Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS Средневековое фэнтези ждет своих героев!

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

17087 год - Эра Раскаяния
11 Января, Четверг 4:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Глухая темная ночь. Сильный ветер вздымает лежащий на земле снежок. Очень холодно.

Завершена Ежегодная лотерея Остров Мельхиров! Поздравляем победителей!
Еще одна акция для самых старых персонажей Актуализация Древних Героев открыта в честь праздника и будет действовать до эпохального обновления!
Ежегодное голосование продлено до 10 сентября - Лучшие из Лучших! Последний шанс поучавствовать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Анкета Elsie

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Имя, Фамилия (прозвище или псевдоним, если есть):
Элизабет Гринграсс. Среди близких друзей известна так же как Элси. Есть у нее и эльфийское имя – Иритиль, о последнем мало кто знает и еще меньше кто использует.

2. Классификация игрока:
Член организации: Орден Белого Креста

3. Деятельность:
Целительница, практикующий мастер коллегии Ордена Белого креста со специализацией на магии жизни. В узких кругах так же известна как автор исследований и нескольких научных работ о лечебных аспектах магии разума.

4. Раса и религия:
Полукровка (отец человек, мать светлая сильфида). Сама себя причисляет скорее к людям, они куда ближе Элизабет по мировоззрению и образу жизни чем бессмертные эльфы. Верит в Инноса и Этерию, но в частом посещении храмов или святилищ замечена не была. Она скорее предпочтет положиться на собственные силы и окружающих ее людей, чем воззвать к богам, у которых наверняка полно своих дел, недоступных пониманию смертных.

5. Дата рождения и возраст/На сколько выглядит по человеческим меркам:
Родилась в 16871 году 17 февраля, что позволяет предположить, что в настоящий момент ей двести шестнадцать лет. Выглядит при этом лет на двадцать.

6. Характер:
С детства она отличалась довольно спокойным и созерцательным характером, ей больше по душе было наблюдать за событиями чем влиять и направлять их.  Разумеется, если того будет требовать долг, Элизабет сделает все, что посчитает правильным, или хотя бы попытается добиться справедливости. Вмешиваться в чужую жизнь или осуждать человека за принятые решения она не станет, пока последствия этих самых решений не начнут вредить окружающим. Она никогда не откажет в помощи тем, кто ее просит. Хотела бы сказать, что не приемлет насилия, да только жизненный опыт, работа в больнице и война с нежитью давно заставили понять, что жизнь не полянка с бабочками и цветочками, и порой выбора действительно не остается. Это не значит, что Элси готова убивать сама, но закрыть глаза и не становится на пути других она вполне способна. Она редко позволяет себе показать, что думает или чувствует, скрываясь за этикетом и врожденным тактом. На ее вежливую улыбку и приветствие может рассчитывать и маг смерти, что бы там она на самом деле о нем ни думала, правила хорошего тона никто не отменял. Да и не так уж непримиримо, пожалуй, она относится к темной магии и запретным знаниям, полагая, что само по себе наличие запретного дара не делает человека плохим, как его отсутсвие не делает никого хорошим. Дело только в том, как и для чего применяется магия, каковы ее последствия для людей. Преследовать кого-либо только за возможность навредить остальным при помощи темных сил, по мнению Элизабет, очень глупо, ведь и стихия света может убивать. Дело тут не в оружии, а в руке его держащем.
Пожив как среди людей, так и среди эльфов, Элси поняла, что люди куда ближе ей по духу. Она умеет ценить красоту, но все же ей не хватает эльфийской созерцательности и неторопливого принятия сути вещей. Зато она разделяет человеческое стремление двигаться вперед, познавать новое и менять мир. Правда, разница в длительности жизни дает о себе знать, и скорость, с которой взрослеют, меняются и умирают люди, все больше пугает полуэльфийку. Люди то кажутся ей детьми, за которыми необходимо присматривать, как она присматривала за потомками младшей сестры, то проносящимися по небу кометами, успевающими за невообразимо короткий срок прожить и понять больше чем когда-либо было доступно самой Элси. К остальным расам она относится дружелюбно, ей нравятся легкость и открытость вифреев, но длительная история войн с орками заставляет девушку испытывать некоторое предубеждение против зеленокожих. Впрочем, в войне с нежитью они были союзниками людей и часто ее пациентами, и Элизабет очень старается увидеть в них хорошее. Отношение к нежити у целительницы сложное – немертвые, по ее мнению, ошибка богов, они не должны существовать в этом мире. Не испытывая ненависти, Элизабет верит, что вернуть нежить в правильное состояние, то есть убить, самое милосердное, что только можно придумать. Пожалуй, она готова сделать исключение и дать отсрочку в случае, если немертвый при жизни не успел закончить действительно важное дело, касающееся его семьи или близких, и ему требуется всего лишь немного больше времени, чем было отпущено жизнью.
Ей кажется, что нет ничего хуже страха и растерянности, поэтому девушка приложила немало усилий для того, чтобы отучить себя бояться. Пусть она и не может сказать, что не испытывает страха, зато вполне умеет с ним справляться и не позволит помешать ее долгу. Долг же... В первую очередь она целительница, маг жизни, и долг перед самой жизнью имеет немалое значение, так же она Гринграсс, и как от любого из семью от нее с детства ожидали многого. От Гринграсса традиционно ожидают, что он или она окажется именно там, где помощь нужна больше всего, и сумеет оказать эту самую помощь любому живому существу, независимо от расы или религозных убеждений. Элизабет горда тем, что соответствует этим ожиданиям, и прекрасно понимает, что ответственность на ней лежит куда большая чем на других магах-целителях. Что касается работы, то она куда больше гордится не написанными книгами или исследованиями, а довольно тривиальным ежедневным трудом в  больнице. А когда самомнение начинает поднимать голову, на ум приходят наставления ее первого учителя и маленькое клеймо на обратное стороне броши. Казалось бы, мелочи, но именно они не позволяют забыть, что в работе лекаря по-настоящему важно.
Она ценит семью, вот только чувствует, что с каждым новым поколением все больше от нее отдаляется – была невероятно близка с сетрой, стала хорошей подругой ее сыну и внучкам, но для следующих поколений превратилась всего лишь в дальнюю родственницу. Заводить собственную семью женщина пока не собирается, а когда одиночество становится невыносимым, с головой ныряет в работу или изучение новых аспектов магии. Быть полуэльфийкой в человеческой семье непросто, и Элси очень хотела бы знать, какой выход нашли для себя другие полуэльфы, оказавшиеся в схожей ситуации. Друзей у Элизабет тоже немного, она не умеет быстро сходиться с людьми, да и ее положение в коллегии и приверженность к этикету возводит вокруг невидимую стену. Еще и за это Элси любит вифреев – им обычно плевать и на условности, и на этикет, поэтому они легко делают первый шаг навстречу и общаются со всеми так, будто они давние друзья. С детства ее воспитывали как леди, учили, что говорить и делать, как выглядеть достойно. И Элизабет очень старалась, правда, вот только в книгах по этикету не было сказано, как должна вести себя леди, когда ее балахон с головы до пят заляпан кровью, или подобает ли леди смотреть на неодетого мужчину, если он ее пациент. А полагается ли леди резать людей скальпелем? Так что Элизабет для себя решила, что будет достойной представительницей своего класса, только пока это не мешает ей быть хорошей целительницей. Судя по тому, что на светских раутах она чувствует себя ничуть не менее свободно чем в больнице, у нее неплохо получается совмещать казалось бы несовмещаемое.
Элси не задумывается, нравится ли ей заботиться  о других, она просто всегда это делала. Порой даже бессознательно и мимоходом, как лечила ребятне разбитые коленки и расквашенные носы по дороге к работе и на обратном пути. Делиться силой жизни с другими для нее естественно. По складу ума она ученый и исследователь, привыкла анализировать слова и поступки, искать разные варианты выхода из ситуации, которые по возможности позволят обойтись без убийства. Свободное время посвящает неторопливым прогулкам по городу, чтению книг, пошиву новой одежды или украшению ее вышивкой, порой заходит в храм Инноса дабы собраться с мыслями и полюбоваться его архитектурой и внутренней отделкой. Шумному вечеру в таверне она скорее предпочтет посиделки в чайном салоне и неторопливые беседы, но, конечно, никогда не откажется от возможности потанцевать.

7. Внешность:

Кратко

Рост: 170
Вес: 55
Тип телосложения: стройное
Цвет глаз: зеленовато-голубой или голубовато-зеленый
Цвет волос: каштановый, от золотистого до шоколадного в зависимости от времени года
Цвет кожи: светлый
Особые приметы: пожалуй, никаких
Наиболее частая одежда: длинное платье из шелка или балахон целителя
Украшения (если имеются): серебряная брошь с сапфирами, несколько тонких колец, пара заколок в волосах – все так же из серебра

Элизабет впору считать метаморфом, так по-разному описывают ее люди. Эльфийка с золотисто-каштановыми кудрями и светлыми зелеными глазами? Да нет же, темноволосая и голубоглазая молодая женщина, причем определенно человек! Никакой магии здесь нет, лишь прихоть природы, подарившей девушке нечто, что сама она в шутку называет способностью менять цвета. Глаза у нее светлые и чуть раскосые, точь-в-точь такие как у ее матери-эльфийки, а цвет... зеленовато-голубой? Голубовато-зеленый? Сразу и не скажешь, тем более что он зависит от настроения девушки и освещения. Летом, когда улицы полны зелени и мягкого золотистого света, они становятся светло-зелеными. Зимой же, среди холодной серости и голубизны, из них исчезает даже намек на зелень, появляется бледная синева. Элизабет умело пользуется тем, что цвет ее глаз зависит и от одежды – в зеленом платье они кажутся зелеными, в синем же – голубыми. Секрет меняющейся расы и цвета волос и того проще: Элси полукровка с аккуратными и чуть удлиненными заостренными ушками, впрочем, они заметны лишь когда девушка распускает вьющиеся каштановые волосы или заплетает их в простую длинную косу. Летом ее волосы быстро выгорают на солнце и приобретают золотистый оттенок, но зимой так же быстро темнеют. Да и прически Элизабет предпочитает сложные, как правило, сооружает на голове искусное переплетение кос в виде короны, а с правильно уложенными волосами о ее заостренных ушах никто и не подозревает. Черты ее лица сами по себе не выдают принадлежности к какой-либо расе, высокие скулы, курносый нос, изящная линия подбородка – целительницу легко можно принять как за красивую девушку с примесью эльфийском крови, так и за светлую эльфийку с довольно посредственной для этой расы внешностью. Тут стоит сказать, что сами эльфы никогда не ошибаются, видя в ней полукровку, но вот люди и представители иных рас нередко принимают ее за представительницу лесного народа. Кожа у девушки очень светлая, но золотистый загар в теплую пору ложится на нее буквально за пару дней, чтобы за ту же пару дней в отсутствие яркого солнца исчезнуть без следа.
За исключением вышеперечисленного никаких особых примет у Элизабет не имеется. Рост средний, телосложение стройное и пропорциональное, а в глаза бросаются разве что осанка, поворот головы и особая манера держать себя, свойственная аристократам. Пусть титула и земель у Гринграссов никогда не было, но дети их все равно воспитывались так, чтобы в высшем свете выглядеть естественно и достойно. Даже после тяжелой ночи в больнице, когда пряди волос беспорядочно выбиваются из прически, а балахон заляпан кровью, Элизабет держится так, что ее легче представить в светском салоне среди изящной мебели, дам в сложных платьях и букетов в высоких вазах, чем где-либо еще. У нее плавная грациозная походка, не то привет от маминых генов, не то следствие столь любимых ею танцев.
Одевается она как правило в длинные платья из шелка, льна или шерсти, украшенные сложной вышивкой, причем одежду всегда шьет сама. Предпочитает длинные плотные плащи с капюшоном или же отороченный мехом полушубок в холодное время года, из обуви носит либо легкие кожаные сапожки, либо мягкие туфли на небольшом каблуке. Рабочая ее униформа ничем особенным не отличается, те же замшевые ботинки и просторные балахоны как и у любого другого в коллегии. Правда, к балахонам или платьям крепится серебряная брошь с сапфирами, искусно выполненная в виде ветви с ягодами и листьями, что является знаком высшего мастерства в области медицины. Из других украшений у нее есть лишь пара колец, гребней и шпилек для волос из серебра, но лишь брошь Элси носит постоянно.

8. Биография:
• Место рождения: Левиан

Родственники

В Левиане:
Мать - Даэнриль Ирн ан Элендари (жива)
Старший брат – Глейриан Ирн ан Элендари (жив)

В Иридиуме:
Отец – Джонатан Гринграсс (мертв)
Приемная мать – Айлинн Гринграсс (мертва)
Младшая сестра – Сильви Гринграсс (мертва)
Племянник – Стефан Гринграсс (убит)
Троюродные и четвероюродные племянники, а также более дальние родственники – Мириам, Изабель, Кертис Гринграсс (живы)

Я незаметно на дереве в листьях
Наполняю жизнь свою смыслом,
Пряду свою тонкую нить...
Нас очень много на дереве рядом
И каждый рожден шелкопрядом
И прядет свою тонкую нить...

16871-16897

Будучи ребенком, Элизабет никогда не задавалась неудобными вопросами, что не могло не радовать семью, коей в противном случае пришлось бы вести продолжительные неловкие беседы. Все же даже в насыщенном магией и просвещенном Иридиуме время от времени появляются темы, которые сложно объяснить ребенку любой расы и происхождения. К примеру, почему ее мама и папа люди, но у Элизабет ушки слегка заострены? Почему она полуэльфийка, но не просто живет с людьми, а и настоящих эльфов лет до двадцати лишь издалека видела? Ну, если не считать Элианну – и та была бесспорно потрясающая, но то ведь папина коллега и давняя подруга, а потому совсем другая история.
Впрочем, что с того, в сознании детей органично уживаются и не такие противоречия. Элизабет – Бет, Бетси, Элиза, Лиз – играла с другими детьми в саду, устраивала кукольные чаепития, выводила корявые буквы под присмотром гувернантки и как послушный ребенок не делала ничего, что ей запрещали. Она была частью семьи Гринграссов, и Гринграссы были всем в ее счастливом и радужном детском мире. Поводов задуматься, а что конкретно принадлежность к полуэльфам значит лично для нее и чем она может обернуться в дальнейшем,  у Элизабет не возникало.
Но вот Сильви, Сильви, которая была младше нее на добрый десяток лет, сменила кукол на книги с печатью Аклорийской библиотеки и поцелуи украдкой в парке. И как-то вдруг оказалось, что вчерашние товарищи по играм уже воспитывают собственных детей, а Элизабет все еще никто и не думает отдавать в обучение.
В тот день она пряталась в саду в кроне старого дуба и рыдала тихо как только могла. Занятие это было в высшей степени предосудительным для леди в возрасте немногим менее тридцати, вот только Лиз все еще выглядела лет на двенадцать, и с жизненными трудностями и несправедливостями сталкивалась впервые. Она должна была пойти в Аклорию! Это всегда казалось таким неизбежным, само собой разумеющимся будущим, что ничего другого девочка и представить себе не могла. Закончить академию и стать целительницей как отец – ни о чем другом она и не мечтала! Да и не было еще Гринграсса, что не учился бы в Аклории (если откровенно, то не все ее заканчивали, о чем в семье говорить не любили, но уж шанс продраться сквозь шесть лет наук получали все). Годами они с Сильви заплетали косы перед зеркалом, а после завтрака садились за книги и учебные атласы под присмотром мадам Бреннер или Илио Ноара – девочки были на домашнем обучении сколько себя помнили. Мадам Бреннер давала им основы этикета, истрии, музыки и  искусства, не говоря уже о примере того, как полагается вести себя в обществе. Элизабет старалась изо всех сил, она вообще была на удивление усердна итерпелива, но Сильви музыка и танцы давались легко как дыхание, и на ее фоне Бет не выигрывала. Она научилась разбираться в живописи, но не вкладывать душу в то, что писала сама. Ее рисунки все как один годились на иллюстрации из учебников (красиво, информативно, но за душу не трогает), и Лиз не думала, что когда-либо займется рисованием после обучения. Она сносно играла на рояле и виолончели, но именно что сносно, то есть была не из тех, кого просят музицировать в узком кругу друзей. Пожалуй, в танцах ее природная полуэльфийская грациозность спасала положение, но Элизабет не часто выпадал шанс показать себя в движении вне гостиной, служившей три раза в неделю танцевальным классом. И если честно, сама она всем светским развлечениям  предпочитала неторопливые беседы в тесном кругу друзей, книги или шитье.
Совсе иначе дела обстояли с Илио Ноаром, преподававшим грамматику, математику и выжнейшие основы иных наук. Сильви все казалось скучным и пресным, Элизабет же все подряд восхищало. Правила запоминались так легко, что казались забавной игрой, звезды будто сами собой ложились на карту во время уроков астрономии. Элизабет втайне нравилось, что она может найти на небе любую из основных пяти десятков звезд или назвать все реки и озера Мистерийской империи, очертить на карте границы болот и не глядя указать высочайшие горы северных хребтов. Литературой, ботаникой и зоологией мама занималась с ними сама, предпочтя привить дочерям скорее любовь к историям чем умение анализировать длинные и скучные романы. Она водила девочек в зоопарк и подбирала лучшие книги о животных и растениях из семейной – очень даже немалой – библиотеки. Она же научила Элизабет шить платья, как нарядные так и совсем простые, и украшать их вышивкой, лентами, полудрагоценными камешками и стеклянные бусинами. Занятие это полуэльфийка находила успокаивающим и как нельзя более подходящим для отдыха, по итогам которого у нее выходила новая красивая одежда.
В общем, после многих лет проведенных на домашнем обучении с лучшими преподавателями, что только смог найти Джонатан Гринграсс, Элизабет считала себя готовой к Аклории как никто другой. Но ей даже не дали испытать себя на поступлении, тогда как Сильви уже переоделась в студенческую мантию! Да, если подумать, последние два года ее сестра особенно много училась, в то время как у Элизабет все еще оставалось время на игры, но... Но и она бы училась втрое больше, зная, что пришло время становится студенткой! Неужели родители совсем не верят, что она способна на большее чем частные уроки, что она обязательно справится с аклорийской программой? Или... неужели ее магического дара недостаточно для академии?! Может ли она вообще в таком случае носить имя Гринграссов?
Здесь стоит сделать небольшое отступление и рассказать о Гринграссах, не имеющих ни высокого происхождения, ни значимого положения в обществе, но тем не менее широко известных в определенных кругах. Они всегда были целителями, лекарями и исследователями. Семейные заветы и знания накапливались и передавались из поколения в поколение, и не было времени когда в городской больнице Иридиума не работал хотя бы один представитель этой семьи. Да что там! Говорят, они исцеляли жителей Мистерии задолго до того, как городскую лечебницу вообще построили, но докуметнальных подтверждений этому, конечно, не было. При этом нельзя сказать, что все и каждый из них обязательно посвящали себя медицине в той или иной форме, но соотношение три к четырем о чем-то да говорит. Слыша одно только упоминание имени Гринграссов, люди полагали, что имеют дело с лекарем высшей квалификации, и тем из семьи, что выбирали для себя иной путь, далеко не всегда удавлось их переубедить. При этом далеко не каждый был магом именно жизни или света, но уж дар к магии в принципе проявлялся у них довольно рано.
Никто и не думал удивляться, когда маленькая Элизабет вылечила найденную под деревом птицу парой осторожных касаний, или когда синяки и царапины на детях заживали за считанные минуты, стоило полуэльфийке оказаться рядом. Девочка считала вполне естественным умение заглушить или убрать чужую боль, убрать ожог с ладони кухарки или залечить случайный порез, и не видела в этом ничего собенного. Вот Сильви умела звать ветер и поднимать им к потолку бумаги со стола и пускать бумажных птиц в настоящий полет – это было весело и красиво. Элизабет знала, что Джонатан, их общий отец, один из немногих человеческих магов, что умеют при необходимости возвращать мертвых, и в сравнении с этим ее собственные целительские способности казались девочке незначительными. Вот после Аклории, когда она выучится всему, что только возможно и станет настоящей целительницей...
Пока что Элизабет знала названия всех костей в человеческом теле как знала имена своих кукол, и расположение внутренних органов как планировку родного дома. Нет, никто не занимался с ней специально, но в то же время девочкам не возбранялось заходить в кабинет отца и рассматривать там любые книги. До картинок анатомических атласов Элизабет добралась еще до того, как научилась читать, и Гринграссы не увидели в этом ровно ничего необычного. Быть в роду еще одной целительнице, иначе просто и быть не могло.
Но пока что Элизабет плакала, забравшись на любимое дерево, пока снизу ее не окликнул знакомый голос:
- Элси! Элси, спустись ко мне.
Внизу стол Дин, ее лучший друг и товарищ по играм, которого Элизабет видела с каждым годом все реже и реже. Такова человеческая жизнь, мальчишки растут и начинают проводить больше времени в ювелирной лавке отца чем в саду друзей, а потом и вовсе задерживаются там допоздна с заказами, и мамы отчего-то уже не гонят их в постель.
Лиз наскоро вытерла слезы и спрыгнула с ветки прямо в руки Дина – и только тогда заметила, что уже не достает ему даже до плеча! Она совсем недавно смотрела, как мальчишка вырезает деревянных лошадок и ловит лягушек, откуда же у него такие широкие плечи, заметно шире чем у папы, и застежка на плаще совсем как у взрослого?
- А ты совсем не изменилась, Элси, - улыбался он все так же, чуть склонив голову на бок, и Элизабет от этого отчего-то стало легче.
- Как ты меня назвал?
- Элси. Я только что придумал тебе это имя и теперь всегда буду так называть, - довольно заключил он. – Чего ревешь-то?
Новое имя полуэльфийке совсем не понравилось, и она понадеялась, что длинный рассказ о том, как она изо всех сил старалась и училась, а в Аклории не оказалась, отвлечет Дина от ужасной выдумки. Она ведь так старается быть леди, чтобы не огорчать маму и мадам Бреннер, а «Элси» звучит как кличка для питомца. В обмен Дин показал ей эскизы нескольких ювелирных украшений, то ли брошей, то ли поясных пряжек, и тихо сказал:
- Это пока очень большой секрет, мне нельзя об этом говорить, так что ты сейчас пообещай никому ни словечка не говорить! Обещаешь?.. Я тебе скажу, почему в Иридиуме сейчас столько лекарей со всех концов страны, и почему господин Гринграсс последние три года столько раз ездил в Левиан – помнишь, что никому пока что говорить нельзя? – они объединяются! Целители всех рас объединяются, они уже годами договариваются, только, кажется, на этот раз все серьезно. Твой отец передал часть семейной библиотеки в Мал-Ферос, а в больницу в Иридиуме приедут работать двое архонов, и я слышал, что любой желающий скоро сможет поехать к эльфам для обучения целительству!
- Ты откуда знаешь? – поразилась Элизабет.
- Они хотят себе герб и знаки отличия, - Дин помахал сложенными листами, - нам эти знаки отличия и заказали, я как раз нес эскизы показывать. Тебе что нравится?
Бетси быстро выбрала брошь, похожую на ветку с листьями и ягодами. Скоро откроется новая школа целительства! Конечно, она все еще очень хотела в Аклорию, но кто знает, вдруг в новой школе будет ничем не хуже. Или вдруг там можно будет учиться у практикующих магов-целителей и помогать им в работе.
Через пять минут Элизабет стояла в коридоре у двери отцовского кабинета. Для того, чтобы подслушивать, она была слишком хорошо воспитана, но девочка знала, что там внутри кроме других незнакомых людей и эльфов есть Элианна, которая умеет выращивать из ничего потрясающе красивые цветы и как-то раз даже похвалила вышивку Элизабет. Было бы здорово с ней поздороваться. К ее удивлению, скоро ее позвали внутрь. Кроме отца, Дина и Элианны в кабинете оказалось не так уж много народа: всего несколько человек и еще одна незнакомая красивая эльфийка. Элизабет сделала реверанс, как ее учили, и краем глаза заметила, как Элианна заговорщически подмигивает ей.
- Позвольте представить мою старшую дочь Элизабет, - представил ее отец. – Надеюсь, скоро она станет ярким представителем Гринграссов.
Не удержавшись от широкой улыбки, девочка поприветствовала собравшихся и ответила на пару ничего не значащих вопросов, что взрослые задают детям из вежливости. Смешно, в общем-то, ей ведь уже двадцать пять, но все делают скидку на то, что она полуэльф и осведомляются лишь об уроках и любимых книгах. Незнакомая эльфийка вообще говорила так ласково, будто Бет пять и она заблудилась в лесу – девочку такое отношение смутило, она напротив привыкла, что окружающие считают ее взрослее и рассудительнее чем она выглядит.
Уже за дверью она услышала обрывки разговора:
- У нас на эту девочку грандиозные планы, - голос мужской, незнакомый.
- Значит, сильфида?..
Элизабет направилась дальше по коридору. Она не сильфида, это точно, они  о ком-то другом. Может, о ее родной матери, эльфийке из Левиана. Кажется, она тоже была целительницей, но больше ничего девочка не знала, и в доме о ее происхождении не говорили. Айлинн Гринграсс была ее матерью уже двадцать лет, любила ее не меньше Сильви, и Элиза часто забывала, что на самом деле они не родня по крови.
Школа целительства в Иридиуме! Это будет лучшая школа в мире, и она обязательно станет там лучшей ученицей!

*    *    *

16900-16908

Через четыре года Элизабет на дрожащих ногах вошла в приемный зал Аклории и едва не разрыдалась на экзамене от стресса и напряжения, но выполнила все задания и ответила на все вопросы. Последние годы ей наняли учителей мистики и эфирологии, необходимых для поступления, и пожалуй, учителя могли бы ею гордиться. Полуэльфийка так боялась оказаться недостаточно хороша для академии, что испортила два бланка анкет для поступления, и вспомнила, что могла бы дописать еще пару абзацев к вопросу о совместимости стихий, но практическое задание выполнила так быстро и хорошо, будто это вовсе не она а кто-то другой внутри проснулся. Кто-то, кто бы никогда не упал в обморок во время экзамена.
Еще Элси – глупое имя прицепилось как репей, и теперь даже в семье ее называли полным именем лишь в официальных случаях, - прошлась по залу и машинально вылечила все те раны, синяки и ушибы, без которых почему-то не приходили поступать на военное направление академии и которые студенты по умолчанию классифицировали как «само пройдет». Председатель приемной комиссии тогда многозначительно покивал головой: «А-аа, Гринграсс», еще до того, как прочел ее фамилию на бланке.
На следующий день имя Элизабет Гринграсс появилось в списках поступивших на бюджетное отделение, что оказалось большим подспорьем для семьи. Сильви все еще училась, и за ее учебу приходилось отдавать по двадцать пять золотых в год. Зарплата отца как мага-целителя была единственным источником дохода для Гринграссов, но деньги, которые на первый взгляд казались немалыми, уходили на содержание двухэтажного дома в Верхнем кольце и новую школу для лекарей. Говории, что школа начнет себя окупать через несколько лет, но пока она даже толком не работала – преподаватели менялись чуть ли не каждые полгода, программа согласовывалась и пересогласовывалась, ученики шли неохотно, по-прежнему больше доверяя бабушкиным рецептам. Профессиональным целителям зачастую просто не хватало времени на новые проекты. И вне зависимости от результата все это требовало финансов, финансов и еще раз финансов. Элси знала, что при необходимости отец нашел бы деньги и для нее, но не могла не радоваться, понимая, что эти два десятка золотых в год, возможно, обеспечат родителям привычный им уровень жизни.
Сама учеба оказалась и сложнее, и проще чем представлялось раньше. До поступления в академию Элси не общалась со сверстниками-магами, лишь иногда с друзьями отца, а сравнивать себя с ними и их опытом было глупо. Она, оказалось, и понятия не имела о том, как была сильна на самом деле – может, сказалась кровь многих поколений волшебников, может, гены матери-сильфиды или каприз природы, но только когда необходимо было вливать в кого-либо исцеляющую силу, Элси казалось, будто внутри у нее океан без конца и края. Или река от горизонта до горизонта, текущая по спокойному широкому руслу. Чем тяжелее было задание, тем отчетливее и реальнее казались ей эти ощущения – так биение и течение жизни, что полуэльфийка чувствовала в огромном городе звучало в ней тем громче, чем нужнее оказывалась ее помощь.
Оказалось, далеко не всем это нравится. Нет, дело не в зависти, но в академии собрались студенты самых разных рас, верований и традиций. Не все понимали безотчетное стремление разливать повсюду свою магию и исцелять случайные травмы, полученные на тренировках без позволения «страждущего». Дроу с рассеченной в поединке бровью не подпустил ее к себе, однокурсница-огненный маг солгала в лицо, заявив, что не получила ни одного ожога на практике, и предпочла зайти в лазарет за зельем. Конечно, были и те, что предпочитали прийти к Элизабет – на легкие и средние раны ее способностей всегда хватало, но и отказывающихся от помощи находилось немало. Были те, кому не по нраву приходилось ее полукровное происхождение – меньшинство на самом деле, в Иридиуме к полукровкам относились спокойно, беда только, что не все студенты до этого жили в столице и разделяли ее вольный дружеский дух. Были и те, кто с предубеждением относился к ее небогатым, но новым и качественным нарядам или громкому семейному имени. Даже планы на будущее становились камнем предкновения – Элизабет в любом случае ожидало хорошее место в городской больнице, даже не сдай она ни одного экзамена в конце года, родственники найдут способ обеспечить ей легкую жизнь.
Сама Элси до сих пор и не подозревала, насколько домашним и избалованным ребенком была, и это тоже не добавляло ей обаяния. У нее и у всех ее друзей до сих пор было все, чего только могут пожелать дети, в голове не укладывалось, что у кого-то может не быть ни родителей, ни крыши над головой, не говоря уже о полном игрушек сундуке в собственной комнате. Конечно, Элизабет знала, что так бывает, но плохое она видела лишь на страницах книг, и оно всегда принадлежало какой-то вымышленной жизни, с которой больше нигде не столкнешься. В ее же мире не существовало ни серьезных потерь, ни болезней, ни увечий – в иные дни Джонатан Гринграсс возвращал людям по нескольку утерянных конечностей, а то и воскрешал мертвых (иногда по предварительной договоренности, но чаще «работу» приносили маги министерства, а то и забрасывали целителя порталом куда необходимо). Даже смерть не казалась непоправимой. С самого детства она видела прямой путь к жизни, которую хотела иметь – крепкая семья, магия, любимая работа и счастье в глазах излеченных.
А жизнь оказалась совсем другой. Сестра со временем сосредоточилась на магии воздуха и огня, не проявив никакого интереса к семейному делу, и стала больше времени проводить с новыми друзьями. Учеба в самой академии – долгие часы теории и зубодробительные тома – не давалась с той же легкостью как  необходимые для поступления основы, и Элизабет проводила дни напрлет в библиотеке чтобы только справиться со списком литературы. Больные, как уже было сказано, не всегда ценили ее помощь и часто вообще не хотели ее. Еще больше студенты не любили ее попытки останавливать драки и дуэли, ведь «теоритически возможные ранения вообще не дело лекаря, пока они не становятся реальными, а потому госпоже будущей целительнице лучше погулять где-нибудь минут пять, а потом ей наверняка найдется занятие». И ей все еще нельзя было помогать в больнице, хотя и очень хотелось наконец показать все то, чему учили ее маги жизни в академии. Отец настоял, чтобы Элизабет полностью сосредоточилась на учебе, и она как и всегда послушалась.
Когда Элси поняла, что справляется с бешеным темпом обучения в Аклории, и задания уже не отнимают все ее время, настало время подумать об овладении следующей стихией. Она выбрала изучение стихии разума и о своем решении не пожалела ни разу. Открытие дара произошло совершенно случайно и так тривиально, что сама Элси бы могла его и не заметить, не окажись рядом знающего преподавателя. Подумаешь, разозлилась, что пациент пытается всеми силами откреститься от поддерживающих и усиливающих чар перед дуэлью, мол, так будет не честно и непонятно кто сильнее. Она сумела внушить особо упертому студенту если не желание принять помощь, то хотя бы согласие с ее аргументами. А оказалось-то, что это не аргументы были убедительны, а неконтролиуемое пока воздействие новой для девушки стихии... Магия разума в целительстве веками использовалась как анестезия, и сочетание стихий жизни и разума считалось удачным для целителя. Правда, зачастую после анестезии магу могло не хватить сил на действительно серьезное ранение, поэтому в одиночку и тем, и другим сразу редко кто занимался. Но Элси в глубине души чувствовала, что у этого искусства куда больший потенциал в целительстве, чем принято полагать. Да хоть истеричных «умирающих от укуса пчелы» успокаивать!
За шесть лет в академии у нее так и не появилось близких друзей, и огорчение от этого затмевало даже высокие оценки (Элизабет была одной из лучших на курсе, что стоило ей немало времени и усилий). Она осталась в Аклории на дополнительные два года и всерьез думала о продолжении обучения уже у сильфид в Левиане, что все как один советовали ей профессора. Но ехать одной в эльфийский лес было страшновато, ведь до сих пор она всего-то один раз выбиралась за город искупаться в реке с большой студенческой компанией, да и там все время просидела на берегу – плавать не умела. 

*   *   *

Кто-то в паутину религий попался,
Кто-то бредит пришельцами с Марса,
Я пряду свою тонкую нить...
Кто-то открывает секрет мирозданья,
Кто-то борется с твердостью камня,
Я пряду свою тонкую нить...

16909-16915

Вскоре после окончания Аклории ее взяли в больницу помощницей целителя. Звучало это гордо, но на деле мастер скидывал на Элси все то, чем не хотел или не имел времени заниматься сам. Походы в аптеку за травами и простешие лекарственные зелья, что не испортит даже такая неопытная девчонка? Конечно, да! Элси очень хорошо успевала в алхимии и на самом деле могла варить и более сложные составы, но мастер предпочел оставть ее на длительном испытательном сроке. Зато он же научил полуэльфийку высаживать самые необходимые травы в горшки на подоконнике и ухаживать за ними, чтобы иметь иметь их под рукой в случае чего. Оказалось, маг жизни в садоводстве немногим уступает магу природы и делиться жизненной энергией с растениями сожнее чем с живыми существами, но вполне возможно. Еще Элси лечила детей – для мастера они были слишком шумными и порой увертливыми, а девушка скоро научилась подманивать их леденцами на палочке и быстро лечить, пока те не унеслись искать новых приключений. Хуже было, когда те болели по-настоящему и смотрели вокруг большими усталыми глазами. Тогда Элси оставалась с ними в палате на ночь и читала сказки или даже создавала иллюзии того, что им хотелось бы увидеть – рыцарей в сверкающих латах, корабли и драконов, короны и платья как у настоящих принцесс.
Хуже всего были люди, готовые умереть от первого же сквозняка, желающие лечить опаснейшую болезнь, которая себя еще никак не проявила, но наверняка затаилась где-то под сердцем и только и ждет момента! Были и люди, жаловавшиеся на боль и недомогание, которых на самом деле не было, и дающие советы как и чем их нужно лечить. Люди, которые одним несчастным утром не находили в себе желания жить и прежней бодрости и вставали в очередь, дабы поинтересоваться, что у господ магов найдется от внезапной старости и для поднятия настроения. Элси не упоминала, что она на самом деле старше большинства таких страждущих, для полуэльфа возраст имеет совсем другое значение, но всерьез задумалась о том, что некоторым людям нужно лечить голову, а потом уже все остальное. А вот мастера больше всего раздражала другая категория: те, кто не приходил к врачу до последнего надеясь на цельтельную силу природы или ссылаясь на нехватку времени или денег на лечение.
- Знала ты, девочка, что в прошлом веке в Кардосе едва чума не началась? Рабочим недосуг было по больницам ходить, все дома отлежаться пытались, вот и отлежались, два квартала пришлось спалить, чтоб зараза дальше не пошла.
Элизабет была уверена в своих силах и знаниях, но несмотря на это, лечить самостоятельно ей не давали – всегда и только под присмотром мастера, если, конечно, раны не были признаны им пустяковыми и не заслуживающими внимания. Ну и зимой, когда рук не хватало на все бронхиты, обморожения и воспаления легких, которые всегда в изобилии находились в беднейших районах города. Такие больные предпочитали искать исцеления в храме Инноса, не из религиозных верований, а потому что благословение его жрецов не стоило денег, за что мастер в шутку называл священников конкурентами. Элизабет знала, что на самом деле он до умопомрачения рад их существованию – иногда люди склонны были считать банальнейшую простуду происками темных сил и советы врачей побороть темные силы не помогали. Доходило до смешного, Элизабет приходилось просить знакомую послушницу Кейтару давать приходящим как можно больше воды (святой, живой, вообще любой) для облегчение той же простуды и добавлять в воду лимон для приходящих моряков для профилактики цинги. Из рук врачей целебные зелья были подозрительны и вредны для здоровья, в руках жрецов те же зелья становились панацеей для особо религиозных пациентов.
Послушница в храме Инноса стала ее первой настоящей подругой. Кейтара заинтересовалась шитьем и скоро смогла раздавать бедным простую, но добротную одежду своего изготовления. Выражалась она немного высокопарно, но вместе с тем Элизабет никогда раньше не встречала человека, в котором было бы столько добра и внутреннего света. Девушка стала чаще бывать в центральном храме Инноса. Атмосфера этого места вселяла надежду и уверенность, на его жестких деревянных скамьях легче думалось о жизни в целом и забывалось, что пора бы, пора ей стать целительницей, а не только помощницей.  Не то чтобы ей не хватало работы или она не считала важным то, что делала для своего мастера, но Элси знала, что способна на большее. Она бы тоже носила брошь в виде ветви с серебряными листьями и ягодами из лунного камня – девушка всегда невольно улыбалась, когда вспоминала, как Дин, по рассказам отца, так старательно подмигивал Гринграссу на собрании утверждения регалий, что сборище умудренных жизнью магов выбрало именно тот эскиз, что когда-то понравился Элси... Она уже могла бы состоять в Ордене Белого креста как ее отец и мастер и помогать тем, кому помощь нужна уже сейчас, кто не может ждать своей очереди, чтобы попасть к достаточно квалифицированному магу...
Но мастер все приносил ей книги по анатомии и медицине, которые Элси уже и до него зачитала до дыр, и полевые дневники практикующих врачей, содержащие до сих пор неразгаданные медицинские загадки и удивительные случаи. Трактаты о темных проклятиях, их влияниях и способах исцеления или в крайнем случае сглаживания последствий. Трактаты о благословениях и их опасностях, ведь воодушевленные магией воины порой забывали, что заемная сила может исчезнуть в любой момент и тратили ее так щедро, что не сразу чувствовали опасную усталость. Иногда Элизабет засыпала с этими трактатами, забравшись с ногами в кресло. Мастер заставлял ее тысячи раз варить  лечебные зелья из паучьей крови, подорожника и освященного мха, он покупал для Элси дорогие ингредиенты вроде жемчуга и крови гидры, чтобы девушка могла готовить и более сложные составы. Он оставлял ее в уголке приемной, чтобы Элизабет писала симптомы приходящих и ставила свои диагнозы, а потом указывал на ошибки и неточности.
Так прошло несколько лет, когда наконец мастер вручил ей в подарок набор серебряных инструментов (неожиданно в общем-то, ведь Элизабет умела пользоваться лишь своей магией, но никак не скальпелем и изогнутыми зажимами) и письмо с приглашением в школу целительства. Элси узнала на конверте почерк отца и была растрогана до слез – Джонатан Гринграсс был негласным куратором школы и приглашение это означало, что дела в ней наконец идут так, как виделось при ее основании.
- Только не старайся стать лучшим магом жизни, девочка, с нами ничего хуже и произойти не может. Пусть горячие головы соревнуются, у кого огненные шары больше и горячее, целителям не пристало мериться кто сегодня лучше а кто хуже. Мы все в сущности одно и то же, и делаем одно и то же – храним жизнь как умеем. Стань хорошей целительницей, потом сама поймешь, что большего и не требуется.
Конечно же, спустя секунду Элизабет рыдала на плече старика как какая-нибудь сопливая девчонка и не могла остановиться. Лишь десятилетия спустя она поняла, что мастер каким-то образом научил ее большему чем вся магическая академия, научил чему-то, что не прочтешь в книгах и не ответишь потом на семинарах.

*    *    *

16916-16921

- Мое имя Арен Дэй-Тар, - высокомерно произнес темный эльф – и откуда только взялся здесь в школе? – и сегодня же вы все, чистюли, меня возненавидите. Заранее предупреждаю, дверь находится в другой стороне зала, воспользоваться можете в любой момент, но вернуться, - он криво усмехнулся, - только если мне во сне явится знамение от богини.
Темный эльф с той же кривой усмешкой сорвал ткань с длинного стола, открыв лежащий под ней труп. Мужчина, человек, совсем еще не старый и со следами колотых ран на груди. Элси поежилась. В морге кроме нее находилось еще пять человек и один эльф, желающие проходить обучение, и кажется, только эльф понимал зачем именно они сюда пришли. Остальные с недоумением перешептывались, на что преподавтель не обращал никакого внимания, у эльфа же нервно подернулся уголок рта. Хотя, может, он всего-то невзлюбил темного собрата. Дэй-Тар подманил Элизабет движением руки.
- Как устроено человеческое сердце?.. Мне неинтересно твое имя, отвечай на вопрос!
Элизабет вздрогнула, но объяснила. Грубый, высокомерный преподаватель нравился ей все меньше и меньше, но ненавидеть его девушка была пока что не готова. Строение сердца в общем-то простой вопрос, он в любом анатомическом атласе есть. Она бы и нарисовать могла, если бы пришлось. На середине ответа ее перебили:
- Отлично, теперь достань мне его.
-Ч-что?
- Достань мне его сердце, давай, он не будет сопротивляться, - Дэй-Тар указал на тело на столе. – В чем дело? Ручки боишься запачкать? – он взвесил на ладони длинный нож и передал его Элси, та взяла дрожащими руками.
Дэй-Тар с отвращением покосился на кольца на ее пальцах, и полуэльфийка тут же дала себе зарок на его занятия с украшениями больше не приходить. Элси не понимала, что происходит. Он должен был учить их лечить людей, лечить живых, а не резать трупы! Она знала все, буквально все о строении тел разумных существ, она наизусть заучила главные параграфы и знала, чем и как лечить болезни сердца. Да, ей не приходилось держать в руках настоящее сердце, только искусный макет из папье-маше, комок глины, смазанный мучным клейстером и оклееный крашеной бумагой. Но магу жизни и не нужно вскрывать пациенту грудную клетку! Это немыслимо и непредставимо!
Тем временем единственным, кто не отшатнулся в ужасе от предложения достать сердце, остался светлый эльф (Элизабет вдруг показалось, что тому на самом деле несколько больше чем триста лет, которые она ранее дала тому на глазок). Он сам взял нож со стола и сделал первый надрез внизу живота. Элси заметила, что нож оказался тупым – специально, что ли? – и не резал, а скорее рвал плоть. В следующий миг ее стошнило, и двое парней вынесли девушку на свежий воздух. Остальные особого восторга не испытывали, но и в обморок падать не спешили. Первое испытание было пройдено. Всеми кроме Элизабет Гринграсс.
- Я слышал, твоя магия лечит любые раны и любые болезни. Месяц назад ты вернула мельнику руку, это так? – лениво поинтересовался Дэй-Тар.
Элси молча кивнула. Чему она научилась за две недели так это иррационально бояться темного эльфа, в ее глазах он больше походил на чудовище чем на целителя. Как же Элизабет жалела о годах ученичества у своего доброго, мудрого мастера!
- В таком случае это единственная причина, по которой я еще не выставил тебя за дверь. Что ты можешь знать о работе лекаря, девчонка?! Ты вылечишь четверых, пятерых, вернешь одному руку, второму зрение, и они выпьют тебя до капли, и они будут идти и идти с новыми порезами, ядами и проломленными черепами, а ты будешь пить восстанавливающие магию зелья и снова лечить, лечить, лечить... Но однажды твои зелья закончатся, и закончатся силы, и вот тогда-то к тебе внесут бредящего, истекающего кровью солдата. Он будет медленно умирать у твоих ног, пока вокруг будут толпиться другие – со сломанными ногами, кислотными ожогами, и все будут смотреть на тебя как на спасительницу, как на высшее чудо. Что ты будешь делать тогда, волшебница?
Элси со страхом уставилась на темного эльфа. Ей всегда хватало сил для исцеления, всегда! Любые раны, любые болезни и хвори, лишь бы пациент был все еще жив, а уж она сумеет поспорить за него со смертью!
Что она будет делать?
Что она будет делать?..
- Сейчас ты спустишься в морг и найдешь в теле нашего нового гостя орган, пораженный темным проклятием. Ты скажешь мне, как называется это проклятие и как скоро оно привело к смерти, - зловеще заключил темный эльф. – А уже завтра ты забудешь о магии и будегь останавливать кровь, зашивать раны и складывать кости с помощью ткани, палок и кипяченой стали, чтобы идиоты, лезущие под мечи и булавы хотя бы доживали до момента, когда не ты так кто другой сможет их вылечить.
Арен Дэй-Тар был последним разумным, которого Элизабет Гринграсс заподозрила бы в отношении к медицинскому делу. Темный маг и истовый поклонник богини тайн, он запрещал унимать боль (потерпят, не сахарные, в следующий раз будут лучше думать), запрещал использовать на своих уроках магию и зелья (иначе эти тупицы решат, что им в тот же день залечат любые ранения, что бы они ни натворили, и значит, можно бросаться в бой без оглядки), более того, он прямо не рекомендовал начинать лечение немедленно по всем вышеперечисленным причинам. Нельзя сказать, чтобы его методы не работали, собственно, на второй прием к Дэй-Тару никто не приходил, и пациенты его начинали куда внимательнее следить за собственным здоровьем. 
После пары тихих истерик над трупами в морге Элси провела вскрытие сама, следуя советам темного эльфа, под аккомпанемент насмешек и издевательств. Через неделю у нее уже не дрожали руки. И Дэй-Тар очень хвалил ее стежки – кто бы мог подумать, как она будет использовать умение обращаться с иглой! – так быстро и аккуратно не у каждого профессионального лекаря получалось. Правда, когда Элси пришлось показать свое умение на живом человеке, руки у нее снова дрожали, и то, что пациент стонал будто его режут на кусочки совсем не помогало. Нестерпимо хотелось излечить его магией или хотя бы уменьшить боль, но наставник обладал сверхъесественным чутьем на магию и за самоуправство мог выгнать с практики на несколько дней. Элси вновь и вновь ловила себя на том, что пытается не плакать, не плакать, не плакать, и совала больным в карманы записки с адресом учителя или отца. Ей все казалось, что она делает недостаточно, что идет на поводу у жестокого темного вместо настоящей помощи, которую могла бы оказать как волшебница.
Через три года их перебросили порталом к границе орочьих степей на первую летнюю практику. Элси была счастлива как никогда: мягкие травы выше пояса, насыщенное течение жизни вокруг, еда с костра и главное – Ллиорель, светлый эльф, будущий коллега и первая любовь. Элизабет забыла думать о прошлом, о будущем, о школе, ей просто хотелось, чтобы лето не заканчивалось никогда. Чтобы были вечерние костры, объятия и поцелуи, одна на двоих комната в бревенчатом домике у небольшого гарнизона, совместные прогулки и завтраки... Арен Дэй-Тар, естественно, поехал с ними и глядеть на его унылое лицо тоже было радостно: темный эльф был последним, кто мог бы порадоваться хорошей погоде, яркому солнцу и летней жаре, но место для групповой практики выбирал не он. Наставник стал еще злее, требовательнее и язвительнее, вот только Элси это теперь ни капли не заботило. Устроив своеобразный бунт, девушка лечила гарнизонную ребятню магией жизни и даже сама приняла роды у жены кузнеца, чем особенно гордилась. Она пыталась научиться готовить для Ллиореля и они вместе смеялись над тем, что получалось, он учил ее плавать и держаться в седле, по утрам смотрел, как Элизабет плетет косы перед зеркалом...
... Элси зажимала ладонями рваную рану на бедре лейтенанта. Рана сама по себе была нехорошей, не хватало куска плоти и была разорвана бедренная артерия, кровь туго толкалась в ладонь, в голове шумело и все вокруг расплывалось.
Сейчас она осознала свою ошибку, но что в этом толку, когда сделать уже ничего нельзя?! Отряд орков напал на патруль почти у самых ворот, и как же глупо получилось, что дежурного мага убили метательным топором, а остальные просто не успели сорвать призыв орочьего шамана. Победа досталась людям только благодаря численному перевесу и отчаянной храбрости солдата, державшего горящий щит перед двумя гарнизонными магами. Что именно те сделали Элси не поняла, хотя наблюдала множество дуэлей в Аклории (с официальных тренировочный дуэлей магов жизни не выгоняли, мало ли что), раздался резкий грохот, земля содрогнулась, и боевая пятерка орков куда-то пропала. Это Элси помнила хорошо, после боя она лечила тому солдату почти до костей сожженную руку, не представляя, как он все-таки удержал щит.
Ее трясло от шока и страха, все вокруг происходило так быстро, что девушка совершенно растерялась и совсем не знала, что ей делать. Загорелся навес и мимо пронеслась обезумевшая от страха лошадь, кто-то оттолкнул Элси с пути животного и громко велел тушить пламя, пока то не перекинулось на жилые бараки. Видимо, маг воды его услышал, потому как рядом лопнула огромная бочка и вода вместо того, чтобы впитаться в землю, выплеснулась на навес, задев полуэльфийку. Мигом промокшая и замерзшая она использовала все что могла из арсенала магии разума для прояснения сознания и бросилась к раненым. Рядом возник Ллиорель, вооруженный двумя мечами, и, хвала Инносу, на вид не пострадавший, помог оттащить в сторону захлебывающегося кровью лейтенанта – легкие были пробиты двумя стрелами сразу. Эльф вытащил стрелы со сноровкой, выдающей немалый опыт, но единственным магом жизни в группе была Элизабет и лишь она могла поставить воина в строй достаточно быстро. Целительская школа Иридиума делала упор на практические навыки, а не магию, и обладание хотя бы одной потенциально исцеляющей стихией в требования к поступлению не входило.
Здоровый лейтенант тут же с боевым кличем отсек голову орку, даже не вглянув на целительницу. Вокруг смешивались в затянувшийся кошмар крики и ржание лошадей, огонь и кровь, лязг и треск, едкий дым и... и все закончилось. Ее хватали за руки и подол платья, тянули к раненым и умирающим, и полуэльфийка щедро раздавала целебные прикосновения, исцеленные отходили, но на их место вставали все новые и новые солдаты, зажимающие руками раны на животе, вытирающие залитые кровью лица, неспособные подняться без помощи товарищей... Элизабет окружили со всех сторон, чужая боль билась в виски, слышны были только стоны, проклятья, судорожные хриплые вздохи и крики сержантов, пытающихся организовать хоть какое-то подобие порядка вокруг целительницы. Элси запоздало сообразила создать над группой эгис Фреи, чтобы немного подлечить даже тех, кто не мог дотянуться до нее и до кого не могла дотянуться она. Скоро в глазах потемнело, боль, пульсировавшая в висках, словно проломила череп, девушка медленно осела на землю. Усталость была внезапной и такой сильной, будто она весь день карабкалась в гору в неудобных туфлях, чтобы потом скатиться с этой же горы, подвернув ногу. Солдаты не сразу поняли, что происходит, и продолжали тянуть руки и трясти ее за плечи, все еще надеясь на скорое излечение, пока Дэй-Тар после пары пинков самым настойчивым не выдернул девушку из толпы. Облил еще одним ведром холодной воды, влил в вялую девушку горький травяной настой и отправил перебинтовывать раны. Элси по-прежнему ничего не соображала, но муштра злого эльфа въелась в нее крепко, и руки делали перевязки со скоростью и мастерством, не зависящим от капризов головы. Голова, кстати, разболелась после настоя еще больше, зато усталость отступила.
Вот она рвет какой-то кусок линялой синей ткани, бинтов и чистой воды уже не хватает... Вот подает Дэй-Тару инструменты и стягивает руками края раны, чтобы мастеру удобней ее зашивать, а человек под ней дергается и вопит, и пытается вырваться, но его держат еще двое – потому что анестезии нет и не будет, Элси не хватит даже на простенький гипноз, и зелья уже закончились...
... вот она зажимает ладонями порванную артерию на бедре лейтенанта. Тот давно не приходит в себя, и темный эльф уже даже не хочет к нему приближаться, но и ее оттащить не пытается. У лейтенанта на камзоле две дыры в тех местах, куда попали стрелы. От ран не осталось ни следа, ни малейшего покраснения на бледной коже, но что толку, если не прошло и часа, а человек снова при смерти?
Теперь Элизабет знала, что ей не нужно было использовать магию, чтобы успокоить себя. Какие-то крохи, капли, но как знать, может, именно их и не хватило, чтобы убедить лейтенанта дожить до утра, когда она могла бы полноценно его вылечить. Вместо того, чтобы работать и наложить на солдат узы или ввести всех в ритм, она повела себя как нежная барышня и потратила силу на себя.
Почему Дэй-Тар не говорил им, что бывают раны, которые не зашьешь иглой, нельзя и пытаться, которые лечатся только магией и хорошо бы иметь хоть немного этой магии про запас, если нет под рукой восстанавливающих зелий? Почему боевой отряд орков пошел в сторону их гарнизона, он ведь намного южнее основных точек конфликта? Почему ей – ей, гордости и надежде Гринграссов! – не хватило сил спасти всех? Почему не хватило сил спасти именно этого человека, которого она же вытащила чуть ли не с того света немногим ранее и который все равно умирал у нее на руках? Еще минута и еще, резерв восстанавливается, жаль, что недостаточно быстро, еще минута, и лечение – пустяковое, чтобы хоть до утра дожил, - станет возможным... лейтенант перестал дышать, и Ллиорель унес слабую и безучастную ко всему Элизабет в дом.
Два дня она отказывалась вставать с кровати. Свернулась клубочком под одеялом и впала в тупое сонное оцепенение. Она лично вылечила больше двух десятков человек за минувший день, некоторых вытащила из лап смерти в последний момент. Она помогла многим даже лишившись маны, но думала о тех, кого спасти не удалось. Перед рассветом открылись порталы и пришли еще два целителя, так что скоро все были поставлены на ноги, но, как потом рассказывали, новоприбывшие не лечили все и всех, только самые тяжелые ранения от шаманской магии и сложные переломы, требующие месяцы для полноценного восстановления. Осмотрели зашитые и перевязанные практикантами раны, подлечили особо глубокие или воспаленные, затем ушли таким же порталом.
Вечером второго дня Ллиореля у ее кровати сменил темный эльф.
- Ты не справилась, - медленно проговорил он. – Ты ничего не сделала как надо, ты делала не то, не там и не тогда. Не догадалась наложить узы, слишком поздно потратилась на щит, наконец щедро лечила всех, кто оказывался поблизости без оглядки на серьезность ранений, - перечислил он. – Магией ты владеешь неплохо, признаю, но в первой же сложной ситуации потерялась как котенок. Сиди ты в своем чистеньком кабинете в городе, ничего бы не случилось: исчерпала запас – выпила зелье, вечером пошла спать, с утра вновь готова к работе. Исчерпала запас в бою – вылечила на пару легких порезов больше, - оглянуться не успела, а на чью-то смертельную рану сил уже не хватает. Какой бы сильной волшебницей ты ни была, когда приходит война, на всех магии не напасешься... Я ведь предупреждал. Осматривайся, жди, останавливай кровь, расставляй приоритеты. Боевой целитель – да какой из тебя, девчонка, боевой целитель?! – умеет оценить обстановку. А хороший командир заранее скажет, кого поддерживать в первую очередь, а кого лишь бы до конца боя живым довести.
Разум и логика подсказывали, что проклятый темный был прав – распыляя силы, она вылечила множество ранений, но на всех даже ее дара не хватило. Выжидать, лечить только самых тяжелых, кто не доживет до конца боя без ее помощи? Что-то внутри упорно отказывалось подчиняться разуму и логике. Темный был практиком и профессионалом, но никак не магом жизни. Элси не видела магию в его исполнении, но подозревала, что тот практикует искусство тьмы и проклятий. Он не понимал, что в ней как и во всем живом течет одна и та же река, и ее нельзя приостановить или направить в новое русло.
Элси молча натянула одеяло на голову. Какой из нее, девчонки, боевой целитель?

Отредактировано Elsie (2017-04-13 11:48:47)

2

Я не умею чего-то еще,
Я маленький червячок,
Мир безумный проносится мимо...
А мы создаем своими руками
Невесомые тонкие ткани,
Красота вполне ощутима...

16922-16957

В тот день Элизабет принимала поздравления. Не то чтобы она сделала недавно что-то удивительное, ее работа давно превратилась в больничную рутину. Поздравления принимала вся семья Гринграссов – старший сын Сильви, некогда пошедшей по пути воздуха и пламени, закончил Аклорию как маг жизни и взял девичью фамилию матери. Все же в кругах целителей она открывала двери не хуже пары собственноручно написанных монографий. Как сказали в Ордене Белого креста: «Да здравствует еще один Гринграсс! Готовьте брошь, лет через пять-десять практики будем принимать в свои ряды». Сама Элизабет, к слову, брошь из серебра и лунного камня получила из рук отца сразу после окончания целительской школы Иридиума десять лет назад. Джонатана Гринграсса распирало от гордости за дочь, Элси смущалась и млела от радости, а присутствовавшая на церемонии Элианна выражала восторг так бурно, будто это ее повторно принимали в Орден.
Элизабет лично просила своего старого доброго учителя взять Стефана в подмастерья и к первому дню послала племяннику несколько толстых тетрадей, по собственному опыту зная как скоро они понадобятся. Среди поздравивших, естественно, была Кейтара и все ее коллеги по школе, Ордену и сменам в городской больнице, Ллиорель прислал письмо откуда-то из Ардении, но под вечер пришел еще один гость, корого Элси никак не ждала. Она ни за что не узнала бы Дина, уже седого и сгорбленного от долгих лет за ювелирным станком, если бы он первый не напомнил о совместных играх в саду. Элси была и рада узнать, что у него все сложилось замечательно, что есть семья, дети и любимая прибыльная лавка, но вместе с тем она словно окаменела – как же быстро стареют люди! По отцу это было не так заметно, Гринграссу уже исполнилось больше ста лет, но маг жизни, казалось, всего лишь обзаводиться новыми морщинами, не теряя при этом здоровой бодрости и теплоты в ясных глазах. С Айлинн все было куда сложнее, приемная мать Элси целебной магией не владела, и все понимали, что Джонатан не сможет поддерживать ее бесконечно. Еще пару десятков лет и женщину будут отпевать в соборе Инноса. Смерть в возрасте ста или менее лет Элизабет ужасала – она сама в шестьдесят чувствовала себя еще в сущности девчонкой.
Дин бережно положил на ее стол коробочку, обитую синим бархатом. Внутри Элси нашла брошь, точно такую же как носила на одежде, только лунные камни были заменены на искусно ограненые сапфиры.
- Что ты, это ведь высший знак мастерства, - покачала головой девушка. Такой даже у отца не было с его колоссальным опытом и исследованиями в области магических заболеваний. – Я не могу его принять.
- Сейчас – нет, но лет через сто или двести... Элси, я просил господина Гринграсса позволения лично сделать тебе отличительный знак, и через двадцать лет после образования вашего Ордена, он пришел ко мне и сказал, что пора начинать работу. Да-да, эту твою «ветку с ягодками» на мантии я сделал лично. А потом я сделал тебе еще одну, уже с сапфирами, и она годами лежала в столе... Я человек, Элси, у меня болят суставы и глаза для мелкой работы уже не те, я, наверное, не доживу до того, как ты сможешь ее носить. Но я знаю, что ты будешь ее носить. И хочу отдать лично в руки пока еще могу, вот эта, твоя, особенная – смотри, я позволил себе поставить на обратной стороне личное клеймо под твоим именем. Просто хотел, чтобы ты знала, даже став всемистерийским светилом медицины, эта брошь не для знаменитой целительницы и исключительной волшебницы, а для девчонки из Гринграссов, которая тайком от гувернантки лечила бродячих собак, просовывая руки сквозь прутья садовой ограды.
Слезы навернулись на глаза, и Элси бережно спрятала коробочку с украшением в карман. Сапфировая брошь, неотличимая от других ничем кроме маленького клейма на внутренней стороне, показалась ей самым ценным и исключительным украшеним в мире. Элизабет не променяла бы ее ни на какие артефакты в мире. Наверное, ей не позволили бы носить такую даже имей девушка на это право, ведь Дин рядом с полным ее именем написал двухбуквенное сокращение LC, что с некоторым допущением читалось как «Элси». Но как же жаль, что она ничего не может сделать для Дина, разве что немного оздоровить, чуть отсрочить смерть и старость... Она как-то пыталась разговаривать с Элианной о том, чтобы подарить близким людям если не вечную, то хотя бы очень долгую жизнь, ведь теоритически она могла бы это сделать. Вот только сильфида печально покачала головой и велела не вмешиваться в естественный порядок вещей без необходимости, а затем добавила, что Элси со временем и сама это поймет.
Через пару месяцев – жизнь как жизнь, смены два через два, сезонные болезни, несчастные случаи и восстановленные после различных схваток и неурядиц конечности, снятый маленький домик в паре кварталов от работы и целебные травы в горшках на подоконнике, - ей пришло письмо со сложным вензелем на конверте. Печать под вензелем указывала, что письмо пришло из Вечного леса и прошло через эльфийское посольство прежде чем попасть в руки девушки. Элси озадаченно повертела конверт в руках – ей просто не от кого было получать оттуда письма. Даже ее биологическая мать-эльфийка, о которой отец все еще ничего не говорил, со временем стала почти сказочным персонажем, образом без имени и внешности. Письмо оказалось официальным приглашением от Института лекарей, хоть полуэльфийка и не подавала туда заявки. Как странно было видеть, что все нужные формальности соблюдены и ее ждут в Левиане в начале лета, когда девушка точно знала, что никто из ее родственников и друзей точно не стал бы писать туда прошения через ее голову. Даже отец, как оказалось, ничего не знал, но идею провести несколько лет среди эльфов неожиданно поддержал.
Элси отправилась в путь с торговым караваном в середине весны, рассчитывая немного обжиться в Левиане до начала учебы. Дорога оказалась легкой, от количества и разнообразия жизни вокруг на девушку волнами накатывала эйфория, сил, казалось, прибавилось вдвое, впрочем, к хорошему Элси быстро привыкла. Но в Вечный лес все равно въехала со счастливой улыбкой до ушей. Патруль на границе быстро просмотрел приглашение и сопроводительные документы, но визиту их никто особенно не порадовался. Эли сочла, что эльфы-стражи работают здесь уже не одну сотню лет и постояные гости у них уже в печенках сидят, тогда как самой ей еще ни разу не доводилось видеть столько светлых эльфов в одном месте. Ей, выросшей в многорасовой и многокультурном Иридиуме, еще только предстояло столкнуться с предубеждением чистокровных бессмертных против полукровок и оживить неприятные воспоминания о первых годах в Аклории.
Элизабет предполагала, что придется найти гостиницу или нечто в этом роде, но ее отвели почти в самый центр города к большому дому с россыпью аккуратных каменных башенок. Молодой эльф с длинными золотистыми волосами приветствовал ее так, словно девушка всегда жила в этом доме и вернулась после долгого отсутствия. Ей выделили сразу несколько комнат, что было невероятно мило со стороны хозяев, но вместе с тем очень беспокоило Элси. Она читала о культуре эльфов только в книгах и не заметила, чтобы эта раса отличалась каким-то особенным гостеприимством. Но больше никто в институт лекарей так рано не приехал, и сравнивать было не  с чем. К слову, она попыталась поговорить со встретившим ее эльфом на синдарине, но оказалось, что уроки в детстве без должной практики привели к печальному результату. Девушке стало стыдно за свой синдарин уже на стадии знакомства, но собеседник к чести своей ни словом, ни жестом не дал понять, что ее попытки поговорить выглядят смешно.
Хозяйкой дома оказалась высокая золотоволосая эльфийка со знаками целителя Вечного леса на одежде. Воздух вокруг нее словно искрился радость и казался до звенящего чистым, что, как Элизабет знала, отличало сильфид. А еще у Даэнриль Ирн ан Элендари было до умопомрачения знакомое лицо, те же скулы и подбородок Элизабет годами видела в зеркале. Девушка застыла на месте и во время совместного ужина никак не могла заговорить первая, сил хватало лишь на то, чтобы отвечать на вежливые вопросы хозяев (ради нее все в доме перешли на всеобщий язык). У нее кружилась голова, хотелось извиниться и подняться к себе, долго лежать, завернувшись в одеяло. Даэнриль мимоходм спросила ее об отце и обрадовалась, узнав что тот жив, здоров и имеет кроме Элси еще одну дочь и нескольких внуков. Она уже откуда-то знала о работе полуэльфийки в больнице, о ее учебе в Аклории и целительской школе. И она несомненно была счастлива видеть Элизабет в Левиане, вела себя так, будто Элси была частью семьи. И Элси не знала, как на это реагировать, чтобы никого ненароком не обидеть. В голове роились сотни вопросов, но девушка так ни одного и не задала, поддерживая беседу о жизни в столице.
На следующий день ее пригласили на бал, принесли платье в эльфийском стиле, и первые пару танцев ее вел по залу тот самый длинноволосый эльф, Глейриан Ирн ан Элендари. Ее сводный старший брат, старший ни много ни мало как на шесть веков. Элизабет, которая навскидку дала бы ему не больше ста лет, зареклась определять возраст эльфов по внешности. Как относиться  к нему она тоже не знала, зато в ней на балу видели кто полукровку из человеческих земель, кто ребенка, не достигшего совершеннолетия. Одно хорошо, ее умение танцевать, привитое уроками в детстве, оказалось куда выше чем она помнила. Хоть танцы не оказались для нее таким же позором как эльфийский язык. Бал был восхитителен, но Элси никак не могла совладать с эмоциями или прекратить думать о матери, так что почти ничего не запомнила. Присутствие рядом оберегающего ее брата ничуть не помогало. Брат, подумать только, у нее есть брат! И мать, которая, как оказалось, знала о ней все – от учебы в Аклории и Школе целительства до увлечения шитьем.
Еще два дня она жила в доме Ирн ан Элендари, будто так и должно было быть, спускалась к завтраку, составляла Даэнриль компанию на прогулках, пока не решилась задать для начала самый простой из мучавших ее вопросов:
- Что я здесь делаю?
Даэнриль смотрела на нее довольно долго прежде чем ответить. И ответила не на тот вопрос, что Элси задала, но на тот, что она на самом деле имела в виду.
- Ты мой ребенок, всегда им была и будешь. Я никогда не откажусь от тебя. Знаешь, возможно, сейчас это ничего не изменит, но при рождении я дала тебе эльфийское имя. Я отнесла тебя к Древу жизни и провела все необходимые ритуалы... Твое эльфийское имя – Иритиль, если когда-либо пожелаешь им воспользоваться, помни, что я, Даэнриль Ирн ан Элендари, дала его тебе как своей дочери и готова подтвердить это перед всем Вечным лесом.
Элизабет не могла поверить своим ушам. Ее теории оказались далеки от правды, она, оказывается, вовсе не была нежеланным ребенком для сильфиды. Все вдруг стало еще сложнее, ведь в ином случае полное отсутсвие вестей о матери было бы по крайней мере объяснимо. Даэнриль прочла в ее глазах все мучавшие девушку сомнения.
- Твой отец появился здесь около шестидесяти лет назад, совсем недавно, - улыбнулась она. – Молодой многообещающий маг жизни с громкий именем семьи за плечами. Он всецело поддерживал идеи Лиллиэль Мориан ан Налламон, она же нас и познакомила. Мы полюбили друг друга, но, увы, это была не та любовь, что может не считаться с условностями и законами природы и общества. Или смертью. Когда ты родилась, мы оба уже знали, что не останемся вместе надолго. Я приняла решение отдать тебя Джонатану... Как бы дорог он мне ни был, я не могла не думать о том, что он человек и не проживет дольше пары сотен лет, тогда как у нас с тобой вдвоем останется намного больше времени. Разве я могла отнять у вас те немногие годы, что вы могли провести вместе?
Шестьдесят лет. Шестьдесят лет это, может, и «немногие годы» для светлой эльфийки, мама, но это вся моя жизнь, хотелось сказать Элизабет. Но она понимала, да. Она смотрела на родителей, на Сильви и ее детей – а через пару лет, глядишь, и внуки появятся, - и не могла закрывать глаза на то, как быстро течет человеческая жизнь. На самом деле она сознавала куда больше: даже предполагаемая тысяча лет ее жизни для сильфиды в сущности не срок. Даэнриль с самого начала прекрасно знала, что ей придется увидеть смерть дочери, и не могла ничего поделать кроме как жить с этим. Смерть близкого человека может стать страшным ударом, а уж смерть собственного ребенка, коих у эльфов никогда не бывает много... Элси порывисто обняла мать.
Скоро начались занятия в левианском Институте лекарей. В отличие от школы в Иридиуме, эльфы делали упор на магию в любых ее проявлениях. Элизабет впервые увидела, как можно постоянными упражнениями и практикой усилить целебные свойства таких стихий как вода или природа, а ведь раньше она знала о подобных эффектах, но пренебрегала, так как с магией жизни ни одна другая стихия сравниться не могла. В Институте же обучали целительству магов многих стихий, но именно что магов – простые способы лечения упоминались лишь мельком. Вечный лес был совершенно особенным местом, настолько полным жизни, что силы Элизабет возросли раза в полтора. Как много бы она ни занималась, почти вплотную подходя к границе истощения, магия, казалось, прибывала едва ли не быстрее чем девушка успевала ее тратить. Да и на случай истощения им давали кристаллы маны – нечто совершенно новое для полуэльфийки. Конечно, она знала про них и раньше, но сама делать не умела, а готовые были слишком дороги для начинающего лекаря. Курс был рассчитан лет на десять и в основном потому, что учиться по восемь-десять часов в день было не принято. У Элизабет – имя Иритиль отчего-то так и не прижилось, девушка ловила себя на мысли, что чувствует себя больше человеком чем эльфийкой, - никогда в жизни не было столько свободного времени как в Вечном лесу. Его она посвящала времени с семьей, изучению Синдарина, шитью и собиранием трав. Эльфы редко специально высаживали травы, зная, что в двух шагах от дома как правило растет все необходимое в повседневной жизни. Только неподалеку от Древа жизни, где собирались сильфиды, росли маленькие плантации волшебных грибов, мяты, плодов Балиссы, корня Грозоцвета, огненных тюльпанов. Ей рассказывали, что все эти травы выращивают и в других частях леса, но тем что принадлежит кругу распоряжается только круг и эльфийские владыки. Глейриан показывал ей Хрустальный водопад и Зачарованный круг, терпеливо исправлял ошибки в ее Синдарине, и через пару лет в Левиане Элси уже довольно бегло говорила на эльфийском. К концу обучения – никаких похвальных грамот или знаков отличия, только имя ученика вносили в специальную книгу – девушка говорила на Синдарине так уверенно, что далеко не каждый эльф даже с их знаменитым музыкальным слухом мог понять, что синдарин не был для нее родным языком. Экзамен был пугающе прост – ей велели показать все, на что способна стихия жизни, и воскресить человека (охранника маленького торгового каравана, съевшего ягод не с того куста). Вместо положенных пяти минут у нее ушло не меньше пятнадцати, но ни учителя, ни пришедшая посмотреть Даэнриль не торопили и не пытались поправить Элизабет. Перед матерью тогда было особенно стыдно, ведь для сильфиды воскрешение не такое уж и событие, им порой приходилось вытаскивать с того света по нескольку пациентов в день. Когда охранник открыл глаза и слабым голосом попросил воды, у Элизабет закружилась голова. Совсем как тогда на границе орочьих степей среди крови, пыли и гари только потушенного пожара. Еще она вспомнила Дэй-Тара и вдруг поняла, что со временем, может, и выйдет из девчонки боевой целитель. Для тех, кто не может прийти в больницу и ждать очереди, кто умирает там и умирает сейчас.
Даэнриль предложила ей остаться еще ненадолго. Поучиться еще немного. Элизабет согласилась отчасти потому, что желала поработать над собой в Вечном лесу и научиться еще чему-нибудь. Отчасти она согласила еще и потому, что было страшновать вернуться в Иридиум после десяти лет отсутствия и увидеть родных. Отец наверняка совсем не изменился, а вот матери уже за восемьдесят, и если бы не магия, ей бы никогда столько не прожить. Большинство ведь умирает еще до семидесяти. И Сильви уже шестьдесят, всего на десяток лет младше сестры, но разница между ними огромна как никогда. Элси знала, что когда она вернется, все изменится, время в городе не остановилось. Так ли чувствовала себя когда-то Даэнриль, отдавая дочь ее смертному отцу?
«Ненадолго» со временем растянулось на годы и годы. Элизабет переписывалась с родными и друзьями в городе, ходила в природные святилища Этерии и оставляла подношения в виде свежих фруктов, танцевала на эльфийских балах. И работала как только могла. Оказалось, многие эльфы то ли недолюбливали полукровок, то ли не доверяли им, но ходить за помощью предпочитали к сильфидам. Зато Элси доставались все смертные гости леса от людей до гномов и непоседливых вифреев. Болезни были редки, в основном она имела дело с несчастными случаями, и всего пару раз за все время со смертью. Казалось бы, живи да радуйся, гуляй по красивейшим лесам Мистериума, зарывайся в свитки о магии или истории, но смутное чувство неправильности происходящего росло в Элизабет с каждым годом. Что-то было не так, и она никак не могла выразить даже для себя самой, что ее тревожило. Левиан оказался настолько благополучен, что порой у нее неделями не было тяжелых пациентов, да и эльфов так или иначе знакомых с лекарским делом было намного больше чем знающих основы людей в Иридиуме. Не стоило забывать и о сильфидах – Элизабет поражалсь их искусству врачевания, но могла лишь мечтать об их уменях и возможностях. Пусть и дочь сильфиды, она на гордое звание претендовать никак не могла. Порой она задумчиво вертела в руках серебряную брошь с лунными камнями. Ее сокурсники по институту все получили такие, но у нее брошь была еще до приезда в Левиан, и дополнительного знака отличия ей дать не могли. Если не считать такой же броши с сапфирами, оставшейся в шкатулке с драгоценностями в Иридиуме. Элси все еще не вправе была претендовать на прощальный подарок друга-ювелира, ведь никаких открытий она не совершила, да и работ ни одной не написала. Куда ни глянь, но медицина была развита неплохо и тем лучше, чем сильнее и многочисленнее становился Орден белого креста, все болезни в империи были давно изучены и способы лечения улучшены многие разы. Элси бы и хотела совершить важное открытие в медицине, но не могла даже придумать в какой области будет над ним работать или какую проблему решать. Поэтому она решала повседневные задачи лекарей, то есть лечила, лечила и снова лечила.
Осознание неправильности происходящего пришло постепенно, капля за каплей. Она делала, может, и то, что всегда хотела, но только не там. В эльфийских лесах она была не нужна. Волшебница с ее даром могла бы принести куда больше пользы там где действительно умирали люди, где помощь целителя была нужна незамедлительно, и разница между жизнью и смертью составляла минуты. Но никак не там, где самым запоминающимся делом за месяцы становился сложный двойной перелом.
Элизабет собрала вещи за несколько дней и отправилась в путь с парой знакомых молодых эльфиек, желавших осмотреть человеческую столицу, в которой они ранее никогда не бывали.

  *   *   *

А моря до краев наполнялись по каплям
И срослись по песчинкам камни,
вечность это наверно так долго...
Мне бы только мой крошечный вклад внести,
За короткую жизнь сплести
Хотя бы ниточку шелка...

16958-17085

Айлинн похоронили на маленьком кладбище на окраине города, которое она сама же выбрала за тишину и удаленность. Ничего похожего на семейный склеп у Гринграссов не было. Даже в девяносто с лишним лет и после смерти она оставалась по-своему красива. Элизабет и Сильви с обеих сторон обнимали и поддерживали отца, Стефан помог опустить гроб в могилу. Сильви прочла траурную речь. Джонатан и Элси не справились со слезами на церемонии и не смогли связать и пары слов. Девушка не могла не чувствовать своей вины и подозревала, что тем же терзался и отец: им бы проводить оздоровление Айлинн чуть чаще, внимательнее следить за ее здоровьем. Но нет магии чтобы вернуть молодость раз и навсегда. И нельзя вернуть мать семье, когда она последней волей запретила это.
Элианна когда-то говорила, что Элизабет поймет со временем, но чем дальше шло время, тем хуже она понимала, почему нельзя использовать дар и сберечь всех, кто был ей дорог. Видно, смертные знали нечто недоступное ей как полукровке. Прощание далось Джонатану Гринграссу тяжелее всех, но и он даже не намекнул на возможность воскресить Айлинн. А ведь мог, еще как мог.
Оказалось, целители в Иридиуме воскрешали мертвых куда реже чем Элизабет полагала ранее. И уж конечно, не они выбирали кто заслуживает второго шанса. Сильный дар магии жизни контролировался министерством не хуже дара смерти, и никто не позволил бы Элси бродить по улицам, оживляя мертвецов, если бы это внезапно взбрело ей в голову. Впрочем, это так же означало, что возлее ее дома не будут собираться смертные, желающие за золото или услуги купить себе второй шанс в случае внезапной смерти, и это не могло не радовать. Как правило, вместе с телом ей приносили бумагу с десятком печатей. Никого из воскрешенных по велению министерства Элси, разумеется, не знала, а со многими ей даже разговаривать запрещали. Поди пойми, кого принесли – темного мага, шедимского шпиона или кто из мелдких баронов не успел рассказать, где дедушка зарыл клад? Запомнила она одного – мужчину с ожогами на руках и въевшимися в кожу алхимическими реагентами. Полуэльфийка не могла представить, сколько лет нужно посвятить алхимии, чтобы на коже остались такие глубокие следы. Алхимика пришлось воскрешать дважды за месяц и оба раза с одними и теми же ожогами. Впрочем, за самовольное возвращение с того света молодых и в общем-то здоровых людей, погибших от несчастных случаев, целительницу как правило благодарили. Но намного чаще она занималась болезнями, травмами, которые ни в чем не измениись с тех пор как Элизабет впервые начала работать в городской больнице около сорока лет назад, еще до обучения в эльфийском институте. Уезжая из леса, она собиралась отправиться на границу степей, где помощь целителей нужна была постоянно. Не вышло. Обученные лекари из рода Гринграссов считались почти что национальным достоянием и не могли решать где и как применять свои способности. Все и каждый из них немедленно оказывались под контролем и наблюдением министерства, заменяя людям, как шутили в больнице, круг сильфид.
Впрочем, работы хватало: день для частных клиентов, кто предпочитал принимать ее в собственном доме и мог хорошо заплатить за визит, три дня дежурства в больнице для терпеливо (или не очень) ждущих очереди и выходной для восстановления. Жалеть о непринесенной где-то пользе было некогда. Со временем глупое желание стать боевым целителем забылось. Элси встретила Витара, чародея, что дарил ей искусные букеты изо льда. Их отношения длились несколько лет и казались идеальными, но стоило магу заговорить о детях как все резко изменилось. Все, о чем Элси способна была думать, это скорая смерть их нерожденных пока детей. Они будут людьми как и Витар, ее части эльфийской крови не хватит чтобы что-то изменить. Они будут расти так же быстро как Сильви, Стефан и двое его дочерей, и так же быстро будут стареть. Когда-то Элизабет полагала, что понимает мать. Глупая, на самом деле осознание пришло только сейчас, и она сделала свой выбор. Пусть это и эгоистично, но смерть собственных детей Элси переживать не могла и не хотела, даже если бы это означало, что у нее не будет и счастливых лет, проведенных с ними. Нет уж, если у нее когда-нибудь и будут потомки, пусть они будут хотя бы полуэльфами как и она сама, чтобы получить по крайней мере возможность не покинуть этот мир не разменяв и первой сотни лет. Через несколько лет Витар женился на другой, и та подарила ему сына. Элси искренне желала им счастья, а себе запретила даже думать об отношениях, найдя утешение в дальнейшем постижении магии.

*   *   *

Элси помнила, что тогда был выходной, и она купила немного мелкого речного жемчуга, чтобы закончить вышивку на платье, но не успела донести его домой. Прямо на улице открылся портал, откуда вышли двое младших арбитров, кратко поздоровались, подхватили ее под руки с обеих сторон и практически внесли в портал. Вел он в маленькую комнатку – каменные стены, железная дверь и прикованная к столу в центре женщина без сознания говорили о тюремной камере, но в то же время волшебный свет и незнакомый металл оков, изрисованноестранными знаками тело выдавали, что не все здесь так просто. У стен стояли полуэльф в мантии магистра и светловолосая женщина в униформе тенелова. Арбитры так и остались стоять по бокам Элизабет. Имен ей никто не назвал, но цель незапланированного визита была ясна с первого взгляда. Незнакомка в цепях умирала от какого-то проклятия, которое Элси, несмотря на многолетнй опыт, не могла опознать. Ни оздоровление, ни даже новое рождение не помогли, женщине ненадолго тсановилось лучше, но очень скоро жизненная сила уходила в никуда без всяких видимых причин. Еще Элизабет смутно чувствовала, но не могла объяснить, что-то с узницей было не так, чем-то ее тело отличалось от иных разумных существ, с которыми ей приходилось иметь дело. Женщина определенно не имела примесей крови иных рас, но и человеком была... неправильным? Элси не могла сказать, дело ли тут в наложенном проклятьи или ее природе, но исцеление напоминало долгую изнуряющую битву. Магия вроде бы и работала, но уходила в никуда. Наложить узы ей единогласно не позволили все наблюдающие. Безотчетное и необъяснимое чувство неприязни к пациентке ничем не облегчало работу. Через несколько часов Элизабет с трудом могла держаться на ногах, а состояние узницы лишь стабилизировалось, о выздоровлении все еще и думать не приходилось. Но магистру и этого хватило. Целительницу щедро поблагодарили и отправили прямо к двери дома. Когда усталая полуэльфийка спросила, кто будет продолжать лечение, провожавший ее арбитр равнодушно ответил:
- Хватит и того, что вы уже сделали, госпожа Гринграсс. Все равно ее завтра сожгут.
Элси онемела. Будь портал все еще открыт, она бросилась бы в него без раздумий, добежала бы до министерства, вот только никто не мог поручиться, что камера вообще находилась на территории империи. Женщина не понимала и не принимала такой жестоксти. Ранее она заметила на узнице печать, сковывающую запретную стихию, а раз печать уже поставили, никакой необходимости в казни не было! Пусть она немногое знала о печатях, и по белым шрамам стигм не могла определить, какой именно стихией обладала узница, но в наложенном на нее блоке сомнений не оставлаось. Печать у женщины была, и судя слегка воспаленным шрамам, довольно свежая. Элси и раньше приходилось лечить магов с запретными печатями на теле, редко, но все же приходилось, и никто не собирался убивать их после. Магистр послал за ней, чтобы ослабить проклятие, но при этом с самого начала знал, что женщину казнят несмотря ни на что? Да каким бы даром та ни обладала – тьмой, кровью или смертью, - она все равно больше не сможет ими воспользоваться. Убийство виделось бессмысленным и жестоким.
С точки зрения целительской этики... что ж, для себя Элси давно все решила. Каких бы преступлений ни совершали люди, у них наверняка были сотни причин и обстоятельств, и не Элси было их судить. Все они были в первую очередь пациентами, живыми существами, нуждавшимися в помощи, и дар целительницы не позволял им отказывать.
Видно, в министерстве считали иначе, им нужен был лишний день жизни узницы и что бы они там ни рассчитывали получить от этого дня. Элси не могла представить, о чем думали эти люди. Что за мысли, страхи и события вели к умышленному умерщвлению живого, разумного существа. Возможно ей как заклинательнице стихии жазни не дано было это понять. Возможно ли, чтобы магистры боялись узницу настолько, что даже с печатью не могли отпустить ее или удерживать в тюрьме? Они отняли способность убивать, но не желание?
Она понимала, что никто не станет и слушать Элизабет Гринграсс, какой бы известной целительницей та ни была, пока ей не найдется что предложить взамен привычного простого решения. Элси точно не знала, что она может сделать, но интуитивно ощущала, что выход есть – о чем-то таком она знала, слышала, но очень и очень давно. Вспомнить никак не получалось, как бы полуэльфийка ни старалась, пока через пару недель к ней не привели гнома, потерявшего зрение из-за враждебной магии.
Магия могла лишь чувств, воспоминаний, желаний и воли... Теперь Элизабет поняла, что ей следует искать: волшебство забвения, изменения памяти и личности, доступное стихии разума. К ее сожалению, такими заклятьями она пока не владела, но готова была потратить все свободное время, чтобы научиться. Полуэльфийка немедленно собрала у себя в доме все тома и записи, относящиеся к искомой области, которые только смогла заполучить. Через коллег и друзей из академии нашла себе сведущего в магии разума преподавателя, что мог бы подтянуть ее знания и умения до нужного уровня. Наконец сложила в ящик стола, тот самый где ждала своего часа шкатулка с сапфировой брошью, стопку чистых листов для записей. Пусть пока что у нее были лишь ее смутные допущения и вопросы, никакой практической доказательной базы, но уже не оставалось сомнений, что исследование со временем перерастет в книгу или монографию.
Элси и не подозревала, какие возможности ей открываются, пока наконец не приступила к практике. Она не знала, правильно ли поступает, но с годами к ней стали приходить за забвением или изменением памяти немногим реже чем за исцелением. Да и то лишь потому, что даже при всем желании заклинательница не могла влиять на чужой разум на таком глубоком уровне чаще пары раз в месяц. Неразделенная любовь, потеря дорого человека, травмирующий воспоминания... Было дико осознавать, что в какой-то мере она сама стала той, чье искусство веками было запрещено в человеческом мире. Впору было и ей ставить запрещающую печать, но вместо этого Элси получила лицензию на применение магии забвения. То ли магистры и сами были заинтересованы в ее исследованиях, то ли десятилетия работы неофициальной целительницей министерства, членство в Ордене Белого креста и имя Гринграссов дали свои плоды, но ей ничего не запрещали. Правда, и за подопытными потом строго следили: как изменяется характер и поведение при иных воспоминаниях, насколько полно и глубоко можно переписать личность. Кажется, за ней тоже следили, но в последнем Элси вовсе е была уверена. Скорее всего ей просто казалось. Она и сама понимала, что ее знания становятся опасны, но ведь точно так же опасна была и любая другая сильная магия. Элизабет не собиралась использовать ее в личных целях или решать за других от каких чувств или качеств им следует избавиться, что забыть и что оставить.
Работа продвигалась медленнее, чем ей бы хотелось, но исследования требовали обширной практической базы и долгих лет наблюдений за измененными. К счастью, время у нее было. Десятки лет ушли у нее, чтобы представить главенству Ордена Белого креста написанную ею книгу об исцелении разума и души. На следующем же семинаре коллегии Бралуз Бертау, глава Ордена, выдвинул ее кандидатуру на голосование для получения высшего знака отличия.
Надо сказать, что официально врученную ей сапфировую брошь Элизабет затем тайком подменила на прощальный подарок Дина. Должно быть, это было грубым нарушением правил, ведь только знавшие ее прозвище люди могли бы догадаться, что означают гравировка LC и личный знак мастера, похожий на свернутое спиралью птичье перо, на обратной стороне украшения, так что заклинательница надеялась, что ей не придется давать украшение в чужие руки. Ведь на официальном знаке отличия Ордена ничего такого не должно было быть, и как знать, вдруг его посчитали бы подделкой. Надо сказать, что надежды ее не сбылись – Элианна довольно скоро сняла с нее драгоценность и принялась играться словно ребенок. Но ей понравилась история о подарке умершего друга, и сильфида обещала никому не выдавать маленького секрета полуэльфийки.
Затем начались иные вопросы – что окажется сильнее для формирования характера: ее заклинания или путеводное чувство стихии? Стремление больного сознания причинять боль или наложенные на него запреты? Нечто подобное мимоходом, как бы между делом спрашивали у нее тенеловы и ученые из Lex Preoria, и вопросы их Элизабет пугали. В министерстве ее исследования по исцелению сознания посчитали своеобразной печатью из накладываемых арбитрами, пусть не на тело, а на сознание, но все же печатью. Она догадывалась, что исследования теперь продолжаются во многих направлениях, о которых сама она никогда бы и не подумала. Что ж, в министерстве было немало сильных магов разума, которые к тому же не обладали даром жизни и прилагающимися к нему моральными и этическими ограничениями. Элизабет порой пугало, до чего может довести начатая ею работа. Она-то предложила переписать личность и подправить воспоминания, чтобы дать цели второй шанс на жизнь, избежать казни. Но магистры посчитали метод удобным и наверняка нашли многие пути его использования. Да и не стоило забывать, что накладывать свои чары Элси могла в лучшем случае раз в пару недель, а сколько запретных печатей смог бы поставить за это же время средний арбитр?
В коллегии ее стали называть целительницей душ, что на самом деле реальной ее работе не соответствовало. Ей пациентам чаще требовалась магия жизни, чем заклятия эйфории, умиротворения или успокоения как средство от депрессии, и уж совсем редко встречались случаи настоящего сумасшедствия, а не временного помутнения рассудка.

*   *   *

17085-17087

В возрасте немногим более двуста лет Элизабет Гринграсс стала военной целительницей. Смешно, да. Она долгое время была известна как лучший специалист в области исцеления магией разума и искусного совмещения ее с магией жизни, автор нескольких работ в новой для Мистерии области болезней психики. Вот только нежити ее книги были неинтересны, в лечении психики некроманты Марагора, конечно, нуждались, но признать это оказались не готовы.
Элизабет была Гринграсс, Элизабет была мастером коллегии целителей и одним из лучших магов жизни в городе. А это значило, что ее присутствие требовалось на границе Безымянных земель. Туда сразу же отправили все более-менее компетентных лекарей, оставив в столице учеников и врачей не-магов. Из Гринграссов в стороне не остался никто, даже молодой Кертис, только-только успевший получить свою первую брошь. Джонатан Гринграсс всего нескольких лет не дожил до начала войны, просто не проснулся одним весенним утром. Пожалуй, теперь Элси была этому рада: ей бы не хотелось, чтобы ее старый отец видел ужасы, творимые нежитью в человеческих поселениях.
Ее ценили. У Элизабет был собственный десяток для охраны – шестеро воинов и пара боевых магов. Правда, куда им идти и что делать, решал сэр Найтфорд, заслуженный рыцарь империи, что, несмотря на излишний вес и приближавшийся к шестидесяти возраст, в седло вскакивал проворнее любого из отряда. У Элси же с лошадьми сложились сложные отношения. Полуэльфийка прекрасно умела ездить верхом и любила конные прогулки, но долгие переходы оказались ей не по силам. Казалось бы, садись и езжай себе, но на деле переезды с места на место выматывали ее едва ли не больше чем применение магии в безжизненных землях. Она не привыкла колдовать среди темных пустошей и чувствовала себя слабой словно молоденькая адептка. Что-то в этой земле не давало силам жизни раскрыться в полную силу. Однако, и к этому женщина привыкла. Привыкла и к суровой походной жизни отряда.
Элизабет понимала, что пока вокруг некого лечить для отряда она не более чем обуза – на местности не ориентируется, костра развести не умеет, готовить у нее тоже не особо получалось. Об утреннем ритуале плетения кос пришлось быстро забыть, уж слишком много времени он отнимал. Полуэльфийка стала наскоро перехватывать волосы лентой, чего в мирное время никогда бы себе не позволила. И сменила платья на широкие штаны из крепкой ткани неопределенного цвета, чего опять же в иной ситуации никогда бы себе не позволила. Из ее не связанных с лечением навыками полезным оказалось разве что умение шить, и любой воин ее отряда мог похвастаться тем, что известный мастер коллегии своими руками ставил ему заплаты на «вот эту самую рубашку».
До сих пор Элси полагала, что маги жизни даже на поле боя созданы для лечения других, но сэр Найтфорд, к ее безмерному удивлению, знал о работе хранителей жизни больше многих из целителей. Его помощь оказалась неоценима. Рыцарь указывал, кого стоит связать узами, когда выжигать нежить аурой отрицания, а когда не вмешиваться в схватку. Иногда приходилось бездействовать целыми днями, иногда – колдовать столько, что от выпитых зелий ее начинало тошнить, и перед глазами все расплывалось – и это с ее-то хваленой регенерацией!
Раньше ей не приходилось бегать, разве что в дестве, но оказалось, что у Элси в этой области был природный талант. Она была молода, легка и быстра, а однажды, когда отряд нарвался на лича со свитой, и было решено обойти их по широкой дуге, даже очень быстра. Она не знала, полагалось ли ей ждать на одном месте, пока принесут раненого, и предпочитала делать обход сама. Бегать было, конечно, недостойно леди, зато весело, а капелька веселья была ей необходима. Элианне бы точно понравилось играть в салочки. Сперва Элси не отказывалась пробежаться наперегонки с деревенской детворой, когда войска шли мимо мистерийских деревень, но мало-помалу места пустели, детей старались отправлять вглубь страны, а стоявшие у границы поселки и вовсе были полностью заброшены. И уж, конечно, не за кем было присматривать на Безымянных землях.
Воины отряда свое дело знали, и близко к полуэльфийке немертвых не подпускали. Лишь однажды волна зомби и скелетов вышла из вроде бы проверенного леса так неожиданно, что остановить всех люди не успели. В палатку Гринграсс ворвался скелет в ржавых остатках доспехов. У Элизабет, содрогнувшейся от жалости и отвращения, не успело возникнуть и мысли о защите, как она в страхе отшатнулась и споткнулась о сумку с зельями. Но не успела женщина свалиться на землю, как в шею скелета вонзился топор, и Элси вытащили из палатки. Переживать случившееся было некогда, сэру рыцарю срочно требовалась ее помощь. Лишь потом, глубкой ночью, она думала, что в немертвых не просто нет той реки, что чувствовалась во всех живых существах, она есть, но мутная, искаженная, и воды ее текут в противоестественном направлении. Существа смерти не могли сосуществовать рядом с живыми, они были неправильностью, брешью в мире. Но хуже всего были люди, добровольно вставшие на сторону нежити. Она не могла представить себе причин их верности делу Марагора, как ни старалась.
Она встречала других. Гномов, эльфов и пару раз даже орков, боевым топорам предпочитающих лекарственные травы. Кимбран, гном в тяжелой броне и с притороченным к седлу боевым молотом, на мага жизни походил менее всего, и как валар предпочитал «лечить» нежить. Работать с ним в паре было одно удовольствие: коллеги быстро поделили живых и мертвых и поровну – восстанавливающие магию кристаллы. Большинство ее коллег уже имели какой-никакой боевой опыт и охотно делились знаниями и записями. Кто-то учил ее новым заклинаниям, кто-то показывал, как немного изменить те, что она уже знала в совершенстве. Учиться удавалось лишь урывками, и Элизабет жалела, что взамен может рассказывать только случаи из практики или тренировать менее умелых волшебников общеизвестным в их стихии чарам. Ее личные наработки в войне были чуть менее чем полностью бесполезны, о том, чтобы исправить мировоззрение вражеских магов, и речи быть не могло. И как-то раз она увидела Арена Дэй-Тара, с невозмутимым видом швыряющегося темными сгустками в наседающих на обоз с ранеными скелетов. Кому бы полтора века назад ни пришла в голову мысль поставить темного мага преподавать лекарское дело, вышло все в итоге не так уж и плохо, что окончательно примирило Элси с мыслью, что и темный маг может быть хорошим человеком. Ладно, даже темный эльф и черный маг в одном лице все равно может по-своему быть хорошим человеком. Жаль, подъехать поздороваться не получилось, но Элси немного сосвоевольничала и выжгла немалую просеку в рядах скелетов, дав бывшему учителю недолгую передышку. Приветственно помахала рукой, тот ответил коротким кивком.
Элизабет не помнила, кто и когда впервые назвал ее полноценной храницельницей жизни – дни на войне перепутались, счет датам оказался потерян, и иногда полуэльфийка не способна была сказать, какая битва была до а какая после. Зато она помнила многих поставленных на ноги и воскрешенных, привыкла к открывающимся в любое время дня и ночи порталам, когда маги приносили ей мертвые тела тех, кого «нам нельзя потерять», по словам командования. Каждое воскрешение оставляло ее практически без сил на долгие часы, и потому оставалось крайней мерой. По этой же причине Найтфорд следил, чтобы женщина не очень-то своевольничала перед ожидаемым боем – а ну как пожалеет кого и воскресит, а восстанавливающие магию зелья доставят только со следующим обозом. Элси же радовалась, что им хватало лекарей, пусть и не магов, но все равно выпускников иридиумской школы. Лишь бы только они все выжили, думала целительница ночами, а раны и потерянные конечности это ничего, это можно будет исправить.
Но война не была бы войной, если бы все можно было исправить. Она разнесла палатку и все ее содержимое подобранной на земле суковатой палкой, и рыдала до самого утра, пока не уснула на ошметках спального мешка, полностью лишившись сил. Стефана Гринграсса убили. Быстро, неожиданно и в какой-то мере нелепо: стрелой в горло при переправе через реку. Сильный и опытный маг жизни, может, и сумел бы что-то сделать, справился бы как-то без возможности проговорить слова заклинаний или даже просто дышать, но упал в реку, и тело унесло течением. Элизабет могла только надеяться, что умер он быстро, и вода унесла Стефана достаточно далеко, чтобы ее любимый племянник не вернулся как нерассуждающий зомби. Она не любила, когда кто-то видел ее слабость, неумение совладать с эмоциями и неспособность принять горе достойно женщине ее круга, только в тот день это все казалось мелким и незначительным. Утром она едва не вытрясла из рыцаря душу, веля узнать любыми путями, где сейчас Мириам, Изабель и Кертис, и неужели у нее как у мастера ордена нет возможностей отправить их в тыл, где работы с ранеными не меньше, но шансы выжить значительно выше. Но старый сэр Найтфорд сумел узнать только, что они живы и вроде даже ни разу не были тяжело ранены. Нельзя сказать, что женщину это успокоило – для мага-целителя любое ранение казалось чем-то преходящим, если не грозило окончиться скорой смертью. Когда парой месяцев ранее стрела попала в бедро Элизабет, та отработанным до автоматизма движением с силой выдернула ее из раны – зря, наверное, боль была адская и даже кипевший в крови адреналин ее не заглушил. К вечеру не осталось и шрама, и стрела перешла в разряд преходящих историй и малозначимых моментов.
Война закончилась так же неожиданно как и началась, но в обратный путь полуэльфийка двинулась не раньше чем через месяц – требовали внимания раненые и все те, кому обещали после войны вернуть утраченные части тела. Да и неорганизованного потока солдат в сторону столицы старались избежать, отправляя домой отряд за отрядом. Элси вернулась в столицу в мае, когда вокруг полным ходом велись восстановительные работы. И жизнь ее будто снова вернулась на сотню лет назад: слишком многих из коллегии они потеряли, а ветераны и беженцы, больные и калеки стекались в город со всех сторон. Рабочих рук катастрофически не хватало, и каждому более-менее компетентному целителю приходилось колдовать до поздней ночи и затем вновь подскакивать чуть свет. Бралуз Бертау, глава коллегии, больше всего опасался эпидемии нового заболевания, как-никак тысячи людей шли в город из практически неразведанных земель нежити, и кто знает, что за заразу они могли с собой принести. Беженцы, не нашедшие себе места в городе, собирались под стенами, и опять же кто знает, какие болезни расцветали в их наспех сооруженных лагерях. Мама писала, что в Вечном лесу дела обстоят примерно так же, разве что эльфийские поселения почти не были затронуты атаками нежити, и их не придется отстраивать заново. Но раненых хватало и в Левиане, так что круг сильфид без дела тоже не остался.
Примерно через год Элизабет Гринграсс убедилась, что ее сменщики в городской больнице набрались опыта и вполне способны справиться без нее, если только не понадобится применять магию высокого порядка. Она могла бы уйти, предоставить другим рутинную работу и продолжить исследования (возможно, пересмотреть архивы коллегии в том, что касалось Благодати Астара, судя по внешним признакам, это как раз ее профиль, но министерство до сих пор не поделилось с ними информацией об этой эпидемии четырехлетней давности, и Благодать все еще оставалась интересной загадкой. Или, как она давно собиралась, разобраться с беспричинными и вроде бы глупыми страхами, понять, можно ли вылечить фобии...), но на самом деле уходить ей не хотелось. В городской больнице Элси чувствовала себя на месте, там она делала нечто полезное и была нужна. Порой ей казалось, что ее саму стоило бы лечить от зависимости, привычка лечить и оберегать со временем стала сродни потребности. Оставить пост оказалось не так-то просто, она не соблазнилась даже предложением поехать на несколько лет в Мал-Ферос для продолжения обучения. Она бы и хотела, но только не сейчас, когда на носу очередной семинар целителей, и ей во что бы то ни стало надо встретиться там с парой коллег и кое-что обсудить. И опять-таки, то подозрительные заболевания, требующие внимания всех и каждого, то частные пациенты, то растущая стопка записей, посвященная снам и страхам разных людей... Кажется, наведенные сны позволяли справляться со страхом и в реальности, но иногда только окончательно все путали и усложняли. Пока что полученные ею сведения были столь противоречивы, что о составлении теоритической базы и говорить не приходилось, но Элизабет полагала, что рано или поздно решение найдется, а пока можно продолжить сбор материала в надежде однажды увидеть там цепь причин и следствий, исподволь влияющих на образ мышления и поведения людей. Или хотя бы понять, сны ли влияют на реальную жизнь или жизнь пишет сновидения?

9. Мирные умения:

Навыки

Травник
Портной
Алхимик
Грамотность
Ботаника
Зоология
География
Математика
История
Литература
Анатомия
Религия
Мистика
Эфирология
Психология
Этикет
Лекарь
Танцы
Легкая атлетика
Плавание
Баланс
Верховая езда
Очарование
Концентрация внимания
Наречие Синдарин

10. Боевые способности персонажа:
Если у Элизабет и есть какие-то боевые способности, то сама она о них еще не подозревает. Как ни удивительно, но за все двести с лишним лет жизни ей ни разу не приходилось защищать себя при помощи оружия или магии. Опыт, полученный в войне с нежитью, велит делать свою работу и не мешать воинам и боевым магам выполнять свою, поэтому Элси скорее останется в тылу и будет поддерживать силы других, чем попытается вступить в бой сама. Впрочем, в сложной ситуации она готова использовать магию разума для успокоения и умиротворения противника, в крайнем случае парализовать магией жизни, чтобы получить возможность сбежать.

11. Тип распределения опыта:
вручную

12. Ваше состояние:
Маленький домик с садом в квартале магов Нижнего кольца Иридиума. В городском банке лежит пятьдесят золотых монет, в разных углах дома можно найти еще десяток, если хорошо поискать, но с собой Элси обычно носит не больше десятка монет серебром во внутреннем кармане плаща, там же лежит лицензия на использование магии и, как правило, от одного до трех кристаллов, заполненных эфиром жизни. Как дома, так и в ее кабинете в больнице лежит пара крепких кожаных сумок, предназначнных для быстрого забрасываних их в портал вслед за целительницей в экстренных случаях. В каждой хранится несколько исцеляющих и восстанавливающих магию зелий, пара противоядий, набор хирургических иструментов, бинтов и отрезов льняной ткани.

13. Пробный пост:
... на тему?..

Анкета игрока

1. Имя:Юлия
2. Возраст: 26
3. Пол: женский
4. Связь с вами: в дискорде меня можно найти как Элси, плюс остался старый скайп pearl_lia
5. Как часто будете приходить? пару раз в неделю точно
6. Оцените ваш опыт в ролевых мирах 8/10
7. Читали ли правила форума, согласны ли вы с ними? с правилами ознакомлена, соблюдать обязуюсь
8. Каким образом вы вышли на форум? пришла сюда несколько лет назад как Скай.

Отредактировано Elsie (2017-04-13 11:55:57)

3

Раса: Полукровка
Пол: Женский
Организация: Орден Белого креста
Состояние: Зажиточность

Характеристики
Сила: 3
Ловкость: 5
Выносливость: 4
Одарённость: 8

Мирные умения
Портной - Любитель - 1
География - Знаток - 3
Анатомия - Мастер - 5
Мистика - Мастер - 3
Психология - Мастер - 4
Лекарь - Мастер - 5
Танцы - Любитель - 2
Концентрация внимания - Превосходный уровень - 2
Блеф - Ниже среднего - 1

Кожевник - Новичок
Травник - Мастер
Алхимик - Профессионал
Грамотность - Учёный
Ботаника - Учёный
Зоология - Знаток
Математика - Знаток
История - Знаток
Литература - Знаток
Религия - Знаток
Эфирология - Знаток
Этикет - Мастер
Дипломатия - Ученик
Законы - Ученик
Художник - Новичок
Лёгкая атлетика - Любитель
Плавание - Любитель
Баланс - Новичок
Верховая езда - Средний уровень
Очарование - Выше среднего
Добродушие - Средний уровень
Ловкость рук - Выше среднего
Ориентирование в лесу - Низкий уровень
Наречие Синдарин - Высокий уровень
Язык Вифрэев - Низкий уровень
Повар - Новичок

Боевые умения
Дополнительный класс: Целитель - уровень 4

Боевое мастерство - 0 - уровень 0
Оружейный стиль: Разное оружие

Магия Жизни - Хранитель Жизни - 1 порядка
Магия Разума - 1 порядка

Адепт
Управление потоками - уровень 2

Волшебник
Подпитка щитов - уровень 2
Мистический магнит - уровень 2

Заклинатель
Владение магией - уровень 3
Ментальное сосредоточение - уровень 3

Уникальные способности

4

Уникальные заклинания:

Лиловая вуаль - Магия 4 порядка
Эффект заклинания: Цели заклинания перестают обращать какое-либо внимание на мага, пока его действия не несут прямой угрозы для их жизни и здоровья. Маг начинает восприниматься как естественная часть окружения, а его слова и поступки как незначительные и совсем не стоящие того, чтобы о них задумываться. Может быть наложено лишь на ограниченное количество целей 2*(5-порядок магии разума). Если во время действия заклинания маг каким-либо образом атакует одну из целей, с нее снимается эффект, но остальные все еще остаются под его влиянием. 
Тип заклинания: Проклятие
Тип повреждений: <нет>
Условия для применения заклинания: 6 секунд концентрации, 1 магический жест (+1 за каждую дополнительную цель), 4 слова
Время действия и восстановление заклинания: 5*(6-порядок магии разума) минут. Восстанавливается 20 минут.
Затраты: Высокая затрата

Наведенный сон - Магия 4 порядка
Эффект заклинания: Заклинание воздействует на разум живой мыслящей цели, погружая ее в сон. В проклятом сне цель перестает реагировать на любые внешние раздражители, не способна проснуться от каких бы то ни было физических или магических воздействий за исключением заклинаний, снимающих проклятия, магии подобной сфере небытия, или болевого шока. Кроме того после пробуждения разуму цели требуется еще некоторое время, чтобы вернуться в нормальное состояние, вспомнить кем является жертва проклятья, где и зачем находится и заново сообразить, что происходит вокруг и кто находится рядом с ней. Проклятие сходит на нет постепенно, после пробуждения цель чувствует себя дезориентированной и сонной как после многодневного отсутствия сна. При преждевременном развеивании заклинания постэффекта не наступает, но цель чувствует себя разбитой словно после насильственного пробуждения из глубокой фазы сна. При пробуждении от болевого шока постэффектов не наблюдается, но при этом если боль по какой-либо причине прекратится, проклятие вновь усыпит жертву. Эффект и продолжительность действия проклятья зависят от силы мага и силы воли цели.
Тип заклинания: Проклятье
Тип повреждений: <нет>
Условия для применения заклинания: 4 секунды концентрации, 4 слова, 3 жеста
Время действия и восстановление заклинания: Время действия от 30 секунд до пяти минут, постэффект длится от 5 секунд до двух минут. Время восстановления 25 минут.
Затраты: Высокая магическая затрата.

Незримый оберег - Магия 3 порядка
Эффект заклинания: Мага мгновенно окутывает невидимый магический кокон, превосходно защищающий от любых физических атак. Защищает от магии с меньшей эффективностью. Если враг находится в пределах пяти метров, щит отвечает на наносимые повреждения ударом мысли (с итоговой силой самого мага), но не чаще чем раз в две секунды. Каждый ответный импульс несет дополнительную малую затрату для мага. При желании маг может дезактивировать способность щита к ответным импульсам.
Тип заклинания: Персональный магический щит
Тип повреждений: <Нет>
Условия для применения заклинания: 5 секунд концентрации, 1 жест
Время действия и восстановление заклинания:  Действует в течении 5 минут. Время восстановления 15 минут
Затраты: Высокая затрата.

Прыжок в зазеркалье - Магия 3 порядка
Эффект заклинания: Маг мгновенно рассеивает физическое тело и принимает невидимую форму, исчезая в астрале. Затем маг вновь появляется в выбранной точке пространства не далее чем в тридцати метрах от изначального местоположения, выходя из астрала и невидимости. Перемещение не мгновенное, на него затрачивается в два раза меньше времени, что было бы затрачено при физическом перемещении. При использовании заклинания маг легко проходит сквозь любые физические препятствия и полностью неуязвим для любых физических атак и магии кроме той, что воздействует на астрал. Заклинание имеет три заряда.
Тип заклинания: Заклятие движения.
Тип повреждений: <Нет>
Условия для применения заклинания: 2 секунды концентрации, 1 волшебное слово.
Время действия и восстановление заклинания: Переход в астрал осуществляется мгновенно, перемещение в пространстве - в зависимости от расстояния (от мгновения до двух секунд). Время восстановления 12 минут после израсходовывания зарядов.
Затраты: Средняя затрата энергии.

Исцеление безумия - Магия 2 порядка
Эффект заклинания: Пусть это заклинание нельзя назвать средством против всех душевных недугов, но интенсивное его использование и вправду дает положительные результаты. Магическое воздействие на разум одной цели. Заклинание вплетается в болезненные участки воспоминаний цели, заставляя ту - не думать о том, что делает больно. Чем более длительное время заклинание воздействует на цель, тем более стабилен эффект будет в будущем. Дополнительно заклинание постепенно снимает все отрицательные эффекты наложенные на разум(чаще всего нескольких секунд уже хватает для снятия нескольких эффектов средней силы). Магия несет в себе умиротворяющий потенциал, при длительном воздействии способна рассеять даже сильные эффекты воздействия на разум. За каждый рассеянный эффект цель получает статус "Укрепленный рассудок", который дает 50% сопротивления магии разума, эффект будет действовать в течении 10 минут. Отток магии каждые 5 секунд. Не может быть применено на себя.
Тип заклинания: Исцеляющее/восстанавливающее заклинание, Потоковое
Тип повреждений: <нет>
Условия для применения заклинания: 5 секунд концентрации, 5 слов, постоянная концентрация для поддержания.
Время действия и восстановление заклинания: Действует, пока поддерживается магом. Восстановление отсутствует.
Затраты: Малая затрата - отток

Сфера парализации - Магия 4 порядка
Эффект заклинания: во все стороны от мага в виде прозрачной зеленоватой сферы расходится парализующая энергия жизни. Сфера угасает и теряет свойства на расстоянии (16-порядок магии жизни) метров от мага, при этом скорость заклинания составляет пять метров в секунду. Магия жизни парализует каждое живое существо, коснувшееся сферы, независимо от сопротивления параличу, и проходит сквозь любые физические преграды.
Тип заклинания: Заклятье, накладываемое на область.
Тип повреждений: <Нет>
Условия для применения заклинания: 6 секунд концентрации, 4 магических слова, 2 жеста.
Время действия и восстановление заклинания: парализация длится 60 секунд, повторное применение возможно через 20 минут.
Затраты: Высокая затрата.

Растворение в соляре - Магия 3 порядка
Эффект заклинания: Заклинание активирует постоянный обмен солярной энергией между магом и всеми живыми существами в радиусе ста метров, за исключением тех, на кого укажет сам маг. Маг может привязать к себе лишь ограниченное количество представителей высших рас - до 30  на третьем порядке, до 40 на втором и до 50 на первом, до 65 на уровне великой магии). Вся солярная энергия в зоне действия благословения объединяется в единую сеть с хранителем жизни в ее центре, таким образом любое враждебное воздействие на физическое тело мага или его солярную энергию будет равномерное распределено по сети, минуя мага. Воздействие на включенных в солярную сеть живых существ магу не передается. Эффективность заклинания зависит от количества живых существ в радиусе действия, в полных жизни местах благословение делает хранителя практически неуявимым. При желании маг может сфокусировать растворение на одной цели, связав себя с конкретным живым существом, в таком случае при нанесенных повреждениях маг будет оздоравливаться за счет одной цели, перенося на нее весь урон. Этим заклинанием маг не может убивать связанные с ним живые существа, при угрозе смерти цели заклинания исключаются из сети.
Тип заклинания: Персональное благословение
Тип повреждений: Магия жизни: 100%
Условия для применения заклинания: 8 секунд концентрации, 4 слова, 4 жеста
Время действия и восстановление заклинания: Действует 15 минут, время восстановления – 1 час 30 минут. 
Затраты: Высокая затрата энергии.

Третий шанс - Магия 4 порядка
Эффект заклинания: Благословение дает цели временную неуязвимость от всех физических и магических воздействий от десяти до двадцати секунд. Не исцеляет уже имеющиеся на момент применения заклинания повреждения, но снимает с цели все вредоносные воздействия и эффекты, сковывающие движения, если они были вызваны магией.
Тип заклинания: Благословение
Тип повреждений: <Нет>
Условия для применения заклинания: 5 секунд концентрации, 2 магических  слова, 1 жест
Время действия и восстановление заклинания: Действует от 10 до 20 секунд(случайно), время восстановления 20 минут. 
Затраты: Высокая затрата энергии.

Солярный оберег - Магия 1 порядка
Эффект заклинания:  Маг будто бы вырывает эфирные потоки у себя из груди, после чего те формируют барьер вокруг себя, который выглядит, как множество переплетающихся между собой полупрозрачных нитей, сияющих светом магии жизни. Барьер не является сферой, а повторяет контуры мага. Магический щит связан с жизненной силой самого мага, когда повреждается щит, маг лишается части жизненных сил, будто бы получил рану. Тем не менее, физически, маг рану не получает и боли не чувствует - лишь некоторое истощение. Исцеляющая магия может вернуть затраченные жизненные силы. Если щит получит удар, который убил бы мага с одного удара - маг умрет. Щит защищает мага от заклятий прямого действия и проклятий, обладает сопротивлением 50% против сил Инферно, Хаоса, Тьмы и Смерти.
Тип заклинания: Персональный магический щит
Тип повреждений: <нет>
Условия для применения заклинания: 2 секунды концентрации, 5 магических жестов.
Время действия и восстановление заклинания: Действует в течении 5 минут. Восстановление 25 минут.
Затраты: Высшая затрата

5

Аренный билет
http://s2.uploads.ru/VgYDv.png http://s2.uploads.ru/VgYDv.png
Билет на эвент
http://s8.uploads.ru/C5Xow.png



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC