяной коготь”.

Сообщений 1 страница 30 из 92

1

http://sd.uploads.ru/AbSzv.jpg

Не смотря на то, что это суровый Север, где живут лишь закаленные льдом и стужей существа, добротная, теплая и уютная таверна - здание чуть ли не первой необходимости даже здесь.
Это одно из самых больших зданий в поселении, широкое, двухэтажное, с невзрачной на первый взгляд вывеской, изображающей то ли кривую лапу птицы, то ли горный пик, то еще что-то непонятное для чужаков. Мощная, двускатная крыша надежно защищает постояльцев от пронзительных ветров и бесконечно падающего с неба снега.
Нижний этаж таверны открытый, просторный, все и всех видно, как на ладони. Несколько длинных столов, предназначенных для общих посиделок, столов для уединенных бесед нет. Мебель крепкая, стульев со спинкой маловато, в основном используют лавки, застеленные шкурами. В таверне чисто, убрано и приятно пахнет – в отличие от городских, горцы курить не любят. На стенах висят охотничьи трофеи - здесь есть голова и горного барана с крутыми винтами рогов, и пушистой лисы с длинными усами, и снежного барса с оскаленными клыками, и белоснежного хитрого песца, доставляющего столько хлопот. А в углу на видном месте на задних лапах, вытянувшись во весь исполинский рост и едва не задевая потолок мощной головой, стоит чучело огромного белого медведя. Все это говорит о том, что хозяин либо заядлый ходок по лесам, либо имеет договоренность с местными, поставляющими атмосферу в это заведение. Кухня предоставляет вполне сносные блюда, в основном мясные, так же есть одна особенность – все питье здесь подогрето выше комнатной температуры, будь то эль, грог или самый обычный чай. Впрочем, в таких морозах это неудивительно – в первую очередь сюда ходят согреться.
Второй этаж представлен в виде просторной площадки с невероятных размеров камином, у которого лежат самые различные шкуры. По вечерам здесь всегда собирается куча народу: послушать местные байки, истории о путешествиях через горы и об удачной охоте. Комнат в таверне всего две – гости здесь крайне редки, и места для жилья им при постройке, увы, предусмотрено не было.

2

>>> Скачок времени >>> Роковые Горы.

"Жалкий… Ничтожный… Убогий… Бездушный… Осколок дрянного булыжника, а не человек… Бессердечный кусок драконьего дерьма, вот он кто, этот жалкий скупердяй Скимур Кирк!"
Астрит не зря бранила человека из деревеньки Нальдерм, что находится на далёком севере, за дикой цепочкой Роковых гор, ограждающих Мистерию от царства морозов и снегов. Всего несколько минут назад она вручила аккуратный кожаный свёрток в его руки, в котором хранилась рукопись её дорогого друга, Архамуса. Бесценный текст, как говорил немолодой ученый. Астрит была свидетельницей, как бережно он относился к своим записям, сколько души он вложил в каждое слово. Глаза старика горели огнём, когда перо в его руках выводило символ за символом. Понимая, как это важно для него, Астрит не могла не проникнуться тёплыми чувствами к его записям. Не один месяц девушка согревала свёрток своей грудью, храня его у самого сердца от лютых морозов и беспощадных ветров. Она несла посылку, подобно священной реликвии, чтобы, по просьбе Архамуса, передать её в руки человека, по имени Скимур. Она пропиталась идеей, что делает что-то поистине важное. И что тот человек, который получит эти «священные» записи, знает их ценность… Какого же было её разочарование. Дверь ей открыл пожилой, ворчливый коротышка. Выхватив свёрток из её рук, он жадно пробежал глазами письмо Архамуса, вытащил из ящика стола небольшой мешочек, отсчитал двадцать золотых монет, и, даже не выразив свою признательность, сунул их в руки волшебницы и выставил девушку за дверь, горя от нетерпения поскорее углубиться в содержание рукописи.
Двадцать золотых… Очень щедро для такой работы, как доставка посылки. Но Астрит не относилась к тем людям, для которых звон золота стал громче голоса человечности.
"Кем надо быть, чтобы даже не предложить горячего напитка и возможности согреться?"
Это путешествие оказалось долгим и изнурительным… Ко всему прочему, ещё и опасным. За проделанную работу она считала, что вправе рассчитывать хотя бы на горячую еду и тёплую постель. А вместо этого, она была лишена даже элементарной благодарности, выраженной через несколько простых слов. За те короткие мгновения, за которые она познакомилась с Скимуром Кирком из Нальдерма, мужчина вообще не проронил не единого слова. Вполне возможно, он попросту был немым… Но разве нет других способов показать свою благодарность, помимо алчного взгляда и жестов, похожих на сметание крошек со стола, которые можно было интерпретировать лишь как «нечего тебе тут задерживаться, проваливай!»

К вечеру, когда охота на северных просторах становится опасной, горцы предпочитают собираться дружной компанией и сидеть у камина, распивая горячие напитки и рассказывая наперебой байки и дивные истории. Яркий свет в окнах, намного ярче, чем в других домах, безошибочно выдавал в здании таверну. Благо, отыскать её оказалось делом не сложным: стоило лишь идти по заснеженной улице и прислушиваться к громкому мужскому смеху.
Очутившись внутри, девушка не на секунду не пожалела, что покинула жалкую лачугу одинокого ученого. Всё в этом месте говорило о заботе и уюте, от жара, исходившего от пылающего пламени огромного камина, до пушистого меха диких животных. Всё, кроме взглядов коренных жителей деревни. Нелюбовь к чужакам узнавалась в нём практически сразу. К тому же, жезл с ярким камнем безошибочно разоблачал в молодой девушке волшебницу… А магов в этом далёком краю она ещё не встречала. Не видела она их и среди посетителей таверны: перед ней были крепкие, коренастые мужчины… Большинство из них были охотниками, остальные же занимались тяжким трудом, в этом сомнений не возникало. Некоторые из них смотрели на вошедшую чужачку с интересом, молодой блондин, несущий своим товарищам кружки горячего пойла, даже немного озадаченно улыбнулся девушке, проходя между столами. Но большинство косилось с нескрываемым отчуждением и неприязнью. Но не с агрессией.
Усталость и дикий голод… В уютной таверне они обрушились на голову Астрит тяжелым камнем. Игнорируя взгляды и перешептывания, девушка скинула сумку, шубу и прочие вещи на длинную деревянную скамью и громким голосом окликнула то ли управляющего, то ли официантку:
- Кружку эля мне и порцию горячей еды. Всё, что угодно, но чтобы было вкусно и вдоволь.
Стряхнув с волос снег, девушка уселась на скамью, устало почесывая затылок, уставившись невидящим взглядом на глиняный кувшин.

3

Деревня Нальдерм >>>

Здесь было тепло. Нет, очень тепло… казалось, что на втором этаже заселился то ли маг огня, то ли жители сумели-таки приручить небольшого дракона. Впрочем, оба варианта казались немыслимыми, поэтому Кронос отмел из сразу же, как вошел внутрь “Ледяного Когтя”. Народ повернулся к новенькому и, похоже, ожидали они увидеть кого-то совсем иного. То ли припозднившегося приятеля, то ли смазливую мордашку, но уж никак не чужака-путешественника. Ощущая на себе пристальные подозрительные взгляды, следопыт стоял на одном месте предельно уверенно, пробегаясь неспешным взглядом по окружению в попытке найти место, где можно примоститься. Казалось, что он даже не понимал всей той неприязни, которая обрушилась на него в данный момент. Вот только следопыт вел себя совершенно спокойно, как человек, который знает, чего стоит, и не заинтересован в оценке окружающих.

Взгляд серо-зеленых глаз прошелся мельком по сидящим в зале, затем вернулся к сидящей чуть вдалеке привлекательной девушке, которая заметно выделялась из окружения. Впрочем, она вполне могла сойти за местную – настоящую дочь Севера. Кронос всмотрелся в прохладные глаза цвета неба, которые сейчас выглядели просто уставшими. Незнакомка явно была только что с дороги, и просто отдыхала, наслаждаясь покоем… и взглядами со стороны. Примерно теми же, что награждали местные самого Кроноса, вот только эти были чуть более заинтересованными – девушка, как никак, одна, да еще и симпатичная. Рядом с белокурой чужачкой лежал магический посох, и Кронос улыбнулся – она была как минимум из Мистерии, с трудом верилось, что волшебница проходила обучение где-то здесь, в глуши.

Кронос прошел к основной стойке, к хозяину заведения, но путь ему перегородил громадный детина, явно поднабравшийся лишних капель горячительного. Он мутными глазами наблюдал за чужаком, сам еще не понимая толком, что будет делать. Перевертыш стоял с безразличной миной на лице, наблюдая за его мучениями, затем все же вежливо отступил в сторонку, давая гиганту вразвалочку пройти мимо. Казалось, за этой немой сценой наблюдал весь зал.

- Чай и обычный обед, - спокойно заказал перевертыш, облокачиваясь на стойку так, словно каждый вечер бывал здесь до этого. Затем, рассчитавшись с немного опешившим хозяином, двинулся в сторону девушки, без разрешения присел напротив, сбрасывая рюкзак рядом, задумчивым движением взъерошил светлые волосы, покосился на ее одежду и едва заметно улыбнулся.

- Надеюсь, ваша шуба сшита не из тех чудесных собачек, что бегают в округе?

4

Прохладный порыв ветра, который впустил новоприбывший посетитель Когтя, сумел вырвать Астрит из глубокой задумчивости. За то короткое время, что она провела в этом уютном месте, девушка не только оттаяла, обогрелась, но и почувствовала лёгкий приступ жара. В таверне было слишком пламенно для молодой волшебницы. Да, именно пламенно… Возможно, причиной тому служила её природная стихия, но всего за несколько коротких минут дуновение мороза с заснеженной улицы превратилось из ненавистного врага, с которым приходилось вести неравный бой изо дня в день последние несколько месяцев,  в живительный глоток свежего воздуха. Астрит даже дёрнулась, на короткий момент помыслив о том, что было бы не плохо оставить дверь слегка приоткрытой. Но это вряд ли бы понравилось завсегдатаям Когтя, и, под их недружелюбными взглядами, девушка поникла, вновь опустившись на деревянную скамью.

Желудок сводила лёгкая дрожь, предвкушающая сытную, горячую еду. Ожидая своего запоздалого ужина, Астрит проводила взглядом молодого парня, появившегося в заведении немногим позже её самой. Наблюдая за его действиями, девушка с лёгким раздражением вспомнила, что за еду в таких местах, как правило, следует платить. Потребовалось несколько секунд, чтобы извлечь из плотно перевязанного мешочка затёртую серебряную монету. Забавно… Несколько месяцев не было ни единого случая, чтоб ей приходилось расплетать его верёвку, а сегодня это произошло уже дважды. И впереди, как минимум, был ещё один повод – необходимость отыскать место для ночлега. На доброжелательность и милосердие жителей Нальдерма рассчитывать не приходилось. Да что там Нальдерм – даже в Иридиуме найти бескорыстного и гостеприимного хозяина было делом столь же сомнительным, как и отыскать белое пёрышко в снежном сугробе.

Не прошло и минуты, как Астрит была снова сбита с мысли, на этот раз голосом, всё того же парня. Впрочем, тот факт, что хотя бы кто-то в этой захудалой деревушке проявил хоть немного приветливости, поднимало настроение. 
- Интересное предположение. – Ответила девушка. - Так вот, почему на меня так косятся… Сама-то я белых медведей не видела… - На несколько секунд Астрит умолкла, оглядывая свои меха с неправдоподобным интересом. - Да, мне вполне могли сбагрить подделку из этих собачек, которых я, кстати, тоже не видела. – Девушка призадумалась, но едва ли это могло потянуть на искреннюю попытку.

5

Следопыт едва заметно прищурился. Девушка была либо простушкой или же, что более вероятно, немного издевалась. Кронос с благодарным кивком принял свой заказ, забирая большую кружку с душистым чаем и глубокую миску с золотистого цвета похлебкой. Опытный путешественник легонько втянул в себя запах приготовленного блюда, и с пассивным удовлетворением принял его за съедобное. Рыба, мясо непонятного на вид зверя, снова рыба… овощей мало, что вполне естественно, учитывая местные условия обитания и средства добычи пищи. Впрочем, жижа была наваристой, густой и наверняка питательной. Если только они не подмешали туда крысиный яд…

По лицу перевертыша расползлась ехидная ухмылка. Да нет, местные, похоже, слишком прямолинейны для такой гадости, эти уж скорее прямо в лицо кулаком двинут. Или ногой. Или стулом. Вернее, попытаются двинуть…

Кронос снял плащ, упаковывая его в рюкзак и вновь завязывая тесемки. В ближайшие пару часов с места он двигаться не собирался, а значит, пока что и не потребуется укрываться, раз в таверне так жарко. Пожалуй, одеяние верхней половины его тела могло удивить собравшихся – черная кожаная куртка, без утеплений и без внутренней подкладки, да под ней серая льняная рубашка, тоже самая обычная. Одет чужак был явно не по погоде, словно не в лютый разгар зимы на Севере щеголяет, а ранней осенью погулять вышел, пройдясь от одного дома к другому. То ли закаленный, то ли просто сумасшедший – кто его разберет. Из под ворота рубашки выбился на волю крупный клык хищника, смахивающий на волчий. Впрочем, следопыт машинальным невозмутимым движением почти мгновенно убрал его обратно.

- Ну да, - задумчиво ответил он, вновь встречаясь с глазами девушки. Во взгляде скользнула насмешка. – Ваша правда, почти все шкуры выглядят одинаково. Особенно светлые.

Парень помолчал, спокойно грея руки о кружку чая, затем продолжил.

- Похоже, вы совсем недавно на Севере, раз еще не видели белых хищников. Или же просто у вас легкая рассеянность, это вполне объясняет и то, как можно не заметить бегающие по округе живые сугробы… - губы дрогнули, слегка расползаясь в ехидной ухмылке. Он взял ложку, размешивая свою порцию, удавалось это с небольшим трудом, словно варево не хотело доставаться чужаку на растерзание. – Впрочем, вас точно обманули. Это не медведь, а медведица.

Перевертыш отправил в рот первую порцию похлебки, задумчиво пожевал, оценивая необычный вкус. затем равнодушно пожал плечами – съедобно и ладно. Затем притворно вздохнул, с наигранным сожалением кивая на посох светловолосой.

- Так что надейтесь хотя бы, что самоцвет в вашей тростинке настоящий. Полно жуликов, да…
Скрывая улыбку, Кронос склонился над едой, занявшись, наконец-таки, ее поглощением.

6

Разговор у двоих чужаков в далеком краю явно не задался. Впрочем, следопыт все понимал и был не в обиде – оба явно слишком устали и были не настроены на нормальный диалог. Обменявшись парой дежурных фраз, а заодно подкрепив силы, Кронос предпочел откланяться, занявшись собственными делами. В течении пары дней он шатался по округе, тщетно пытаясь то ли найти то, о чем говорила Табита, то ли дождаться ее подсказки, то ли еще чего-то… и лишь спустя какое-то время он понял всю тщетность этой надежды.  Неужели она обманула? Направила по ложному следу? Или… или же Табита нарочно увела его из Мистерии под этим предлогом, стремясь огородить от возможной опасности? Перевертыш был полон сомнений, которые всегда следуют за недосказанностью и отсутствием откровенности.

И, полный решимости, Кронос начал выдвигаться обратно в Мистерию, ему предстоял суровый перелет через горы в самый разгар зимы, но данное усилие придется приложить не впервой.
Морозное дыхание Роковых гор встретило его недружелюбно, уничтожающим прикосновением обмораживая птичьи крылья. Лапы сапсана закоченели в одной позе, покуда он удерживал в них походный рюкзак. Перевал, еще перевал… и вновь на грани собственных возможностей, укутанный в теплый плащ, следопыт топтал сугробы Мидленда, пережевывая на ходу припасы и, стараясь казаться бодрым, вышагивал в сторону Дурного леса. Знакомый старческий голос пробился в сознание мягко, но настойчиво.

- Где тебя носит, мальчик? Твой ментальный блок стал слишком силен, никак не могу до тебя достучаться.

- Я был занят, вдобавок далеко, - кратко ответил Кронос, избегая подробностей, и слегка настораживаясь. – Что-то случилось?
- Верно, - в голосе послышалось облегчение. – Жду тебя у себя, в Дурном лесу вновь неприятности.

На это уже следопыт отвечать не стал, без дальнейших раздумий меняя форму и ускоряясь. Могучее тело Лютоволка клином врезалось в сугробы, набирая скорость. Знакомые древесные массивы показались вдали… несмотря на то, что сейчас они казались больными и обнаженными, Кронос был очень рад даже этому. Всегда приятно вернуться… домой.

>>>Дурной лес. Хижина отшельника.

7

Ева, Лекс, Ивейн. 25 июня. Начало ночи.

Таверна внутри оказалась вполне сносным местом, уют которого не портило даже тусклое освещение, не позволяющее приметить большинство мелких деталей этого места. Здесь было тепло, пахло едой и элем. Вот только атмосфера разительно отличалась от той, которая была бы вполне обычной для заведения, вроде этого. Лекс насчитал около пятнадцати посетителей, однако не было слышно ни смеха, ни активных бесед. Кто-то тихо переговаривался между собой, но глаза большинства сейчас были устремлены на вновь прибывших. Барон отчётливо различал страх в некоторых глазах, в других же он выдел отпечаток боли и гнева, замешательства и... надежды. Взрослые мужчины и женщины, совсем молодые люди, старики и дети. Кажется здесь укрылись те, кто не желал оставаться один в эту туманную, тревожную ночь. Возможно, эти люди действительно остались совсем одни? Маг сотворил знак огнепоклонников и некоторые из присутствующих вторили ему тем же.
- Серьёзно?...
- Слава Борею...
- Всё одно. Они сгинут также как и Ринвальд...
- Эти люди помогут?...
- Я никогда не видела гномов...

До вошедших доносились смутные обрывки разговоров - помещение таверны было довольно обширным и некоторые из говоривших находились на достаточном удалении от входа.
http://sd.uploads.ru/9Z6iT.png
Гранст: - Чтож... если вы способны сжигать души, возможно вы оказались в нужном месте, - сказал староста отходя от двери и направившись к стойке, за которой хлопотала седовлая женщина довольно внушительных размеров, - многие души здесь нуждаются в том, чтобы их огонь заново разожгли. Уж не знаю по какой причине вы решили помочь нам, но то, что вы ищите, возможно и правда будет здесь этой ночью. Верта, подогрей гостям грога, будем гостеприимны.
Северное гостеприимство и правда было выше всяких похвал и если бы не обстоятельства, в которых Ева, Лекс и Ивейн вынуждены были явиться в этот край, оно бы принесло им куда больше положительных эмоций. Улыбчивая, даже несмотря на затаённый страх, владелица заведения бесплатно угостила гостей горячим грогом и даже предложила им отведать местного лакомства - остатки рагу из медвежатины и засоленную в перце воронятину. По мере общения со старостой и некоторыми, осмелившимися вступить в разговор людьми выяснилось, что никто на самом деле не знает что же приходит к их домам по ночам и проливает кровь.

8

Деревня Нальдерм >>>

Гостеприимность этих людей удивила ведьму. Она не встречалась раньше с северянами, не знала их обычаев, но то, что перепуганные до того, чтобы набиться в таверну и не казать носа на улицу люди оказали столь радушный прием, внушало некоторое уважение. Война войной, а выпить гостям налить надо. Молчаливая, больше походящая на призрака, чем на живого человека, Ив с комфортом устроилась на лавке, скинув рюкзак рядом на пол и отбросив капюшон - усталость давала о себе знать, нога ныла, и возможность хоть немного отдохнуть была очень кстати. К напитку она едва притронулась - лишь отхлебнула немного ради ощущения тепла в горле, а вот от еды не отказалась, она была нужна также, как возможность сесть. Предложение перекусить сообщило еще кроху информации: все было не настолько плохо, чтобы еда подходила к концу. Хорошо. Уделяя еде и питью крохотную толику внимания, Ив прислушивалась и приглядывалась к происходящему, внимательно следя за говорившими, не пряча пристального взгляда сапфировых глаз. Осознание, что сами жители мало что понимают в происходящем, было досадным, но не более - что ж, придется самостоятельно собирать информацию и разбираться, что же такое здесь происходит. - Расскажите, как происходят нападения, - негромко подала она голос. - Каждую ночь? Что вы слышите? Что видите? Что чувствуете? Кого оно выбирает? Закрытые двери и ставни спасают? Оно оставляет следы? Оно оставляет что-то от жертв? Когда это началось - что вы помните первое? - Спокойный, размеренный поток вопросов, адресованный старейшине, не был вежливым или тактичным. Он был простой и прямой, не призванный как-то мягко обойти вопрос о гибели людей, за которых этот человек был ответственный - ведьма просто не подумала об этом. Ей нужна была информация, максимально полная, прежде чем решить, как именно нужно искать неведомую опасность, и личные чувства да хрупкая душевная организация людей были незначительными причинами на пути к цели.

9

Деревня Нальдерм >>>

- Александр фон Дермент. Министерство магии. – Барон решил всё же представиться запоздало – это казалось ему куда лучшим вариантом, чем не представляться вообще. Он скинул с плеч тяжелый свой плащ, оставив его на крючке у входа, одёрнул свою алую мантию – та порядком помялась под плащом, да, пожалуй, еще раньше, когда была обёрнута вокруг тела под кольчугой, но всё еще вполне могла вызывать уважение у тех, кому были понятны вышитые символы. По большей части Дермент поступил так просто потому, что внутри своих щитов и под воздействием Теплоты чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы не кутаться в меха дальше. Отлип от дверного косяка, стянул с рук перчатки, заткнув их за пояс – металл перчаток звякнул о металл кольчуги.

- Разжечь огонь, Гранст? Разве вы уже мертвы? – Барон прошел мимо старосты к стойке, взял предложенный Вертой грубо, но явно с душой вырезанный стакан с грогом, взболтал, оценивая жидкость на цвет и запах, коротко усмехнулся и в два глотка опустошил сосуд. Повертел в руках. – Вы могли потерять близких – это сделало вас слабее. Но вы выжили. Вы могли не понимать, с чем имеете дело – и вас наверняка отравил страх неизведанного. Но вы выжили. Вы могли поддаться отчаянию, считая, что никто и не заметит исчезновение городка по ту сторону горной цепи, которую и в лучшие времена-то было трудно преодолеть… Но вы выжили. Вы стоите здесь. Ваш огонь еще горит, потому что угасает он в людях лишь со смертью. Разве не так, вы все? – Александр перехватил несколько наполненных смесью боли и гнева взглядов. Ему были хорошо знакомы эти чувства… Жажда мести, которую не можешь удовлетворить, горькое вино сожаления и чувства вины перед теми, для кого ничего не смог сделать.

- Хотите отомстить. Оно и понятно. Я не стану заверять вас, что все в Нальдерме уцелеют и больше не будет смертей и горя, ибо это была бы ложь. Потому как человек не в силах предвидеть грядущее. Но я скажу вам вот что – помните тех, кого потеряли. Иные могут искать спасения в вине, другие – стараясь забыть. Муж? Жена? Дочь или сын? Отец или мать? Сосед? Помните их. Они мертвы, но вы – живы. Не отводите от них своего внутреннего взора – до последнего своего мгновения, когда придёт ваше время, вы должны смотреть… Потому что погибшие живут в вашей памяти. Они завещали вам свои надежды и своё отчаяние, их последние секунды, может быть, не были такими, как у героев из легенд, но пусть Иннос выжжет мне глаза, если они не порадовались хоть на долю мгновения – «Хорошо, что это я! Они будут жить!». Так почему вы сникли, будто у вас нет больше места в мире? Теперь вы говорите за мёртвых!

Деревянный стакан в руке барона тлел – там, где его касались пальцы, от дерева вился тонкий дымок, дерево почернело. Тусклые красноватые искры потрескивали вокруг Дермента – не только избывающие себя щиты, будто откликающиеся на эмоциональное состояние, но еще что-то… таверну затопила излучаемая Лексом ярость – её, пожалуй, могли ощутить всё. Но не ярость разрушения, не подавляющая жажда крови и уничтожения всего, «пепел к пеплу» - жар гнева, который барон вынес еще из событий Чёрного Понедельника вместе с собой. Гнев, заставляющий повиноваться солдат, заставляющий забыть о боли, облегчающий душевные страдания, делающий одну единственную цель ясной и четкой – выстоять. Они все должны выстоять. Потому что с их гибелью уйдут все те, кто безмолвно взирает на них из горнего мира, уже устремившись в водоворот перерождений.

10

Деревня Нальдерм=>>
Гнома хлопнула себя по лбу, ругая себя за то,что забыла представиться,но поспешила вслед за всеми представиться.
-Ева Вайдрогстан, но можете звать просто по имени. Титулов тоже пока не заработала,потому просто Ева.
Сообщила гнома, и прошла к женщине, любезно предложившей согревающий напиток,приняв который, Ева втянула запах,давая толпе мурашек пройтись по шее. Не влезая, Ева слушала разговор своих спутников со старостой. Они,в принципе, задавали те же вопросы,что и у Евы возникли в голове, вместо этого, она присмотрелась к присутствующим в зале.
"Не так уж их и много тут ...Не все же это оставшееся живое население деревни... Нет...Тут есть и старые...И молодые и мужчины и женщины."
-А почему тут собрались именно эти люди?Почему не все жители собрались вместе...Чтобы выживать?По одиночке же,в данной ситуации не выжить, особенно если известно что...некто зверствует  так...скрытно?-Начала бубнить себе под нос Ева,скорее рассуждая,чем обращаясь к кому то конкретно.
Спрыгнув со стула,умудрившись не расплескать напиток, Ева подошла к ребенку,лет 7-8, по крайней мере так он выглядел.И почему то не спал в столь поздний час.
-эээй,привет, я Ева, а тебя как зовут? скажи, а у тебя много друзей?Наверняка же тут очень много ребятни...Только почему то в этом месте так мало..
Гнома не надеялась на что то, ей почему то просто захотелось поговорить именно с ребенком. Это оправданное напряжение в воздухе,можно сказать душило Еву,и она всеми силами старалась дать себе  "вдохнуть".

11

Йирт. 25 июня. Начало ночи

Всеми лапами вцепившийся в Йирта, Уррур истошно заголосил, когда тот под собственным весом ввалился в тёмную комнату второго этажа таверны "Ледяной Коготь". Мог ли он ожидать подобного поворота событий, когда мчался со всех ног от того... нечто, что ожидало его на улице. Так или иначе, но стоило ему оказаться в полумраке и тепле, как та всепоглощающая ЖУТЬ отступила. Не исчезла вовсе, но притаилась где-то там, на продуваемых всеми ветрами улицах неприветливого и пустынного Нальдерма. Чтобы не стояло там, позади него в тот ужасный момент, оно не последовало за ним следом. Надолго ли?
Не слишком грациозное "па" в исполнении заваливающегося через окно вифрея закончилось приземлением на что-то мягкое, тёплое и громкое. Нечто пронзительно пискнуло, после чего затихло и уставилось на вторженца большими, испуганными глазами цвета свежего гречичного мёда. Сам же лис очень вскоре осознал себя в позиции возлежания сверху на весьма милого вида миниатюрной девице, облачённой в одну лишь тонкую ткань просторной ночной рубашки, едва-едва способной прикрыть хоть что-то из того, что обычно такие юные особы стремятся прикрывать.
http://s5.uploads.ru/38rcS.jpg
Девушка: - С... степной дух Сархан... - едва слышно пробормотала незнакомка, не слишком успешно переживая последствия недавнего испуга, - ты.... ты будешь со мной нежен?...

12

Ивейн, Лекс, Ева. 25 июня. Начало ночи

Речь барона обратила на себя внимание всех собравшихся в зале таверны. Люди слушали огненного мага, не могли не слушать - Александр прочно приковал к себе всё внимание встревоженных сельчан. Он говорил и видел в глазах слушателей отражение своих слов. Некоторые из них потеряли детей, братьев, сестёр, жен и мужей. Некоторые из тех, кто сейчас находился  здесь, остались совсем одни. Боль, отчаяние... и всё же слова Лекса вселяли в них надежду и ту самую крупицу огненной ярости, так необходимую для борьбы. Он видел искры этого пламени в глубине их зрачков. Не во всех, но этого уже было достаточно. Это уже было лучше, чем до этого...

http://sd.uploads.ru/9Z6iT.png
Гранст: - А ты неплохо говоришь, колдун, - одобрительно кивнул мужчина, - может и правда пришла пора ответить за наших мертвецов.
По толпе прошелся гул одобрения.

Что и сказать, Фон Дермент, определённо, произвёл положительное впечатление если не на всех, то на большую часть собравшегося в таверне люда. Чего нельзя было сказать о Еве. Жавшийся к матери мальчик не пошел с ней на контакт, только отвернулся и уткнувшись в материнские объятия, тихо заплакал.
http://s7.uploads.ru/w7ZEI.jpg
Женшина: - Не стоит, - предостерегающе и довольно жестко отрезала осунувшаяся мать, прижимая к себе расстроившегося ребёнка. Сама она, впрочем, выглядела не лучше и больше напоминала живого зомби, нежели живую женщину, - он недавно потерял двух братьев и лучшую подругу.

http://sd.uploads.ru/9Z6iT.png
Гранст: - Если бы оно приходило каждую ночь, то нас бы уже не было, - староста же первым взялся отвечать на вопросы водяной колдуньи, хотя уже вскоре к обсуждению присоединилось ещё несколько человек, периодически кратко вставляющих в разговор свои наблюдения, позволяющие в итоге составить более-мене ясную... или не очень ясную картину происходящего, - началось это месяца так четыре назад, может чуть раньше. Не могу припомнить ничего примечательного в те дни, разве что когда слепец Ярин пропал - пурга стояла лютая. Да разве здесь такое редкость? Да и мы тогда это на счёт напасти не списали. Подумали - вышел старик к лесу за сломом, да запропал в буране, не больно то и дивная история. Только вот потом люди один за другим тоже пропадать стали. Всё с восточных окраин началось, а там...

Кто-то из толпы: - Да там порой и целые дома за ночь пустели! - Ивейн не успела приметить того, кто именно это сказал, да и не было в том особой важности, поддакивающих в этом разговоре было не мало.

http://sd.uploads.ru/9Z6iT.png
Гранст: - Да полно тебе! Дома целые. Из двух человек, не больше. Так то оно из большой толпы не тащит. Когда пропадает кто-то - всё потом только, поутру узнаётся. Здесь то вон, не вся деревня собралась, а только у кого в избе меньше трёх человек живых осталось. Ну и ставни конечно закрываем - оно на свет приходит, - пояснил мужчина, попутно осадив какого-то особо впечатлительного сельчанина, - следы то оно оставляет, но само на глаза ещё никогда не показывалось. Да и следы странные такие, не то зверь, не то... чертовщина какая-то. В общем, не видел никто его. Только слышали...

....БДЫЩЬ!!!....

Грохот, раздавшийся со второго этажа и последовавший вслед за ним девичий писк привлёк внимание всех собравшихся внизу людей. Многие повскакивали со своих мест, хватаясь за ножи, дубины и вилы. У многих были луки, но это было не лучшее оружие внутри помещения.
http://sd.uploads.ru/9Z6iT.png
Гранст: - Какого...?...
Не долго думая, наиболее крепкие и боеспособные селяне бросились к лестнице, ведущей на второй этаж.

13

- Мы сделаем это вместе. В конце концов, я должен вам за гостеприимство и меньшее, чем могу отплатить - это поставить свою жизнь в общей ставке с вами. - Лекс, кивнул в ответ Грансту. Как бы не хотела какая-то часть внутри мага сказать, что эти люди ему чужие и он не в праве бросаться такими словами, они уже упали. Тяжелые, приковывающие цепь судьбы барона к цепям судеб этих отчаявшихся людей. Теперь он будет глашатаем их мести до самого конца – пока тварь не будет уничтожена или пока Лекс не погибнет сам.

Ответы на вопросы, заданные Ивейн, фон Дермент слушал очень внимательно – они буквально вплавлялись в его память. Нападения начались четыре месяца назад. Сильный буран. Восточные окраины… Что там, на востоке от Нальдерма? Лекс очень плохо помнил географию крайнего севера, но, скорее всего, там ледяная пустошь.

- Не нападает на большие группы людей – значит, есть какой-никакой интеллект, хотя бы на уровне высшего хищника, вроде волка. Оставляет следы – значит, у твари есть тело или она обретает его, хотя бы ненадолго… Кто-нибудь можешь нарисовать эти следы или описать их более подробно? Люди просто пропадают или… Кровь, обрывки одежды, следы борьбы? Что-нибудь? И что стаётся с домами, на которые оно напало? Уж не вымерзают ли они подчистую? – Барон сощурился, постепенно составляя образ опасности у себя в голове. Позже, когда будет возможность, он составит подробнейший отчет и отправит его в Министерство Магии, в надежде на повышение… Присовокупив к этому, конечно, еще один подробный отчет – о вскрытии ублюдочной твари. Грохот на втором этаже застал его на середине размышлений.

- Дорогу! – Барон метнулся по лестнице вверх, попутно заученными движениями сотворяя Огненный шар и в руке с ним стремясь оказаться на втором этаже таверны первым. Миниатюрное солнце в руке осветит лестницу и коридор, даже если там темно. А комнаты барон проверит очень просто – будет вышибать двери, если понадобится, или к черту прожжет их, если будет нужно. Щиты времени накладывать не было. Лекс просто действовал из худшего варианта, приняв, что это именно неведомая напасть отважилась пробраться на верхний этаж, потому что сомнения могли бы стоить кому-то жизни.

14

Ева на слова женщины лишь кивнула и немного отошла, еще раз посмотрев на ребенка и краем уха слушая разговор остальных членов команды. А что? Все равно вопросы возникающие  к этим людям,в большинстве случаев были одинаковыми.
"На свет не выходит...по одиночке вылавливает....бррр..."
-Прям словно вампир какой то...Следы значит оставляет...
Гнома осмотрелась,наблюдая за собравшимися здесь,уже взрослыми.
-А по этим следам кто-нибудь пробовал идти? Если да...Они обрывались?Или неизвестно...Потому что те кто уходили не возвращались?
"Ну и, теперь хоть понятно что собрало такое количество людей в этом месте...Дрожать по ночам...Нет худшего противника чем страх..."
Гнома сжала кулаки ,внезапно раздавшийся наверху шум, застал гному врасплох, а собралась она только тогда,когда плащ лекса уже мелькал наверху. Не все жители побежали узнавать что было источником шума. Вот и Ева, решила не лезть в толкучку , а настороженно взяла рукоять молота обеими руками, в напряжении смотря по сторонам,стараясь не отвлекаться на посторонние мысли.
-А что насчет дневного времени суток? Не бывало ничего странного? С тех пор когда пропал Ярин? И...Если позволите, с наступлением рассвета...Можно ли будет осмотреть место где он жил?

15

Речь Лекса девушка слушала краем уха и с некоторым удивлением: она была уверена, что министерскому магу плевать на этих людей точно так же, как и ей самой, так зачем он так распинался? С другой стороны, наблюдая некоторое оживление после сказанных слов, можно было только позавидовать ему и признаться самой себе, что ведьма так не смогла бы даже при очень большом желании. Показывать этого она, конечно же, не стала. В сравнении с пламенной речью огненного мага собственные бледные и сухие вопросы, конечно, казались далеко не столь значительными, но все-таки проигнорированы не были. Ив слушала внимательно, цепко выхватывая взглядом говорящих, пускай из-за большого количества людей это получалось и не всегда, все больше и больше разочаровываясь в этих людях. Пропал один из селян - и они просто плюнули? Не попытались его найти? Казалось, что в подобной небольшой деревеньке сплоченность должна была быть намного больше, ведь зима... зима не прощает ошибок, сурово карая за малейший просчет, и проще выжить, когда есть, к кому обратиться за помощью. Или это были наивные представления того, кто первый раз на Севере, того, кто не знает, что такое настоящая зима? Возможно... Жалкие крохи информации были приняты и усвоены, рождая новые вопросы: каким образом неведомая тварь чувствовала количество людей в доме? Пытались ли они выследить ее? Поставить ловушки? Сделать хоть что-то? Хотя уже стало ясно, что ради информации придется просто идти. В метель. Во вьюгу. Искать его... Вот только раздавшийся грохот оборвал едва завязавшуюся нить разговора. Соваться в толкучку колдунья не стала, хотя и резко вскинула голову, бросив в тарелку ложку. Там и так достаточно людей, а вот ей стоило попытаться сделать кое-то другое. Широкими и быстрыми шагами достигнув двери, ведьма замерла, прислушиваясь, спиной закрывая творимые жесты призыва элементаля воды, но формируя для него тело по ту сторону двери - на улице. Существо должно было оглядеться и дать понять, что видит, обойдя таверну и проверив окружение. Сеть она отменила, решив не тратить на нее силы, и лишь после этого взбежала по лестнице, чтобы посмотреть, что случилось.

16

=>Деревня Нальдерм.

Спонсор этого сообщения

Мчащаяся по венам кровь двигалась столь стремительно, что казалось вот-вот и тело, будто переспелая слива, лопнет, забрызгав всё вокруг.
Липкий как смола пот катился по разгоряченному от бега телу, тщетно пытаясь остудить сплетённые в тугие узлы мышцы.
Страх, еще более сильный, чем ранее, подчинил себе и разум, и тело, надёжно спеленав их своими щупальцами.
А потом...дёрнул поводья.
Бесхвостый, не издав ни звука, тотчас же ринулся наружу тем же путём, которым очутился в девичьей опочивальне.
В текущем состоянии лекарю было всё равно что он находится на высоте второго этажа. Не волновало его и наличие на улице источника животного ужаса.
Сгруппироваться и выпрыгнуть. Желательно на крышу соседнего домишки. Но если такового не обнаружилось бы, он бы не задумываясь воспользовался бы и укутанной в снег площадкой.
Но, стоит признать, Йирт совершил одно более менее разумное действие в данной ситуации.
Он отпустил Уррура.
Еще в полёте бы Бесхвостый воспользовался бы чувством жизни, а по приземлению, вне зависимости от полученных повреждений, собирался начать махать протезом, попутно отступая к стене.

=> Деревня Нальдерм.

17

Йирт. Возле таверны.

http://s5.uploads.ru/38rcS.jpg
Девушка: - С...сархан?... - только и успела бросить удивлённая девица, прежде чем бесхвостый лис рванул от неё в сторону, вновь метясь оказаться там, откуда от только что так неудачно ввалился. Или удачно? Трудно было наверняка ответить на этот вопрос, ведь сейчас вифрея буквально что поджимали со всех сторон. На тёмных улицах ночного Нальдерма его ждала неведомая опасность, а из-за двери уже слышались голоса и топот приближающихся шагов. Отброшенный в сторону Уррур протестующе застрекотал, но поделать уже ничего мог - хозяина уже и след простыл. Был ли у Йирта иной выход? Кто знает...
Проблемы начались уже за окном. В отличие от плотной городской застройки, дома в деревнях не жались друг к другу, образуя плотный ряд обрамления улиц, а размещались довольно далеко друг от друга, вольготно обрастая земельными участками и располагаясь относительно друг друга довольно хаотичным образом. Рядом не оказалось ни одной крыши, на которою можно было легко перескочить даже имея при себе такой удобный инструмент, как крюк. Со снегом тоже вышла накладка. Летние месяцы за хребтом небыли богаты на долгие, пушистые снегопады, тогда как улицы такого хоженого места как это и вовсе были стоптаны довольно плотно. Неприятный хруст и резкая боль на мгновение застлали сознание лиса, ознаменовав не самое удачное приземление в его жизни. После такого спонтанного и необдуманного прыжка лишь истинно вифрейская координация не позволила Йирту неудачно завалиться в бок, сломав себе ко всему прочему ещё и плечо - он вовремя сменил траекторию, поджав сустав и отделался ушибом. Чувства жизни заполонили его восприятие резко, подобно бурлящей воде хлынувшей через разрушенную наконец преграду. Множественные солярные искры вспыхнули позади него, отмечая живых там, откуда от только что уносил ноги. Разбросанные искры на границе радиуса жались друг другу в отдалённых зданиях. Остекленевшие мёртвые глаза разодранного вороного коня незряче уставились в пустоту, чёрным зеркалом отражая встрёпанный силуэт поднимающегося на ноги вифрея. От трупа пахло кровью и испражнениями, тёплый пар неспешно поднимался от вывалившихся через распоротое брюхо кишок. Он был в доме всего ничего, но не мог припомнить, чтобы слышал хоть что-то. Всё произошло слишком быстро... всё происходило слишком быстро прямо сейчас...
Что-то глушило его восприятие. Смутный, искажённый солярный импульс обозначился где-то сбоку, исчезнув на долю секунды лишь для того, чтобы ярко вспыхнуть прямо у вифрея перед носом. Вот только проблема заключалась в том, что ни сбоку, ни перед носом у Йирта ничего не было. Ведомый одними инстинктами и жаждой жизни вифрей отшатнулся назад, от резкой боли проседая в сломанной ноге и в туже секунду получил мощнейший горизонтальный удар в грудь, лишь немного остановленный дублёной крокодильей кожей его доспеха. Пластины металла, в большинстве своём защищающий именно область груди приняли на себя удар, противно заскрежетав под когтями невидимого противника. Возможно, цельные латы и выдержали бы подобное обращение, однако простое усиление лишь дало отсрочку. От удара Йирта отшвырнуло назад, так сильно приложив того о стену, что выбило из лёгких весь воздух и оставило в голове неприятный, монотонный гул. Сквозь него он словно бы сквозь стеклянный пузырь чувствовал, как мороз покусывает оголившуюся на груди кожу и что-то липкое, тёплое, но быстро остывающее, что стекает от глубокого пореза вниз и неприятно пропитывает окружающие ткани. Что-то равнодушное, привыкшее и к крови и к боли внутри его головы монотонно надиктовывало лекарю его повреждения. Закрытый перелом правой голени, несколько сломанных рёбер, глубокая горизонтальная рана на груди, остановленная отчасти бронёй, отчасти его естественной защитой - костями. Вот только противник целился ниже. В брюхо. Следующая атака произошла почти мгновенно после первой, швыряя бесхвостого в сторону и вбок как тряпичную куклу, неестественно выкручивая при падении плечевой сустав и прикладывая того затылком о стоптанный снежный покров. Последнее что почувствовал Йирт прежде чем провалиться в небытие, был звонкий треск после соприкосновения его затылка с дорогой. Его растревоженный разум растягивал происходящее и успевал проанализировать больше, чем могло успеть совершить тело.
Могло бы показаться что прошли минуты, но наделе происходящее заняло не более трёх секунд.

Йирт, вы потеряли сознание.

Отредактировано Нейтральный персонаж (2018-07-04 22:25:26)

18

Ивейн, Ева, Лекс. Внутри таверны

На последние вопросы Евы и Лекса никто ответить толком не успел, так как началась суматоха. Огненный маг вырвался вперёд, освещая себе путь пляшущим на ладони пламенем. Оно змеистыми язычками мягко проскальзывало у него между пальцами и бросало на деревянные стены жаркие золотистые отсветы. В несколько прыжков преодолев лестничный пролёт и оказался на втором этаже таверны. Здесь также находился зал и в испуге жавшиеся друг к другу люди - в основном дети и несколько совсем молодых женщин. Одна из них бегло указала на одну из дверей и барон не долго думая вышиб ту с ноги, оказываясь в темноте небольшой спальни. Его встретил очередной залп пронзительного визга и испуганный взгляд натягивающей себе на грудь одеяло девицы.
http://s5.uploads.ru/38rcS.jpg
Девушка: - Т...там... - немного охрипшим голосом указала она в сторону распахнутых настежь ставен и Александр уже через пару мгновений был возле окна, чуть искоса выглядывая во двор и имея возможность лицезреть не самую приятную картину из тех, которые он видел в жизни.
Ясш был мёртв.
Распластанное по земле тело вороного жеребца с открытой, точно бы в последнем истошном вопле пастью было вспорото, словно тот был простой набивной игрушкой. Только вот вместо соломы из коня вываливались внутренности. Никто из них внутри не слышал ничего подозрительного. Всё произошло совсем недавно, но при этом совершенно бесшумно. Чуть поодаль, прямо посреди улицы лежало второе тело. Одна из рук была неестественно вывернула в плече, а грудь и живот были залиты красным. Капюшон съехал назад, открывая взору пару больших мохнатых ушей и рассыпавшиеся по снегу светлые, всклокоченные волосы, часть из которых были заплетены в косы. Не оставалось сомнений в том, что это был тот самый вифрей, с которым они недавно столкнулись в Ельнике. Вот только... он был мёртв? С такого расстояния нельзя было сказать наверняка, но выглядел лис довольно скверно и не подавал признаков жизни. Больше на улице не было никого. Или же...
Тело вифрея странно дёрнулось, а потом ещё и ещё. Нет, он не пришёл в себя, это было заметно по безвольно запрокинутой голове и обмякшим конечностям, вот только двигался. Правда двигался так, словно кто-то волок его по земле куда-то в сторону или даже скорее притягивал силой одной лишь мысли. Потому что никого, абсолютно никого подле него видно не было.
Элементаль Ивейн материализовался возле порога по ту сторону двери и та сразу поняла, что они опоздали. Пусть она не могла видеть то, что происходило на улице в обычном смысле, но верное продолжение её магии сразу передало ей информацию о том, что конь Александра лежит на земле, также как и иное неопознанное тело. Это всё, что она успела узнать, прежде чем её призванное существо было атаковано. Кажется ни ведьма, ни сам элементаль не имели ни малейшего понятия откуда пришла эта атака. Что-то очень тяжелое бухнуло о дверь, возле которой находилось водяное творение. Удар был очень мощный, но не нанёс элементалю сильных повреждений - вода отлично сопротивлялась физическому урону.

19

- Гм...Он что, совсем псих?
- Мы же про Йирта говорим?
- Ну да, ну да. Глупый вопрос. Давай еще раз попробую - он что, СОВСЕМ псих?
- Меня и самого удивило это его решение. Однако, я пришёл к выводу что тому есть сразу три вполне логичных объяснения.
- ЧТО-О-О-А?! В этом есть логика?!
- Первое. В комнате с проломленным окном беззащитная девушка. Чтобы не привести чудовище за собой, Йирт, отвлекая его на себя и выпрыгнул наружу.
- Фу! Как то уж слишком благородно.
- Второе. Йирт почувствовал угрозу и, доставив Уррура в безопасное место, вернулся чтобы с оной разобраться.
- Не! Это слишком смело.
- Третье. Он до одури засмущался голой женщины и опасаясь что у него взорвётся голова от прилива крови, решил попытать счастья с чудовищем на улице.
- Хм. А вот это уже другое дело! Третий вариант самый...логичный.
- Да. Но лишь в отношении Йирта.
- Кстати, как там у него дела?
- Закрытый перелом правой голени, несколько сломанных рёбер, глубокая горизонтальная рана на груди...

Боль. Раскалённая река раны проложила новую прогалину сквозь его организм. Широкая и глубокая, как овраг на теле земли, она быстро наполнилась вязкой влагой - кровью. Бесхвостый застонал и, в очередной раз инстинктивно попытавшись закрыться крюком и постарался податься назад. Но это не помогало. Ничто не помогало. Раны сами по себе возникали на его теле размашисто, мгновенно, сопровождаясь фанфарами боли. Но вифрэй держался - по крайней мере пока. Он старательно цеплялся за жизнь даже несмотря на очевидное для любого мыслящего существа приближающееся поражение. Его терзали с чувством и расстановкой, не дожидаясь пока сознание жертвы погаснет. Важная мысль, касающаяся двух слов, за которую он упорно хватался, каждый раз выскальзывала из его ментальный хватки, теряясь среди рваных размышлений иного толка. Они были куда менее важны, но почему то именно они бросались в глаза ворохом клочков бесполезной для спасения информации. Например, вифрэю показалось что получаемые им повреждения свойственны жертвам крупных хищников. Почему-то вспомнились кролики, благодаря запасу которых Бесхвостый и смог прожить достаточно долго чтобы попасть сюда. Мысль о потрошении пришла всего лишь на пару мгновений раньше страшного удара, который скрутил внутренности Йирта в кровавый клубок разодранных нитей. А потом Йирт понял что хотел. Но для этого было слишком поздно. Хруст. Темнота.
Восстановление.

20

Лицо барона, которое имела несчастье наблюдать девушка, секунду назад указывавшая ему на окно, с которого один из ставней исчез, кем-то сорванный снаружи, наверное, будет сниться бедняжке всю оставшуюся жизнь в кошмарах. Такой ярости, пожалуй, нельзя было бы наблюдать и среди всего разнообразия морд самых ужасных животных северных пустошей – лицо фон Дермента вытянулось, глаза превратились в две жутковато светящиеся, отражая свет пламени, блюдца, губы стали изломанной линией оскала, ощеренные зубы казались почему-то слишком уже белыми и острыми, особенно клыки, в воздухе витали тусклые багровые искры. Это лицо запомнится ей – судорожная попытка удержать контроль над эмоциями, которая провалилась.

Но хуже всего были глаза.

Они, кажется, выцветали, выгорали, становясь из тёмно-синих какого-то неправильного, слишком темного оттенка синего с желтовато-янтарными вкраплениями. Фон Дермент вдруг понял, что видит всё вокруг сухим и ломким, иссохшим и готовым вспыхнуть – так, наверное, видят мир глаза дракона. Частички пепла в воздухе… Они мерещатся ему или это вокруг него сгорает пыль и древесные опилки, еще висящие в воздухе после того, как ставням досталось? Он не знал ответа. И не хотел знать. Сознание полностью подчинил себе рёв пламени, в котором каждое слово каждой мысли представлялось сгустком раскалённого гнева. Думать стало больно, а мыслительный процессы всё больше подменяли собой низменные инстинкты.

«Туда! Вниз! Навязать бой! Вытащить шерстяного ублюдка! Он нужен! Оно здесь, то, что убило твоего коня, здесь! То, что приходит из вьюги, то, что накрыло эту деревню фарфоровой крышкой страха, отчаяния и безысходности! Месть! Месть!» - истерические вопли отступившей было болезни резали восприятие на кадры, подменяя картинку перед глазами осколками воспоминаний о осунувшихся лицах деревенских, подсовывая огрызки старых и пыльных фолиантов, рассказывающих о том, как в древние времена исчезали деревни и племена, статьи по монстрологии, справки…

«Нет! Опасно! Остаться и спланировать! Бездумная атака повлечет за собой только негативные последствия! Атакующий потенциал остальных членов группы слишком низок, чтобы без тебя они могли защитить деревню! Этим придурком можно и пожертвовать, в конце концов, он уже пытался напасть на вас там, в Ельнике! Поделом! Не смей!» - голос разума и желания выжить любой ценой был слабым, но он еще звучал. Как раз до тех пор, пока не упомянул что-то про «защиту деревни». Лекс, а теперь это был именно он – уродливый осколок личности Александра фон Дермента, созданный им самим для того, чтобы делать грязную работу, из аллюзии на его настоящее имя, перевел свой взгляд на девушку. Раздавил в ладони заклятие, развеяв. Достал из пояса маску, возложив её на лицо, избавив девчонку от сомнительного удовольствия чувствовать на себе прожигающий её насквозь взгляд.

Еще мгновение где-то внутри Дермента шла яростная борьба между двумя звучащими одновременно голосами. «Сражайся!» - завывал один. «Отступи!» - пытался перекричать его другой.

- Если выживешь… - Голос у барона тоже изменился, и не только из-за маски. Стал ниже и грубее, напоминая сейчас злобное шипение, всё быстрее переходящее в жестокий, оглушающий рёв, переполненный яростью, сотрясающий таверну. - …запомни одну вещь. По норам, как вы, сидят только трусы. Чтобы выжить – нужно сражаться. Даже если это означает смерть – какой смысл в подобии жизни, если ты не чувствуешь себя живым?! КАКОЙ В ЭТОМ ВСЁМ СМЫСЛ, ЕСЛИ МЫ, ЛЮДИ, ЗАВОЕВАВШИЕ ЭТИ ЗЕМЛИ, ОТНЯВШИЕ ЕГО У ХОЛОДА И ЖЕСТОКИХ ЧУДОВИЩ, ПАСУЕМ ПЕРЕД КАКОЙ-ТО ТВАРЬЮ, КОТОРАЯ ВСЕГО-ТО ОДНА?! ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ОСТАЛИСЬ ЕЩЕ ТЕ, КОГО МОЖНО НАЗВАТЬ «ЛЮДЬМИ»?! ЭЙ, ВЫ, ИВЕЙН, ЕВА, ГРОН, ГДЕ ЖЕ ВАША СПЕСЬ ТЕПЕРЬ? ГДЕ ВАША НАДМЕННОСТЬ? ОНА ГОДИТСЯ ТОЛЬКО ДЛЯ ЛЮДЕЙ ИЛИ У ВАС НЕ ДОСТАЕТ СМЕЛОСТИ СМОТРЕТЬ СВЫСОКА НА НЕЧТО ПОДОБНОЕ ТОМУ, ЧТО ПРЕДСТАЛО ПЕРЕД НАМИ СЕЙЧАС? ПОДНИМАЙТЕ СВОИ ЩИТЫ! ПРИЗЫВАЙТЕ СЛУГ! ИФРИТЫ, ЭЛЕМЕНТАЛИ, ГОЛЕМЫ! ЗАЩИЩАЙТЕ ЛЮДЕЙ! ЗАЩИЩАЙТЕ СВОЁ ПРАВО НАЗЫВАТЬСЯ ЛЮДЬМИ! У ВАС НЕ БУДЕТ ИНОГО ШАНСА СТАТЬ ЛУЧШЕ, КРОМЕ КАК БРОСИТЬ ВСЁ НА КОН, НАХОДЯСЬ НА КРАЮ СМЕРТИ! И ОТКРОЙТЕ ГРЁБАНУЮ ДВЕРЬ, ХОТЬ НА ЭТО ВАШИХ СИЛЁНОК-ТО ХВАТИТ?!

Тяжелый пояс с оставшимся на нём исследовательским дневником, с зельями и прочей носимой Лексом дрянью рухнул на пол. Из открывшегося кармана выкатилась склянка с лечебным зельем, сиротливо сверкнув в лунном свете. Лишний груз. Перчатки вернулись на руки и теперь стальные когти вычерчивали плетения жестов. Огненная оболочка – сосредоточить большую часть защитного потенциала в передней полусфере! Щит огня – распределить потенциал точно так же! Щит лавы – за спину и уплотнить, закрыть позвоночник!

- …и в своём высокомерии мы превзойдём даже богов! – наконец, последние три слова для Мечты о небесах. Пусть распахнётся багровое крыло. Пусть затопит комнату рёвом пламени и зальёт всё вокруг злым светом, предвестником разрушения и смерти. Ставки сделаны.

«СРАЖАЙСЯ!» - вопит всё существо барона, каждая клетка его тела, всё еще ускоренного Теплотой. «СРАЖАЙСЯ!» - вопит хор голосов в его голове. Стражники, погибшие с ним в ночь Чёрного Понедельника, разбойники, грабители и убийцы, чьи жизни он так или иначе оборвал и свидетелем чьих смертей был. «СРАЖАЙСЯ!» - вторят им все погибшие в Нальдерме. Больше десяток душ толкают барона вперёд – и их иллюзорная, созданная болезнью, прошедшей красной нитью через весь род Дерментов, ярость передаётся Александру. Во всех своих сражениях он был на грани смерти – и сейчас будет тоже. Станцует с ней еще один раз. Быть может, последний, но уже не отступит.

Еще. Один. Раз.

Тело не поспевает за командами мозга, который плавится в огне агонизирующего в исступлённой ярости безумия. Но всё равно с вытянутой руки срывается Протуберанец – направлен примерно туда, где должно быть существо, медленно утягивающее вифрея. Лекс забывает об этом сразу, ему всё равно, попал он или нет. Он выпрыгивает в окно – и приказывает Мечте бросить себя вверх. Тридцать метров вверх, сориентировать себя, затем падение к телу ушастого блохосборника. Мечта сначала ускорит его, сделав падение стремительным, а затем замедлит, и сведет импульс к нулю, выплёвывая ревущий поток пламени, создающего тягу. После приземления – схватить полутруп (или труп уже? Кто знает) в охапку. И заставить Мечту еще раз выдать полную мощность – не прыгать, нет. Рывками, на полной скорости, вернуться к таверне… Ворваться в дверь. Надеяться, что она будет открыта.

За маской не видно, да и некому было бы смотреть, но лицо барона сейчас искажает улыбка-оскал. Спустя годы после схватки в катакомбах под Аклорией его кровь снова кипит. Смерть рядом - и он счастлив ей ответить всем, что у него есть.

Не боги, не твари, не архоны и не эльфы - лишь люди. Лишь люди способны одолеть чудовищ.

21

Река жизни подхватила их течением, закружила в водоворотах, едва позволяя вынырнуть и глотнуть живительного воздуха, неся все быстрее и быстрее, туда, где шумел водопад. Можно было выбраться не берег - протянуть руку, ухватиться за камень и выбраться на твердую, надежную землю. Можно было. Неописуемое чувство, коим являлось общение призванного существа и призывателя, подсказало, что происходит за дверью  - коротко, в общих чертах, вспышками обозначив наиболее важные части картины. Труп коня. Труп неизвестного. Атака. Неясно, откуда. Что ж. Она позволит реке увлечь себя в водопад - им были нужны трупы, чтобы осмотреть и попытаться понять что-то об этом существе - но сделает это на своих условиях. Разумеется, ведьма даже не рассмотрела мысль браво распахнуть дверь и героически убить неизвестную тварь, увековечив себя в местных легендах, она вообще не считала, что великие дела того стоят. Ведь жизнь у тебя одна, а великих дел - как собак не резанных...

Так что даже попытка удержать трупы должна была быть предпринята на холодную и трезвую голову, и, разумеется, должна была быть максимально безопасна, поэтому, едва осознав случившееся, Ив коротко бросила: - Ева, щиты!, - увы, объяснять происходящее было некогда, и отдала приказ элементалю мчаться и пытаться притащить к таверне неизвестный труп или хотя бы по мере сил охранять его. Заготовить гейзер и, почувствовав атаку, использовать его, по возможности предположив, где противник. Возможно, слишком сложно для такого слабого создания, но стоило попытаться, ведь волшебнице нужно было время, слишком много времени, чем можно было себе позволить.

Нужно было попытаться хоть как-то помочь призванному существу с тем, что оно не могло понять, откуда приходит атака, и единственное, что могло сделать это хоть как-то - туман. Собственный, магический, который, возможно, очертит тело невиданного существа и позволит его заметить - если у того есть хоть какое-то материальное тело, - и, в качестве бонуса, доставит ему немного хлопот с видимостью. Быстро, очень быстро она забормотала, переплетая облако тумана, лишь после этого приступив к призыву ледяного ифрита, так же, как и для элементаля, формируя тело на улице. Это занимало кошмарно много времени, переплетать это заклинание она еще не умела, вынужденная долго, кошмарно долго концентрироваться. Вопли Лекса Ив не слушала, по одному тону догадавшись, что барон собирается сделать что-то очень глупое. В его понятии - героическое, но в этом отношении очень несложно было догадаться, что их отношение к действиям такого рода кардинально расходились. Расчетливость и безумие - странный тандем, но, быть может, у них получится сыграться? Под продолжающиеся крики сумасшедшего, на которые Лекс тратил драгоценное время, ведьма медленно, но упорно плела заклинание, даже крупицы сосредоточения не тратя на то, чтобы обругать себя за потерю времени на призыв слабого элементаля. Увы, пока у нее было более быстрых "глаз", но заклинание уже было в разработке, структура уже вырисовывалась, несмотря на нехватку знаний о призывах, которые однажды будут получены. Заклинание, как вспышка воспоминания о невероятно странно сне, о мерцающих огоньках светлячков под сенью жутких ветвей высохшей ивы... Однажды она сможет призвать этот сон, а пока - долгие, очень долгие секунды, плетение, на котором нужно было сосредоточить всю свою суть. Ведьма все также стояла лицом к двери, загораживая ее, если вдруг найдется герой (или идиот), что решится выскочить наружу. Она надеялась, что успеет - не хотелось бы, чтобы неведомая тварь порвала излишне прыткого барона, множа проблемы для самой колдуньи.

Когда (и если) призыв будет окончен, ифрит получит тот же приказ, что и элементаль - тащить или хотя бы удерживать труп, если вдруг откуда-то там окажется Лекс - защищать его любыми средствами. После завершения призыва она при необходимости снова подпитает зеркальный щит, затем, не тратя больше времени, бросит за спину: - Ева, прикрой, нужно держать вход, - к сожалению, времени на разговоры все еще не было, оставалось надеяться, что гнома соображает быстро и поверит ей на слово. Если будет позволять время (то есть если на подходе к двери еще не будет кого-нибудь, груженого трупом), Ив переплетет ледяные колья и лишь после этого приоткроет дверь, выскользнув наружу, сместившись чуть в сторону, чтобы чувствовать спиной стену таверны и дать проход Еве либо призванным существам. Если все будет идти примерно по плану - прикрыть отход, выпустив колья широким веером в надежде, что хоть одна льдина попадет в цель, и следом вернуться в таверну, захлопнув дверь. Разумеется, если никого из своих снаружи не останется. И разумеется, пристально изучая окружение - быть может, элементаль чего-то не понял или не заметил? Быть может, черный янтарь поможет? Потому что иначе было совершенно не ясно, какого кракена здесь происходит...

Отредактировано Ивейн (2018-07-08 09:34:45)

22

Все произошло просто невероятно быстро. Неразборчивые возгласы лекса со второго этажа были пропущены мимо ушей сосредоточенной гномой,но по тону было можно понять,что он там не от радости голосить.
Едва услышав голос Иви,которая сориентировалась в данной ситуации быстрее, Ева применила на себя заклинания  щитов,сначала Каменный щит, затем,поверх песчаный щит. Накладывать щиты на людей,находившихся в трактире смысла не было,во первых-не хватит щитов,во вторых,если Еву вырубят,она уж точно помочь ничем не сможет. Разве что о ее тело могут споткнуться невнимательные враги.
Тем временем напряжение все больше нарастало, и взгляды устремились на дверь,которую вот вот предстоит открыть и увидеть,что же за идиот оказался вне дома, в столь опасное время,чем и привлек монстр,давая возможность гостям самостоятельно убедиться в том, что это вовсе не местные сказки,и что это вовсе не разбойники.
Закончив со щитами, Ева приготовила заклинание Каменная глыба, оставался лишь один жест до активации заклинания и пуска его во врага.
-Иви, пора открывать?-Гнома глянула на девушку, что готовила свои заклинания,и арсенал у нее кажется,в несколько раз превосходил заклинания земляной магички.

Отредактировано Ева (2018-07-08 11:42:43)

23

Саундтрек сцены

Сидевшая на постели девушка широко распахнув глаза взирала на огненного мага, поглощая каждое его слово. Ночной свет проникал сквозь открытые ставни и он мог чётко видеть своё мерцающее отражение в глазах этой молоденькой девчонки. Совсем ещё юная, едва вышедшая из подросткового возраста, с не сошедшей ещё с лица детской припухлостью. Ей бы спать сейчас мирно в отчем доме да видеть сны, а утром идти с подружками к ручью, беззаботно жить и не видеть всего это кошмара. Не видеть эту ярость, застывшую в глазах огненного чудовища, не слышать его речей. А она ведь смотрела во все глаза, не боясь и не отводя взора, словно завороженная. Лекс разбрасывал слова-искры и они как семена падая на иссохшую от страха и гнева землю чужой души готовы были прорасти новорождённым пламенем. Или же просто завянуть, едва только успев показать на свет свои раскалённые, извивающиеся побеги. Ни кто не мог знать что случиться потом, лишь собственная ярость барона, с каждым гулким ударом его сердца всё сильнее разгоняемая по венам, гнала его в битву. Щиты расцветали вокруг мага один за другим и он явственно чувствовал что сейчас его огонь был сильнее обычного. Пламенное крыло мечты о небесах распахнулась во всю ширь, расшвыривая в стороны сжавшиеся в первобытном страхе ночные тени. Рёв пламени за плечами подстёгивал кипящую в крови жажду боя. Ярость смешивалась с огнём и становясь одним целым росла и вширь и вглубь. Хлёсткий выстрел протуберанца отправляется в темноту ночи и вот уже сам Лекс летит в пронзительно-тёмную ночную высь, окидывая взором пустынные улицы Нальдерма. Лишь краем глаза барон отметил наличие на улице водяных слуг Ивейн и воздух, подёрнутый не мешающим его обзору магическим туманом, прежде чем устремиться вниз, к распластанному на земле бесчувственному телу...

Ивейн быстро заготовила гейзер, однако точно определить местоположение противника не представлялось возможным. Что-то сильное, быстрое и невероятно настырное раз за разом атаковало её элементаля. Это нечто действовало грубо и импульсивно, судя по звукам наскакивая на свою цель с разных сторон и у колдуньи не оставалось иного выхода как использовать гейзер наугад, полагаясь на слух. У самого элементаля, судя по всему было больше возможностей оценить обстановку и тот обрушил на противника поток воды. Насколько успешно - оставалось не ясно. Не теряя времени даром она сотворила туман и сконцентрировалась на призыве ифрита, позволяя части своего сознания всё ещё вслушиваться в доносящиеся с улицы звуки. Насколько эффективной оказалась застилающая взор пелена, увы, также нельзя было понять - у волшебницы было чертовски мало информации, которую она могла бы использовать для построения грамотной тактики этого боя. Не потому что она была слабой, а потому, что эту информацию ей неоткуда было взять. Обстоятельства порой играли против участников своих событий вне зависимости от их опыта и желания. Живя довольно обособленно от остальной части мира, маги часто недооценивали свои силы, забывая что в мире их было не так уж и много. Одарённых среди людей было мало. Особо одарённых, способных использовать магию высоких порядков - ещё меньше. Ивейн была из последних, но собранная и сосредоточенная на сражении не могла видеть направленных в её сторону взглядов. Испуганных, удивлённых. Восхищённых. Они не видели наиболее эффектных результатов её магии, но таким простым людям было достаточно одного факта его наличия. Впрочем, сама Ивейн тоже не видела результатов своих трудов, действуя практически вслепую. Отправленные к телу элементали были предоставлены сами себе. Грон, высвободивший копьё из перевязи ещё в первые мгновения начавшегося переполоха, сейчас также внимательно прислушивался к тому, что сейчас происходило за дверью. Колдунья заготовила ледяные колья и шагнула в сторону стону двери...

Реактивная тяга пламенного крыла смягчила приземление барона, и обдала бесчувственного вифрея жаром огня, сила которого была подпитана яростью, бурлившей в крови барона. Он действовал быстро, насколько это конечно было возможным, крепко перехватывая безвольное тело. Мёртв он был или жив - определить это сейчас было невозможно. Каких то несколько секунд перед первым прыжком, но этого времени противнику оказалось достаточно для того, чтобы обрушить мощный удар в спину. Атака пришла из темноты, из самой ночи, незримая и достаточно ощутимая для того, чтобы сбить министерского мага с ног. Щит полностью сдержал полученный урон, а выброс пламени мечты о небесах тот час же бросил Александра вперёд, не давая тому рухнуть на землю вместо со своей ношей. Истошный, надрывный писк, от которого заложило уши нёсся ему вслед, говоря о том что контакт с щитом лавы не прошел бесследно для незримого врага. Едва ли Лекс мог припомнить хоть одну тварь, которая обладала столь "прелестным" голосом.
Открытая дверь таверны обозначила конечную цель, водяная колдунья с застывшим на ладони холодом прикрывала его отход. Но она не знала с чем столкнётся, не знала что враг незрим. Чёрный янтарь не помогал. Они имели дело не с духом...
Стремительной огненной птицей Лекс ворвался в здание таверны, заставив тех немногих местных, что ещё остались на первом этаже и сжимали в руках оружие, отшатнуться от него назад и срывая возгласы с губ самых впечатлительных из них. Стоило ему оказаться внутри, как Ивейн тот час же отступила от стены и расшвыривая ледяные колья широким веером, сама метнулась обратно в таверну. Она действовала очень быстро и не успела заметить настигло ли её заклинание врага. Она действовала очень быстро, но даже так не успела закрыть за собой дверь. Стоило колдунье сделать шаг в дверной проём как нечто незримое со всей силы врезалось в неё, отбрасывая вглубь таверны. Щит выдержал удар в одно мгновение истощившись до самого предела и лопнул мириадами зеркальных осколков при повторном столкновении с деревянными досками. Девушка рухнула на пол, почти не почувствовав боли. Адреналин бурлил в её крови притупляя многие ощущения и подстёгивая к действиям. Она ещё могла сражаться, она была готова к этому прямо сейчас.
http://s7.uploads.ru/rxH3j.jpg
- Ивейн! - крикнул горец, мгновенно бросившись к ведьме, одновременно с тем вслепую рассекая остриём копья окружающее пространство. То, что они имели дело с чем-то, что не было доступно взору, наконец стало понятно наверняка. Он оказался подле очень быстро и встав прямо над ней стал вращать своё внушительное копьё, которое в то же мгновение заискрилось и начало оставлять за собой след из мерцающих, хрустящих молний. Молнии эти цеплялись друг с другом краями, образуя некое подобие щита там, где быстро вращалось оружейное древко. Ивейн не знала что это, но чувствовала нутром, что это не магия.

Ева тем временем уже давно успевшая наложить на себя щиты и чувствуя в ладони сдерживаемую силу каменной глыбы, только и успела что отскочить в сторону от двери и охватить беглым взглядом помещение таверны. Она видела Лекса с вифреем на руках и огненным крылом за своими плечами, настолько ярким, что казалось раскаляющим даже холодный, ворвавшийся с улицы ночной воздух. Она видела Ивейн на полу и защищающего её горца, творившего нечто, о природе чего она не имела ни малейшего понятия. Видела испуганные, нахмуренные лица местных, что сжимали в рукахоружие до побеления пальцев и медленно отступали в сторону стен. Всё происходило слишком быстро, но Ева так и не видела то, что проникло внутрь...

Условная карта

http://sd.uploads.ru/6TfJC.jpg

Ева, Ивейн, Лекс. Цели задания обновлены

Отредактировано Нейтральный персонаж (2018-07-19 19:42:56)

24

Call to fire

Пылающий багровым сгустком ярости феникс, имя которому было Александр фон Дермент, ворвался в таверну, едва не сбив с ног своих товарищей, гася скорость рывка, усилием воли направляя Мечту в противоположную сторону. В момент, когда барон бросил бесчувственное тело вифрэя немногочисленным оставшимся у подножия лестницы деревенским, он уже чувствовал, что попробовавшая на прочность один из его щитов тварь явилась за ним следом. Понял это еще до того, как упала, отброшенная от двери, Ивейн, и когда Грон только заканчивал свой рывок, Лекс уже развернулся к выходу.

Кто из них сейчас был «за главного»? Александр или Лекс? Сложно сказать… Разум учёного оплавлялся – пусть Дермент и обладал волей, чью силу противостоять ужасам как внешним, так и внутренним, впору было бы назвать чудовищной, даже эта непреклонная воля могла дать трещину, если давить на неё достаточно долго и с достаточной силой. Кровь барона кипела, его ярость уже вышла из-под контроля, подхлёстываемая жаждой отмщения. Все демоны, скрывавшиеся за границами разума, вопили сейчас внутри сознания Александра, они умоляли его прекратить пытаться уберечь окружающих от его собственной магией. Сейчас, в этот момент единения с ней, когда он питает свою магию собственной жизнью, а его Огонь пылает так ярко, что не позволяет ему умереть, он не должен думать о том, что какие-то жалкие люди, даже не обладающие даром, могут погибнуть! Пусть они увидят его величие и убийственную мощь – хотя бы на секунду – а затем ослепнут, умрут, сгорят, превратятся в пыль и пепел! Некому будет осудить его после боя, ведь обугленные скелеты не могут смотреть осуждающе и не станут произносить хулы…

Доля секунды, проведённая в сомнениях и борьбе, исчерпала себя и время, замедлившееся было, ускорилось вновь. Лекс – теперь это был снова он – вдохнул тяжелый воздух, в котором плыл запах крови, опалённых волос, снега и стужи, полной грудью, и направил свой взор в открытую дверь. Еще мгновение – высчитать дистанцию и зону поражения – и в воздухе взвиваются злые искры красного эфира, чудовищная концентрация которого направлена пылающим разумом через, кажется, вопящие в агонии магические каналы в человеческом теле. Взрыв! На улице, у таверны, пусть раскроются врата в Преисподнюю, пусть жидкое пламя затапливает всё вокруг, пусть частично даже втечет в приоткрытую дверь «Когтя», воспламеняя стены снаружи и соседние дома. Огонь! Пусть ширится огонь и горят в нём ужасы ночи!

- СТОЯТЬ НА МЕСТАХ, УБЛЮДКИ! МЫ РАНИЛИ ЭТО СУЧЬЕ ОТРОДЬЕ, СМОЖЕМ И УБИТЬ! ПУСТЬ ТВАРЬ И НЕВИДИМА, НО МАТЕРИАЛЬНА! ПОЗАБОТЬТЕСЬ О РАНЕНОМ И ЗАЩИЩАЙТЕ ЛЕСТНИЦУ! – Крыло Мечты злобно хлопает, повернувшись из одной стороны в другую, отгораживая местных от входа своим багровым пламенем. Пока Лекс здесь, никто из них не погибнет… Но он всё равно призывает их поднять оружие, буквально выжигая из мужчин и женщин малейшую тень сомнения. Маска сброшена с лица – и все они видят хищный оскал, испорченное кривым шрамом лицо, чудовищную, невыносимую ярость, какая испепелила бы любое другое существо изнутри, когда Лекс на секунду поворачивает к крестьянам голову. Кого они боятся больше – тварь, убивавшую их близких на протяжении долгих и беспросветных ночей, или того, для кого эта самая тварь не более, чем пища?

Еще секунда потрачена на эту реплику. Много… Но он должен. Не может позволить этим людям бояться. Тело уже слушается хуже – Лекс чувствует, что оно всё больше не поспевает за командами мозга, а рефлексы и инстинкты снова берут верх. Ему сложно думать, анализировать, всё, что у него есть – это неутолимая жажда разрушения, которую он не может направить на конкретную цель, потому что не видит… Но Грон уже воздвиг на Ивейн барьер из молний. Лекс может забыть о ведьме и её секундной слабости. Лекс снова готов рискнуть всем – и Стена огня направляется им, чтобы отрезать путь к отступлению невидимому чудовищу, как раз там, за плещущимся на улице жидким пламенем. А затем барон взбегает на лестницу – на пару ступенек – и прыгает, отталкиваясь от подвернувшегося стола. Мечта швыряет его прямо ко входу в таверну – прямо туда, где, как настойчиво вопят беснующиеся инстинкты Дермента, сейчас двигается, ища способ дорваться до человеческого мяса, монстр… Или нет, добыча? Ни сомнений, ни страха Лекс не испытывает – только безудержную ярость, от которой сводит зубы. Когти на его перчатках бликуют в отсветах пламени – всё, что ему нужно, это напороться на невидимое, но наверняка осязаемое тело твари… Схлестнуться с ним щитами, ведь весь их потенциал сосредоточен по фронту, ударить, впечатать себя в чудовище, сжигая, а когда щиты взорвутся, не выдержав перегрузки, вцепиться когтями, и вырвать, вытолкнуть наружу, прямо в беснующееся жидкое пламя, утопить в нём, овивая противника «Мечтой», и сжигать, сжигать, сжигать, сдирая с костей плоть, сжечь дотла! Даже если сам он при этом пострадает в собственном пламени, даже если Огонь его предаст – ставки сделаны еще раз! Ставок больше нет.

Отредактировано Leks Delevry (2018-07-19 20:50:41)

25

"Черт..Черт!ЧЕРТ!ЧЕРТ! Да что же это за хрень такая! Да чтоб тебе в вечном пламени гореть!- Взгляд Евы суетливо бегал из стороны в сторону, мозг все еще пытался найти зацепку,хоть то-нибудь что позволит заметить это нечто,что сбило Иви,которую сейчас сторожил Грон, что довело Лекса и местных жителей до такого состояния, что заставляло саму гному чувствовать просто невероятное подавляющее сочетание ненависти и бессилия, сжимая в кулаке " каменную глыбу".
"Ранили, вы его ранили, но крови я так и не вижу! Если у твари еще и кровь невидимая! Но он же атакует! Значит живой,значит эту тварь можно убить... ЕЕ можно заметить... Если дать ему кого то схвати... -Ева вздрогнула от осознания того,что только что почти подумала о том,чтобы использовать живую приманку чтобы знать местоположения монстра и атаковать его. Мысли проносились со скоростью света, а все вокруг, оно казалось слишком медленным,даже ее собственные движения казались невероятно медленными.
"Ну нет.. Эта тварь не доведет меня до такого же состояния! Щиты еще держаться..."
-НУ ЖЕ! ТРУСЛИВАЯ ПАДЛА! ГДЕ ЖЕ ТЫ!? НЕ МОЖЕШЬ ОПРЕДЕЛИТЬСЯ КОГО ПЕРВОГО СОЖРАТЬ!?-взорвалась гнома.
"Да пошло оно все к чертям собачьим!"
Небольшой жест разрушающий концентрацию и прерывающий каменную глыбу. Сейчас она была совершенно бесполезна. Ведь цели не видно.  С другой стороны, Ева сконцентрировалась на заклинании Поток песка, собираясь распылить его,чтобы обозначить невидимую,но не неосязаемую фигуру. Ей казалось что эффективнее было бы залить пол водой, и смотреть на следы на воде, но Иви сейчас кажется была не способна это сделать, да и помощи от населения ждать не приходилось, они боялись,были скованы страхом...Хотя...Такой страх мог и переродиться в ненависть, в желание отомстить твари убивающей родных.
Если бы тварь переключилась на гному, Ева бы понадеялась что щиты сдержат хоть часть урона, при этом по возможности, попыталась бы хоть как то схватить тварь. Любая попытка обозначить невидимого врага-была одной из главных задач.
"Значит так и сражаются те,кто защищают кого то? Это действительно сложно...приходиться думать не только о том как одолеть врага,но еще и о том,как не навредить союзникам.... Тц..Хотя кто то кажется на грани того,чтобы облегчить себе бой снятием с себя понимания этого..."
Гнома лишь на мгновение снова глянула на сияющего мага, от света которого начинали болеть глаза,как тогда,когда смотришь прямо на солнце.

26

Быстро, все происходило так быстро... На анализ столь многого не было смысла тратить время, сосредоточившись лишь на том, чтобы прикрыть невесть откуда взявшегося на улице Лекса. Не важно. Пропустить его внутрь, попытаться задеть неведомую опасность, захлопнуть дверь, оставляя снаружи призванных существ, что должны были мчаться за бароном, выполняя поступивший ранее приказ об охране. Казалось, она успеет. Казалось... Сила удара, которую можно было лишь примерно представить по информации от элементаля, действительно оказалась чудовищной - щит уберег, но казалось, что ведьма от всей души получила пинок под зад, едва не разбив нос об пол. Проклятье! Адреналин впрыскивался в вены, будя азарт, будя гнев и мрачное желание убивать, но это было не то, что колдунья могла себе позволить. Яростные вопли и бездумные атаки стоит оставить огненному барону, но ей эмоции мешают думать. Мешают жить. Однажды их удастся задушить, выморозить, оставив лишь сухие, голые ветки погибшего сада, не нуждающегося в теплых солнечных лучах, прекрасного в своем мертвом великолепии. Пока было сложнее - глубоким вдохом и коротким, резким выдохом остудить себя, поборов желание вскочить и включиться в бой. Действия горца были отмечены краем сознания, потому первым делом можно позволить себе переплести текучую кожу и оценить, сколько осталось действия водяному телу - было бы крайне неприятно посреди поля боя остаться без любимого козырного туза. Призванные существа должны были уже быть в таверне, следуя за Лексом, ифрит, скорей всего, мог догадаться в пути защитить себя зеркальным щитом, сейчас же ведьма отдала один короткий приказ - "Найти и уничтожить!". Кристально ясный, как хрустальное лезвие, рациональный и четкий. Элементаль, как существо слабое и почти не имеющее полезных навыков, мог просто пытаться найти тварь, а быть может, она сама снова решит попытаться сделать из него кисель, что облегчит всем задачу, в таком случае существо попытается стать пиявкой и прицепиться к противнику. Ифрит же мог действовать более эффективно - с помощью конуса дыхания мороза попытаться найти контуры тела существа, разумеется, передвигая его так, чтобы не задеть никого из людей. И гномов. А уж если посчастливится обнаружить существо, ифрит сам знал, как лучше выполнить приказ, обладая всеми заклинаниями, что и своя призывательница. Не уходя и не прячась.

Сама же ведьма кардинально перекроила свои планы, когда бросила взгляд на тело, что притащил Лекс. Задумываться, откуда здесь взялся этот вифрей, было некогда и незачем, но идея появилась мгновенно, правда, зависела она от одного невероятно важного фактора: был ли вифрей действительно мертв. Так что Ив метнулась к нему, не став ни о чем просить горца, лишь обозначив свое перемещение, коротко бросив: - Я туда. - Поблагодарит она его тоже потом. Быстро перевернуть ушастого и ощупать шею, не обращая внимания на пачкающую руки кровь. Влажный барьер, вероятно, еще действует, и должен хотя бы краем задеть вифрея, пускай действие и будет мизерное. Нащупав пальцами бьющуюся жилку, опрокинуть ближайший стол и затащить тельце за импровизированный барьер, уже там от души отвесив раненому несколько пощечин - было бы намного быстрее, если б удалось привести его в чувства и напоить исцеляющим отваром. Возможно, приказав пить. Возможно, схватив за волосы и силой запрокинув голову, вливая зелье в рот. Разумеется так, чтобы он не выплюнул ценный состав. Но на приведение ушастого в чувства не было смысл тратить более пары секунд - если будет ясно, что он не очнется, придется тратить время на слезы Лоффейи, надеясь, что это время у нее будет, чтобы его потратить.

Есть те, кто жаждет окунуться в безумие боя, так пускай оно остается для них. Для Лекса. Для гномы, звонкой и ощерившейся, как ежик. Может быть, для горца. А ведьма не любила безумие. Не любила вопли и доминирование. И пускай то, что она делала с вифреем, пожалуй, называлось именно так... Если удастся его вылечить и представитель пушистой братии будет в сознании, Ив крепко возьмет его за одежду, дабы подчеркнуть необходимость и важность своих слов, и наконец-то озвучит то, ради чего затевала все свои фокусы: - Повтори тот фокус, что провернул с нами в Ельнике. Замедление. Быстрее! - В случае же слишком пристального к себе внимания у нее была ледяная копия. Аргумент на все случаи жизни...

27

Офф

А вдруг мастер не пишет только потому что ждёт когда я отпишусь? О_о

Пока все суетятся и делают вещи разной степени полезности, немного пофантазируем.
Если бы здесь и сейчас был Йирт...
Начнём с того что его скорее всего здесь бы не было.
Усилим напор фантазии и представим что он здесь всё же каким-то чудом оказался.
Ну, если Йирт и был бы тут, то не слишком сильно отличался бы от тех самых выполненных в полный рост фигур людей, похожих на обитателей ледяных пустошей, расположенных за Северным хребтом. Не отличался бы не наличием того что можно считать оружием, того что можно считать оружием отдалённо и того что оружием считать может только больной параноик в последней стадии. Он не отличался бы от них своим состоянием стояния.
Стоит объяснить. Несмотря на то что Порченный Однорукий Странный вифрэй во имя помощи интенсивно жаждущим (или тем кто, по его мнению, жаждет) храбро бросающийся в недра самой глубокой и тёмной неприятности (ну вы поняли на что это похоже), он тот еще трус. И дело не в том что он не переносит вида собственной крови или, скажем, конечностей, оторванных от тела - тут большая часть разумных, более менее разумных и вообще не разумных существ поддерживают его в этой антипатии. И не в том что любой владелец магии, оружия, а то и того, и другого вызывает в вифрэе стойкую антипатию, которую, впрочем, он научился хорошо маскировать - если этот кто-то защищает его от тех, кто предпринимает активные попытки лишить лекаря одной-двух важных составляющих его сущности. На самом деле ответ простой - он боится умереть. Да-да, всё настолько просто и незамысловато.
Но если копнуть глубже, то среди огромного пласта эгоизма, размерами совсем немного уступающего сплющенной Найи, можно найти желание, которое свойственно разве что розовощёким детишкам, надёжно укрытым от тлетворного влияния как улиц, так и всего заляпанного грязью мира. Речь идёт о любви. И ладно если бы она вся была направлена лишь на одно единственное существо. Ничего особенно страшного не было бы в том, чтобы любовь была направлена на нескольких. Было не слишком плохо, если бы то чувство относилось к одному или нескольким предметам, сооружениям или явлениям. Но нет. Бесхвостый умудрился полюбить целый мир. Да-да столь сопливо и прозаично. Хотя, к счастью, не абсолютно. А дело в том что Бесхвостый не хотел уходить, не оставив после себя подарок, который сделал бы мир лучше. И его огонёк жизни упрямо горел, пусть и трепеща, пусть и податливо сгибаясь под налетающими ветрами бед и невзгод.
А потому даже стоя среди представителей северного народа, Йирт бы пусть и замер бы от ужаса перед невидимым врагом, но без дела не стоял бы, сосредотачиваясь на том или ином заклинании что, по его мнению, было бы способно помочь оставить в живых как можно больше окружающих его людей.

28

Ломкий треск молний сопроводил новую атаку твари, что лишь единым мгновением позже врезалась в щит, возводимый Гроном вокруг едва приступивший к творению своего заклятия Ивейн. Горец шумно выдохнул сквозь зубы но не сбил вращение и остался скалой возвышаться над водяной колдуньей, ограждая ту неминуемой гибели. Удар невидимого существа пришелся по его щиту вскользь, но даже так от взгляда ведьмы не укрылось то, как вздулись мышцы на его руках, в попытке удержать заданный техникой ритм вращений. В его тёмных, почти чёрных глазах упрямо горела решимость во что бы то ни стало защитить не только себя, но колдующую подле него девушку. Невидимое нечто пронзительно визгнуло, отшатываясь назад, что было заметно благодаря остаточному электричеству, скользнувшему по его прозрачному телу. К сожалению, одного этого мгновения было слишком мало, для того, чтобы предпринять хоть что-то. Ивейн не успела приказать ифриту защитить самого себя зеркальным щитом или даже додумать до конца эту мысль, как сама почувствовала касание знакомой магии. Зеркальный щит, сотворённый спешно вернувшимся в таверну ифритом сомкнул вокруг ведьмы свою защитную сферу, создавая тем самым ещё одну преграду на пути между ней и маячившей впереди незримой смертью. Её контакт с призванными существами всегда был крепким и не было ничего удивительного в том, что элементаль предпочёл защитить в первую очередь свою хозяйку, нуждающуюся в этой защите сейчас наиболее остро. Думать об этом сейчас, впрочем, времени не было и на ходу отдавая ментальную команду своим созданиям, ведьма быстро рванулась в сторону бессознательного вифрея, которому по приказу Александра уже пытались оказать помощь двое ближайших к лестнице мужчин.
http://s7.uploads.ru/rxH3j.jpg
- Я прикрою, - коротко бросил Грон в ответ на её манёвр и не сбивая порождающего молнии вращения отступил следом.
Светловолосый лис выглядел неважно. Одного лишь беглого взгляда хватило для того чтобы понять, что одни пощёчины не приведут его в чувство. Не будь в запасе у ведьмы слёз Лоффейи, она бы вполне справедливо могла бы сказать, что ему уже не поможет ничто. Даже не будучи профессионалом колдунья имела возможность прикинуть его состояние и отметить, что с такими повреждениями обычно просто не живут. Затылок вифрея был проломлен и из раны уже успело натечь приличное количество крови. Тем не менее - он не был мёртв. Тихий, слабый пульс говорил о том, что сама сила Жизни всё ещё крепко держала его в своих объятиях, не давая так просто соскользнуть во тьму посмертия. У него всё ещё был шанс. И этим шансом для него стала Ивейн. Теперь, когда секунды концентрации над распростёртым, бледным лисом медленно, непозволительно медленно отсчитывали творение спасительного заклинания, водной колдунье оставалось только надеется на то, что она успеет...

Медлить было нельзя и громкие слова подгорницы резко вспороли застывший от напряжения воздух, в то же мгновение привлекая к ней внимание невидимого врага. Чудовищная сила, с которой тварь врезалась в стол, так кстати стоящий на пути между ней и Евой заставило длинное деревянное полотно перевернуться и треснуть. Туман, сотворенный Ивейн ещё в самом начале боя всё таки давал свои плоды. Незримое чудовище, судя по всему, прекрасно ориентировалась на звук, яркий свет и жар, однако статичные препятствия, которыми полнилась таверна, создавали для неё некоторые трудности. Поток песка, сорвавшийся с ладоней гномы был тот час же направлен в сторону разломанного предмета мебели, однако зацепил лишь пустоту - их враг был не просто невидим, их враг был чертовски быстр. Повиновавшееся Еве песчаное крошево метнулось в сторону, охватывая больше пространства в попытке уловить контур невидимого противника и вместе с ифритом, призванным водяной колдуньей, загнать невидимую погань в ловушку. Выхватить её из небытия, лишить невидимого покрова, позволить одержимому пламенным безумием барону нанести свой решающий удар...
Раздавшийся за дверью оглушающий взрыв выбил стёкла в фасадной стене таверны и настежь распахнул сомкнутые деревянные ставни. Лишь в последнее мгновение Еве при помощи песка удалось выцепить из подёрнутого пеленой жара воздуха, смутные очертания мощного, приземистого тела. Атака пришла мгновение позже, пробивая насквозь песчаный и снимая часть потенциала каменного щита. Последний был достаточно прочен для того, чтобы защитить девушку от мощного удара невидимых когтей, однако совершенно не гасил полученного ею импульса. Тварь сбила Еву с ног, отбрасывая её в сторону распахнутой двери, однако того малого мгновения, за которое подгорнице удалось заметить приближающуюся атаку было достаточно для того, чтобы та была к ней готова. Рухнув на спину, гнома вцепилась в невидимую тварь так крепко, насколько у той хватало сил. Навалившаяся сверху тварь остервенело вгрызлась Еве в щит, лишая того ещё части своей прочности, а всё ещё действующая, пусть и изрядно ослабевшая песчаная пелена вокруг неё, сейчас отчётливо обозначало её местоположение и форму. Не сумевшая добраться до живой плоти, тварь распахнула непропорционально здоровую пасть и тонко запищав, замахнулась на подгорницу своей единственной передней лапой - вторая была словно оплавлена по самый локоть, хотя точно сказать при таком скудной визуальной картине было нельзя. То были какие то жалкие мгновения. Осколки секунд. Её щит был хорош, но сейчас Ева была не уверена в том, что он выдержит ещё хотя бы один удар этой твари...

Взрыв подобно цветку яркого пламени по воле Александра распустился прямо за дверью таверны и хрустальным звоном разбивающегося стекла разбавил гул крови в ушах и рёв огня за его плечами. Волны жаркого воздуха приятно опаляли кожу, заставляя всё больше теряться в сути беспокойной стихии, сливаться с ней, тянуться, становиться ею. Чего стоили те остатки разума, что неумолимо таяли в объятиях первородной, неугасимой ярости, что горячим, сладким ядом растекалась в его крови? Чего стоила эта сброшенная безликая маска, призванная куда в больше степени ограждать ленный сброд от него самого, чем наоборот? Если их глаза сгорят от одного вида его истины, то разве не так тому и быть? Разве бушующая страсть стоила лишь того, чтобы постыдно прятать её под скупым изяществом великосветских манер? Разве гнев был настолько порочен?... Разве сама жизнь не стоила того, чтобы жить в ней?...
Ева поймала врага...
Огненная стена взревела, вмиг испаряя весь снег и лёд что только был перед входом в таверну. Пламенные лепестки извивались, облизывали деревянные балки, проникали внутрь. Огонь проливался на пол через распахнутую дверь, через сорванные взрывом с петель ставни. И вместо леденящего холода северной ночи в таверну проникал жар. Взбежав по лестнице и оттолкнувшись от стола, влекомый огненным крылом мечты о небесах, Лекс метнулся вперёд. Очерченный песчаным щитом подгорницы, силуэт невидимого врага наконец предстал перед ним во всей красе. Непропорциональная и искажённая, собакоподобная скрюченная тварь, придавив девушку к полу своей внушительной массой замахнулась на ту своей единственной лапой. Вторая отсутствовала после встречи с щитом лавы. Она была уязвима. Её можно было убить.
Тварь не успела ударить. Подобно раскалённой, огненной птице Александр на полной скорости влетел в чудовище, врезаясь в его тело. Удар был тяжел. Фронтовые щиты Лекса были плохо приспособлены для тарана, однако скорости мечты о небесах, усиленной пробужденным путеводным чувством, хватило для того, чтобы сбить противника с ног, вместе с ним с разгона окунаясь в бушующие волны огненного моря. Тварь взревела, щиты раскалились до предела, едва сдерживая натиск разрушительного пламени. Чудовище горело и оглушительный, полный злобы и боли визг драл уши не хуже чем если бы его когти драли податливую, ничем незащищённую плоть. Тварь дёрнулась, но стальные когти на перчатках Делеври не позволили ей вырваться из огненного плена. Она была куда тяжелее, но Барон буквально оседлал чудовище, заставляя то в животной злости биться в тисках его жгучих щитов и дикого, бушующего вокруг пламени, конца и края которому, казалось просто не существовало. Ярость стала продолжением Александра. Ярость кипела в крови. Ярость ослепила. Завладела, одурманила, бросила в собственное пламя. Стала вторым именем. Стала продолжением души.
Щиты взорвались...
Пламя легко мазнуло по коже, смыкая жгучую петлю на горле. Ярость пылала снаружи, ярость пылала внутри, стальные когти рвали твёрдую, бугристую плоть визжащего существа. Белые волосы взвились в потоках пламенного ветра. Лекс сделал вздох, опаляя лёгкие пронзительно болезненным жаром. Тварь была живучей, но даже она не могла выдержать так долго. Её плоть трескалась, шипела капельками проступившего жира. Глаза вытекали. Вот только умирать без боя она не собиралась... развернулась, с размаху вгоняя увенчанную острыми когтями лапу Александру в грудь. Кольчуга не спасла...
Мир вспыхнул алым.

Вдох...
Пламя свободно проникало ему в лёгкие, но уже не причиняло боли.
Выдох...
Пламя легко соскальзывало с губ, словно было не более чем облачком простого водяного пара.
Он дышал огнём...
Его грудь была пробита насквозь, но Лекс не чувствовал ничего. Ни боли, ни страха, ни стука собственного сердца. Он должен был быть мёртв, но отчего то сейчас чувствовал себя живее, чем когда бы то ни было. Тварь отскочила назад, покачнувшись на почерневших, обожженных конечностях и рана, которая должна была убить барона легко стянулась золотистыми изгибами настоящего пламени.
Он сам был им...
Лёгкое, подвижное тело было соткано из самой сути огненной стихии. Почти невесомое порождение его пылающей души. Форма Истинного Пламени. Он чувствовал огонь вокруг, он чувствовал его в себе. Силы возросли, а за спиной простиралось уже не одно ромбовидное подобие крыла, а целых два. Два настоящих огромных крыла, ревущих яркими перьями в унисон со стеной огня и занявшимся деревом трактирного фасада. Думать о том, что случилось не было времени - тварь выщерилась и бросилась на него. Едва живая, но оттого не менее опасная...

29

Реальность сминалась бумажным листом, чернея, обугливаясь во всепожирающем пламени, грозя рассыпаться в пальцах горьким серым пеплом.  Кожа наливалась жаром, кончики колос, казалось, начинают завиваться, будто их уже лижут обжигающие язычки. Крики, удары, треск молний. Едва заметный купол щита, привычно бликующий от ярких вспышек. Фигура в уголке глаза, которую перестаешь видеть, стоит обернуться. Вот-вот мир рухнет на голову, вспыхнув от бурлящей, неудержимой ярости пламени, принявшего по какой-то шутке форму человека - невозможно оторвать взгляд, невозможно заставить себя дышать, горло сжимает ужас и благоговение, как перед лицом самого бога Огня… Возможно, так чувствовали себя простые люди, имея все основания для ступора и безмолвного не то страха, не то восторга. Ведьма простым человеком не была.

Она сидела на полу, поджав под себя ноги, сплетя пальцы и невидящим взглядом из-под полуприкрытых век смотрела в пустоту. Не обращая внимания на жар. Не слушая крики. Не оборачиваясь на бой. Погрузившись в предельное сосредоточение, чувствуя неописуемым магическим чутьем, как отсчитываются секунды. Бесконечно долгие секунды концентрации. Капают. Как капли в клепсидре. Мерно. Бесшумно. Одна за одной. Весь мир сжался до узкой части между двумя емкостями, что жестко держала в хрустальной узде скорость падения капель. Держала само время. Крепко. Уверенно. Не позволяя ему замедлиться или ускориться. Не позволяя изменить его или согнуть. Вынуждая смотреть, не моргая, чтобы не сбиться со счета. Чтобы не отвлечься. Чтобы не позволить звукам или образам коснуться хрупкой тишины. Нет, мира за пределами клепсидры не существовало. Он не замер в ожидании, он просто исчез. Стал неважным. Стал тем, чье название стерли пески времени. Все, что существует – узкая перемычка, набухающая секундой. Капля растет, растет до тех пор, пока не становится тяжелой настолько, что ей приходит время уйти, освободить свое место для следующей. Едва сорвавшись вниз, за пределы реальности, она тоже перестает существовать. Исчезает.

Только не моргай.

Верхняя емкость не видна, но это не важно – она чувствует, сколько осталось, чувствует безошибочно. Ждет. Смотрит. Незримые магические нити замерли в ожидании, оплетая весь мир причудливым, замысловатым узором, и здесь их плетение гуще, чем где либо, здесь они сами просились ведьме в руки, просили сотворить из них что-то новое, придать им объем и форму. Жизнь. Так похожую и непохожую на ту, что вытекала из вифрея. Мерно. Бесшумно. Капля за каплей. Где-то там, в несуществующем мире. Что опустеет раньше – сосуд Времени или сосуд Жизни? Они стояли совсем рядом, но тратить капли на то, чтобы оценить их полноту – не то, что можно себе позволить.

Не моргай.

Сосредоточиться на миге, на том единственном, что существует прямо сейчас. Она жива в нем – хорошо. Прошлого и будущего не существует. Лишь эта капля, что растет, набухает секундой. Новой. Дождаться. Терпеливо. Спокойно. Океан умеет ждать… Леса сгорят, города рухнут, реки высохнут, но Океан – океан вечен.

И он умеет ждать.

Где-то там, в несуществующем мире, призванные существа не мешали пламени, следя за тем, чтобы оно не слишком распространялось вглубь таверны, гася язычки, чтобы оградить от угрозы пожала. Были начеку, чтобы в случае необходимости помочь, но понимали, что бессмысленно и глупо соваться в полыхающий ад.

30

Каждая клетка его тела вопила в унисон с инстинктами – «СРАЖАЙСЯ! СРАЖАЙСЯ! СРАЖАЙСЯ!». Каждая доля секунды до прямого контакта с тварью казалась ему вечностью, в которой охваченное безумием сознание кипело, бурлило гневом, оплавлялось, рассыпалось в прах, чтобы снова восстать из этого пепла и повторить цикл снова. Бой был безнадежен – они атаковали, не собрав о противнике данных, у них не было времени даже подготовиться, всё случилось так внезапно…

Безнадёжные бои. В этом-то он разбирается… Бои, когда отступать некуда, а из окружения не вырваться, когда сражаешься просто за факт возможности сражаться, цепляешься за ускользающие шансы зубами. Бои на истощение, бои насмерть, с заранее предсказанным результатом. Как тогда, во время обороны собора Инноса, в Чёрный Понедельник… Единственное, что позволяет выжить в таких ситуациях – погоня за мечтой. Погоня за призрачным шансом, которого, может быть, и нет, шанс, который позволит смелым перевернуть всё с ног на голову и изменить сход безнадёжного сражения. Но для этого нужно рискнуть всем, даже собственной жизнью и жизнью тех, кто тебе доверился.

Лекс знал, что если он погибнет, то тварь ворвётся внутрь и просто вырежет в таверне всех, кто там есть. Мужчин, женщин, детей. Не пощадит никого. Затем последует вся деревня. Но всё равно рискнул всем – сначала спасая полудохлого вифрэя, затем – предприняв эту самоубийственную атаку. Он знал, что, возможно (или, лучше сказать – с высокой долей вероятности) погибнет. Но он должен был сделать то, что сделал - фон Дермент доверился своим инстинктам. Кому ему было довериться, как не себе и собственной магии?

Они сцепились. Наконец-то противник стал видимым, Лекс понял, где он, теперь он мог направить всю свою ярость на одно-единственное существо – всепоглощающая жажда разрушения, гнев, боль, ярость, настоящее безумие, жаждущее лишь того, чтобы мир вокруг пылал. И барона, и монстра охватило пламя – жидкий огонь был повсюду, он уже бурлил, алчно вцепившись в существо, прожигая его кожу и заставляя жир под ней кипеть. В нос ударил резкий запах палёной плоти.

Ничего не вижу. Ничего не чувствую. Ушел слишком глубоко.

Мысли вязнут в хоре безумных голосов, призывающих разорвать чудовище на части – Лекс балансирует на острие невероятно тонкого лезвия, едва-едва удерживаясь на границе сознания, пытаясь сохранить хоть частичный контроль над собой. Он уже опустился невероятно глубоко в глубину огненной бездны в своей душе, продолжая топить своего противника в огне, он не слышал, как с оглушительным треском взрываются его щиты, не чувствовал жара вокруг, только рвал когтями своих перчаток ставшую податливой чужую плоть. Его полностью захлестнул кровавый угар, им завладели круговорот пылающих огней и превращающейся в кровавый пар чужой крови.

Недостаточно… Глубже.

Лекс каким-то иным чувством, заменившим ему атрофировавшееся сейчас восприятие реальности осознал, что всё равно не справляется, даже пожертвовав так много. Всех его усилий было недостаточно, чтобы справиться в одиночку, даже его бесконечной, казалось бы, ярости, жестокости и жажды убийства было недостаточно. Ему придётся спуститься еще глубже. Ему придётся пожертвовать всем. Говорят, прикосновение ко дну Ада обладает мистической силой – оно либо дарует тому, кому удалось это сделать, демоническую удачу, либо пожирает его без остатка.

Мир вспыхнул алым – полетели звенья кольчуги…

И тогда Александр фон Дермент снова рискнул.

Оставил попытки удержаться.

Сделал шаг в пропасть, спрыгнув с лезвия, на котором так старался устоять.

Вниз, глубже.

В огонь.

Огонь снаружи – Огонь внутри. Чистое пламя заменило ему кровь, воздух и душу, смыло с костей плоть вместе со слабостями человеческого тела – во всяком случае, так казалось. Лекс ощутил мир вокруг – живой и горящий, почувствовал каждый раздуваемый северным ветром уголь, каждую вздымающуюся из пламени вокруг искру.

«Огненные маги… Мы – воплощение ярости. Мы – меч и щит, который оберегает простых людей от ужасов ночи, обращает то, чему не место в этом мире, в пепел, из которого затем взрастает хлеб. Но мы созданы разрушать. И желаем лишь больших разрушений. Мы сжигаем себя сами» - всплыли уже произнесённые когда-то слова.

- МЫ СЖИГАЕМ СЕБЯ САМИ! – Проревел огненный фантом, в котором с трудом еще можно было узнать то, что было секунду назад бароном. Огненные крылья хлопнули. Нетерпеливо поворачиваясь под неестественными углами, прежде чем спустя мгновение швырнуть пылающее чистой яростью «тело» навстречу твари, прежде чем столкнуть их друг с другом еще раз, испарить её в Стене огня, взметнувшейся еще выше и взвывшей чудовищным воплем. Зажать там, до тех пор, пока бурлящее пламя на снимет со скелета монстра всю плоть до костей, не обожжет их и не расколет вместе с восходящими от крыльев потоками огня, которые сразу после рывка были направлены на схваченное чудовище вновь, обрушивая на него поток реактивного пламени. – И ВМЕСТЕ С НАМИ СГОРЯТ УЖАСЫ НОЧИ!


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Ледяная Пустошь » Деревня Нальдерм. Таверна “Ледяной коготь”.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC