FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

Здесь должно быть время в ролевой, но что-то пошло не так!


Пояснения по игровому времени / Следующий игровой скачок времени: 20 Февраля 2022 года

Погода на Драконьей высоте:

Погода

Сила ветра

Температура


Объявления администрации:

Открыты продажи Весеннего сезона магазинчика чудес!

Стартовал ФИНАЛ III ГЛАВЫ сюжета форума!

На форуме реорганизована система зарплат, ознакомьтесь с новыми расценками и порядком начислений в ваших рабочих разделах!
Обновлена тема посвященная должностным лицам форума, теперь вы можете разобраться с особенностями разделения труда в более удобном и подробном виде.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » 14 октября 17083. Каталия. Пещеры. Эрилимия, Йирт С’Апть.


14 октября 17083. Каталия. Пещеры. Эрилимия, Йирт С’Апть.

Сообщений 1 страница 30 из 73

1

http://storage1.static.itmages.ru/i/16/0710/h_1468160874_2739210_096cbad2a6.jpg
Подземелья. Бескрайние просторы, расположенные под поверхностью Каталии. Как зеленый цвет правит балом наверху, так разные оттенки серого - внизу. Воздух пропитан прохладой - леденящей, вызывающей дрожь у любого не подготовившегося к местной, гораздо более низкой температуре. Бездонные пропасти раззявили свои пасти, готовые поглотить любого, кто слишком близко подойдет к осыпающемуся краю обрыва. Выточенные самой природой каменные клыки вздымаются к сокрытому грубой породой небу, степенно ожидая неосторожную жертвы, что обагрит их поверхность своей кровью. Таинственные лабиринты скал не только до невозможности запутаны, но прячут на своих тропах ужасных созданий, только и ожидающих того чтобы употребить незадачливого путешественника.
Однако, то лишь ограниченный восприятием взгляд жителя поверхности, попавшего в царство теней. Взгляд узкий. На деле - подземный мир насыщен жизнью и разнообразными красками совсем немного менее интенсивно чем освещаемый лучами светила. Сотни, а то и тысячи цветов играют на испещренных неровностями каменных породах - всевозможные кристаллы, светящиеся грибы, лучащиеся призрачным сиянием озера и причудливые животные источают свет, кажущийся столь недоступным в подземном царстве. Здесь так же, как на поверхности есть свои тропы, которые используются жителями здешних мест, но распознать их бывает несравнимо тяжелее, учитывая то что камень гораздо тщательнее податливой земли хранит доверенные ему секреты...

История появления Бесхвостого на подземных просторах крайне проста и незамысловата. Он упал. Шел-шел и, критически провалив проверку на внимательность, свалился. Отчасти к счастью, отчасти к сожалению - не головой вниз. Поломал себе правую руку, пару ребер, обзавелся трещиной черепной коробки, вывихнул ногу и это не считая многочисленных мелких порезов. А сейчас героически полз в сторону шума, который, как он надеялся, означал наличие поблизости подземного озера.
- Спорим на золотую монету он помрет!
- С высокой долей вероятности это так.
- Так не интересно. Тогда я спорю что его спасут!
- Крайне маловероятно. Кому он нужен?

Отредактировано Йирт С’Апть (2016-07-11 13:55:13)

2

К горю ли или к счастью, но поблизости пока действительно не было никого, кто бы жаждал плоти несчастного вифрея. Во всяком случае, он не слышал ничего, чтобы могло указывать на наличие поблизости живых. Лишь собственное дыхание, тихий скрип каменного крошева под ладонями да хрустальный плеск воды, где то там, впереди... а может уже сзади?
Отчётливый и такой знакомый звук, в этом неприветливом, чуждом лису мире, он, однако же, мог запросто ввести в заблуждение. Подобно миражу в пустыне обдать теплом надежды, а затем, причудливо отразившись от нависающих сводов и холодных стен, увести несчастного в ложном направлении. Чтобы читать голос пещер требовалась определённая сноровка, которой, увы, бесхвостый не обладал. Мягкий и чарующий, голос пещер запросто мог бы водить простого человека по лабиринтам достаточно долго для того, чтобы тот в конечном итоге нашёл в них свою погибель. В когтях местных тварей или, чаще куда менее героическую – от обезвоживания или переохлаждения. Однако же более всего, голос пещер любил сводить людей с ума...
Впрочем, звериные чувства были куда острее человеческих и через некоторое время Йирту удалось добраться до источника звука. Воздух здесь был звонче и холоднее, напитанный влагой, он скользил по тёмным камням, делая их блестящими и скользкими.
Лис действительно нашёл небольшое подземное озеро. Чуть светлеющее в окружающей темени, резное, узорчатое в обрамлении сталагмитовых арок и сталагнатовых колонн. Несомненно, красивое, если о таком читать в книжке или рассматривать на картинке, но будучи в непосредственной близости от лиса и учитывая его плачевное состояние, оно теряло часть своей волшебной притягательности.
Особенно беря во внимание тот факт, что был он в этом месте не один. Смог ли вифрей почувствовать на себе прохладный взгляд из темноты или погружённый в мысли о собственном безвыходном положении, не заметил чужого присутствия? Кому бы не принадлежал этот взгляд, он не стремился бросаться к раненному лису на помощь, впрочем, как и не стремился его сожрать. Сейчас этот кто-то просто наблюдал. Всё было не так плохо как раньше... по крайней мере, Йирту теперь не грозило обезвоживание.

http://s017.radikal.ru/i441/1607/82/4423b63bc76f.jpg

Отредактировано Эрилимия (2016-07-11 05:55:26)

3

Бесхвостый полз. Почему? Жажда жизни, упрямство и банальная скука от ощущения утекающей через раны жизни. Кровь. Йирт любил её как, пожалуй, никто. Даже живущие благодаря её похищению вампиры не могли испытывать к грантовой теплой вязкой влаге, обыкновенно текущей по венам, столько симпатии. Странный знал - она нечто большее чем жизнь, и смерть...
Холод беспокоил вифрэя не больше чем армия нежити улитку, упорно ползущую по склоне горы. Изредка Бесхвостый останавливался чтобы воспользоваться магией жизни  и хотя бы немного залечить одну из ран. Сил у него было очень мало - настолько, что он не смог как следует закрыть пробоины, сквозь которые кровеносная система теряла драгоценные капли влаги. Двигаться становилось все тяжелее - по мере того как Порченный приближался к подземному озеру, жажда сдавливала его горло все сильнее, так что иногда ему не удавалось даже как следует произнести волшебное слово, или сложить жест - то и дело боль пронзала побитое тело, грозя разорвать его на части незримыми когтями. Но вместе с тем была она Йирту и другом что не давала ему остановиться, подстегивая его вперед, будто недовольная рабом надсмотрщица. То что сейчас и нужно было Бесхвостому. Едва трепыхающееся чувство жизни позволяло ему выявлять немногочисленные огоньки соляра, а потому вифрэй был осведомлен о том что где-то неподалеку располагался кто-то...Так как некто находился поблизости от озера, Порченный был вынужден соблюдать осторожность, пытаясь скрывать свое перемещение за изящными сталактитами и не менее изумительными сталагмитами. И делал это он, искромсанный болью, холодом и жаждой, столь неумело что его, естественно, заметили. Приблизившись к самой кромке, Бесхвостый остановился. Как бы ни хотелось пить, здравый смысл говорил что он не имел права приступать к поглощению воды, оставив потенциального врага у себя за спиной. Магических сил у него было едва-едва, а потому, вместо гораздо более полезного заклинания очищенная кровь, он подтащил поближе к себе небольшой булыжник и подготовил кровавый удар. Сам он медленно склонился к воде, готовый в любой момент начать действовать.
Йирт играл роль наживки. Странной наживки, которая желала скорейшего нападения хищника, ведь это значило был появление столь необходимой ему сейчас крови. Чужой крови, потому как своя в данный момент нужна была гораздо меньше...

Отредактировано Йирт С’Апть (2016-07-11 17:31:03)

4

Нападения не последовало. Время шло. Здесь, в окружении безветрия и тени, оно могло принимать причудливые формы. Искривляться, замедляться, путаться под пальцами подобно тонкой паучьей нити и оседать прогорклым маревом в затуманенном болью сознании. Лишь мерный, прозрачный плеск и едва касающийся слуха перезвон срывающихся в воду капель, отмеряли эти затянувшиеся мгновения. Отмеряли и тут же снова путали многократно отражённым от острых граней пещеры, хрустящим эхо.
Контраст между напряженным ожиданием удара и умиротворяющим, вкрадчивым шёпотом озера всё нарастал и нарастал, пока, в конце концов, не был вдребезги разбит врезавшимся в пространство звуком голоса.
- Ты шпион? - женский голос, мелодичный, завораживающий своей чистотой и одновременно с этим совершенно бесцветный. Пустой до дрожи, без единого намёка на неприязнь или пристрастие. Словно бы все краски из него вымыли.
Если бы Йирт повернулся на этот звук, то, наконец, смог бы увидеть существо, которое почувствовал благодаря своему редкому Дару.
Это была Тёмная, представительница народа Нур, что сидела всё это время в тени на высоком камне, практически у самого свода пещеры. Недвижимая, она взирала на невольного гостя этого места, и во взгляде её не было ровным счётом ничего.
Чувствительные звериные глаза вифрея вполне могли уловить, даже подёрнутый вуалью пещерной темени облик эльфийки. Нежное лицо было практически лишено той хищной остроты, свойственной её народу, и тем самым могло дать лису понять, что возраст находящейся перед ним Тёмной, был совсем невелик. Ей едва ли можно было дать больше сотни лет. Телом она была тонка, а ростом совсем невелика, даже ниже самого Йирта, который сам не отличался особой статью. В остальном же более ничего не указывало на юность этого создания, одно только детство которого могло длиться целую человеческую жизнь.
Бесцветный взгляд серых глаз, спокойное лицо и ожидание, без единого намёка на нетерпение или скуку.
Открывшись вкрадчивым шёпотам своего Дара, Тёмная раскинула чувствительные нити Предчувствия, осторожная, даже здесь, под защитой родного для неё подземная мира.

Отредактировано Эрилимия (2016-07-11 19:54:50)

5

Уши, будто ужаленные, дернулись в сторону разбившего тишину голоса. Но Йирт не последовал их примеру. Он медлил. Пил. Страх не позволял ему повернуться. Любое движение, как ему казалось, выдало бы текущее состояние, а раскрывать свою слабость перед кем-либо, и уж тем более обладательницей столь пронизывающего голоса, Порченный хотел в последнюю очередь. Однако, сколько бы сил Йирт не прилагал, справиться с врожденным вифрэйским любопытством ему было не под силу. После непродолжительного сражения, занявшего от силы пару секунд, оно буквально смяло его кости и мышцы, вынуждая совершить оборот. Глаза нащупали фигуру. И тут же, голодающими коршунам впились в неё. Маленькая и щупленькая, она показалась Бесхвостому несуразной, несоответствующей прозвучавшему голосу в котором слышались миллиарды эмоций - всё и ничего. Объяснение этому феномену нашлось быстро - Йирт предположил что обладательница и сама не знала какая здесь и сейчас была бы уместнее всего, а потому загрузила в произнесенную фразу весь имеющийся ворох. Будто ребенок, который пытается подражать взрослым, но пока еще слабо представляющий как и что правильно делать. Детёныш.
По его телу прошла колючая дрожь, порожденная не только холодом, но и сильнейшим психическим напряжением. Йирт боролся с инстинктом выживания за сохранение самого себя. Зубы его обнажились в звериной улыбке, розовый язык облизнул клыки. Заклинание готово было сорваться в сторону неизвестной что не повезло здесь и сейчас оказаться единственной обладательницей столь нужной ему сейчас крови. Чувствуя что теряет контроль, Бесхвостый надавил на сломанную руку и волна боли немедленно отрезвила его, отшвырнув прочь захлестнувшее его желание. Йирт вскрикнул и выпустил заклинание, разрядив его в стену. Вифрэй почувствовал холод камня, принявшего распростершееся тело. Порченный баюкал пульсирующую болью руку. Силы еще были, но их он собирался потратить на то чтобы оказаться отсюда как можно дальше. Подняться и пойти прочь, куда глаза глядят.

6

Тонкие, чувствительные нити Дара, раскинутые словно сеть, тонко вибрировали от любого изменения в окружающем пространстве. От чужого помысла, от чувства, от намерения. Эрилимия как паук, считывала эти, только одной ей различимые знаки.
Возможно, в дурном мареве собственного безумия Йирт не заметил, как прекрасное лицо Тёмной обрело жёсткость, а пальцы дёрнулись, словно бы намереваясь сплести заклятие... но остановились. Будто зная наперёд, что в этом не будет никакой необходимости.
Чуть склонив голову к плечу, подобно наблюдательной птице, эльфийка бесстрастно следила за тем, как странный гость покидает её убежище. Казалось, что её даже не слишком то и интересовал ответ на вопрос, словно бы вся его задача состояла лишь в том, чтобы девушка  могла пронаблюдать за чужой реакцией. Пронаблюдать, сделать необходимую отметку и учесть на будущее.
- Там тебя ждёт смерть, - спокойный голос Тёмной стал тише, и эхо перестало дробить его на хрустальные осколки иллюзий. Просто констатация факта, без единого проблеска беспокойства или угрозы. Какая именно смерть ждала Йирта в том ответвлении тоннеля, куда он направился, Эрилимия не пояснила, однако слова её не были похожи на шутку или насмешу. Как и она сама совершенно не напоминала существо, обладающее хоть какими-то зачатками чувства юмора.
О нет… безродная не просто так выбрала именно это место, столь удалённое от города, дабы избежать жестоких нападок со стороны сокурсников Сан-Моран. Ибо ни один из них, благородных потомков великих кланов не мог также хорошо слышать голоса диких пещер, как она.
Паутина чужого предчувствия всё также стелилась у лиса под ногами, касалась кожи, цеплялась за светлые волосы. Незаметно и мягко. Всё также не сдвинувшись с места, Тёмная наблюдала.

Отредактировано Эрилимия (2016-07-12 16:18:11)

7

Глупо было предполагать что его так просто отпустят. Более всего текущая ситуация напоминала детскую игру. Йирту один раз доводилось наблюдать за такой забавой - в не хитрый лабиринт запускают крысу, предварительно как следует покалечив, чтобы та не могла резво передвигаться, а значит и сбежать. Когда она шла не в ту сторону, её возвращают на исходную позицию, если же той удавалось доползти до выхода, её сильнее калечили и вновь запускали в самое начало. Стоило ли говорить что Бесхвостому еще тогда подобное обращение совершенно не нравилось, но сил и смекалки ему хватало разве что на то чтобы переключить внимание с бедного животного на себя. Не менее бедного, учитывая все те каверзы и штуки что с ним вытворяли изобретательные сверстники. Но, что поделать, такова доля каждого кто отличается от остальных...
Бесхвостый продолжал идти, постепенно замедляя ход, пока, наконец, совсем не остановился. Было несколько вариантов действий ровно как и ждущих его тоннелей, но ни один из них не сулил ничего кроме вызова судьбе. Как бы Порченный не храбрился - фраза о подстерегающей впереди смерти его напугала. До жути. Даже если эта брошенная во след фраза была не более чем маневр, призванный изменить вектор его движения, Йирт не собирался его игнорировать. Он медленно возобновил свой путь, но на этот раз огибая по широкой дуге странную девочку. Его глаза нет-нет, но устремлялись в её сторону, чтобы запечатлеть черты лица что могли бы быть даже очаровательными, выражай они хоть что-нибудь. Холод ответного взгляда полностью устраивал Бесхвостого - это позволяло ему контролировать внутренние порывы, подкидывая страшные картины того что говорившая не более чем монстр, завлекающий своих жертв обликом беззащитной девочки. Вифрэй так старательно себя в этом уговаривал, что в кристально ясных бликах озера стал обнаруживать детали, подтверждающие его совершенно не вяжущуюся с действительностью теорию. Тени подземелья играли с ним, совсем как солнечные зайчики поверхности.
Девочка присутствовала в его мыслях, но как источник опасности, от которого необходимо было держаться подальше - чтобы как минимум озеро разделяло его и её. Уходить далеко Йирт не собирался. В идеале - найти на камнях малейшие следы, говорящие о наличии существ, приходящих сюда на водопой. Инстинкты говорили - если есть вода, значит должны быть и те кто её потребляют. Ему необходимо было найти нишу, в которой можно было бы притаиться и выждать появления живых существ, по крупице собирая практически полностью растраченную магическую силу. Пока все его действия приносили лишь боль и никакой информации. Для того чтобы обнаружить следы приходилось рыскать у самой земли, аккуратно трогая поверхность неприветливых серых скал. И, постепенно сужая радиус поисков, приближаться к девочке...

8

По мере того, как бесхвостый лис двигался по пещере, пристальный взгляд Тёмной неотрывно следовал за ним. Серая пелена абсолютного бесцветия касалась его кожи, мягко, почти ласково проникала внутрь, в самую глубину. Казалось, для неё не было никаких преград.
А вот Йирт сталкивался с рядом трудностей в прочтении следов на каменистых склонах подземного озера. Это было непросто. Действительно непросто, но упорство в купе с чутким звериными зрением сделали своё дело – лис вскоре обнаружил неглубокие борозды у самой кромки воды, оставленные предположительно когтями некоего подземного зверя. Довольно крупного, судя по отметинам, и нельзя было сказать наверняка, сможет ли пребывающий в не лучшей форме вифрей, справиться с таким в одиночку.
Эльфийка же молчала, то ли изучая, то ли действительно играясь с бесхвостым, как с затейливой зверушкой. Она вполне могла сойти за чудовище для избалованного жизнью и светом глаза обитателя наземного мира. Впрочем, зная Эрилимию, можно было сказать точно, что бессмысленные развлечения ни в коей мере не являются сферой её интересов. Во всём должен быть смысл. У всего должна быть цель. Однако же здесь, в этом месте, да и во всех прочих, не было никого, кто знал бы Тёмную достаточно хорошо.
Почему она остановила этого странного светловолосого вифрея от путешествия в лапы смерти? О нет… это отнюдь не было благородным порывом или внезапно взявшейся из ниоткуда прихотью. Как Маг Разума, Эрилимия прекрасно отслеживала все свои реакции и желания. Отслеживала и контролировала. Не отвергая. Это был отлаженный механизм. Как идеально равновесный маятник, как рассветы и закаты, как смены времён года и движения звёзд по ночному небу - всё внутри неё было подчинено нерушимым законам. Законы эти были ей видны и понятны. И именно она была для них неизменным и единственным управителем.
Тёмная шевельнулась. Её ресницы едва заметно дрогнули, и немигающий взгляд окончательно захватил вифрея в свои сети. Погружение. Медленное, мягкое погружение в темнеющую пучину вод лисьего разума. Потакая своей извечной жажде чужого сознания. Она пила его как воду в южный зной, жадно, также как сам бесхвостый сейчас мог бы вкушать столь необходимую ему для восстановления алую жизнь. Чужую жизнь.
Освободив своё собственное сознания для Чтения мыслей, Эрилимия направила силу своего Дара в неспокойную бездну разума сероглазого вифрея.

Отредактировано Эрилимия (2016-07-13 23:47:09)

9

Ни мерный звук падающих в воду капель, ни тихое, едва уловимое шевеление воды, ни проглядывающие в толще породы едва заметные всполохи соляра не могли унять смятение. Пожалуй, лишь голоса позволяли немного отвлечься от происходящего, стабилизируя разум Бесхвостого вифрэя, даруя ему ощущение того что он не один...
- Даст!
- Нет.
- Точно даст!
- Совсем не обязательно.
- Вот подойдет он поближе к ней, а она кааак даст ему по голове каменюкой! И всё. У неё же на лице высечено - маг земли. При том свихнувшийся. Чего вот ей здесь делать одной одинёшенькой?
- Имеется несколько вариантов. Первый - исследование горных пород с целью...
- Да-да. Но это не помешает ей ему дать теми самыми горными породами.
- Что? Но...мы...С тобой невозможно спорить.
- Конечно, потому что я всегда прав.
- Ух...

Бесхвостый не вмешивался в ход обсуждения - это было практически не его дело. Гораздо больше его заинтересовали следы, оставшиеся на камнях - глубокие борозды говорили о силе существа и вносили в сознание Йирта легкое беспокойство. Боль от излишне резкого поворота раздула разгорающиеся искры старах. Йирт замер и медленно осмотрелся, прислушиваясь к чувству жизни . Уши его замерли, пытаясь уловить мало-мальские колебания. На всякий случай, морщась от боли, Порченный воспользовался и иным магическим ощущением жизни, замешанным на крови. Учитывая удаленность от поверхности и как следствие, невозможность охотников на нежить попасть сюда - в пещерах могли водиться и вампиры. Мысли о кровососущих созданиях породили волну кипящей ненависти, помноженной на страх, из которой подобно древнему чудовищу выбралось имя его "наставника" - Лафайет. Вифрэя передернуло. Последовавшая за этим вспышка боли была воспринята едва ли не с благодарностью - она словно старый, знакомый стервятник спугнула гораздо более новые и оттого не такие привычные воспоминания. Против них еще предстояло научиться выставлять соотвествующий барьер. А пока...Йирт коснулся относительно здоровой рукой шероховатую поверхности скалы, чувствуя самыми подушечками пальцев оставленные неизвестным зверем бороздки. Определил направление. Бросил подозрительный взгляд в сторону недвижимой фигуры и двинулся в сторону, параллельно направлению отметин - прочь от озера. Магические ощущения должны будут ему подсказать, окажись чудовище в пределах метров ста. Другое дело что ему пришлось повернуться спиной к неизвестной - эти опасения были вызваны не только природной подозрительностью Йирта, но и не утихающим подобием спора - чем она может его убить. Судя по всему - многим, даже невзирая на отсутствие каких-либо предметов поблизости.

Отредактировано Йирт С’Апть (2016-07-15 16:09:02)

10

Погружение. Чем глубже она соскальзывала, тем тоньше становилась грань между своим и чужим. Это было самое желанное. Чувствовать, но не быть вовлечённой или разделиться и быть вовлечённой в чужое отчасти. Вариантов было множество. И каждый из них был по-своему уникален. Она не могла сказать точно, когда именно у неё появилась эта жажда... возможно, эта была просто возможность чувствовать то, чего Тёмная не могла себе позволить, а может, дело было в чём-то совсем другом. Впрочем, сейчас она точно не задумывалась об этом. Сейчас ей было не до того…
Холодный, всегда чётко работающий механизм сбился с такта и Эрилимии пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вернуть всё на свои места. Заглушить непрошеный танец собственной мысли и успокоить невесть откуда взявшееся волнение.
Её состояние было вполне объяснимо - удивительнейшим образом в сознании лиса, помимо него, умещалось ещё двое. Двое независимых от него личностей. Тёмная неплохо разбиралась в спектрологии и могла точно сказать, что подобное не являлось следствием одержимости. Во всяком случае, то был совсем не классический случай.

Вифрей, вероятно не заметил проскользнувшего в бесцветии её глаз чувства. Интерес? Удивление? Возможно, даже восхищение… на какое-то мгновение она могла бы даже показаться вполне живой. Не такой чудовищной. На какое-то мгновение.
Когда лис отвернулся, Тёмная, закусив губу от охватившего её странного предвкушения, попыталась погрузиться ещё дальше, в самую темноту. Проникнуть за пределы уровня поверхностного мышления и явных чувств, туда, где могли крыться причины столь удивительного расщепления. Туда, где кроются причины всего. Подсознание…

Сорвалось....
Ни её силы, ни возможностей заклинания явно не хватало для подобного. Мало кому вообще приходило в голову погружаться так глубоко, за пределы простого и понятного.
А когда бесхвостый скрылся в одном из ответвлений тоннеля, контакт был окончательно утерян.
Чувствуя некоторое опустошение, возникшее после разрыва, девушка провела кончиками пальцев по стене пещеры. Капли влаги скопившие конденсатом сорвались в полёт, разбиваясь в воздухе мелким водяным крошевом. Она прислушалась. Хрустальный отзвук капели стал громче и чаще. Взгляд подземной эльфийки устремился в сторону кромки воды, туда, где незамеченный, в щель между камнями был воткнут её кинжал.
Вода подземного озера мерно плескалась на уровне середины лезвия.
Легко соскочив со своего места, уцепившись за едва заметный выступ на отвесной стене,  Тёмная ловко приземлилась на холодные камни. Выдернув кинжал, она отправила его в ножны и отправилась следом за вифреем - ей не обязательно было видеть его, чтобы узнать, куда он направится.
Однако… она должна была раньше услышать предупреждения пещеры.

Йирт чувствовал жизнь. Однако, здесь, в тоннелях, это было совсем не то же самое, что чувствовать её там, на гладкой поверхности наземного мира. Повороты, зигзаги, резкие смены уровня высоты, гроты и бездонные колодцы с бурлящей на дне водяной массой – вот всё то, чем славился неприветливый подземный мир. Бесхвостый определял расстояние и направление, да, но мог ли он предсказать, как и куда поворачивает тот или иной участок пещерного хода, сколько у него впереди было ответвлений или даже тупиков?
Йирт чувствовал жизнь. И не было ничего удивительного в том, что в один момент, когда тот повернул в очередной раз и тоннель перед ним стал чуть шире, жизнь почувствовала его в ответ.
Мерцающая искра соляра забрезжила на самой границе восприятия вифрея, где-то там, впереди. Она приближалась до тех пор, пока в колдовстве не осталось нужды – подземное животное, размером с крупную собаку или даже пони было и слышно и видно. Слепое и лысое, с бледной кожей и продолговатой мордой. Оно действительно походило на некую помесь крота и волка, приземистое, с широкими лапами, увенчанными довольно массивными когтями. Не было ясно, являлось ли оно хищником, однако то, что присутствие чужака в пещерах его злило – было очевидным. Зверь приближался и всё бы ничего, если бы не другие искры жизни. Одна едва сверкнула позади, оттуда, откуда лежал путь лиса, другая же стремительно приближалась сбоку. Вот только сбоку не было ничего, кроме голого и холодного камня…

11

Терзающая его тело боль постоянно норовила вернуться на первый план со второго, куда Бесхвостый пытался её отодвинуть к уже находящимся там ощущениям пронзительной, сковывающей руки и ноги прохлады, да постепенно разгорающегося голода. Беспрестанно двигая ушами и пробуя носом воздух, Вифрэй поначалу пытался сосредоточиться на своих ощущениях - не дарованных магией, а своих собственных, которыми его снабдила сама природа. Но вскоре понял бесполезность подобных попыток. Странные звуки, необычные запахи - они не столько помогали, сколько мешали. Не только здравый смысл, но и чутье подсказывало вифрэю о наличии хищников - подземных, опирающихся на совсем иные принципы обнаружения жертвы, чем те что были оставлены на поверхности. Ноздри мерно раздувались, а голова постоянно изменяла направление взгляда. Жизненно важно было обнаружить их первым - до того как они почувствуют его него.
Но когда вдалеке забрезжил огонек жизни, Странный испытал липкое ощущение неотвратимости - как муха, попвшая в паутину. Более того - как муха, знающая о том что ей суждено попасть в ловушку. Он обрадовался и опечалился одновременно, ведь впереди его ждала жизнь. Бесхвостому нравилась жизнь. Однако, то было нечто большее, чем всеобъемлющая любовь ко всему что содержало соляр. Йирта откровенно потрясало разнообразие форм, размеров и имеющихся механизмов приспосабливаемости каждой из существующих форм бытия. Порченный давно осознал что жизнь, как таковая, стоит над такими понятиями как добро, зло и мораль. Главное выжить. Главное развиваться...
Облизнув давным давно пересохшие губы, вифрэй едва ли не припал на четвереньки. Взгляд его нащупал то самое создание что скорее всего и оставило глубокие борозды в камне. В тусклом свете светящихся грибов Йирт смог рассмотреть это создание во всех подробностях, уделив особенное внимание огромным когтям, которые запросто могли бы бурить даже самую твердую породу. Бесхвостый склонился в позе покорности, впрочем, не сводя взгляда с создания из-под растрепанных лохм волос, и стал медленно отступать туда, откуда пришел. Главное не спровоцировать зверя. То что приближалось к нему сбоку было достойно внимания гораздо больше. Сил у Странного было по прежнему крайне мало - не хватало даже на заклинание парализации тела. Единственное что оставалось - это очередной кровавый удар, который вифрэй и подготовил, дожидаясь мчащееся сквозь толщу камней создание. Пристально следя за соляром, Йирт собирался уйти с пути землекопа и, как только он появится, кинуть в него сгустком энергии.

12

Говорят, зверь понимает язык зверя. Этот древнейший язык не требующий ни слов, ни хитростей. Язык, основанный на чистой, первобытной инстинктивности. Инстинктивности, доступной изначально всем, но забытой многими народами в угоду чётко структурированного прогресса.
Вифреи, пожалуй, были последними, кто ещё бережно хранил в себе эти семена дикорастущих трав, не стремясь во что бы то ни стало одомашнить первозданные участки своей звериной сущности. Возможно, в действительности никто не мог постичь настоящую жизнь лучше чем эти дети природы. Не боясь выпачкаться, они могли припасть на лапы, втянуть носом воздух и почуять как неумолимо пробивается она сквозь пряно пахнущую, влажную землю. Не в пример рафинированной благости эльфийских Сильфид, такая жизнь не гнушалась ни игривости, ни радости тела. Не гнушалась она и вздыбленной шерсти, оскала и прыжка в погоне.
Вместе со своим путеводным чувством, она скиталась по пустыням, океанам, городам, пригородам и жилищам. Она жила среди царей и среди нищенок, она пряталась в роскошных залах и пыльных трущобах, в темницах и на уединенных горных вершинах. Она жила и в отшельничестве, и в академиях, и на улицах. Она оставляла отпечатки своих следов везде, чтобы каждый мог примерить к ним свои ступни...

Хотя подземное, лишённое зрения существо не могло считывать многие знаки, доступные наземным животным, сеть первозданной дикости объединяла между собой все проявления жизни. Почуяв отступление вторженца, зверь замедлил ход, приподнялся на задние лапы и потянул носом воздух...

***

- Два... - едва слышно произнесла Тёмная, наблюдая, как пока ещё тоненький ручеёк скользнул вслед за ней в извилистую сеть тоннелей. Она считала свои ошибки. Пещеры не прощают ошибок. Здесь вполне можно было расстаться с жизнью, допустив лишь одну единственную.
Эрилимия довольно легко выследила вифрея, но продолжала держаться от него на некотором расстоянии, даже не подозревая, что тот легко обнаруживал её присутствие при помощи своего редчайшего Дара. Лишь когда лис остановился, Тёмная решилась приблизиться достаточно, для того, чтобы видеть происходящее...

Бесхвостый отступал. Пятился повернувшись к ней спиной, по звериному почти припав к самой земле. Тёмная замерла, не в силах отвести от лиса своего взгляда. Странное чувство шевельнулось у неё под кожей. Возможно, если бы Эрилимия была зверицей, то почувствовала бы, как шерсть на её загривке встала бы дыбом. Вот только зверицей она увы, не была...
Может Эрилимия и казалась чужеродной для него тогда, когда восседала подобно статуе высоко на скале над подземным озером. Сейчас же всё было наоборот. Вифрей казался чужеродным для неё. Терпкий привкус дикости скользил в каждом его движении и эльфийке потребовалось некоторое время, чтобы просто оторвать от него взгляд. Лишь сморгнув наваждение, она заглянула туда, куда был направлен взгляд сероглазого зверя... 
Стальной покров послушно украсил её кожу сталью. Увиденное ею не предвещало ничего хорошего.
- Три...

***

Всё случилось быстро. Пожалуй, даже слишком быстро для раненого, уставшего лиса. За первым ударом сотрясшим землю, сразу последовал второй, который уже полноценно залил разлетевшимся каменным щебнем всё окружающее пространство.
Вифрей ждал того, что должно было появиться с боковой стороны тоннеля, но вряд ли мог себе представить, что это что-то просто пробьёт стену с налёта, застилая глаза поднявшейся пылью и безжалостно царапая кожу острыми камнями. Тем не менее, заготовленный магический заряд сорвался с его пальцев и показавшаяся в образовавшемся проёме сильно увеличенная копия встреченного им ранее зверя взревев, отшатнулась, лишь вскользь мазнув лезвиями массивных когтей в каком-то десятке сантиметров от его лица. Взрослая особь, достаточно крупная, чтобы заполнить собой практически весь проход, беспорядочно мотая окровавленной мордой, неловко завалилась на бок и теперь, хрипя, силилась снова поднять на ноги. 
Сквозь шум и плотное пылевое марево он не сразу заметил, что мелкая особь, не менее опасная и при этом куда более проворная за счёт своего размера, не стала ждать, пока чужак разбирается с его сородичем. Животное сорвалось с места как раз в тот самый момент, когда произошло разрушение стены между тоннелями и теперь, для того чтобы отразить уже занесённый удар, просто не оставалось времени... как, впрочем, и сил.

Противный металлический скрежет ознаменовал тот момент, когда когти подземного зверя, по идее, должны были вспороть измученное тело переоценившего свои силы бесхвостого лиса. По идее. Но боли, как и смерти, так и не последовало...
Тёмная эльфийка выросла перед ним словно бы из ниоткуда. Вклинилась между вифреем и его неминуемой гибелью, приняв на себя удар лезвий звериных когтей. Маг. Но не Земли, как предположил ранее один из голосов в его голове. Металл. Сосредоточенная, не мигая она неотрывно смотрела лишь на животное, с кожей, словно бы покрытой расплавленным серебром.
Только мгновение спустя можно было понять, что она не успела. Ветряной толчок, одно из самых быстрых заклятий, практически вхолостую сорвался с её рук лишь после того, как лапы зверя полоснули по благоразумно защищённой коже Эрилимии. Довольно мощный удар заставил лёгкую, хрупкую девушку пошатнуться и отступить назад, в попытке сохранить равновесие. Подземного зверя отбросило в сторону, однако не причинило ему серьёзного ущерба.

13

Брызги каменной крошки, падение, подземное озеро, звериный оскал, жажда крови и серая тень. Вифрэй не понимал каким образом можно собрать причудливую мозаику прыснувших от удара образов. Его то ли отбросило назад, то ли сам он излишне порывисто отшатнулся... Боль была везде. И кровь. Несмотря на предостерегающий шум, Йирт на мгновение замешкался чтобы лизнуть пятно рубиновой жидкости. Поморщился. А затем порывисто откатился в сторону, не удержавшись от крика боли в раненой руке. Ресницы и волосы покрывали мелкие камешки, а тело будто бы принадлежало нерасторопному медведю, решившему полакомиться мёдом каменных пчел. Но Йирт нашел в себе силы распахнуть глаза и взглянуть в лицо обстоятельствам.
- Ой, мамочки! Лучше бы ты их не открывал..!
Из-за поднявшейся в воздух пыли разглядеть что-либо было крайне сложно, но Порченный очень старался, а потому в конце концов ему это удалось. Маленькая фигурка стояла между вскочившим вифрэем и яростью подземного чудовища. Оно, находящееся несколько поодаль, заполняло своим телом почти весь проход и беспорядочно расчерчивало пространство ломающими камень когтями. Присмотревшись, ценой невероятного глазного напряжения, Йирт заметил капли крови, стекающие с уродливой морды. Пораскинув мозгами, вифрэй даже быстрее чем обычно связал факты, что привело его к довольно простому выводу - он был всё еще жив из-за своевременного вмешательства крайне странного ребенка и недееспособности монстра. Вот только помимо огромного, поблизости должно было находиться и маленькое чудовище. Взгляд серых глаз ринулся по окрестностям, выискивая в успокаивающихся клубах каменной пыли солярный отклик наиболее проворного и, как показывала практика, опасного создания. Магических сил у него становилось все меньше, а восполнение оных благодаря присутствию поблизости живых, истекающих кровью существ протекало слишком медленно. А потому - оставалось разве что совершить потенциально смертельный номер и понадеяться на неизвестную помощницу, а самому, собрав волю в кулак, заняться противником побольше, использовав одну из двух, или трех оставшихся у него малых затрат. Открытие ран.

14

Возможно, если бы вифрей догадался, что именно он стал причиной недееспособности крупного зверя, то у него бы заметно прибавилось уверенности в собственных силах. Впрочем, немудрено было растеряться в столь неумолимо быстро несущихся вперёд событиях.
Эрилимия же, не имеющая возможности чувствовать соляр, прорыв стены и вовсе проигнорировала… попросту не успев испугаться. Сталь, надёжно покрывающая всю её кожу не давала камням и острому щебню нанести эльфийке повреждений, но избери она иную защиту, кто знает как бы могла сложиться её дальнейшая судьба. Теперь Тёмная несколько удивлённо смотрела вперёд себя, отчасти утратив свой бесстрастный облик. То, на что она сейчас никак не могла повлиять, послушно оставалось где-то на периферии восприятия, не давая ей тратить время и силы на такую бесполезную вещь, как страх.
Отброшенная в сторону потоком воздуха, мелкая особь затормозила всеми четырьмя лапами и оставив глубокие борозды в камне, приготовилась к очередному прыжку. Эрилимия, переплетая базовую формулу заклятия, отступила назад, в попытке выиграть немного времени для сотворения молнии

***

Крупный зверь хрипло кашлял, по краям раскрытой пасти скопилась кровавая пена и как бы он не силился подняться на ноги, у него это не выходило. При этом он совершенно не выглядел раненным и если бы не общая неловкость движений, да кровь, сочащаяся изо рта, то вообще нельзя было сказать, что с этим животным что-то не так. Тем не менее, кровавое заклинание вифрея отыскало ранения там, куда не дотягивался его взор. Подземный гигант взвыл, дёрнулся и более не в силах продолжать попытки подняться или проатаковать, забился в судорогах. Внутренние повреждения, полученные при первом столкновении с даром бесхвостого лиса, сами по себе не столь серьёзные, для того чтобы убить животное, осложнились. Царапины обратились в раны, предвещающие ему скорую гибель от обильного внутреннего кровотечения. Очередной вой, вырвавшийся из пасти зверя, протяжным стоном разнёсся по лабиринту пещер.
Мелкий зверь, уже готовый прыгнуть на Тёмную и получить от неё в ответ разряд молнией внезапно затормозил, припал к земле и последний раз повернув слепую морду в сторону сородича, на всей доступной скорости умчался туда, откуда появился. 
Черноволосая эльфийка провожая его взглядом, до последнего не сбрасывала со своих тонких пальцев потрескивающие разряды электричества.

15

Зрелище истекающего самой жизнью гиганта ввергло Йирта в опустошающую фрустрацию. Он замер, пошатываясь на все еще вибрирующих от ужаса ногах. Вифрей и не думал что его заклинание, значительно ослабленное крайне малым запасом магических сил, способно столь сильно повлиять на чужую жизнь. Прекратив бороться с гравитацией, он бухнулся на колени и, замер, почти не замечая мурашек, порожденных новой волной боли. Организм колотило от адреналина что питал его тело во время скоротечного боя, а теперь, будто аналогично зовущееся заклинание магии крови, забирал свою плату. Разум Йирта полыхал огнями противоречий между внушенных ему правил и беспощадной необходимостью. Он не хотел убивать. Не хотел. Но у бытия свои правила. Либо ты - либо тебя. Раньше ему приходилось так или иначе отнимать жизнь, но каждую покидающую мир душу он провожал короткой молитвой, просящей Этерию принять к себе очередное существо, пожертвовавшее своей сущностью ради продолжения вращения вечного круговорота. Бесхвостый молился как мог. Но даже вера не смогла полностью сломить его животную сущность. Он чуял кровь, слышал как капли живительной жидкости орошают бесстрастный камень. Порченный трепетал. Но не от желания коснуться губами чужой крови, восстановить свои магические силы и избавиться от боли. Его терзали другие чудовища - подозрение и непонимание. Вынырнувший из небытия ребенок по прежнему стоял перед ним, а в руках у этого неподвижного, будто высеченного из камня создания, будто живая, трепыхалась молния. Сейчас Йирт был способен размышлять еще менее хорошо, чем обычно, а потому вместо столь привычной ему защиты...он собирался атаковать. Страх неизвестности творил ужасные вещи даже с величайшими магами и самыми могучими воинами. Что уж говорить о маленьком потрепанном жизнью вифрэе, который даже в лучшие свои времена почти в каждом видел если не врага, то недоброжелателя.
Вифрэй медленно, стараясь не обращать на себя внимания, поднялся. Было тяжело. Каждый шаг давался с трудом. Но цель была близка. Слишком близка. Но помимо разделяющего расстояния необходимо было совершить мерзкое, противное прикосновение. Добровольно нарушить целостность своей импровизированной сферы спокойствия. И выпустить заклинание кровавого пота в свою спасительницу.
Ведь выживает тот, кто...

Отредактировано Йирт С’Апть (2016-07-29 19:31:07)

16

...не допускает ошибок.
Тот кто никогда не рискует и тот, для кого не может быть иного приоритета чем собственная жизнь. Эрилимия допустила слишком много ошибок в этот раз и времени, что уже давно начало обратный отсчёт, становилось всё меньше. Возможно, ей стоило сразу покинуть эти пещеры, как только она поняла, что грядёт... однако, это была бы уже совсем другая история.

Тёмная не была готова к тому что произойдёт дальше. Она не видела. Стояла спиной к вифрею, напряжённо всматриваясь в темноту уходящего вдаль туннеля, деактивиров молнию лишь тогда, когда убедилась, что опасность миновала. От непрошеного прикосновения она дёрнулась в сторону, отшатнувшись от чужих рук так, словно бы вместо них были ядовитые змеи. Развернулась к лису лицом резко, почти нервно, явно пойманная врасплох, вперившись в него взглядом, вопреки всей её сдержанности, внезапно полным настороженности и непонимания.
Впервые он смог нормально разглядеть девушку вблизи и в полный рост. Не ребёнок, совсем нет. Подросток, который, если постараться пересчитать на вифрейский лад, был всего года на два-три младше самого бесхвостого. Маленькая, она однако всё же не выделялась из большинства представителей своего народа, среди которого лишь редкие эльфы могли похвастаться ростом выше 170 см. Жизнь под землёй изменила Тёмных, делая их совсем не похожими на своих Светлых собратьев.

Сталь ещё скрывала кожу девушки, отчасти защищая не только от физических повреждений, но и проникновения магических сплетений. Совсем немного, однако, этого было достаточно, чтобы Эрилимия не сразу поняла что что-то пошло не так. Она успела обойти странного лиса по широкой дуге, настолько, насколько это позволял сделать размер тоннеля и не выпуская того из поля зрения, оценила обстановку. Взрослый зверь был ещё жив, но не представлял угрозы. Однако времени оставалось невыносимо мало - вода, просачиваясь из озёрной пещеры уже журчала под ногами. Пока это не слишком мешало. Но Эрилимия знала как бывает потом...
- Скоро здесь... - она остановилась, чувствуя на коже, под стальной плёнкой странное, неприятное жжение. Сердце отчего-то не желало успокаиваться, взволнованно отбивая свой ритм слишком гулко и быстро. Непозволительно быстро, - надо... уходить...
Тёмная насилу постаралась придать голосу уверенность, столь необходимую для того, чтобы это чувство передалось и вифрею. Но не вышло. Она чуть нахмурившись, мотнула головой, силясь стряхнуть настигшую её лёгкую дезориентацию. Серый блеск медленно стаял с белой кожи. Эрилимия словно бы завороженно смотрела на свои руки перепачканные кровавыми разводами. Пальцы её чуть подрагивали от медленно, но неумолимо подступающей слабости, а непонимающий взгляд серых глаз ловил эту картину попеременно с пустотой.
- Что?... - еда слышно пробормотала эльфийка, оперившись спиной стену тоннеля, кажущуюся ей сейчас ещё более холодной, чем та была на самом деле. Время продолжало свой отчёт в её сознании даже сейчас. Секунды казались материальными. Они не щадили. Врезались в кожу. Она просто не имела права на слабость. Не сейчас...
Никогда.

Отредактировано Эрилимия (2016-07-29 22:16:46)

17

Бесхвостый не мог поверить в произошедшее. На его глазах из удаленных уголков его больной фантазии выползло целых три невероятных события и как ни в чем не бывало стали частью действительности. Во-первых он добровольно решил кому-то навредить. Во-вторых прикоснулся к другому живому существу. И в-третьих, он потрогал женщину. Последний факт просто не укладывался в голове, а в компании всех остальных и вовсе превращался в какое то кошмарное чудовище, терзающее его разум так, что голоса только и успевали что выкрикивать особенно забористые словечки, пока всё сознание Йирта в буквальном смысле штормило...
Вырванный из потока времени этот момент казался удивительно совершенным. Вифрэй стоял, касаясь эльфийки. Чувствовал, ощущал, обонял. Стазис длился жалкое мгновение. И каждый мельчайший отрезок этого времени Бесхвостый смаковал, как приговоренный каждую отведенную ему секунду. При желании он мог бы попытаться запомнить все. Сохранить в хранилище разума этот момент, чтобы в будущем погружаться в него с головой, словно в ванную и забывать обо всем. Строить предположения о том что нужно и можно было сделать, что произошло бы, поступи он по другому. Но Бесхвостый опоздал. В глазах обернувшейся к нему эльфийки блеснули эмоции, что моментально разбили удивительный момент на мельчайшие осколки. Они стеклянным дождем брызнули в стороны, рассыпавшись по темному зеву подземного прохода. Но не все были утеряны - лишь пара из невесомых кусочков этого момента впились в самый мозг Бесхвостого, увязая в нем навсегда. Из всего представшего перед ним калейдоскопа ощущений, вифрэй навсегда запомнил лишь пронзительный взгляд бесстрастных, как сама жизнь, глаз. Да ровное, едва уловимое дыхании - безупречно взвешенном, несмотря на только что пережитую стычку.
Юная эльфийка обходила его по широкой дуге, в то время как сам Йирт стоял на месте, боясь пошевелиться. Вифрэй не мог понять - он только что избавился от проклятья, или потерял драгоценность невиданной редкости. Разум пульсировал болью непонимания - сознание в буквальном смысле разрывалось от противоречий, порожденных натурой Порченного. Сметая одно препятствие за другим, он все же смог добраться до центра управления вифрэем и потянуть заветный рычаг. Он почуял кровь. Её кровь. В случае нападения со стороны неожиданной спасительницы он собирался использовать заклинание открытие ран, доводя её состояние до максимально не боеспособного, даже несмотря на то что сам рисковал превратиться в нечто еще более обессиленное, чем сейчас. Но она не выдавала своих намерений и Йирт был вынужден умерить свою жажду крови. До поры до времени...Едва-едва перебирая ногами он приблизился к туше чудовища. Бесхвостому было уже почти все равно. Ему нужна была кровь. И вифрэй зачерпнул её, глотая вместе с водой, постепенно заполняющей каменный коридор. Долгожданное питье крови. Порченный ощущал как силы возвращаются к нему - магические, но никак не физические. И первым делом что он собирался делать, подняв окровавленный подбородок от алой живительной влаги - это стойкость на себя и адреналин на невольную помощницу. И дело было не столько в доброте Бесхвостого, который еще более подозрительно стал относиться к темной эльфийке из-за её необъяснимой помощи, а благодаря обратному эффекту заклинания магии крови, который должен был наступить ориентировочно через пол часа. Это давало ему отложенное преимущество в случае если девушка-девочка вздумает атаковать его.
Более задерживаться не было смысла, а потому, подрагивая от холода, но уже куда более резво, Порченный направился в сторону темной эльфийки.

18

Эрилимия никогда не отличалась особой выносливостью и если бы не умение слушать голос пещер, предчувствовать опасность и знать их строение, то она наверняка бы уже давно погибла где нибудь в этой путанной, извилистой сети. Отдала бы своё тепло серому камню и он с жадностью бы выпил его без остатка. Она знала как умирают в пещерах, но всё равно уходила. Всякий раз когда была возможность, порой заходя  даже дальше, чем было необходимо. Девушка не могла иначе и рано или поздно это должно было случится. Никто не застрахован от ошибок, особенно когда власть разума уступает место эмоциям. Не важно каким. Страх, интерес, желания, привязанность, раздражение, боль. Было бы глупо полагать, что Эрилимия была не способна на всё это, ведь, в конце концов, она была всё ещё жива. Пока. Ведь пещеры не прощают ошибок...
Она не могла вспомнить, на сколько выпала из времени и окружающей реальности. Кажется, совсем ненадолго, но всё же... Продирающий до костей холод, дрожь в пальцах и головокружение. Мелочи. Там, на поверхности. Здесь же они могли стоить жизни. Нет, не так... здесь они стоят жизни. Эрилимия не могла так просто принять тот факт, что у неё может не получится выбраться. И что у неё не получится вытащить это существо, чьё сознание было столь странным и затенённым, что она просто не могла так просто его отпустить. Слишком большим был соблазн заглянуть ещё глубже...
Но она могла не справится. Эта осознание было настолько болезненным, что разум Тёмной просто отключился на несколько мгновений, защищая себя от повреждения этой переполняющей невыносимостью. Она слишком привыкла к тому факту, что если не она - то никто. И здесь больше не было никого, кто бы мог это сделать. Только она одна. Как всегда.
Эльфийка не помнила как открыла глаза и даже не была уверена в том, закрывала ли она их вообще. Просто время почему-то возобновило свой бег с другого места. А между - темнота. Ничто. А после лишь журчание ледяной воды и тусклые алые ленты растворяющиеся в потоке. Как завороженная, она смотрела на свои озябшие в воде пальцы и не могла вспомнить когда успела оказаться не стоящей, а сидящей, опираясь спиной о стену тоннеля. Это было так невообразимо глупо - отключится от безысходности, когда сам факт наличия жизни, означал наличие шанса на её продолжение. Она не имела права это делать и сейчас, ко всему прочему, испытывала совершенно бессмысленное чувство стыда.
Плеск воды, разбил её кратковременное забытьё, возвращая в жестокую реальность...

***

Холодная вода резво бурлила под ногами уже достигая щиколоток. По тоннелю всё ещё можно было передвигаться, но первые трудности уже были заметны. Тёмная эльфийка, пришедшая в себя благодаря воздействию кровавой магии, неотрывно наблюдала за его приближением как завороженная. Распахнутые в удивлении глаза, приоткрытые в растерянности губы - сейчас в девушке не было и толики того бесстрастия, что была её частью во время кратковременной битвы. Вифрей смог бы её понять, если бы взглянул на себя со стороны... взлохмаченный, дикий, с горящими серыми глазами и окровавленной пастью. Ещё то зрелище...
Тёмная шевельнулась и, уцепившись ещё окровавленными пальцами за выступ в стене, медленно, будто бы ещё не до конца доверяя своему телу, поднялась на ноги. Словно бы опасаясь его, ожидая чего угодно, она не отводила глаз. Полупромокшая, пахнущая кровью. Холодная вода частью стёрла кровь с её рук, открывая взгляду тёмные, болезненные пятна на белых, тонких запястьях. Такие же виднелись на шее, но рассмотреть точнее не получалось из-за вороха чёрной, длинной гривы волос эльфийки. Сейчас, она также как и лис, не отличалась особой ухоженностью - разлохмаченная, припорошенная каменной пылью, взволнованная в своей растерянности, она даже не обращала внимания на выбившиеся и лезущие в глаза пряди.

19

Судорожными было все - дыхание, взгляд, мысли. Йирт поднял было руку чтобы использовать целительные ладони, но наткнулся на её взгляд и замер с поднятой рукой, заново её рассматривая. Блеклый, влажный взор был подобен бездонному омуту в котором вифрэй не хотел утонуть. Уже не хотел. В глазах эльфийки больше не было того совершенства что было раньше - сейчас то был взор простого смертного существа, запутавшегося в вязких нитях реальности - совсем как у него самого. И именно из-за этой похожести, которую разум Йирта усмотрел в облике спасительницы, Бесхвостый ощутил резкий приступ отвращения. Он мотнул головой, разбрызгивая стекающие с копны волос капли воды и сделал шаг назад, преодолевая все возрастающее сопротивление воды. Он порывисто развернулся всем корпусом, чтобы как можно быстрее оказаться от того кто посмел выглядеть и быть как он сам - жалким и запутавшимся. Здесь и сейчас Йирт не был способен помочь и это взывало еще более сильный зуд раздражения, впивающийся в его разум подобно настырному оводу, желающему во что бы то ни стало отложить туда личинку. Но Бесхвостый чувствовал - его черепная коробка и без того была наполнена всевозможным гнусом, изредка ворочающимся в надежде найти лакомый кусочек. И сейчас они пировали, получив возможность попировать. А Йирт со всей поспешностью удалялся прочь...
Инстинкты говорили ему о многом. Что вода прибывает и это плохо, что убежавшая маленькая особь наверняка уже переживала подобное и отправилась в безопасное место, что держаться надо вместе... Вифрэй направил свои стопы именно в ту сторону, которое выбрало подземное животное для побега. Теперь его магия была с ним, а значит, в случае необходимости он мог дать отпор с помощью полноценного кровавого удара - достаточный, как он надеялся, чтобы отбить желание им полакомиться. Конечно, существо уже давным давно скрылось, но Порченный полагался на чувства  жизни, предполагая что живность, в большинстве своем, будет двигаться в направлении безопасного места. В его плане было несколько существенных недостатков, с одним из которых он встретился практически сразу же. Тупик.
А тем временем вода все прибывала, вместе с разгорающимся пламенем паники...

20

Она сбилась со счёта. Это тоже была своеобразная ошибка - счёт дисциплинирует ум. Трезвый ум не даёт пропасть. Она повторяла это про себя как молитву, пытаясь восстановить замолкший внутренний метроном. Учёт собственных ошибок так же дисциплинирует ум, как и счёт. Учёт, анализ, признание. Ум, зашоренный гордыней не признаёт ошибок. А не признающий свои ошибки, продолжает их допускать. Раз за разом. В итоге это приводит к гибели.
Эрилимия была живой. Но по иронии судьбы не имела на это права. Эрилимия должна была умереть. Умереть, чтобы жить самой и дать возможность жить другим. И всё потому, что она могла принять решение, выдержать путь и завершить его. И она готова была платить за свои решения. За каждое. Все, кто принимает решения - должны были за них платить. И они не имели права на то, чтобы быть живыми. Они должны были умереть. Значит ли это, что боги были мертвы?
Эрилимия была богом здесь, в этой продирающей до костей подземной прохладе. И только от неё зависело будет ли жить тот, чей разум она так хотела сохранить.
Она взяла себя в руки и наспех привела себя в порядок, смыв кровь с белоснежной кожи. Избегать холода воды уже было бессмысленно. Скоро, очень скоро, это будет просто невозможным.
Живая Эрилимия, Эрилимия способная испытывать страх, сомнения и боль, должна была умереть.

***

- Я выведу, если пойдёшь за мной, - голос Тёмной был тих и эхо более не могло украсть его для своих извечных игр. Игры закончились. Началась схватка за выживание. Эрилимия знала правила игры - но вифрею, лучше бы о них даже не догадываться.
Любое промедление, сомнения, паника - могли быть фатальны. Времени не оставалось. Счёт шёл на жалкие минуты и они истекали настолько неодолимо быстро, как первый снег может таять, пойманный живым теплом ладоней. Эльфийка, правда, никогда не видела снега...
Она стояла позади и бурлящий поток под ногами, казалось, не причинял ей сильного беспокойства. Так, словно бы это не имело особого значения. Будто бы они были в безопасности. Она же жила здесь, ей, наверно, было лучше знать...

Ей уже приходилось так врать. Там наверху, безлунной ночью в джунглях кишащих арахнидами и двумя вифрейскими детьми, чей страх, мог бы стоить им жизни. Она не могла гарантировать жизнь, но сказать об этом - означало срезать половину от вероятности того, что они действительно смогут спастись. Ибо сомнения лишали сил, а страх - сулил смертью. Она одна имела возможность принять груз и того и другого на свои плечи и выдержав его, одержать победу в этой схватке. Для этого и приходилось умирать. Потому что живой на это был неспособен.
- Лучше не задерживаться, так что идём сейчас, - спокойная уверенность в голосе Темной, однако, была лишена пронизывающей холодности. Девушка не стремилась напугать и без того, готового сорваться на панику лиса. Всем своим видом, она хотела показать ему - выход есть. И выход этот не настолько недостижим, как тому казалось. Как то было на самом деле.
На том она развернулась и пошла в противоположную сторону. Метроном в голове послушно отсчитывал мгновения. Она считала шансы. Пока что, они ещё были. Пока...

21

Йирт не верил никому и ничему. Он бы не придавал значения и окружающей действительности, если бы она периодически не обращала на себя его внимание травмами разной степени тяжести. Мир, в сознании вифрэя, существовал постольку-поскольку, будто огромное пространство, частично, а может быть и полностью укутанное иллюзией, которую и стоило обнаружить. Но так как у него попросту не было времени на выявление истинной сущности текущего окружения, он предпочитал воспринимать действительность как нечто предположительно реальное. Голоса единогласно считали подобное мировоззрение крайне странным и, бывает, пытались подшучивать над Йиртом, предупреждая о предположительных же опасностях. Именно в этом и крылась одна из причин по которой Порченный представлял из себя персону столь дерганную и неуверенную в себе и окружающем.
- Осторожно сзади!
- Думаю, на тридцать четвертый раз он не поверит...

Но голос оказался не прав. Так как впереди был тупик, появление противника сзади могло окончиться очень плачевно. Бесхвостый резко развернулся и чуть не упал, запутавшись в собственных ногах. Вода не слишком способствовала улучшению координации движений. Чтобы в очередной раз не упасть в воду ему пришлось впиться руками в ледяную поверхность черного камня пещеры. Именно в таком положении - страстно обнимающимся с неодушевленным предметом его и обнаружила эльфийка. Мелодичный голос привел Йирта в состояние паники - он хотел обернуться, встретить предполагаемого противника лицом к лицу, но ноги в давным давно промокшей обуви предательски скользнули по находящемуся под водой камню и вифрэй таки совершил очередное омовение, попутно приложившись о камень. Поднялся, дрожа от холода и ни слова не говоря, направился за спасительницей. Магу жизни даже его уровня остановить текущую из носа кровь было не сложно. Гораздо важнее - при падении он потерял заклинание, выпустив его в бессловесный камень. Сейчас он был полностью беззащитен перед обладательницей голоса - ровно тот небольшой промежуток времени что ему понадобился чтобы подготовить парализацию тела. Но даже озаботившись созданием оного - без завершающего жеста, он не чувствовал себя в безопасности. Подозрения грызли его, будто могильные черви порядком подгнивший труп. Действительно ли у него не было выхода? Или это внушила ему его спасительница?

Отредактировано Йирт С’Апть (2016-08-08 15:38:30)

22

Эрилимия упрямо шла вперёд, приостанавливаясь лишь тогда, когда вифрею было необходимо перевести дух. Ей не нужно было оглядываться - чуткий слух позволял ей довольно точно определять расстояние. Это было очень кстати, учитывая, что девушка не хотела снова терять концентрацию от столь станно-чуждого облика случайного гостя пещеры. У неё не было времени разглядывать его столько, сколько ей того хотелось, изучая скрупулёзно и тщательно все черты и жесты этого существа. А о том, чтобы быть живой и испытывать интерес, ужас или волнение, ни шло и речи - на такую роскошь у Эрилимии просто не было прав. Поэтому она просто удалила раздражитель из своего поля зрения. Тем, что просто лишний раз старалась на него не смотреть.
Пожалуй, они были похожи сейчас. Оба замёрзшие, мокрые, неуверенные в том, что будет дальше, недоверчивые друг другу. Вифрей оказался в таком положении случайно - провалившись под землю, эльфика же - сделав выбор в пользу его спасения. Разница была лишь в том, что лис, в отличии от девушки, мог придавать этому значение. Мог быть замёрзшим и мокрым, мог быть испуганным и неуверенным. И при этом всё это были совсем не его проблемы. Приняв на себя ответственность за их жизни, Эрилимия забрала на себя одну и все сопутствующие проблемы. Забрала и спрятала на замок.
Однако, все они сейчас меркли по сравнению с главной проблемой, требующий немедленного решения.

Вода всё пребывала и вифрею с эльфийкой приходилось преодолевать её сопротивление. Всё было бы куда проще, если бы они не потеряли столько времени...
Эрилимия вела его обратно, в ту самую пещеру с озером. Вот только озеро теперь бурлило у них под ногами. Там, где раньше хрустально плескалась прозрачная как слеза, чуть светящаяся голубоватая вода, теперь была только полузатопленная пещера. Вода давно вышла из берегов и потеряв свой цвет, колыхалась, стремительно пребывая, уже выше колена. Благо, в самой пещере поток был куда менее интенсивным, чем в извилистых тоннелях и не стремился сразу сбить с ног.
Тёмная направилась к тому самому месту, где вифрей впервые увидел эльфийку - скалистый выступ возвышался из воды метра на три, а там наверху, где она восседала ещё совсем недавно, он смог различить тонущее в темноте пятно - проход.

Холод...

Она уцепилась озябшими пальцами за камни и их острые грани пронзительной болью резанули белую кожу. Эта была одна из многих неприятных сторон холода - он делал любые прикосновения неприятно чувствительными, а движения неловкими и скованными. Прикрыв глаза и закусив губу, пока лис не мог видеть, Эрилимия подавила всколыхнувшееся ощущение беспомощности и в пару движений оказалась на середине утёса, заняв более менее устойчивое положение. Сама того не зная, она двигалась сейчас возможно только благодаря действию чужой магии. Эльфийка размышляла о том, как быть вифрею - уставшему, возможно всё ещё раненому и явно уступающему жительнице подземелий в умении карабкаться по скалам. То, что сама Тёмная была не менее уставшей - не имело особого значения. Не сейчас.

- Я могу поднять тебя при помощи магии, - Эрилимия нехотя разрушила тишину и заставила себя посмотреть на бесхвостого, - или помогу так, если не хочешь, чтобы я колдовала.
Она внимательно следила за его реакцией, не будучи уверенной в том, что тот вообще умел разговаривать. Магия сработала бы быстрее, но эльфийка уже не воспринимала вифрея только как простой объект, который можно запросто вертеть как вздумается. Во всяком случае, отчасти.

Отредактировано Эрилимия (2016-08-09 00:29:25)

23

Вифреи в большинстве своем являлись народом мало верующим, но на всякий случай старались не ссориться с небожителями почем зря. Например, в деревне С'Апть устраивались настоящие празднества в честь того или иного божества. Пляски, танцы и пир были обязательным атрибутом каждого события, однако несмотря на напускную мишуру, в качестве представления устраивалось действо, недалеко ушедшее от способов истинного поклонения. Наиболее Йирту запомнился ягнёнок. Покорная, ничего не подозревающая жертва, путь которой закончится на алтаре, посвященному кровожадному богу. И пока тельце истекало кровью, а его еще трепещущее сердце изымалось из груди, все остальные продолжали жить. И радоваться. Ведь на месте ягненка мог быть кто угодно...
Отдаленные раскаты боли, неуверенность и мрачные думы превращали обратный путь в нечто совершенно ужасное. Голоса еще пару раз обращали его внимание на якобы происходящие за его спиной опасности и один раз даже угадали, вовремя предупредив о каменном шипе, что отделился свода пещеры и едва не раскроил вифрэю голову. Если бы Йирт мог, он попытался бы залечить свои раны, а так приходилось одиноко брести за подозрительной провожатой. Порченный до сих пор не понимал почему он последовал за её хрупкой, маленькой фигуркой. Всему виной была надежда, которую она подарила ему своей уверенностью - надежда на нечто лучшее, чем смерть в пещере. И если раньше Йирт думал что его настигнут звери, то теперь он понимал - его убийцами будут холод и вода. Впрочем, теперь он подумывал о том что дикие эльфы его поджарят на костре во имя своих не менее диких богов. И это, пусть немного, но грело...
Бесхвостый даже не понял что они вернулись в ту же самую пещеру - сейчас она выглядела соавсем по другому. Он с интересом наблюдал как эльфийка растрепанной инфернальной белкой взбирается на верхушку небольшой скалы, выступающей из взволнованной глади воды. Ему только и оставалось что наблюдать - в тот момент когда она достигла вершины сердце кольнуло ожидание предательства. Дыхание замерло...и снова пошло после того как дикая эльфийка обернулась к нему чтобы спросить...
- Мммаааааааа..! - промычал Йирт и всплесну руками, демонстрируя действие магии. Подтвердить его выбор помешала боль, сдавившая его все еще не вылеченную руку. Выдав нечленораздельный вскрик, он согнулся и принялся баюкать конечность, немедленно прижимая её целительными ладонями в надежде избавиться от неприятных ощущений.

24

Эрилимия напряжённо вглядывалась в лицо вифрея, но главные опасения не подтвердились - он всё же оказался говорящим. Во всяком случае, в той степени, при которой не страдали их шансы на выживание. Остальное было не особо важным. Она помедлила, наблюдая за тем, как лис болезненно среагировал на свой собственный жест, беря на заметку ещё одну помеху пополнившую копилку её проблем. Любая травма могла загнать в могилу и его и её вместе с ним за компанию. Однако воспринималось это эльфийкой без досады или раздражения, а как простой факт, с которым также необходимо было считаться. Угадав в движениях сероглазого плетение заклятие, Тёмная дала тому немного времени на то, чтобы он завершил то, что задумал, одновременно с тем, присматриваясь к действию. Сначала она предположила вероятность наличия у вифрея магии Света, но не замечала при этом никаких иных, сопутствующих этому явлений, таких как свечение. Впрочем, сейчас не время было для того, чтобы гадать впустую...
- Приготовься. Береги руки, - предупредила Эрилимия, опасаясь, что если напугать это дикое существо внезапным колдовством, то тот, сопротивляясь, может привести себя ещё в более негодное состояние.

Ветер всколыхнулся в пещере, пустив рябь по беспокойной, мутной воде. Он казался чуждым здесь, под землёй, вдали от бега облаков и горных вершин, продуваемых равнин и морских просторов. Вскружившись, растрепал полузверю его светлые волосы и прохладой коснулся мокрой кожи. Цепкий и сильный, он подхватил его тело и увлёк за собой вверх, вырывая из плена холодной воды и каменной тверди.
Эрилимия была особенно сосредоточена, не позволяя вольной стихии сорваться с пальцев или устремиться ввысь слишком быстро. Притяжение тянуло вифрея вверх, целенаправленно неторопливо, дабы тот мог избежать лишних травм, даже если вдруг вздумает биться и размахивать руками. Прошло немного времени и вот уже показалась вершина уступа - удобная, ровная поверхность и эльфийка, что отступив на пару шагов, освободила место для лиса, которого, по велению ветра, потянуло ближе.
Воздушные лапы отпустили его лишь тогда, когда он стоял на уступе в достаточно безопасном отдалении от края. Тёмная едва заметно выдохнула, отпуская напряжение вызванное столь ювелирной работой, но лицом не поменялась. Сейчас она не принадлежала себе - ибо её состояние, было состоянием всех... пусть и эти "все" и являли из себя одного единственного полудикого вифрея. Сейчас она просто могла дать ему немного времени для того, чтобы прийти в себя после полёта, если, конечно, это было ему необходимо. И лису совсем было необязательно знать, что девушка продолжала считать про себя имеющиеся у них секунды.

25

Время утекало. Но Йирт этого совершенно не ощущал. Подумаешь под ногами уровень воды повышается. Бесхвостый такое уже не раз видел - во время приливов. Его разум не мог взять в толк что если на пляже воде есть куда подниматься, то в подземных залах пространство очень ограничено. Так что Бесхвостый без зазрения совести использовал время на собственное восстановление по полному. Естественно, полная концентрация на собственном ранении и шум прибывающей воды позволили ему не услышать вежливое предупреждение эльфийки. Именно из-за этого процесс вызволения из цепких лап водной стихии оказал на Бесхвостого достаточно сильный эффект...
- Четыре, три, два...
- Его можно было бы предупредить.
- Не. Это скучно.

Вифрей не сразу понял что летит. Осознание пришло немного позже. А вместе с ним нагрянул и крик, которым испуганный Йирт наполнил весь имеющийся вокруг воздух до звенящего отказа. Если взрослые мужчины кричат от ужаса более-менее грубыми голосами, то Странный голосил, будто крохотная армия маленьких девочек. Естественно, при всем при этом он размахивал руками и ногами, наплевав на боль и уж тем более на здравый смысл. Он пытался вцепиться во все неровности что только попадались на пути, дергался из стороны в сторону, прямо в воздухе бежал и все это не прекращая заливаться обезумевшим соловьем. Успокоился Бесхвостый только после того как охрип, а боль напомнила о себе, решительно отвесив ему пару-тройку мстительных затрещин. Крепко прижимая руку, он опустился на колени перед Эрилимией, хрипя что-то совершенно нечленораздельное. Затем рухнул. Таким калачиком он пролежал от силы несколько мгновений, сосредоточившись на том чтобы попытаться отогнать кровь от конечности, сделав её менее чувствительной. А потом резко поднялся и взглянул покрасневшими глазами в бездонные колодцы глаз эльфийки.
- Ну вот, видишь? Помог ему. Безвозмездно.
- Странный метод ободрения.
- Всего то и сказал ему что она его хочет. А дальше пусть сам додумает.

26

Тёмная была меньше и легче вифрея, хотя казалось, при том, что была куда сильнее. Хотя, скорее, просто привыкла таковой казаться. Их уравнивал только серый…  светлое, горящее в глазах обоих бесцветное серебро.  Почти идентичное.
Именно оно заставило Эрилимию не отвести взгляда, когда мерный счёт в её голове снова был безнадёжно сбит. Это было интересным. Чем-то, что отдавало странной, неподвластной ни одной магии, мистикой. Будто бы два зеркала поставили друг на против друга, образовав в отражении обоих нескончаемую, уходящую в пропасть бесконечность. И в каждой было лишком много серого…

Одно лишь в этой ситуации было действительно неплохо – а именно то, что в данным момент, Тёмная не читала мыслей светловолосого вифрея. Впрочем, даже если бы это было так, то подземная эльфийка  эта явно была не из породы тех сверхчувствительных барышень, впадающих в состояние праведного возмущения от любого взгляда или слова. Скорее всего, Эрилимия даже и не поняла бы, что такого особенного мог бы додумать бесхвостый. А если бы и поняла, то вряд ли бы смутилась так просто.

Они были похожи на иллюстрации двух разных миров. Его мира – в котором, когда-то всё было немного лучше и лис, будучи способным сравнивать, испытывал страдания от теперешнего состояния, и её мира – в котором не было ничего, с чем можно было сравнить, а значит и не было потребности испытать боль от творящейся вокруг несправедливости.  Потому то она и стояла спокойно, пока это было возможным, не склоняясь под тяжестью усталости. Потому то и не пыталась спрятать под чёрным пологом волос, тёмные, болезненные даже на вид синяки, рассыпавшиеся по тонким белым запястьям и шее. Это не было похоже на последствия недавней битвы или простой неловкости, тем более что некоторые следы были довольно старыми, а другие наоборот, совсем свежими. Такие следы на теле можно было оставить только руками, и чьи бы они ни были – с эльфийкой явно не церемонились, оставляя неизменно нетронутым лишь красивое, нежное лицо. Словно бы в насмешку - для того, чтобы не разрушить случайно, чьё-то чувство прекрасного. А она, кажется и не понимала, что в этом было что-то ненормальное. Что-то неправильное. То, что следовало бы спрятать, дабы не возникало вопросов. Потому что просто не было в её мире вопросов, которые могли бы возникнуть, как следствие подобного обращения. Словно бы оно было естественным…
- Впредь будь осторожнее, - единственное что сказала Эрилимия перед тем как развернуться и направится дальше, в тень уходящего вглубь земли хода. Ни во взгляде её, ни в голосе не было укора, насмешки или презрения. Ничего из того, что могло бы жестоко указать вифрею на его неосмотрительное поведение. Возможно, Тёмная просто экономила силы их обоих, ограждая от ещё большего вороха тяжелых и совершенно бесполезных для дальнейшего выживания эмоций. А возможно, она просто не была способна на столь тонкие, требующие определённой доли иронии, чувства. А возможно дело было во всём и сразу.

27

Вифрей с ужасом смотрел на лже-эльфийку, боясь пошевелиться, а то и вздохнуть под её лже-бесчувственным взглядом. Теперь он видел в глазах низенькой фигурки кровавые искры пресловутого вожделения. Йирт понял слова голоса еще более превратно, чем это было возможно - настолько, что любое проявление основных инстинктов не шло ни в какое сравнение. Бесхвостый заподозрил свою провожатую в том что она действительно хочет его. Съесть.
Он рассуждал - если вампирша увидит в нем слабость, то накинется немедленно, так и не доведя до своих товарищей, из-за которых она его и спасла. Самое удивительное что от этих мыслей Порченный ощутил облегчение - теперь он знал для чего он нужен неизвестной и знание, пусть и такое мрачное, придавало ему уверенности. Делало чужие поступки более понятными. Прогнозируемыми.
Её голос сухим пергаментом прошелестел в пустоте, озвучивая абсолютно бессмысленную фразу. По-крайней мере, таковой она показалась вифрэю. "Если всё произошло так - значит оно не могло случиться по другому" - таковым, с некоторых пор, был девиз Йирта. Он позволял плыть по течению реки жизни, не оглядываясь на свершенное. В идеале. Недостижимом идеале. Но вот, вампирша, видимо удовлетворенная осмотром, развернулась и двинулась прочь, открыв себя совсем с другой стороны. Побои. Скользнув по ним проницательным взглядом лекаря, Бесхвостый ощутил странную резь в области груди. Однако, то было не сердце - задержка дыхания была столь продолжительной что вифрэй начал ощущать первые признаки нехватки воздуха. А теперь наконец-то вкусил сырой льдистости подземелья. Он принюхался. Здесь, среди голых подземных скал, запахи можно было чувствовать отдельно от всего остального - никакие другие здесь не примешивались, позволяя вкусить каждый аромат именно таким, какой он должен быть. Вампирша пахла...сожалением?
Йирт нахмурился и двинулся в след за провожатой. Чувства жизни верными оруженосцами сопровождали Бесхвостого рыцаря, который был облачен в латы страха и подозрительности...

28

Первый порог был пройден и счётчик времени в голове Эрилимии сбросил груз мгновений, начав свой отсчёт заново. Ровно до следующего раза. Из-за лишнего промедления у них был не такой большой запас времени, какой мог бы быть при ином, более удачном раскладе. Однако, учитывая особенности обстоятельств, сам факт того, что они вообще сдвинулись с мёртвой точки, уже являлся чудом. Чтобы она сделала, если бы поняла, что от странного вифрея невозможно добиться понимания тяжести ситуации? Разумеется, Эрилимия не отправилась бы на дно даже со столь интересным экземпляром. Чужое нежелание жить не стоило собственной гибели. Сегодня она подошла близко к этой черте, но не перешагнула её, сделав совершенно невозможным возвращение назад. Девушка слишком привыкла прогибаться под жесткие обстоятельства, с целью сохранения собственной жизни, чтобы понимать чужие капризы...
Возможно, если бы сейчас Эрилимия заглянула бы в голову сероглазому лису, то положительно оценила бы его выбор - следовать за алчущей его крови тварью, вместо того, чтобы бежать. В последствии, разумеется, заблудившись и утонув в извилистых подземных ходах. Или ещё более героическое... свойственное почти всем благородным рыцарям из песен её матери - ударить в спину ничего не подозревающему чудовищу. Чтобы почить в глубине пещер тем же способом. Но уже с чувством выполненного долга.
Но у Тёмной сейчас было слишком много забот, чтобы просто тратить время на несомненное приятное, но несвоевременное изучение глубин чужого сознания.
Она слушала...
Пещерный ход по которому они шли вился неровной линией, то забирающей вверх, словно бы готовый поднять их на поверхность, то снова уходящий вниз, ещё глубже в земные недра. Частые разветвления, пересечения и изменения направления давно дезориентировали вифрея. Чем дальше они шли, тем лучше лис мог понимать что в одиночку выбрать правильное направление он бы не смог. Разве что лишь по велению совершенно немыслимого чуда.
Правда... он всегда мог бы подумать, что Эрилимия лишь путает его дабы потом сожрать, и всегда мог приступить к выполнению одного из двух самоубийственных сценариев. Тем более что возможностей для этого девушка предоставляла массу - как проводник, шла впереди, оборачиваясь лишь изредка, и слишком неблагоразумно подставляясь под возможную атаку. И дело было не в доверчивости или наивности. Просто выросшая в жестоком, но неизменно упорядоченном обществе, следующим за буквой закона и логической последовательности, она не понимала некоторых, элементарных, для жителей поверхности вещей. Например, она искренне не могла бы взять толк, как вообще было счесть возможным напасть на того, от состояния которого, зависело твоё собственное выживание... даже если этот кто-то был хоть трижды чудовищем.
Поэтому она и не ожидала удара. А иногда, на развилках Тёмная замирала. Замирала недвижимым фарфоровым изваянием, прикрывала глаза и касалась руками практически недвижимого подземного воздуха. Тонкие, чуткие пальцы улавливали даже незначительные различия. Она слушала пещеры даже кожей, воспринимая всю разлитую в пространстве, доступную ей информацию. И было даже страшно представить себе, как могла себя чувствовать эльфийка, будучи даже просто схваченной за руку с такой силой, чтобы на коже её могли остаться те следы, что она в немалом количестве носила на своих запястьях. Впрочем, кому может быть дело того, как могло чувствовать себя чудовище? Возможно, она даже сама заслужила...

Отредактировано Эрилимия (2016-08-20 14:00:40)

29

Бесхвостый уже не чувствовал страха. Вернее, тот его по прежнему грыз, но был размером с червячка - крохотного и практически не опасного. Вместо того чтобы бояться, Йирт шел. Из-за холода он плохо чувствовал кончики пальцев и несмотря на то что его продолжительное влияние целительными ладонями на свой собственный организм был прерван взлетом этого самого организма, вифрэю залечить руку все таки удалось. Более-менее. Скорее даже более, чем менее. И потому, Порченный думал. Процесс это для него был не сказать что слишком уж обыденным, но таким - достаточно редким, а потому Бесхвостый медленно продвигался по цепочке причинно-следственных связей и всё еще не мог приложить оную к текущей ситуации. Редкие остановки встречались с неодобрением - злобный взгляд отравленным кинжалом втыкался в спину резко останавливающейся вампирше, так что Йирту приходилось все чаще отслеживать свое передвижение, а не просто следовать за ней, как барашек на убой. Это его нервировало, поскольку ему приходилось прерывать свои размышления. но делать было нечего...
Долго ли коротко ли продвигались два полузамерзших тела по тоннелям подземным, пока Бесхвостый неожиданно пришел к завершению ментального пути. Он пришел к умозаключению. А именно - созрел для того чтобы выдвинуть предположение. Необычное. И крайне соблазнительное. Он допустил что его провожатая не является вампиршей - скорее пленницей, которую необходимо спасти, так же как и его самого. Но для того чтобы проверить эту мысль Бесхвостому нужно было удостовериться что она не является нежитью. А для этого важно было посмотреть каким образом она будет реагировать на магию жизни. Бесхвостый сощурился и посмотрел на вновь остановившуюся девушку. Всего то и нужно было что приготовить целительные ладони и...соприкоснуться ими с эльфийкой, когда та замрёт на очередном повороте. Основная проблема заключалась в том что нужно будет возложить их на открытый участок кожи остроухой проводницы неопределенной расовой принадлежности, а оный находился на уровне шеи. Шеи, которая носила следы ужасных истязаний...Йирт встряхнул головой, отгоняя картины того как могла быть нанесена та или иная отметина, застрявшая в его памяти. Время рассуждений прошло (Порченный просто устал столько размышлять) и вифрэй приступил к активным действиям...
Сказано-сделано. Целительные ладони и обхватить ими шею девушки, когда та замрет у очередной развилки. Куда может быть проще? Но вот колотящееся о ребра сердце почему-то разошлось ни на шутку, делая его дыхание прерывистым, а движения дерганными. Йирт хотел было взять себя под контроль, но...не смог. Он был уже слишком близко к цели.

30

Шок. Раз... два... три... четыре...
Замершая то ли в первобытном ужасе, то ли в полном непонимании происходящего, эльфийка бестолково смотрела вперед себя широко распахнутыми в изумлении глазами.
Шок...
Крайне опасная вещь для Эрилимии и именно поэтому избегаемая всеми силами её магии. Почему?...

Это состояние бесконечной тишины не продлилось долго. Каких то несколько секунд... три... или может четыре... лишь в её восприятии они растянулись в звенящую, наполненную кошмарами вечность. Пока лёгкое касание... но что мешает ему усилиться? И вот, Тёмная уже чувствуют как безжалостно сжимаются на её горле холодные пальцы. До жгучей боли и невозможности дышать. Здесь? Не может быть...
Пальцы девушки безвольно соскользнули с воздушной массы, когда она развернулась сбрасывая с себя чужие руки. Развернулась резко, пожалуй, даже слишком резко после долгих мгновений бездействия...
Контроль дал трещину, пробуксовывая реальность и путая мысли. Так рвалась хрупкая ткань, так нитями исходилась она по краям этой раны. Спутанными, дурными, мутными. Поставленная на автомат защитная система сразу же приступила к работе, закрывая прореху и подбирая схему для сложившейся ситуации. Но в эти мгновения, пока Эрилимия ещё была не в себе, она готова была увидеть за спиной кого угодно, но только не светлоглазого вифрея... В эти мгновения размытыми были детали и факт того, что чужие руки в кое-то веки не причинили ей боли, остался нетронутым где-то на периферии сознания.

Эльфийка развернулась и радужка её глаз, ранее затягивающая бесцветной серостью, теперь обжигала лиса раскалённым, расплавленным серебром. Взгляд колкий, напряжённый, жгучий до дрожи. Завораживающий. В одно движение Эрилимия схватила вифрея за запястье, и потянув на себя, оказалась с ним в непозволительной близости. Глаза в глаза. Ещё мгновение и подцепив своей ногой его за лодыжку, девушка сместила вес и... уронила лиса на пол пещеры, последовав за ним, одновременно цепко удерживая его ладони в своих пальцах. Будь он хоть немного тяжелее и сильнее, вряд ли хрупкой Эрилимии удался бы этот приём.
Живая... это то, что Бесхвостый мог вынести из всего произошедшего. В этом нельзя было усомниться, слыша как быстро колотиться чужое сердце. Близко. Также близко, как и был теперь этот серебристый, горящий  взгляд. Девушка всматривалась в серые вифрейские глаза почти касаясь его носа своим. Не выказывая при этом ни единой толики смущения. Смотрела пристально, странно, будто видела впервые и держала крепко, удерживая того не сколько своим весом, не слишком хорошо годящимся для такого рода вещей, сколько тем, что лишала вифрея возможности брыкаться, заблокировав локтями подвижность рук и в остальном попросту усевшись на него сверху. Даже пальцы его переплела со своими, напрочь лишая его возможности использовать волшебные пассы.
Раз... два... три...  секунды текли и с каждой последующей из них, что падала оземь и разбивалась пыльным крошевом безвременья, взгляд Эрилимии становился всё более и более осмысленным.

- Фея Метели наталкивается на темноту и вглядывается внутрь... - голос подземной эльфийки тихим сумрачным туманом стелился в пространстве, - на свет появляются когти, острые зубы и звук хриплой флейты... она вздрагивает, потом кутается в плащ и тоже шагает в темноту...
Тяжелый шёлк вороных волос мягко соскользнул с её плеч, когда та склонилась ещё ниже, едва касаясь своим дыханием края лисьего уха.
- Страх теряется в присутствии безумцев...
С тем она отстранилась, приняв сидячее положение и Бесхвостый мог увидеть, что серебро в её глазах уже перестало так сильно ранить. Взгляд у неё был прямой, а тонкие брови были чуть сведены на переносице, создавая явное впечатление того, что эльфийка смотрит на лиса с укором. Эрилимия отпустила руки вифрея и осторожно коснулась своей шеи. Только сейчас она сообразила что тянущая боль, преследующая её уже очень много времени, странным образом сошла на нет. Хотя, конечно, того небольшого времени воздействия магии Жизни не хватило для того, чтобы избавить девушку от всех следов жестокого обращения.
- Ты меня напугал, - просто и открыто заявила Эрилимия с совершенно неподдельной, обезоруживающей честностью. Разум ещё был подёрнут пеленой, но защитный механизм быстро восстанавливал брешь. Уже почти ничего, кроме легкой дрожи в руках, не говорило о том, что совсем недавно что-то умудрилось пойти не так...

Отредактировано Эрилимия (2016-08-24 01:44:13)


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » 14 октября 17083. Каталия. Пещеры. Эрилимия, Йирт С’Апть.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно