FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

Здесь должно быть время в ролевой, но что-то пошло не так!


Пояснения по игровому времени / Следующий игровой скачок времени: 20 Июля 2022 года

Погода на Драконьей высоте:

Погода

Сила ветра

Температура


Объявления администрации:
МИСТЕРИУМУ 14 ЛЕТ!

Внимание! Произведена выдача аренных билетов! Арена все еще разыскивает вольных (и не очень) мастеров, готовых попробовать себя в сотворении захватывающих баталий! Всему научим! Пишите Падальщику.

В честь дня рождения Мистериума проводится ЛЕГЕНДАРНЫЙ ежегодный лотерейный эвент - Остров мельхиров, следите за охотой на великое сокровище или вливайтесь в команды к действующим лидерам!

Традиционное ежегодное голосование Лучшие из Лучших открыто! Голосуйте за своих любимых игроков!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №2: Июль 17084 год. Вития. Мия и Джерико.


№2: Июль 17084 год. Вития. Мия и Джерико.

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

http://s5.uploads.ru/2srTo.jpg

Желтоглазая и ушастая менестрель произвела фурор в небольшой деревушке, носившей невзрачное название – Вития. По совету знакомого музыканта, стоило выдаться свободной минутке, она рванула сюда в эту заросшую фруктовыми деревьями с наливными яблоками и сочными грушами... очевидную глу-хо-мань. «Но оно того стоило!», – с энтузиазмом откликнулась Мия на собственные мысли, довольно касаясь кожаной сумке, где хранился её гонорар. Жители тут, слава Войлару, неприхотливые, и звучные мелодии вифрэйки пришлись по вкусу: помимо хозяина таверны, ей подкинули пару монеток и слушатели. «Да-а, народ тут добрый», – подперев рукой щёку, Апетри сидела перед снующим то влево, то вправо трактирщиком. Тот окинул девушку оценивающим взглядом, прикидывая, можно ли вернуть хотя бы часть выплаченного ей:
– Не хотите выпить? – заискивающе поинтересовался он. – Первая – за мой счёт!
– Да я не...
– Но совсем немного –  можно! Это ж для здоровья полезно! – перебил мужчина, пряча довольную улыбку в шикарной рыжей бороде.
– Ну, если так...
– Да-да, именно как я сказал, – трактирщик нырнул под стойку, и в следующее мгновение перед вифрэйкой появилась солидная грубая кружка, доверху наполненная чем-то тёмным и пенистым. – Эль, лучший в Империи! – заносчивость бородача заставила Апетри ухмыльнуться, она как-то неуверенно оглянулась. «Что же, живём-то один раз!», – выдохнула она, залпом осушив наполовину кружку. Замерев, девушка почти сразу расплылась в счастливой улыбке и раскраснелась.
– Подлей! – мужчина с трудом скрыл мелькнувшую в глазах искру торжества – денежки уже были в его кармане.

Спустя какое-то время...

– Так я зеленокожему и говорю «Иди к Белиару!», – умело завернул очередную шутку бард, с которым после второй кружки Мия свела дружбу. Дружный гогот смешался с тихим смехом девушки. За прошедший час у стойки трактирщика подобралась милейшая компания, да и сам хозяин вскоре присоединился к ним, не переставая крутиться: протирать кружки, наливать постояльцам и вставлять свои пять копеек в оживленный разговор.
Не замечая удушливых запахов таверны, вифрэйка с горящими лихорадочным огнём глазами аккомпанировала рассказчикам на любимой лютне. Алкоголь разбудил в ней искусного виртуоза – на ключевых моментах истории красноречивая трель инструмента подогревала интерес публики, учащая взрывы смеха. Вскоре в помещении остались только они – посетители за столиками давно покинули заведение: время было позднее. Экономный трактирщик погасил добрую половину свечей, оставив гореть лишь пару у стойки – неуютный полумрак комнаты заставил Мию поёжиться. Тёмных углов значительно прибавилось, а длинные тени собутыльников, отбрасываемые на неровные стены немного насторожили Апетри.
– Вы всё смеётесь, – растягивая слова начал хозяин таверны, отставив в сторону все дела и наклонившись через стойку к навострившим уши слушателям. Те уже внимали резко ставшему загадочным трактирщику, попивая пиво. – Смеётесь... И не понимаете, где находитесь, – обведя всех пристальным взглядом, на минуту замолчал. Воцарилась напряжённая тишина, весёлое настроение вифрэйки как ветром сдуло. Да и остальные, кажется, не были довольны загадочностью ставшего чуть ли не братом родным на время попойки мужчиной.
– Может, вы и не знали... Особенно ты, Мия, приезжая всё ж таки, – с прищуром посмотрел на неё и довольно усмехнулся. – Наивные. Вития – проклята.
Тишина. Молчание затягивалось, Апетри устало протёрла глаза. «Что за бред этот рыжебородый шарлатан несёт...»
– Проклята? Да ты больной, – заключил первый.
– В детстве роняли? – вежливо поинтересовался второй.
– Да давайте его хотя бы послушаем! – взвыл бард, надеясь сложить новую песню и прославиться за счёт Витии.
– Ходит слух, что некогда на месте Витии, – принялся за рассказ трактирщик, – был могущественный орден. Колдунский! Опасный. И под ручку там ходили вампир с человеком, орк с эльфом! «Абсурд» Они собирались как-то по-особому колдануть, чтобы вся Империя враз развалилась, и земля их стала. Коне-ечно, – хитро улыбался рыжебородый, – храбрые архоны и наши воины уничтожили их. Но... призраки их ходят до сих пор по Витии, мечтая отомстить. «Бред же!», – внушала себе Апетри.
Все снова умолкли. Внезапно тени словно удлинились, девушка отшатнулась и вскочила, опрокинув стул. «Чего не померещится с пьяных глаз...» Но никто этого словно и не заметил, взгляды были обращены на трактирщика:
– И люди до сих пор пропадают в этих местах, особенно в сумерках и глубокой ночью, – с какой-то мстительностью завершил историю он, и уже обычным голосом довершил: – Ну-с, господа, спасибо за прекраснейший вечер. Увидимся завтра вечером, мне пора закрываться.

Вышла Мия на улицу в глубокой задумчивости, держа лютню наперевес. Её немного шатало от выпитого, а холодный промозглый ветер пробирал до кости девушку в тонкой атласной рубахе. Она неуверенно распрощалась с собутыльниками, побрела вдоль улицы. Тихие шаги были едва слышны в ночи. Вифрэйка задрала голову – из-за тяжелых, словно давящих туч, выглянул серебряный диск Луны. Апетри почувствовала себя как-то неуютно и поспешила дальше.
Волчий вой настиг её через секунду. Мия замерла, внутренне холодея, и обернулась: за тёмными столбами деревьев что-то притаилось. Девушка часто задышала, медленно пятясь. Сердце отдавалось гулко, билось о рёбра, грозя вырваться. Липкий страх поднимался изнутри, сковывая движения и достиг своей кульминации – в тени привиделись налитые кровью глаза. Девушка закричала, разом срываясь с места, но долго не пробежала – Войлар забыл о ней этой мрачной ночью – споткнулась о торчащий корень. Рухнув наземь, Апетри сдавленно вскрикнула и оглянулась. Никого. «Кто это? Что это? Оно бежит за мной?» Перед глазами – пелена от непроизвольно появившихся слёз, а за ней – неясная тень, мягко завернувшая за спину Мие. Та дёрнулась.
– Кто ты? КТО ТЫ? – дурным голосом заорала хвостатая, снова обретя способность бежать. Как она сумела в таком состоянии использовать Ускорение – до сих пор загадка. Видимо, капля рассудка и концентрации в ней всё же было...Но факт – очнулась девушка только перед оградой кладбища, ощущая в голове оглушающую пустоту, а в ногах – тихую ноющую боль после персонального марафона, который загулявшая Апетри по глупости себе устроила.

Отредактировано Мия (2016-04-30 19:33:35)

2

Неторопливо и плавно скользя, облака волнами накатывали на луну, срывая с земли безотрадный свет. Холодный ветер не буйствовал, он уверенно нагонял рваные тучи на единственное светило в этой ночи. Его бледный свет то мерк, почти угасая, то снова слабо вспыхивал, одаривая всё вокруг необъяснимо тревожным призрачным сиянием. В моменты, когда облака нависали над головой, тьма с немыслимой быстротой сгущалась, всё погружалось в тихий мрак, нетерпеливо рвущийся на волю. Темнота была способна успокоить. Она смягчала все очертания, стирала острые углы, предавая им лёгкости, приглушала слишком резкие краски. С наступлением сумерек, казалось, небо поднималось над землей, открывались необъятные темные дали, словно уходящие в бесконечность вселенной. Ночь была значительно больше и глубже, просторнее дня. В её власти жизнь становилась полнее, в ней таились неизведанные возможности. Всё вокруг примеряло на себя новые формы, размытость и бездонность сопутствовали каждой частице живописных мест. Ветви деревьев сдавались более недружелюбными, сеяли непомерный страх, внушали беспричинное волнение. А нарастающая тишина была способна свести с ума. Ничто не могло нарушить покой, ведь именно ночь приносит полноту жизни, именно она, бережно укрывая своей чернотой, демонстрирует новые грани восприятия. Душевная невозмутимость всегда отражалась на внешнем реведанта, и сейчас она его не покидала. Замерев в ожидании чего-то, будто вслушиваясь, что шепчет ночь, он стоял напротив одного из бесчисленных надгробий, с присущей ему серьезностью вчитываясь в эпитафию. Временами лунный свет проливался на покореженные временем буквы, отдавая в распоряжение несколько секунд на чтение. Ветер неожиданно рванул с необычайным усердием, подхватив плащ, который тут же взмыл, гармонично шурша тпод такт посвистывающим завыванием грозного вихря.
«Рассвет — иллюзия, обман. Глупец способен истину завидеть в небесах.
Жизнь — бесконечная утрата. Одиночеством съедаемый, бессмертен.
Душею мёртвый, в себе хранит он все ответы. Ведь смысл — в слезах.
И жить — мечтать. Человечность отыщи. Ведь ты — давно повержен...»

Эти строки были написаны некой Анабэлль, которая ушла из жизни совсем ещё юной девушкой. По-видимому, её близкие посчитали, что именно таким образом следует почтить память усопшей дочери. Странно, но две последние строчки были стёрты — что бы это ни было, оно не имело конца. Вместо продолжения виднелись две грубые полосы, состоящие из многочисленных царапин и трещин на камне. Сдавалось, будто кто-то с особой небрежностью, даже с некоторой долей ненависти, пытался уничтожить это порождение душевной горечи. Быть может, в её записной книжке эти строки были вычеркнуты, и родители, посчитав, что таковым был замысел, решили не нарушать целостность произведения.
— Или там скрывалось что-то ужасное... — мысли, облачённые в слова, сорвались с уст парня, шепотом скользя в тишине. Ветер утих, перестав тормошить плащ. Всё вокруг замерло в идеальной неподвижности. И лишь чей-то крик в дали прорвался сквозь занавес безмолвия. Будь он на то способен, по всему телу прошла бы дождь. «Откуда-то... сзади». Джерико, в миг оторванный от размышлений, словно сторожил нелюдимого места, был одним на кладбище, и, казалось, столь поздний час не должен был способствовать появлению людей даже на улицах деревни. Он обнаружил себя в метрах двадцати от главных ворот, через которые, совсем не опасаясь быть замеченным, прошел прямиком в обитель скорби и уныния. Медленно взгляд скользил меж памятниками да надгробиями, устремлялся вдаль, чтобы поискать виновника разрушенной идиллии, но, будто намеренно скрываясь от чужого взора, никого не было видно. Улицы, как и кладбище, пустовали. Недоверчиво осмотрев местность ещё раз, Мрачный Алан повернулся к эпитафии, — Нужно его найти... Сдвинувшись с места, на котором он простоял дольше, чем того хотелось, он направился к следующим могилам.

3

Девушка бесстрастно осмотрелась, пока прохладный ветер беззастенчиво трепал её каштановые локоны. То, что она оказалась именно здесь, гонимая страхом, явно не состыковывалось с соображениями вифрэйки. «Стала бы я искать спасения в таком месте?» Она пыталась сохранять спокойствие, но... как можно быть спокойной, когда ты не помнишь последних десяти минут?
– Белочка пришла внезапно, – негромко заключила Мия и вошла внутрь. Уткнувшись взглядом в холодную кладбищенскую землю, на которой почти не росла зеленеющая повсюду в июле трава, где нашли свой последний приют летние листья, которым два месяца полагалось радовать местных жителей. Но нет, в месте вечного траура и скорби такие мелочи не имели значения. Здесь царило одно время года – осень, пора увядания и появления очаровательной в своей непривлекательности старухи с косой, намеренной проводить случайного путника в последний путь.
Апетри присела на первую попавшуюся скамейку около надгробия мужчины. «Нисс – любимый отец и сын, навсегда в наших сердцах», – прочитала она одну единственную надпись, украшавшую безжизненную плиту. Страх плавно перетёк во всё сжигающую тоску, и девушке стало так паршиво, что она, поборов не до конца выветрившийся алкоголь и заплетающийся язык, запела одну из своих жутких, заунывных песен, от которых мурашки бегали по коже. С повторяющимся до одурения припевом. Которую никто никогда не слушал.
– Эгей, эгей... только серый дым, да воронье... Эгей, эгей, не осталось ничего...*
Обычно на этом моменте в таверне просили её либо заткнуться, либо как можно скорее сменить репертуар. Но сейчас это не имело значения – Мия играла на лютне, кладбище слушало. Оно всегда благосклонно и молчаливо. Вифрэйка играла совсем тихо, скорее для себя, но мелодия разносилась по всему кладбищу, как и немного надтреснутый голос Апетри. Завывающий, свистящий ветер кругами носил листья, они останавливались, попадая меж надгробий и оканчивали свой безобразный танец.
Тсс... тсс... Тонкие бледные пальцы дрожали, но вифрэйка упорно продолжала играть, пальцы неуверенно бегали по грифу и чудо, что до сих пор не сфальшивили. Ей нужно успокоиться, вдохнуть полной грудью и отправиться домой... Но как она может уйти сейчас? Когда не понимала, зачем её сюда занесло, случайно ли это или, стоит ей выйти за ограду, неизвестное чудовище утащит её к себе в логово? Так много вопросов.
«Хорошо, когда есть кусок поющего дерева».
Лист застрял у её ноги. Потом ещё один. Апетри представила, что было бы, останься она здесь навсегда. Вот на этом самом месте. Природа обнесла бы её листьями, вороны приняли бы на дерево и уселись бы на её ветки-руки... Она представила себя деревом и засмеялась, хотя ничего забавного в этом не видела. Перед глазами только плиты, освещенные лунным светом, в ушах – воронье карканье и печальная мелодия.
По правде, лучше всего девушка играла, когда её никто не слышал. Всё получалось сразу – любая мелодия, любая песня наполнялась иным смыслом. Она играла, притоптывая, бережно склонившись над инструментом, словно мать над колыбелью ребёнка.
И что-то хрустнуло, прерывая возникшее волшебство музыки. Хрустнуло надрывно, громко, на всё кладбище. В таких местах тишина ценится превыше всего, любой звук разносится на много миль. Мия слишком резко вскочила – покачнулась. Она подумала, что было бы неплохо встретить призрака. Поговорить с ним о бренности и как скучно живут люди. Может, он бы даже показал ей свою могилу.
И словно в подтверждение бредней Апетри, у одной из могил показалось свечение. И потухло. Растерянная девушка почувствовала себя на открытой местности кладбища совсем беззащитной. Ветер обносил её со всех сторон листьями, пылью и чем-то таким неповторимым. Ощущением, которое может подарить только кладбище лунной ночью – страхом с предвкушением.
Тени снова заиграли свой безумный танец, и словно невидимая флейта вторила им. Возможно, ветер просто завывал через какую-нибудь деревяшку или дырявый камень, создавая этот тонкий звук, похожий на нежную трель музыкального инструмента. Мия попятилась – среди могил была не тень и уверенность в этом крепла с каждой секундой. Более того, ей казалось, что ОНО приближается. Апетри побежала, не разбирая дороги, прочь. Прочь, подальше от этого кошмара! Вглубь кладбища...
Снова бесконечная гонка наперегонки с собственным страхом закончилась внезапно – Мия уверенно врезалась в кого-то с такого разбега, что вполне могла уронить незнакомца. Вглядевшись в силуэт, девушка тихо вскрикнула (он показался ей прозрачным и подёрнутым дымкой) и тут же поспешила назад, не выпуская его из поля зрения, но упёрлась в особенно высокую могильную плиту. Сердце билось с бешеной скоростью, а вот ноги упрямо отказывались бежать, задрожав. Апетри медленно оседала по камню вниз, и, усевшись на холодную землю, с нарастающим ужасом глядела на невероятно высокий и тёмный силуэт в свете Луны. «Что делать?» Поддавшись глупому порыву, вифрэйка сумела вскочить, смотря на незнакомца снизу вверх, подхватила лютню и с уверенным видом замахнулась ею.
То, что раз она в него врезалась, то он – нечто материальное, до девушки явно не доходило. Перед глазами всё ещё стоял выдуманный образ призрака, которого можно напугать... куском дерева со струнами.

*

Фрагмент из "Дома, в котором..."

4

Минуты скитания по кладбищу, походя на часы, были весьма томительны. Долго, немыслимо долго — даже опавшая листва, казалось, замирала в невесомости, когда её подталкивал ветер. И лишь она была способна разбавить звук глухих шагов, сменяя его хрустом и шелестом иссохшей жизни. Парень не знал, сколько он здесь пробыл и как быстро протекает время на кладбище, когда гуляешь среди надгробий. Иногда, когда луна в очередной раз крылась за тучами, предвещая зловещий мрак, могильные плиты превращались в серые пятная, сливаясь в неведомую дымку. Пусть и неторопливо расхаживая, Джерико хотелось поскорее отыскать нужного погребенного, ради которого он выбрался в такую даль. В голове стояли эти тягучие слова — его имя — Аран Киртэ. У этого некогда талантливого вора, так и не сыскавшего даже самую мерзкую славу, имелось кое-что весьма ценное. Такая, казалось, маленькая вещица, безделушка, которая могла затеряться где угодно, имела большую ценность, представляя собою артефакт. Верно — затеряться где угодно. Это было кольцо, маленькое и неприметное, пусть им и дорожил владелец, которому оно было подарено в день неизвестного каждому встречному события, он все же не спохватился пропажи. Аран, пользуясь тем, что являлся для всех невидимкой, без особых усилий отнял кольцо у хозяина так, что тот даже ничего не заметил. Поныне неизвестно, откуда этот хитрец узнал о тайных свойствах кольца, о том, чем оно являлось на самом деле, но он охотился за ним. Конечно, отведённое время на празднование успеха слишком быстро угасло, как и его жизнь. Его родной брат, несмотря на их отъявленную вражду, похоронил Арана на кладбище, чтобы он после смерти мог быть рядом с теми, кто о нём никогда не слышал. Кольцо, от которого веяло опасностью, брат трогать не стал, боясь, что оно заберёт и его жизнь. К счастью или нет, он оказался тем ещё болтуном, за монету, стало быть, он мог продать родную мать — алчность его никогда не смущала. А после своей смерти, примкнув к армии Джерико, он задаром поделился информацией, о полезности которой тот и не помышлял.
       Реведант склонился перед очередной плитой, с заострённым вниманием вчитываясь в слова, — «Сильвия К... Хм... Где же он может быть? Мне не говорили о том, что здесь можно легко заблудиться». Действительно, на мгновенье Джерико показалось, что он понятия не имеет, откуда пришел, но вскоре, немного призадумавшись, в голове начал вырисовываться его маршрут по кладбищу, который тут же оборвался с первыми нотками неистовой мелодии. Песнь лилась из темноты, сокрушая кладбищенскую тишину. Алан, ничего не понимая, словно в камень превратился, даже голову поворачивать не хотел. «Это ещё что такое? Зов повелителя могил?», — предположил он, попытавшись присвоить немного иронии к этому необъяснимому событию. Тьма опустилась на плечи, и мрачный образ не двигался, вслушиваясь в ритмы. Его настигло странное ощущение, что к нему подбирается нечто неведомое, мистическое, грозное, готовое скрестить с ним мечи на этой арене слепых зрителей. И когда в голове начали рождаться черты этой неизвестности, предававшие ей форму, мелодия резко оборвалась. В тот миг, не отрывая глаз от плиты, парень приподнялся, а затем обернулся — никого. «Мне ведь не могло это померещиться, верно?» — Джерико устремил свой взгляд в небо, но завидел в нём лишь беспроглядный мрак, — «Нужно продолжать поиски, все же...» Мысль выбило неожиданным ударом, от которого парню пришлось выставить перед собой ногу, чтобы восстановить равновесие. Он медленно повернулся в сторону, откуда пришелся толчок. В первое мгновенье ему почудилось, что перед ним предстал какой-то демон, его уши, сдавалось, походили на рога. Но затем, всмотревшись, он обнаружил вифрэя. Луна озарила своим бледным светом девушку, которая, пятясь назад, спиною подперла громоздкую могильную плиту. Тишина воцарилась такая, что было слышно её тяжелое дыхание. «Она хочет... убить меня?» — не зная что и думать, предположил Алан, глядя, как она, уже вскочив на ноги, готовится разнести свой инструмент в щепки, лишь бы избавить себя от вида этого мертвого. Медленно выставив перед собой правую руку, он сделал шаг навстречу, — Я хочу кое-что забрать у тебя... — не понимая, почему он выбрал именно такую манеру общения, парень все таки продолжал говорить, спокойно и размеренно нарушая тишину, — Немного твоего времени. Именно под конец фразы его посетила утешительная мысль, что подобная встреча неслучайна, и незнакомца сможет ему помочь отыскать нужную могилу в этом нескончаемом лабиринте загробной жизни.

5

– Я хочу кое-что забрать у тебя... – Мия недвусмысленно лязгнула зубами и медленно опустила лютню. Вифрэйку пробрал озноб от голоса незнакомца да и ветер на кладбище, казалось, пробирал до кости. «Игра воображения, фантазия», – торопливо убеждала себя девушка и, дрожащими руками закинув инструмент за спину, неуверенно коснулась вытянутой руки незнакомца. При этом вид у неё был донельзя перепуганный и озадаченный, словно она ожидала, что рука пройдёт сквозь него. Однако во взгляде уже разгорелось любопытство, затмевающее все опасения про «типа-который-бродит-глубокой-ночью-на-кладбище».
«Хотела чудес? Получай, солнце, мне не жалко», – внутренний голос сымитировал покровительственный тон давнего наставника Апетри, отличающегося хитростью и склонностью к скверным шуткам. Против воли с губ хвостатой сорвался тихий смешок, перерастающий в усмешку, а потом – и вовсе в улыбку во все тридцать два. Теперь с ней было бесполезно говорить – уже пробрало на хи-хи.
– Немного времени... времени! – снова оседала девушка на плитку, по-свойски опершись на неё спиной и нервно хихикая. «Здравствуй, нервный срыв!», – поздоровалась Мия, заходясь жизнерадостным истерическим смехом. – «В последний раз меня так пробирало... лет в двенадцать, на отборе к Зрячим». Похолодевшие руки немного тряслись, а взгляд вифрэйки прямо внушал опасения о её рассудке – странноватый блеск в глазах был не от выветрившегося алкоголя. «И если уже лезть в дебри психологии», – подавилась смехом Апетри, продолжая мысленный диалог. – «То это я скорее от защищаюсь... ха, от внезапных обстоятельств».
Внезапно смех оборвался, а девушка подняла серьёзный взгляд на незнакомца. Сейчас вифрэйке открывался скверный вид на молодого человека: высокая тень, кажется, в плаще – вот и всё, что можно было разглядеть сидя у плиты. Лунный свет ненадолго пропал – ночное светило скрылось за тучами, но через пару минут снова выглянет.
– А ты призрак? – брякнула Мия, заливаясь краской. Её правда мучил этот вопрос, потому что первый год в Аклории она отучилась довольно скверно и про различных существ знала мало... мягко говоря. – Или ты злой дух, охраняющий это кладбище и теперь я должна освободить тебя через жуткий и кровавый ритуал?
Губы непроизвольно растянулись в ехидной улыбке, но хвостатая храбро держалась – истерика приближалась медленно, а может и вовсе не наступит, если не случится ещё какое-нибудь из ряда вон выходящее событие. Хотя, казалось бы, куда хуже...
– Так чего тебе надо? А поподробнее? – теперь уже нахмурилась Апетри, словно её оторвали от бог весть какого важного занятия. «Да! Вот мой еженощный бег по кладбищу, а вы посмели его прервать! Не стыдно, нет?», – передразнил невидимый собеседник. – Немного моего времени, о-отлично, – последнее слова вифрэйка произнесла нарочито с сильным акцентом, растягивая гласные в начале слова и проглатывая их в конце. Но понять её всё равно можно было – главное, если в разгоревшемся разговоре Мия перейдёт на родной язык, сказать об этом... а то в Академии уже было пара недоразумений... Кхм.
«Войлар, ты сегодня явно перебрал, старина, раз бросаешь несчастную меня посреди кладбища в сомнительной компании!», – на своего бога-покровителя Апетри сегодня решила обидеться, что так-то неудивительно: не везёт ей, хотя надо бы. И что делать прикажете, если появляется какой-то полудух-полупризрак-полумонстр и требует ЕЁ время? Вот тут-то вифрэйка и почувствовала самое настоящее возмущение и гнев... Всё, разбегайся, теперь заставить Мию помогать будет весьма непросто.

Отредактировано Мия (2016-05-06 12:45:36)

6

«Что она делает?» — маленькая ручка девушки, кажущаяся невероятно хрупкой и уязвимой, потянулась к парню, легонько касаясь его руки. Он стоял прямо перед ней, не опуская своей руки, словно заворожённый. Подобный жест с её стороны ничуть не удивлял поросшего идеальным безразличием Джерико. Но нельзя было сказать, что он ожидал подобного. Всего лишь попытка показать, что бояться его не стоит, что у него самые обычные, человеческие руки, в которых нет ничего, что может причинить вред; попытка успокоить незнакомку, которая, вероятно, была напугана, вот-вот собирающаяся сорваться с места, чтобы бежать прочь с этого злополучного места. Мысли приходили к нему постепенно, с удивительно верной последовательностью, будто соблюдая очередь. Здесь не было места их нагромождению, которое разум отторгал, противясь неминуемо рвущемуся на волю хаосу — всё принималось с лёгкостью, учитывая такие пикантные обстоятельства. Сперва, не разобрав толком, кто перед ним образовался, почудилось, что явление демона на кладбище — не особо странный феномен. Но, получше всмотревшись, то, что походило на рога, представилось в виде миловидных ушек, и образ девушки в миг принял свои действительные очертания. Много времени не понадобилось, чтобы уразуметь, с кем он столкнулся, Безусловно, Джерико был заинтересован в том, чтобы не посеять в ней страх. Он и сам не знал, с чего решил, что она здешняя, и может помочь отыскать нужную могилу в этом понуром месте. И время на поиски сократится, и шансы на успех устремятся к высшей точке. А сама встреча на кладбище, да ещё и при таких обстоятельствах, его не волновала, как и то, что она в него врезалась на полном ходу. Неторопливо, взглядом искусного ювелира, он внимательно изучал её эмоции, которые можно было без особого труда счесть с её лица, даже при затухающем свете луны.
«Плохо... она напугана, не стоило мне так начинать разговор...» — едва он начал подбирать варианты, чтобы её успокоить, как услышал тихий смех. Джерико не сразу сообразил, откуда доносятся эти звуки, но сомнений не было, он исходил от неё. Ведь её лицо, совсем недавно отражающее отголоски страха, поспешило осветиться улыбкой. Подобное преобразование было способно растворить призрачные надежды реведанта. «Я рассчитывал на помощь, а не на сумасшедшую». Джерико опустил руку, медленно наклоняя голову вниз, провожая взглядом оседающую вниз девушку. «Неужто и впрямь с ума сошла? Так быстро?» По кладбищу гулко прошелся её смех, который сразу ему не понравился, уж слишком много в нём таилось эмоций, громких и звонких, вырывающихся на волю. «Такая, кажется, изящная, утонченная...» — его взгляд приметил хвост, частично выглядывающий из-за её спины. От вифрэйки он мог ждать чего-то подобного, ведь они больше походили на беззаботных и ветреных детей, чья психика была очень уязвима. Мысли парня неожиданно развеялись с первыми внятными словами девушки:
— А ты призрак? Или ты злой дух, охраняющий это кладбище и теперь я должна... — по мере того, как она посвящала реведанта в свои догадки, он впервые задумался о том, что мог испытать на себе ребёнок, столкнувшись на кладбище с мертвецом, да ещё в самое буйство тьмы. С него чуть не вырвались слова: «Нет, у мёртвых не всегда эфемерная оболочка», но он вовремя остановился.
— Я ведь материальный, помните? Вы только что коснулись моей руки. — Джерико припал на одно колено перед вифрэйкой, чтобы быть на равных, но даже так он был выше неё. Очевидно, она ждала объяснений: «Я здесь ищу одну могилу, но, побродив долгое время по кладбищу, я не смог её отыскать. Вы бы не могли мне помочь в поисках? Более того, я уже не уверен, где здесь выход». Спокойствие в его голосе нарастало с каждым словом, говорить он старался неторопливо, внятно, пытаясь уверить собеседницу о том, что ей нечего бояться.
— Я помогу вам встать, — после небольшой паузы добавил Алан, протягивая девушке руку, — Заодно удостоверитесь, что я не призрак.

7

– Я ведь материальный, помните? Вы только что коснулись моей руки, – «Нет, забыла», – насупилась девушка, скрестив руки на груди и с каким-то немым требованием глядя на незнакомца, грозящего стать таким знакомцем, что... что придётся бежать от него, пока не учудил чего-нибудь. Но, по правде, Мия здорово растерялась, когда к ней обратились на «Вы». «Ну, а мы этикету не обучены, на «вы» не говорим и принципиально знакомимся путём попытки пробить голову лютней!», – усмехнулась Апетри, только со стороны это выглядело как-то многообещающе-зловеще.
Поди разбери этих вифрэев – стоило полудуху-кто-ты-там-вообще бухнуться перед девчонкой на колено (для её же удобства!), как её подкинуло так, что протянутую руку оставила без внимания, вскочив на ноги. Зато реплики она прекрасно услышала, благополучно упустив из виду спокойствие и размеренность речи. Желтые глаза сверкали восхитительными молниями – иногда и гнев бывает к лицу.
– Чт-то? Расхититель могил?! – недоверчиво прошипела Мия, обходя злосчастную плиту и уже выглядывая из-за нее. – Ты поднимайся, поднимайся! – приободрила молодого человека лисица, не спеша помогать. «Девушка на кладбище в гордом одиночестве играет заунывные песни – ладно, понять можно. Перебрала немного, с кем ни бывает. Но когда к этой самой девушке присоединяется незнакомец подозрительной наружности – самое время сматываться» Подумать-то подумала, а вот, кхм, когда до дела дошло – даже с места не сдвинулась. Любопытство когда-нибудь её погубит...
– А ты у нас всё-таки кто? Ладно, не призрак, верю, – ехидно заявила Апетри. – А по имени тебя как?
Немного подумав, стоит ли называть собственное, девушка всё же призналась:
– Мия, неместная, – не удержалась и развеяла все надежды на помощь с ходу. Что и говорить, характер с возрастом у вифрэйки только портился... Раньше в помощи никогда не отказывала. Ну, так и дело было не на кладбище в лунную ночь. – Так что ты там хотел? А то мне домой пора.
Девушка демонстративно оглянулась, но вместо загнивающих кладбищенских ворот, взгляд вылавливал лишь унылые тени могил и надгробий. «Ой...», – все эмоции снова отразились у Апетри на лице. Недоумение, растерянность... А стоило перевести полный отчаяния взгляд на незнакомца, как и ей, и ему (если судить по эмоциям девушки) стало ясно – Мия понятия не имеет, где выход и откуда вообще принеслась на чью-то голову.

Отредактировано Мия (2016-05-07 04:28:00)

8

Казалось, каждая его попытка успокоить девушку была заведомо обречена на горький провал. Впечатление могло сложиться такое, что её было способно напугать абсолютно всё, и во всем мире не сыщешь более утешительных и верных средств продемонстрировать своё дружелюбие, чем бездействие. Быстро выяснилось, что приближаться к ней не стоит, и руки тянуть в её сторону — такая же плохая идея. Будто на горячие угли вступив, она резко вскочила на ноги. Наверное, у вифрэев так заведено — считать, что протянутая рука предвещает опасность. Из-за могильной плиты красовались чудные ушки и милое личико девушки, за ней она успела скрыться в порыве неизвестно чего, то ли страх так сильно взбудоражил ребёнка, а может, нечто совершенно иное, что никак не поддавалось пониманию реведанта. Он разглядел в ней малое дитя, немного сумасшедшее, непредсказуемое дитя, которое было поражено страхом, словно болезнью. «Расхититель могил?» — Джерико, взвешивая различные варианты дальнейших действий, вдруг понял, что этой ночью он действительно примерил на себя эту роль, ведь забрёл он сюда лишь с одной целью — потревожить чужое захоронение. Его пробрало этой мыслью, будто только сейчас он об этом узнал.
— Нет... Подобным не занимаюсь. — неуверенно заявил реведант, почти шепотом, медленно приподнимаясь на ноги. Вихрем в его голове клубились мысли, и все про одно и то же: «Врать ей, чтобы она добровольно указала на нужное место? Или напугать, чтобы у неё не было иного выбора, как согласиться мне помочь? А если попытается бежать? Она и без того, кажется, напугана... И психика её шаткая, вдруг наделает глупости. Может, я что-то упускаю? Вряд ли, она ведь совсем не доверяет мне».
— Самый обычный человек, — и он, в каком-то смысле, не врал, — Зовите меня Аланом. Он вытянулся перед ней во весь рост, пронзая девушку холодным взглядом.
— Мия, неместная. «Нездешняя, значит... Зря лишь трачу своё время», — он будто не слышал её имени, придаваясь безотрадным мыслям о том, что ему придётся здесь задержаться на более длительный срок, чем он рассчитывал. Даже не заметил, как она вновь к нему повернулась после того, как оглядела просторы кладбища за своей спиной. Её лицо изменилось, и было не трудно догадаться, какой была причина столь быстрого преобразования.
— Кажется, вы и сами не знаете, где выход отсюда — с неумолимым хладнокровием проговорил реведант, будто он сам являлся прядильщиком её растерянности, которая читалась на её лице, — Мы здесь совсем одни... — наверное, это прозвучало зловеще, учитывая обстоятельства. На этот раз он даже с места не сдвинулся, решив не приближаться к и без того напуганной девушке, на которую вот-вот могла нахлынуть истерика, а может что и похуже.
— Не желаете прогуляться? — неожиданно для себя предложил он, смягчив нагнетающуюся атмосферу, — Взамен на вашу помощь я могу предложить лишь свою скромную компанию, которая, надеюсь, вас удовлетворит. Вы помогаете найти могилу Арана Киртэ, я объясню, зачем она мне нужна. А затем мы найдём выход из кладбища. Что скажете? Всё это отдалённого походило на отцовскую заботу, попытки поладить, найти общий язык, успокоить и попытаться отвлечь близкого от понурых мыслей. Наверное, со стороны так оно бы и выглядело. Джерико возжегал мысль, что лишние глаза ему не помешают, тем самым убеждая себя, что Мия ему подсобит. Конечно, если она доверится ему и перестанет бояться, впрочем, над этим реведант уже работал.

9

– Нет... Подобным не занимаюсь, – Мия недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала. «С этим чудаком следует быть настороже», – в который раз про себя повторила вифрэйка, но бежать от представившегося Аланом уже не собиралась. «Кажется, ему пригодится моя помощь, раз он не пытается от меня избавиться» В холодном взгляде юноши ей почудилась неприязнь и много чего мало приятного, что девушка как-то поежилась. Такие красноречивые взгляды отпускать она не умела. «М-мда, кажется, я правда его разочаровала. Ну и высокий чёрт!», – со скрытым недовольством Апетри смотрела на Алана снизу вверх.
– Не знаю, – простодушно подтвердила вифрэйка, подёргивая хвостом. – Но ведь и ты тоже, – хитро сощурившись, Мия добавила: – Говори на «ты».
– Не желаете прогуляться? «Всю жизнь мечтала! Особенно на кладбище» Такой холодный и невозмутимый человек всегда вызывал в Апетри желание либо поладить, чтобы узнать его получше, либо вывести его из себя и под волной праведного гнева узнать всю суть. Алану не повезло – обстоятельства так сложились, что стоило познакомиться, как Мия не глядя определила его во вторую категорию.
В успокаивающих нотках голоса вифрэйка что-то не понравилось и она не преминула возмутиться:
– Я не ребёнок, не нужно меня успокаивать! – то, что она недавно заходилась истерическим смехом и вообще сходила с ума всеми законными способами, было благополучно забыто. Апетри было семнадцать, а выглядела она на все девятнадцать или даже двадцать. И, как и любой человек, только-только вышедший из подросткового возраста, считала себя взрослой, рассудительной и мудрой. Но все эти качества всё же начисто отсутствовали хотя бы потому, что Мия – вифрэйка. – Аран Киртэ, значит? Ну, вперёд.
Девушка достала лютню и отправилась меж могил рассматривать имена, наигрывая весёлую мелодию из своего ежедневного репертуара. Краем глаза Апетри всё же следила за Аланом, но пока не чувствовала от него никакой опасности. «Хотя что-то в нём точно неправильно...»
На пятой могиле Мия зашлась кашлем и убрала кусок дерева со струнами за спину. «Простыть ещё не хватало!» – сырость на кладбище глубокой ночью всё же имела место и способствовала раздражению и навалившейся усталости у вифрэйки. Закутавшись поплотнее в рубашку, она прикрикнула:
– Как успехи? Ты дату смерти его знаешь?

10

Мало кому приходилась по нраву обычная вежливость со стороны Джерико. Почти все, с кем ему доводилось сталкиваться, стремились к чему-то, чего реведант не мог объяснить, возможно, он имел дело с посторонним желанием вырваться из установленных этикетом рамок, ощутить на себе свободу, дарующую лёгкость и непринужденность, и это, как, стало быть, многие считали, создавало иллюзию доверия, некой близости, от чего приходит чувство комфорта. Впрочем, не сыскать занятия более утомительного, чем подолгу томиться в размышлениях на подобную тему. Хорошие манеры и его безучастность, взятые в равной степени, подталкивали его на молчаливое согласие следовать чужой просьбе о том, чтобы обращение друг к другу впредь было на «ты». Поводов не соглашаться, возражать — у него не было. Джерико, будь он жив, вздохнул бы с облегчением, узнав, что вифрэйка не только перестала его бояться, но ещё и смелость в себе пробудила, чтобы ему возразить. А когда она, быстро согласившись помочь, резко, как ему показалось, сорвалась с места, пробравшись энтузиазмом, он бы с облегчением вздохнул и во второй раз. «Хорошо, надеюсь, твоего душевного огня хватит надолго», — стараясь не отставать от девушки, которая успела вырваться вперёд, разбавляя ночь новыми ритмами, Алан несколько ускорился. Довольно быстро они сравнялись, и шли теперь почти что парой, держась друг от друга на небольшом расстоянии, которое было меньше метра.
— А что п... — вдруг оборвал свою фразу Алан, которую он все равно начал слишком тихо, из-за чего Мия его не услышала и начала задавать вопросы. Когда девушка приостановилась, закашлявшись, Джерико резко замер, положив руку на могильную плиту, которая оказалась рядом с ним.
— Час... — задумчиво сказал он, плавно прерываясь, чтобы прочитать ещё одну эпитафию под именем, совсем чужим и его не интересовавшим, — ... а может, два. Меня не перестаёт покидать чувство, что это кладбище живое: оно будто возникает из темноты, чтобы мы продолжали идти, не останавливаясь, — быстро сообразив, что так он может лишь напугать свою «напарницу», Алан добавил: «Я лишь хочу сказать, что брожу здесь давно, но и половины, как мне кажется, не обошел, будто хожу всё теми же местами, упуская главное. Кстати, может, это событие послужит неплохой идеей для написания песни?». Он пытался говорить на понятном ей языке, заводя разговор о том, что близко ей по духу. Не было необходимости повергать в уныние своего же спутника.
— А его, кажется, хоронили не так давно, неделю тому назад. И... — не зная, как плавно перейти к вопросу, парень немного тянул гласную, вместо пустой паузы, — ... как так вышло, что ты налетела на меня? Бежала от... чего-то?

11

– Меня не перестаёт покидать чувство, что это кладбище живое: оно будто возникает из темноты, чтобы мы продолжали идти, не останавливаясь, – девушка невольно поежилась и осмотрелась. «ОНО будто возникает из темноты... Нет, это не кладбище», – недавний забег, казалось бы, оказался забыт из-за нового знакомства, а тут Алан, сам того не желая, воскресил воспоминание. Недавнее событие скверно повлияло на настроение хвостатой – полулиса заметно помрачнела и вопрос знакомца встретила тяжёлым хмурым взглядом, в котором мелькали самые разные эмоции от ненависти до гнева. Всё это было обращено в сторону твари, повстречавшейся вифрэйке после долгого вечера в кабаке, проведённого в обнимку с кружкой эля... Так что Алан был ни при чём.
– Не уверена, что замогильные мотивы нынче популярны, – холодно отметила Апетри, которую сейчас было трудно назвать испуганной. Повстречайся со злющей вифрэйкой безлунной ночью... Ну, впрочем, Луна как раз зашла за очередную тучу, так что печальный сюжет грозил осуществиться.
–  ... как так вышло, что ты налетела на меня? Бежала от... чего-то?
– Да это вообще неважно, померещилось что-то в темноте, – как-то невнятно ответила Мия и остолбенела от неожиданности и дурацкого ощущения дежавю. Знакомое чувство, словно кто-то изучающе водит по тебе взглядом сверху вниз, с голодным интересом – девушку пробрало, она резко нагнулась (будто хотела прочесть надпись на ближайшей могильной плите, но кто же читает эпитафии с таким бледным и испуганным видом?) и окликнула Алана:
– Ты ничего не чувствуешь? – еле шевеля дрожащими губами поинтересовалась Апетри, озираясь. Шорох. Переломанная ветка. Шаг. Тишину кладбища разрезало чье-то прерывистое дыхание. «За всё время знакомства я даже не услышала, чтобы он дышал», – мысль об юноше ещё больше всколыхнуло волнение Мии. – У меня было чувство, что за мной следят. А потом что-то погналось за мной. Я не помню как... почему я добралась сюда. Думала, что за кладбище оно не зайдёт. Вроде святая земля или как там обычно говорят... Но оно здесь! – в рваных репликах вифрэйки ясно зазвучали панические нотки, но ловкости своей она не растеряла и бесшумно переместилась за спину Алана – какая-никакая, а защита от собственных страхов. – Я слышала его... видела! Побежала. И совсем не ожидала тебя увидеть.
Вдалеке раздавалось уханье совы, показавшееся перепуганной девушке зловещим, и она была бы рада стремглав побежать прочь. Если бы знала куда.
– Я вот подумала, – облизнув засохшие губы, Мия негромко, почти шёпотом, поделилась последней мыслью: – Может, оно меня сюда заманивало? «Об этом я как-то раньше и не думала...» Знакомые налитые кровью глаза промелькнули в паре метров.
– Скажи, что ты тоже это видел, – упавшим голосом попросила она, пытаясь выровнять скачущее забег сердце, уходящее то в пятки, то подскакивающее столь неожиданно. Протрезвев ещё после первого забега, Апетри поверила, что это – не её галлюцинация, а что-то определённое. Тварь. Монстр. Или просто дикое животное. «Волки – стайные животные! И не настолько умные, чтобы набраться терпения и поджидать свою жертву, заманивая на самое тихое в ночную пору место – кладбище».
«Люди здесь пропадают, проклято это место», – некстати вспомнился рассказ трактирщика, а Мия задрожала не хуже осинового листа на ветру. Как-то в такой ситуации и не вспомнилось, что она вообще-то магией владеет.

12

По-началу ответы Мии не внушали надежд, как мог бы выразиться любой человек, таящий в себе огонь жизни. Алану казалось, что она отвечает как-то сухо, нехотя, едва заставляя себя, стараясь поскорее оборвать едва начавшуюся тему. Она не казалась неразговорчивой, не была так же похожа на тех, кто склонен быстро раздражаться, понимая, что его заставляют произносить слова, когда единственное, чего хочется — хранить безмолвие и отдаваться тишине целиком. Можно было свалить всё на неординарность ситуации, в которой они оба погрязли, на эмоциональное падение или скованность девушки, которая, возможно, тяжко переносила подобное — перемены в её характере убили всякое желание общаться, особенно с подозрительными незнакомцами в ночи посреди кладбища. И как-то повлиять на это, кажется, у Джерико не получалось — та, с которой его шансы выполнить задание и выбраться из кладбища возросли, была не в духе — он и сам не был из тех, кто отлично ладит в живыми, и ему не так часто выпадала возможность с кем-нибудь поговорить, особенно в старательных попытках приободрить собеседника, развеять напряженность, скуку или страх. Он и при жизни был нелюдим. Ничего удивительного, что попытки увенчались крахом. Но совсем скоро от юной вифрэйки послышался вопрос, а затем и обрушился поток её мыслей. Пусть она и делилась своей тревогой и гнетущей безнадёжностью, тщательно перемешанной со страхом, это все же был хороший знак того, что она не отстраняется от парня, доверяет ему — это значило, что глупостей никаких она не сделает, и, не мешая, а совсем наоборот, поможет в поисках.
— Что... кого ты видела? Каким он был? — Джерико, повернувшись к Мие лицом, вопрошающе посмотрел на неё. Не хватало здесь столкнуться с чем-то более серьезным, чем с шаткими нервами девушки, которая иногда могла походить на сумасшедшую, очень непредсказуемую особу. «И когда она успела спрятаться за моей спиной?» — Алан вдруг заметил, что луна больше не делится своим светом, теперь она скрывалась за тучами. Темнота сгущалась. Он посмотрел по сторонам, немного щурясь и пытаясь всмотреться в этот мрак, зацепиться за какие-то очертания. Но ничего кроме надгробий, которые были поблизости, он не увидел, ничего необычного не слышалось, было тихо, и лишь биение сердца прорывалось сквозь завесу застывшего умиротворения. Спокойным, медленным движением юноша положил руку на плечо хвостатой — такой знакомый отцовский жест.
— Не вижу ничего подозрительного. Но если здесь кроме нас что-то есть, то тебе незачем бояться, пока я с тобой, — уверенно сказал Джерико, все таким же размеренным и спокойным голосом, соответствующим его душевному состоянию. Нежить была отнюдь не на последнем месте среди тех, кого бы следовало бояться, так что реведант не сомневался в том, что если это и не игра воображения девочки, а вполне реальное неведомое зло, её преследующее, то справиться с ним будет куда легче, чем отыскать выход без помощи вифрэйки. И все же он был почти уверен в том, что всему виной страх, оказывающий такое влияние на её воображение, вырисовывающее несуществующие в действительности образы и звуки.
— Давай посмотрим там, — рука, убранная с плеча девочки, указала в сторону ещё нескольких каменных плит, едва заметных в этой темноте.

Отредактировано Джерико (2016-05-13 05:12:06)

13

– Что... кого ты видела? Каким он был?
– Понятия не имею, – внезапно хихикнула Мия. «Как глупо получается, только заговорил Алан – так сразу ни предчувствия, ни стылой крови, ни даже этих трижды проклятых глаз!» – Я только красные глаза видела.
Наверное, ответ перепуганной девчонки звучат абсурдно – только что несуразную чушь про несуществующее «ОНО» лепетала, а в следующую секунду снова улыбается, а об увиденном-привиденном сообщает со странным и спокойным равнодушием, такими похожими интонациями в голосе, какими сам Алан в разговоре с вифрэйкой в основном и оперирует. Юноша пытался успокоить девушку, и она это оценила – тем более, что ей нечасто удаётся покапризничать с момента вступления в Орден и обучения в Аклории. И тут такой случай! Ясное дело, что на Алана тут же свалилось эмоциональное и слабоконтролируемое нечто, играющее на кладбищах заунывные и праздничные мелодии, мешающее эль с вином и медленно расплачивающееся галлюцинациями за эту неоправданную глупость. А в сущности, Мия была ребёнком, как и каждый вифрэй. И при всей эмоциональной неустойчивости девушка отметила необычайную холодность руки в перчатке. «Ветер не настолько промозглый. Июль-месяц...»
– Не вижу ничего подозрительного. Но если здесь кроме нас что-то есть, то тебе незачем бояться, пока я с тобой, – ещё одна щедрая ложка спокойствия и наша дикая кошка будет есть с рук. Апетри окончательно успокоилась и ей даже стало интересно – что это за неведомое чудо гнало чуть ли не с порога таверны. «Скорее Белочка. Она, родимая... Что спьяну не привидится!» – словно заклинание твердила полулиса, вглядываясь в словно уходящие за горизонт могильные плиты. «Такое огроменное кладбище, я почти готова поверить, что всех нелюдей из несуществующего тайного ордена трактирщика упокоили здесь»
– Давай посмотрим там, – но Мия отрицательно помотала головой:
– Не надо. Чудится всякое после «Счастливой Утки»... Никогда не пей там ни эль, ни вино! Честное слово, после страшилок, что местный товарищ рассказывал и выпитого, я была уверена в существовании это чудовища. Не иначе, как чудодейственные грибочки подмешивал, для большей впечатлительности.
Высказавшись, Апетри предложила продолжить искать этого неизвестного для своего более известного расхитителя могил. – Если твоего Арана хоронили так недавно... Ну, мы вообще не в том направлении движемся. Там, – махнула рукой в ту же сторону, что и Алан. – Заброшенная, старая часть кладбищ. Смотри, как всё заросло, да и не делают уже так грубо могильные плиты (благо, Луна снова выглянула и Мия наглядно доказала своё мнение без всяких внезапно появляющихся красных глаз). А вот та-ам! – противоположная сторона, севернее. – Вот там-то и участки пустые встречаются, я даже пару раз чуть не свалилась в свежевырытую могилу. Наверняка твой дружок покоится в той стороне.
Ориентировалась на кладбищах Апетри неважно – это все-таки не лес, но кое-что додумать сумела, чем и поспешила поделиться с Аланом. Тем более, что рядом со «свеженькими» обычно и находился действующий вход.

Отредактировано Мия (2016-05-13 12:35:26)

14

«Пьет, значит?» — по какой-то причине ему было сложно представить эту безобидную и миниатюрную особь в какой-нить таверне за столом, обставленным алкогольными напитками различных видов. Казалось, неугасимая детская наивность и ребяческий характер идут врознь с подобными пристрастиями к спиртному. Джерико начал было уходить в собственные обрывки памяти, в которых виднелись образы выпивающих мужчин, нашедших свой отдых в трактирах и тавернах — ни одного вифрэя. Может, он не так часто бывал в подобных местах, учитывая, как там людно, может, просто не замечал никого, у кого могли быть уши или хвост. Парень, заметив за собой, каким взглядом смотрит на девушку, снова повернул голову в сторону, куда теперь указывала и сама Мия.
— Да, ты права... — тихо произнёс Алан, немного щурясь, чтобы получше рассмотреть поросшие надгробия, но луна тут же разлила свет по контурам, и щуриться больше не пришлось.
— Вот там-то и участки пустые встречаются, я даже пару раз чуть не свалилась в свежевырытую могилу... Посматривая в другую сторону, Джерико вдруг понял, что совсем забыл о инструментах, ему необходимых. Опустив голову, он начал высматривать около себя лопату, будто он не был полностью уверен в том, что не взял её с собой. Такой пустяк, важнейший, думалось, элемент, учитывая цель, из-за которой он прибыл сюда — как он мог забыть? А меч, понятное дело, он с собой прихватил, упрятанный в ножны у пояса — всё это скрывалось под плащом.
— Странно, что я пропустил это место. Посмотрим, есть ли там то, что нам нужно, — он медленно зашагал в сторону свежих могил, стараясь не отдаляться от Мии, — Скажи... ты не видела там лопат или других инструментов, оставленных могильщиками? — задался любопытством Джерико, которое имело невозмутимый, даже безразличный окрас в его голосе, будто это был самый банальный вопрос из разряда «Как твои дела?» Лишь спустя несколько секунд он сообразил, что если вопрос покажется девушке странным, подозрительным, то на ответное любопытство с её стороны он не сможет сразу дать ответ. По крайней мере сейчас. Алан шел, внимательно рассматривая надгробия, около которых они проходили, время от времени поглядывал на ушастую, раздумывая над тем, для чего же ещё ему могла бы понадобиться лопата. «Может, сказать ей, будто прошелся слух о том, что кто-то потревожил могилу, забрав тело Арана? Поверит ли? Наверное, это её только напугает...»
— Прости, я не совсем понял, что ты говорила о выпивке, товарище, страшных историях и грибах? — парень резко остановился около одной из плит, едва склонившись над ней, он едва слышно сказал, — Нет... не он. Выпрямившись, он кинул взгляд на Мию, — Наверное, ты хорошо повеселилась перед тем, как сюда попасть. Расспрашивать о историях, ей рассказанных, чтобы выведать детали, он не стал, подумав, что они снова вернуться к тому, что девушка вспомнит о страхах, растеряет спокойствие.

15

– Хм, – девушка задумчиво перевела взгляд под ноги, пытаясь припомнить. – Ты растерял свои инструменты для выкапывания трупов? Ну, точно расхититель! – сделала своеобразный вывод Мия, абсолютно забыв про замечательное слово «Логика» и не менее важное: «Обоснование». – Хоть и каждый промышляет в меру своих возможностей... твоё ремесло самое мерзкое, – серьёзно ответила Апетри, словно отвечала на уроке одну из тех малоприятных тем, которые просто отказываются восприниматься легкомысленно. «Например, занятие про Войну Искупления или как там её», – улыбнувшись собственным мыслям, полулиса поторопилась стереть улыбку с лица. Как-то странно улыбаться посреди кладбища, разыскивая могилу и выход с... с кем? «С холодноруким, невозмутимым, вечно спокойным и крайне подозрительным типом, да». Расхитителем могил. Наёмником? А если и убийцей? Такие размышления тут же отразились на лице Мии – холодный взгляд девушки впился в Алана в который уже раз за вечер, пытаясь подметить что-то странное. «Странное? Да он весь – одна большая странность!»
– Прости, я не совсем понял, что ты говорила о выпивке, товарище, страшных историях и грибах?  – Апетри оставалось только горестно вздохнуть и покивать – повеселилась она лучше некуда (даже твари всякие мерещиться стали):
– Дружище, да ты совсем далёк от земных развлечений. Ты что, на кладбище в склепе живёшь? – вопрос был риторический, а через мгновение Мие показался невольным пророчеством: «А если и правда? Вот я влипла... А если он из тех психов, что убивают вифрэев ради хвостов и ушек? Мама, хочу на Каталию!» И снова девушка сама себя накрутила, да так, что, увидев валяющуюся в тени очередного надгробия лопату, не стала указывать на неё Алану, а подобрала сама. В ответ на немой вопрос Апетри ответила таким же спокойным тоном, каким говорил с ней юноша (что начинало угнетать: «Он вообще умеет эмоции выражать?!»): – Для самообороны, все-таки гулять со всякими... расхитителями не шибко безопасно, согласись.
Тем временем могилы, наконец, начали редеть, как и говорила полулиса, начали появляться свежевырытые участки. И пока Мия, не отрываясь, следила за действиями Алана, ожидая подвоха, неприятности пришли с неожиданной стороны – снова померещились эти красные глаза. «Опять?!» Только на сей раз это оказался всего лишь отблеск... Но от неожиданности всё равно отступила с тропинки. И на пару шагов попятилась.
И, конечно, начала падать в ямищу глубиной метра в два-три, что как раз дожидалась нового покойничка. Растерянно хватаясь за лопату, Апетри, прояви желание помочь Алан, сразу огрела бы его ею же в плечо.

16

Джерико промолчал, посчитав совершенно лишним что-либо доказывать девушке, успевшей всучить ему ярлычок расхитителя могил. Это у него получалось лучше всего. Впрочем, Мия отчасти была права — этой ночью парень примерил на себя эту неблагородную роль, не по своей воле, не из пылкого интереса, а из необходимости сделать всё без лишнего шума, ведь отправлять в деревню нежить, которая тут же привлечет внимание людей, было бы опрометчиво. Желаешь сделать работу хорошо — сделай её сам. Обстоятельства, конечно, подсказывали, что и у самого Алана не всё идёт так гладко, как того хотелось: сперва он теряет выход, чуть не выдаёт себя и свои цели первой встречной, по странной случайности оказавшейся здесь, а теперь выясняется, что он ещё и лопату умудрился забыть — прелестно. Эта ночь полна сюрпризов. Но на оригинальные предположения со стороны девушки он все же подобрал слова, чтобы ответить:
— Бывают места и похуже, чем склепы...— правда, прозвучало это невнятно и очень уж тихо, совсем неслышно. Он перекинул холодный взгляд на Мию, успевшую схватить лопату.
— Для самообороны, все-таки гулять со всякими... расхитителями не шибко безопасно, согласись. «Понятно, лопату она мне не отдаст, а если попрошу отдать её мне, то накличу на себя ещё больше подозрений с её стороны». Как не старайся, а недоверие с чужой стороны никуда не денется — как плата за старательные попытки успокоить и приободрить в трудную минуту. Ему почему-то казалось, что девушка не станет его бить просто так, только если не почувствует исходящую от него опасность. Удара лопаты он не боялся, даже если он придётся на голову — этого будет недостаточно даже для того, чтобы оглушить реведанта. Поэтому он позволил себе иди чуть впереди вифрэйки, иногда уводил от неё взгляд, чтобы внимательно изучить надписи на новых надгробиях. Проходя мимо одной из них, ему на одно мгновенье показалось, что в имени он увидел «Аран», но ему лишь померещилось — странная игра света и тени. Попытка подойти к следующей могиле оборвалась звуками трущихся об землю подошв и скатывающихся земляных комков, парень резко обернулся, вперившись в Мию, которая ненадолго замерла в неустойчивом равновесии. Ещё несколько секунд, и она рухнет спиной в черноту. Неизвестно, что могло быть на дне этой ямы: брошенные инструменты или края камней, о которые не составит труда сломать пару костей, если повезет не налететь на них затылком. Резкий выпад в сторону девушки — Джерико не переносил весь свой вес тела на переднюю ногу, чтобы не полететь вместе с ней, хоть он и знал, что девушка лёгкая. Он так же быстро схватил рукой черенок лопаты, которую Мия крепко держала обеими руками, не желая отпускать.
— Держись крепче, — угол её наклона составлял шестьдесят градусов, в таком положении она и застыла на какое-то время, пока Алан, перенося вес на заднюю ногу, не начал её вытаскивать. Всё произошло так быстро, а в рукоять он вцепился с такой силой, что лишил ушастую всякой возможности что либо предпринять. Вернув её в вертикальное положение, он всё ещё не разжимал пальцы, продолжая держаться за черенок лопаты.
— Если бы я хотел с тобой что-нибудь сделать, то не стал бы тебе помогать, — он медленно ослабил хватку, а затем и вовсе убрал руку, оставив лопату ушастой, — Думаю, с ней тебе будет спокойнее, но мне она тоже понадобится. Алан сделал шаг назад, поглядывая в сторону, куда они направлялись, выдержав многозначительную паузу, он сказал:
— Не знаю, кем при жизни был этот Аран... — одним лёгким жестом руки Джерико предложил девушке продолжать идти по ранее выбранному пути, под ногами захрустели шарики сухой земли, — Но меня попросили убедиться в целостности тела. Не знаю, зачем это было нужно, но чрезмерная забота его родственников не знает границ. Как тут откажешь старику, совсем недавно потерявшего сына? Это была ложь, но, пусть он и не часто практиковал подобные методы, все же ней Алан преуспел — отсутствие эмоций служило идеальным прикрытием. Он собирался рассказать правду, но подумал, что это может плохо закончится — расхитителем могил его считать не перестанут, да и любопытство Мии, возможно, будет лишь подогрето. Посторонняя заинтересованность в искомых предметах была ни к чему.

17

— Держись крепче, — девушка нервно сглотнула и кивнула. Когда Алан схватился за другой черенок лопаты, Мия успела зацепиться за рукав его плаща. Это произошло рефлекторно, из нежелания даже в такой опасной ситуации зависеть от этого странного юноши. А так – если решит её скинуть? Или произойдёт что-то ещё? Ну, совсем из ряда вот выходящее... В общем, пожелай расхититель от неё избавиться – упал бы следом. «Правильное решение», – незаметно перевела дух Апетри, от неожиданности не сумевшая даже как следует испугаться. Хотя, после пережитого ей уже ничего не страшно – окажись её новый спаситель-расхититель могил реведантом, она бы лишь удивилась, что не смогла самостоятельно догадаться: кого ещё встретишь ночью на кладбище? «Глупые мысли, пошли вон!» – интенсивно замотала головой вифрэйка и всучила Алану лопату:
– Да нет, – невнятно отозвалась Мия. – Забирай, если тебе хочется. И спасибо, – девушка подавила смешок – «Ну, в самом деле, какая из него нежить-то?» – оставив только какую-то неопределённую улыбку. – Мне собственно без разницы, зачем ты ищешь эту могилу. Главное, раскапывая, никуда не свались, а то я буду чувствовать муки совести – тебя я так удержать не смогу.
Нервно теребя рубашку, вифрэйка выдала последнее:
– Но врать-то не надо. Я не знакома с анатомией и всяким таким, но дураку понятно, что через неделю в могиле будет либо гниль да кости либо, при такой-то сухой земле и погоде, просто кости. Пересчитать их для семьи усопшего хочешь? Смешно.
Затем Апетри молча пошла разглядывать могилы, читать посмертные эпитафии и начала серьёзно задумываться над новой песней – всё же Алан чуть раньше подал неплохую идею... Но об этом позже, речи юноши разожгли любопытство Мии:
– Ты так долго ищешь эту могилу – тоже нездешний? Откуда же ты? Кто ты вообще по профессии? «Как ты докатился до такой жизни? Как родители, потерявшие сына, доверят раскапывать могилу малознакомому человеку? Ночью!»

18

«Отчего у столь юной особы такая уверенность?» — слова девушки были приняты с особой серьезностью, и в них, что она не попыталась из вежливости скрыть, присутствовала открытая насмешка. Подобное никогда его не задевало, впрочем, как и всё остальное, к чему он оставался равнодушным. В окружении могил он казался более зловещим, чем обычно, и на его плечах вновь заиграли бледные краски. Лопата, которую он держал в левой руке, можно считать, вписывалась в его мрачный образ — дружелюбия она ему не добавляла, это точно. Просверлив малышку своим холодным взглядом, он повернулся, уходя немного в сторону, к ещё неизученным могилам. Перед глазами застыли страницы особо ценных экземпляров, являющих собою книги о некрологии, многие из них он читал с пристрастием, когда ещё был живым. Затем вырисовывались неприятные картинки, выносить подобное зрелище могли лишь обладатели крепкого желудка, или же помешанные психопаты. Что здесь можно сказать, об усопших он кое-что знал, как и о многих факторах, способных диктовать время неотвратимым и безжалостным последствиям, уродующих плоть. И с уверенностью в голосе заявить о точных прогнозах, какой стадии разложения могло достичь тело за такой относительно малый срок, он бы не решился. Но с чужим мнением, выпущенным, подобно пуле, способной пробить броню самолюбия, он был не согласен. Впрочем, спорить он не любил и, пожалуй, в каком-то смысле не умел.
— Не думаю, что всё настолько плохо... — сквозь нависающую задумчивость едва прорвались тихие слова, и парень, опираясь на лопату, медленно опустился на колено перед гладким камнем. Будто лишившись зрения, с осторожностью он провёл пальцами по оставленным мастером выемкам, словно пытался прочесть текст вслепую. Луна, будто благоволя ходячему мертвецу, испустила ещё больше бледного света, озаряя могильную плиту. Здесь покоился Аран Киртэ. Юноша посмотрел в сторону вийрэйки, но лишь на мгновенье, затем снова вернувшись к неожиданной находке. Говорить, что часть поисков завершена, он не торопился. Джерико выпрямился и, не отряхивая колено, сказал:
— Нет желания придаваться безотрадным воспоминаниям о покинутом доме, но могу сказать, что я лишь скромный путешественник. Постоянного ночлега у меня нет, как и места, где достойно оплатят чужой труд, — оставив лопату в земле около могилы, Джерико сделал два уверенных шага в сторону девушки, — Я рад любым, даже скромным деньгам, потому и берусь почти за любую работу. Конечно, убийства и прочие недостойные способы заработка меня не интересуют, а здесь... здесь мне приятнее думать, что я оказываю небольшую услугу старику, умерив его тревогу хорошими новостями о том, что тело его сына никто не украл, а то ещё хуже... Он тяжело вздохнул, в чём совершенно не было необходимости — так, для эффекта.
— Тебе ли не знать, какими могут быть люди. Давно не редкость, когда жажда наживы стирает всякое представления о достоинстве и чести... Надеюсь, жалеть о сказанном мне не придётся — не стоит меня бояться... — поймав на себе взгляд ушастой, он жестом подозвал её к себе, поворачиваясь к камню, где было высечено «Аран Киртэ».

19

Апетри уставилась на юношу так, словно была готова придушить на месте – лопату она уже всё равно отдала. «Он... он вообще умеет чувствовать?! Почему он не злится? Его лицо совершенно нечитабельно!» Ещё немного, и девушка взбешенно топнет ногой по серой кладбищенской земле, потому что такие скупые на эмоции люди навевали у неё ассоциации либо с нежитью, либо с потенциальным конкурентом – шпионом или вражеским разведчиком, ведь только такие же, как она, умели в нужный момент скрыть эмоции, соврать или отгородиться этим вечно равнодушным и спокойным выражением лица, которым с момента знакомства с Мией щеголял Алан (что дико раздражало вифрэйку, и с чем она ничего поделать, увы, не могла). В очередной раз нагнувшись над одной из многих могил (эта оказалась свежей, даже земля около неё казалась особенно рыхлой), девушка замерла и полностью потеряла интерес к своему спутнику. Просто забыла про него.

«Слепой.
8.10.17059 – 3.07.17084гг.
Навсегда с нами: легендарный лютнист, талантливый алхимик»

И всё. Ни трогательных слов прощания, ни сентиментальных и отчаянных фраз вроде «Возвращайся!» или «Любящий отец». «Да ладно, Слепой никогда не был отцом. Но... как он мог? Слепой!» – Петра растеряла всю свою решительность и боевитость, с которой старалась держаться в таких неприятных местах. Сгорбившись, вифрэйка села на корточки перед могилой, обняв колени. Наклонила голову. Мысленный образ возник незатейливо, словно Слепой стоял перед ней, и сейчас они обнимутся – она снова начнёт беспокоиться, не притащил ли он к ней блох – и пойдут в ближайший трактир. Хороший дуэт – незрячий юноша и эксцентричная хвостатая, он – талантлив, она – амбициозна. На их концерты сходилось всегда больше народу, чем когда каждый из них выступал один.
Худой, с взъерошенными волосами-одной большой паклей, свисающей на глаза вороньими перьями, он смотрел исподлобья. В одной руке — не раскуренная трубка, которую он раздобыл то ли на чёрном рынке, то ли просто выиграл у какого-то глупца, другая — на струнах лютни. Лицо серьезное, как будто он знает, что с ним случится... «Каждый знал, что есть две вещи, которые со Слепым делать нельзя – играть в карты и играть дуэтом. Он всегда выигрывал, а его мелодия всегда перекрывала чужую» Но с Петрой такого почему-то не выходило.
– Белиар тебя за... – осеклась Мия, не отрывая глаз от могилы, в которых словно плескалось расплавленное золото. – Ты звал меня сюда, в Витию. Ты! Так какого чёрта ты... умер, – совсем тихо закончила девушка, прослушав все пояснения Алана. «У тебя было отличное здоровье. Тебя убили?», – пришлось спешно подавить воскресшее желание мстить – перерезать всех бандитов из местной братии, что могли причинить вред Слепому! Дрожащими руками раскрыв сумку, Апетри достала расчерченный нотами и непонятными чужаку, незнакомому с музыкой, пергамент. Развернула. «Весь мой репертуар. За столько лет» Вифрэйка с опустившимися ушками и наполненными слезами глазами положила пергамент у могилы, придавив камней. «Не забудь это... с собой»
Шмыгнув носом, Мия заметила, что Алан её зачем-то звал... – Мне ли не знать что? Это? О да, как ты прав, – севшим голосом подтвердила девушка, равнодушно разглядывая могилу, к которой направился юноша. – Ты нашёл могилу Киртэ? Замечательно... – развернувшись, Апетри побрела к соседней могиле, около которой валялась ещё одна лопата. Вернулась. Потускневший взгляд обратился к Алану. – Копаем?

Отредактировано Мия (2016-05-23 07:37:19)

20

— Мия... — словно таял лёд, мгновения тишины исчезли, голос казался неуверенным, тихим и таившим оттенки колебания, вызванного вопросами тактичности, — Что это было? Луна щедро озаряла местность, тихую и увязнувшую в вечном сне. Явные перемены в действиях вифрэйки были слишком заметны и подсвечены лившимся без устали светом. Почти не ощущая жалкие отголоски, эти малые крупицы эмоций, Джерико будто уловил звук дрогнувшей струны в душе девушки, и мелодия больше не ласкала слух. Это было что-то неуловимое пониманием, за гранью сознания. Акт вежливости, может, склонность проявлять излишнюю заботу, толком не зная, как это искусство подано в виде писанных или мнимых правил — ко всему этому не редко примешивались скрытые мотивы. Но подлости и вероломству, атрибутам многих людей, не было здесь места, всем правил холодный и безжалостный рассудок, сухие и незапятнанные эмоциями просчёты и планы. Иногда даже великое добро может пустить корни без участия искренних и тёплых чувств. В этом случае — мелкое. И закравшаяся мысль о том, что девушка утаивает секреты, возможно, такие, которые в дальнейшем повлекут за собой немыслимые последствия, ускользнула так же быстро, как луна скрылась за хмурыми тучами, уступив место лёгкому недоумению: «Предложила свою помощь?» — у Джерико сперва возникло сомненье насчёт того, что он правильно трактовал её слово, но это быстро прошло — на трон взошла необозримая уверенность, что он всё понял верно. Умиротворение всё ещё неслось, и его тяжесть, как не странно, ощущалась в воздухе.
— Тебя что-то заставило пересмотреть свои взгляды? Или ты заведомо знала, что придёт время — и ты мне поможешь довершить дело? Видимо, одной помощью в поисках она ограничиваться не собиралась, или... пока н собиралась. Алан считал, что вифрэйку будет волновать лишь то, как быстро она вырвется из оков этого безотрадного места. И встреться ей на пути ворота — она в один миг скроется за ними в ночи. Всё стремительно менялось.

21

– Мия... – девушке не понравилось, как произнесли её имя. В безразличном голосе показались чувства, которые доселе, казалось, этот юноша вообще не показывал, точнее, даже не умел испытывать. Участие и сочувствие? Вифрэйка тряхнула головой, упрямо прогоняя наваждение. «Быть того не может» Она стояла напротив Алана, опираясь на лопату, потому что на миг показалось, что без посторонней помощи на ногах ей не устоять.
– Что это было?
– . . . – красноречивое молчание девушки, с равнодушным упрямством уставившейся в глаза юноше, было лучше всяких слов. Лучше вопля «Не лезь ко мне!» и одинокой фразы, случайно обронённой: «Старый друг». Эти два варианта смешались в кладбищенской тишине, и Апетри испытала лёгкую досаду, что сейчас Алан, скорее всего, начнёт допрос. Этот тип с каким-то диким отчаянием не желал понимать намёков, со своим невероятным каменным равнодушием.
– Тебя что-то заставило пересмотреть свои взгляды? Или ты заведомо знала, что придёт время – и ты мне поможешь довершить дело?
Оказалось, что люди замечают не так уж много, если не приглядываются специально. А Алан не приглядывался, ясное дело. «Что его волнует? В могиле что-то ценное?» На лице Мии застыло выражение трагической иронии, с каким смотрят люди на пепелище пожара, пожравшего всё их добро. Губы её свела странная насмешливая гримаса:
– Это... абсолютно не твоё дело, – затем вифрэйка кинула такое ругательство на родном языке, что услышь её любой хвостатый – вряд ли она покинула бы когда-нибудь это кладбище. Проще сразу тут, рядом, под кустом прикопать. Отпустила лопату – та так и осталась вертикально стоять, упираясь лотком в сырую землю. – Забудь.
Апетри было всё равно, что подумает Алан. У неё вообще был не тот настрой, чтобы адекватно воспринимать реальность. Перед глазами – чёртова пелена слёз, которую стоит стряхнуть, но после чего непременно прорвётся лавина рыданий. А оплакивать Слепого девушка не хотела. По крайней мере, здесь. Рядом с этим... расхитителем могил. Внутри – пустота, что со временем пропадёт, наверное, но сейчас напоминала зияющую пропасть и здорово мешала дышать.
Развернувшись, девушка, пошатывающейся, но торопливой походкой, пошла в противоположную от Алана сторону. Ей нужно было пройтись, успокоиться. А потом найти выход отсюда. И выпить в одиночку, потому что зрелище расклеившейся вифрэйки – слишком жалкое и отвратительное, чтобы его кому-то демонстрировать.

Отредактировано Мия (2016-05-25 12:44:01)

22

— Абсолютно не моё дело... — в задумчивости повторил парень, — Впрочем, как и всегда, — голос его был по-прежнему спокойным и тихим.
В этом не было необходимости, но Алан в который раз перечитывал слова на камне, будто хотел убедиться, что он не ошибся, и эта могила действительно принадлежит Арану. Очередная тучка перекрыла луну, и на земле раскинулась темнота. Когда Джерико не смог разглядеть буквы, он понял, что в третий раз читает имя покойника, думая совсем о другом. Взгляд устремился в сторону, где вертикальное положение занимала лопата, несгибаемая даже под неожиданным порывом ветра, подхватившего плащ. Фигура в чёрном стояла на одном колене перед надгробием, положив руку на поверхность идеально отшлифованного камня. «Не убивать же девочку из-за того, что её настроение так резко меняется. Не знаю, что можно от неё ждать, но явно не удара в спину», —  мёртвые могут позволить себе такую роскошь, как беспечность. Догадаться, что подпортило девушке настроение, было не сложно, учитывая, где они находились. И версия, касательно того, что ей просто вспомнился неприятный эпизод из жизни, не имеющий отношения к могилам, отпала так же быстро, как и зародилась. «Нездешняя вифрэйка, при странных обстоятельствах оказавшаяся ночью на кладбище, случайно сталкивается со мной, а затем так же случайно находит могилу знакомого ей человека? Не важно...» — темнота отступила, и Алан, медленно уводя взгляд от лопаты, посмотрел в сторону Мии, которая неспешно отдалялась,— «Сейчас нужно побеспокоиться о том, ради чего я сюда пришел».
— Если тебе плохо, ты отдохни. Приди в себя. Я не стану тебя беспокоить, — процедил парень, приподнимаясь. Перепачканные штаны он не стал отряхивать, и налипшая земля кусками отслаивалась от ткани, обреченно падая вниз. Лопата тут же оказалась в руках того, кто ею не пользовался лет двести, — Постараюсь закончить быстро... «Потом мы покинем это место, конечно, если ты не надумаешь убежать прямо сейчас». На её помощь Джерико не рассчитывал. Он понимал: чем меньше она увидит, тем меньше проблем возникнет. Хорошо, что Аран не был её знакомым, иначе ситуация могла быть весьма... неловкой. Металлическая пластина погрузилась в землю, послышался характерный звук. Реведант принялся за работу, желая покончить с этим как можно скорее. На секунду он прервался, несмотря на то, что совсем не устал, и посмотрел в сторону девочки, которая, видимо, не желая останавливаться, всё это время уходила дальше в темноту. «Хочет уйти? Интересно, если она найдёт выход, вернётся, чтобы сказать мне?» Немного подумав, Джерико окликнул её, пока расстояние между ними не стало ещё больше, и он мог не переходить на крик — для него проще смолчать, чем повышать голос:
— Будь осторожна, надеюсь, оборотня по дороге ты не встретишь, Мия. — шутить он и впрямь не умел, и моменты, будто специально, для шуток подбирал неудачные.

Отредактировано Джерико (2016-06-04 19:25:01)

23

– Будь осторожна, надеюсь, оборотня по дороге ты не встретишь, Мия.
Девушка с подозрением оглянулась в его сторону и покачала головой. По-хорошему, сказать бы что-то вроде «Метаморфы разумные люди, более того, мастерство законно» или «А сам-то ты у нас кто?», но настрой у вифрэйки был не совсем располагающий к выяснению подробностей и шуткам. Да и вообще, это кладбище, казалось, кишело такими вот «расхитителями» и могилами старых друзей. Неприятная вещь – смиряться со смертью близкого человека сразу, но обстановка обязывала. К тому же, со Слепым они были не так дружны, как она это представляла в воспоминаниях...
– Оборотнях. Какие к черту оборотни? В Витии! – зло бормотала Апетри, через раз цедя проклятия. Она уже на порядочное расстояние отдалилась от Алана с его дорогим сердцу Киртэ. – Оборотнях, мда. Совсем из ума выжил. – А выхода всё не было.
Мия особенно неудачно шагнула и носком обуви зацепилась за корень. Какая бы она ловкая сама себе не казалась и какой бы она на деле ни была, но при таком эмоциональном раскладе вифрэйка просто расстелилась на сырой земле. И это сделало девушку ещё злее и раздражительнее! Нет, ей нужно было на ком-то выместить пар. А в ближайшей округе был только один живой человек... Апетри была готова биться головой об стену от осознания, как глупо она себя показывает перед Аланом: истеричка, которой везде мерещатся красные глаза, мертвые друзья и, что хуже всего, слишком нервная.
– Давай уже докапывать, – угрюмо заметила девушка, приближаясь. Взгляд у неё был чем-то средним между «спросишь что – поджарю» и «ты не забыл, что у меня в руках лопата?». Подняв вторую с земли, Мия молча начала копать, изредка кидая взгляды-молнии в сторону юноши.

24

Всё ещё не приступая к работе, Джерико молча стоял, пустым взглядом прожигая рыхлую землю потревоженной могилы. Прислушиваясь к постепенно отдаляющимся шагам, которые гасли в темноте, он замер в ожидании, что девушка вот-вот его покинет, и вновь грянет тишина, столь характерная этому пустынному месту. Не зная, как далеко успела уйти Мия, стоя к ней спиной, — когда реведант заметил, что его компанию решительно и абсолютно бестактно хотят оставить, он отвернулся к могиле, не став провожать девушку взглядом, — он в любую секунду был готов встретить одиночество. И вот, когда показалось, что несколько эксцентричная вифрэйка покинула пределы видимости и слышимости, в дали отозвался звук глухого удара. Это было падение, как вскоре заметил Алан, медленно поворачиваясь в сторону, где исчезла капризная малая. «Ничего не вижу», — луна как раз скрылась за огромной хмарью, и он лишь всматривался в чёрную пустоту, не в силах что-либо разглядеть. Но через некоторое время начало вырисовываться размытое серое пятно, затем очертания приняли более уверенный, чёткий характер — Мия шла к нему навстречу.
— Давай уже докапывать, — Джерико лишь приподнял брови, почти сомневаясь в психическом здоровье собеседницы, которая бросалась от одного образа в другой. Её голос, наполненный раздражением, быстро разнеслось по ветру, и теперь было слышно лишь землю и металл. Реведант хотел напомнить, что ей не обязательно помогать ему с могилой, но тот быстро пришел к мысли, что она может вот-вот взорваться от переизбытка пагубных чувств. Тишину нарушил глухой удар о крышку гроба, который, словно предупреждающий сигнал, заставил Алана остановиться. Повернувшись к девочке, он вопрошающе посмотрел на неё, не произнося ни слова.
«Только не говори, что и здесь ты собираешься помочь».

25

«Какой он раздражающий», – постепенно успокаиваясь, думала Мия. Во взгляде юноши чувствовалась недоумение и, неужели, насмешка? Вифрэйка заскрипела зубами, пытаясь отогнать наваждение. И лучшим средством отвлечься было только одно – работа. Ещё можно было попробовать потрепать нервы Алану, но весь творческий запал пропал, стоило начать копать. Физическая работа – не для Апетри. Уже через пару минут она просто бессильно опустилась рядом на сырую землю, складывая на Алана всю оставшуюся работу. – «И зачем мертвецов так глубоко закапывают? Сколько там метров: два, три?»
«А вот и гроб», – что действительно радовало, так это то, что скоро всё закончится. И она пойдёт... куда? Желание оплакивать друга растворилось, разливаясь глухой болью по телу девушки. Она бы с удовольствием пошла спать, но днём так и не озаботилась ночлегом, направив хвост в сторону забегаловки. Задумчивая вифрэйка, явно не обрадованная открывавшимися после нахождения выхода с кладбища перспективами, поймала взгляд Алана. Да, он говорил о многом. Но Мия и сама понимала, что в таком вопросе толку от неё маловато. Вот магией... «Я не смогу поднять весь гроб – слишком тяжёлый. Крышку? Так он же хотел посмотреть сохранность тела или что-то вроде того...», – в итоге девушка просто махнула головой, дескать, делать, что должен.
Тем временем глубокая ночь перетекала в противное, зябкое предрассветное состояние. Тьма нерешительно отступает, но солнце ещё не показалось и не заявило о своих правах на этот мир. Луна слегка поблёкла на фоне разливавшегося на небе светлым пятном болезненно-алого рассвета. В сумерках отыскать ворота будет ещё легче: достаточно просто осмотреться, чтобы завидеть очертания скрипучей калитки.
– Ну, нашёл свои костяшки? – через какое-то время поинтересовалась Апетри, приподнимаясь и заглядывая в яму, где чернели очертания старого и, кажется, довольно убогого гроба. Семейка была явно небогата, хотя на этот счёт Мия не могла быть уверена полностью: к гробовщикам и их ремеслу она не имела никакого отношения.

26

Бровь сама вскинулась, будто жила своей жизнью, и парень, не став подолгу задерживать на бедной девушке взгляд, повернулся к вырытой яме. Мия, как по ней было видно, явно успела утомиться от всего происходящего, и последнее, чего ей сейчас хотелось — это ловить на себе тяжелый взгляд Алана. Ей, впрочем, как и юноше, хотелось поскорей выбраться из этого затхлого, очень неприятного места, узниками которого, пусть и ненадолго, они успели стать. Постепенно время близилось к первым отголоскам рассвета, небо медленно покидали угрюмые тона, краски разглаживались. Джерико не мог не придать этому значения, не мог не заметить, ведь совсем немного — и он выдаст себя, утратив способность подавлять признаки мертвеца. Нужно было поторапливаться. Совсем не думая о том, чтобы впечатлить девушку своим наигранным умением обращаться с гробами и их содержимым, реведант почти неуклюже подступил вперед. Нога быстро уползла вниз, скрывшись во мраке ямы. Пятка, твердо впившись в землю, вырисовывала росчерк на отвесной поверхности земли, которая шариками и комками отслаивалась, скатываясь вниз. Скоро рассыпной и трущийся звук неожиданно стих, послышался лишь резкий, единичный глухой удар. Когда подошва коснулась крышки гроба, Джерико, определив глубину ямы, которая была молчаливой, неприветливой и чёрной, пригнулся, склонился над ней, а затем забрался в неё по пояс. Немного повозившись, он понял, что крышку гроба просто так ему не открыть, та совсем не поддавалась, и, спустя некоторое количество рывков, юноша выпрямился. Даже в таком положении Мии были видны лишь его плечи и голова — яма оказалась действительно глубокой. Меч, который был тут же извлечен из ножен, крепящихся к ремню, зловеще блеснул на лунном свете. Металл выдавался холодный и мертвым, пожалуй, таким он и был, идеально соответствуя образу своего владельца. Неприятный треск дерева дал понять, что крышка поддалась. Может, прошло чуть больше минуты. Сгорала Мия от нетерпения или нет — Джерико об этом не думал. Не сейчас. Его глаза то застывали на одной точке, то быстро бегали, затем возвращаясь обратно. Кольца не было, и парень убедился в этом несколько раз, когда он пристально осматривал пальцы мертвеца. Тот лежал ровно, руки его были видны, так что касаться холодного тела было совсем не обязательно. «Ничего... одни лишь голые пальцы. Кольца нет», — промелькнуло в голове, но парень ничего не почувствовал, никакого намёка на разочарование.
— Это он, все в порядке. Пойдём? — монотонно прохрипел юноша, не утратив своего прежнего спокойствия. — О теле, мне сказали, позаботятся. Нельзя, чтобы нас видел сторож. Не так поймёт.
Ловко выбравшись на поверхность, парень скрыл меч в ножнах и подал девочке руку, — Она чистая. Пора идти.

27

— Это он, все в порядке. Пойдём? О теле, мне сказали, позаботятся. Нельзя, чтобы нас видел сторож. Не так поймёт.
«Ещё бы он понял это как-то иначе!» – мысленно отозвалась Мия. Странный юноша и мрачная вифрэйка – сами по себе тот ещё дуэт, а они ещё и могилу раскапывают. В человеко- и вифрэелюбии сторожа девушка откровенно сомневалась, поэтому осознала, что убраться отсюда – лучшее решение этой ночи.
— Она чистая. Пора идти, – озвучил это решение Алан, вылезая из ямы.
«После увеселительной прогулки по кладбищу чистота – первое, что меня волнует», – Мия, не сдержавшись мысленно, всё-таки промолчала. Настроение вифрэйки не располагало к тому, чтобы озвучивать свои едкие комментарии. Говорить отрывисто, прямолинейно и грубо – да, а язвить почему-то не хотелось. Атмосфера кладбища, похоже, давила даже на Апетри – могила Слепого избавила девушку от жалких остатков хорошего настроения, и теперь вифрэйке хотелось просто покинуть это место как можно скорее. Негромко выругавшись на вифрэйском под нос, Мия, словно утопающий за соломинку, зацепилась взглядом за ворота – спасительный выход из кладбища. Тихо подступающая паника, смешанная с каким-то отчаянием, душила несчастную хвостатую. До нервного срыва, подобного тому, что вызвала у неё мрачная фраза о том, что у неё что-то собираются забрать, не дошло, но и приятного мало. Мерещится ещё всякое – вифрэйке показалось, что справа от неё мелькнуло что-то полупрозрачное.
«Игры воображения. Воображения», – занялась самоубеждением Апетри. Развлечения собственной фантазии девушке совсем не нравились – ей и без того было плохо из-за треклятой могилы, да побрал бы Белиар это место, и из-за общего настроения, которым щедро делилось с гостями кладбище. По закону жанра, сейчас вифрэйку должен был добить мирно проплывающий мимо призрак, но, к счастью, никого не было. Если не считать того полупрозрачного пятна, конечно, но это игры фантазии. Постаравшись выбросить из головы размышления о привидениях, Апетри снова нашарила взглядом спасительные ворота.
Было очень приятно пообщаться, – язвительно описала свои впечатления от знакомства с Аланом Мия. – но, боюсь, мне пора.
Решительно направившись к воротам, вифрэйка чуть не споткнулась на середине пути, не выдержав давления слишком угнетающей атмосферы. Таки добравшись до ворот, девушка перевела дух и отправилась искать то злосчастное место, в котором ей «повезло» остановиться.

Отредактировано Мия (2016-07-12 12:20:22)


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №2: Июль 17084 год. Вития. Мия и Джерико.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно