FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

Здесь должно быть время в ролевой, но что-то пошло не так!


Пояснения по игровому времени / Следующий игровой скачок времени: 20 Февраля 2022 года

Погода на Драконьей высоте:

Погода

Сила ветра

Температура


Объявления администрации:

Открыты продажи Весеннего сезона магазинчика чудес!

Стартовал ФИНАЛ III ГЛАВЫ сюжета форума!

На форуме реорганизована система зарплат, ознакомьтесь с новыми расценками и порядком начислений в ваших рабочих разделах!
Обновлена тема посвященная должностным лицам форума, теперь вы можете разобраться с особенностями разделения труда в более удобном и подробном виде.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » № 4: апрель 17087. Окрестности Валенсии. Эрилимия, Ивейн


№ 4: апрель 17087. Окрестности Валенсии. Эрилимия, Ивейн

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

После всех многочисленных порогов, излучин и обрывов жизнь наконец-то вошла в ровное, прямое русло. Закопавшись с головой в отчеты, заперевшись от мира в небольшой комнатушке, можно было не думать ни о чем, кроме бумаг, которые нужно разобрать, проанализировать, рассортировать и превратить из непонятной кипы в четко структурированные данные. Монотонная работа, требующая внимательности и усидчивости, многим кажущаяся скучной до отвращения, но волшебнице она казалась медитативной. Это было необычно – без необходимости постоянно что-то учить потому, что надо, даже если не интересно. Без необходимости постоянно быть в движении, чтобы поспевать за остальными. Без необходимости ориентироваться на этих самых остальных. Ив была сама по себе, с должной скоростью выполняя порученную работу, с интересом вчитываясь в отчеты о происшествиях со спектральными сущностями, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Коллектив довольно быстро решил, что она не самый лучший кандидат для дружбы или хотя бы просто приятного общения, ведь любые попытки заговорить не о работе натыкались на мрачный, тяжелый взгляд, вовсе не способствующий непринужденной беседе. Она не желала с ними общаться и не трудилась это скрывать, что привело к закономерному и желанному для девушки результату – ее просто оставили в покое, а на шепотки за спиной девушке было плевать.

В положенные выходные Ив обычно выбиралась за город, чтобы побродить где-нибудь и размять ноги, да заняться резкой. Верный конь тоже был рад покинуть конюшню и вдоволь нагуляться на воле. В этот день они тоже покинули стены гильдии, оставили за спиной город и направились прочь, куда глаза глядят. Весна наступала, неотвратимо, намного быстрее, нежели в столице, к которой успела привыкнуть волшебница, и мир пробуждался, стремительно, чтобы поспешить – жить! Скорее! Ведь времени так мало! День действительно пролетел незаметно, мимолетно, всего лишь один день из столь короткой череды… останавливаться не хотелось, и неспешный путь уводил все дальше в сменяющие друг друга краски неба и близящуюся ночь.

Нахохлившись сытой совой, волшебница мерно покачивалась в седле, бросая ленивые, но внимательные взгляды на проплывающий мимо тракт. Разум был спокоен, лишь изредка пузырьки воспоминаний тревожили ровную поверхность, рождая легкую рябь, что таяла, неспешно, неотвратимо, оставляя гладь нетронутой переживаниями, неоскверненной сомнениями и не будоражимой эмоциями. Это был долгий, очень долгий поиск баланса между спокойствием и внимательностью, быть может, даже настороженностью, баланса между расслабленностью и готовностью к анализу, четкому и холодному, но он был найден – спустя месяцы и годы. Незримые, как глубинные течения, потоки вины, утраты и печали прокладывали свой путь в бездне, от которой она больше не отворачивалась и не убегала, найдя в ней собственное отражение и приняв его. Они никуда не делись, но перестали тревожить поверхность, в хитросплетениях своих продолжая существовать в глубине, сокрытой от света. Разум был спокоен, подобен поверхности океана в штиль, пузырьки воспоминаний лишь едва тревожили его, но малейшая капля извне превратит мягкую гладь в жесткое стекло, прогнав расслабленность и леность, заменит ее тщательным и быстрым анализом в поисках наиболее удобного русла – прямо или вбок, назад или замереть, пока рельеф не откроет наилучший путь, наиболее подходящий для того, чтобы миновать препятствие с наименьшим сопротивлением. Обогнуть, уклониться, поддаться, выждать момент, чтобы пройти дальше. Уподобиться потоку, выискивающему любую трещинку. Самостоятельно. Своими силами, не ожидая помощи и не нуждаясь в ней, как раньше. В определениях не было нужды, не нужно было тратить на них ресурсы, но если все-таки обозначить контуры словами, дабы придать им ненужной четкости: Иви дремала в недрах скрывающего лицо шарфа; Мистле следила за дорогой, отслеживая любые признаки опасности. Они обе были ею. Они обе – я.

Несколько часов спустя

Ночь подкралась плавным кошачьим шагом, набросив на глаза мягкое покрывало, меняя облик мира и даруя жизнь иной его стороне. Усыпанное звездами небо давало света ровно столько, чтобы разглядеть очертания, рождая буйство фантазии и создавая удивительные образы в сплетении ветвей и ночного ветра. Чувствуя покой и безмятежность, одинокая всадница неспешно двигалась сквозь ночь, наслаждаясь ею, погружаясь в нее без страха и колебаний, ступая вперед и будучи готовой принять все, что только та сможет ей дать. Она больше не бежала от бездны...

Внимание привлек еле заметный в роще рядом с трактом огонек костра. Чувствуя себя укутанной, укрытой ночной мглой, волшебница свернула и поехала на свет, не убыстряя и не замедляя шага, мерно двигаясь навстречу бликам пламени, и тихо остановилась на расстоянии достаточном, чтобы остаться незамеченной. Было немного любопытно, что за шум раздается в эту прекрасную ночь. Глубокий вдох, втянувший ночь в легкие и взгляд, ищущий узкий серп луны на испещренном точками небе – в такую ночь хотелось жить… Поводья накинуты на ветку, и осторожный, мягкий шаг ведет вперед, к поляне, чтобы иметь возможность оценить ситуацию и понять, что же происходит. Увы, все оказалось простым до безобразия: очередные путники, что так и не нашли своего места за два года после войны, вновь снявшиеся с места в поисках лучшей жизни, которой нет нигде, очевидно, они не успели добраться до города и решили заночевать в лесу, став легкой добычей для животный, ведомых лишь жадностью – людей. Волшебница замерла за деревом, вглядываясь в происходящее. Семья из пяти человек, двое мужчин были ранены и не боеспособны, женщины истерично рыдали, но на них она не смотрела, бросив лишь беглый оценивающий взгляд - внимание было приковано к очередной группе сволочей, то ли рожденных войной, то ли просто благодаря ей получивших шанс заниматься разбоем легче, чем раньше. Стальная хватка императрицы продолжала сжиматься, и, возможно, скоро подобное отребье будет истреблено и подохнет где-нибудь, но пока для них все еще было раздолье, а эти, видимо, обнаглели в конец, раз выбрались так близко к большому городу и патрулям стражи. Хотя, группе из пяти вооруженных человек проще скрыться, чем более крупному отряду.

Она не испытывала к ним ненависти, лишь легкое раздражение, просто стараясь по мере своих сил избавляться от подобных типов - это просто стоило делать, вот и все. Ни больше, ни меньше. Понаблюдав немного, чтобы прикинуть, на что они способны и каковы собственные шансы, и решив, что достаточно высоки, девушка призвала детей волн, приказав им спрятаться на своей спине, чтобы раньше времени не выдать себя бликами, и двинулась вперед, неспешно, ровно и более не таясь, планируя каждый шаг. Туго стянутые магические нити обвились вокруг пальцев, незримые, верные и родные, готовые по первому же взмаху сплести эфир в ледяные колья – простое, но эффективное заклинание, быть может, не столь деморализующее, как обжигающее пламя, но ей и не нужна была эффектность. Лишь эффективность. Заметили девушку, лишь когда она ступила на границу круга света – шум спрятал звук ее шагов, хотя даже будучи занятыми потрошение повозки, мужчины не забывали поглядывать по сторонам. Вряд ли их могла сильно насторожить невысокая худощавая фигурка, чьего лица не видно в глубине капюшона, да еще и безоружная – посох остался в гильдии, лишь на поясе под курткой привычно был закреплен нож, - встреться они днем, но возникшая из теней фигура, какой бы она ни была, вызывала лишь одну однозначную реакцию.

Один из мужчин молча вскинул арбалет, предрешая свою судьбу – короткий взмах, и ледяные колья с едва различимым свистом пронзили воздух и раньше, чем стрелок успел выпустить болт, несколько из них с хрустом пробили его грудь, а оставшиеся сильно ранили еще двоих. Рой, повинуясь мысленному приказу, взвился в воздух, бросая на поляну блики от костра, будто брошенный в воздух ворох зеркальных осколков, легко порхая в весеннем воздухе. Первые бабочки в этом году… Только крылышки их были острее, чем далеко не лучшего качества мечи, и вот одно волшебное создание коснулось лба держащего двуручный меч воина, легко рассекая плоть и рождая ручеек крови, заливающий глаза. А следом поспешили остальные.

- КАКОГО…???

Пользуясь отвлекающим фактором роя, волшебница, оставаясь на границе дрожащего света, потоком воды отбросила наиболее опасного на ее взгляд бандита, прикрыла себя зеркальным щитом и стала сплетать веер ледяных стрел, внимательно следя за мужчинами. Сволочь, не достойная права жить, а значит, нужно избавиться от нее. Быстро и просто.

2

Окружённая мглой рун чёрного облака, никем незамеченная и безучастная, Чёрная Сова наблюдала чужой бой удобно расположившись на толстой ветви стоящего неподалёку дерева. Шум привлёк её, а развернувшаяся сцена заставила повременить с уходом. Дела приведшие Эрилимию к окраинам Валенсии были сделаны и теперь ничто не держало её в этой местности. И тем не менее, развернувшееся внизу картина, была достаточно необычной, чтобы заставить её быть здесь сейчас и наблюдать. Наблюдать относительно издалека, не выдавая своего положения и на всякий случай окружив себя излюбленной эгидой стали, тускло незаметной в темноте ночи даже без учёта клубящегося вокруг чернильного шлейфа.
Холоднокровная и последовательная убийца давала перед ней своё представление. Истинный адепт своей стихии. Маг воды. Женщина.
Эрилимия была равнодушна к крови, но не к разуму, позволяющему себе её проливать. Она уже успела проникнуть в голову ночной мстительнице при помощи чтения мыслей и теперь воспринимала неясные, спутанные всполохи её мироощущения. Краски, вспышки, чувства - вещи, едва поддающиеся интерпретации для получения точной информационной картины. Никто не думает словами в бою и это было вполне ожидаемо. Впрочем, сама Эрилимия с трудом понимала как люди вообще умудряются думать словами. Так или иначе, ей не нужна была точная информационная картина - лишь слепок мироощущения этого человеческого существа. Отблеск её холодной души. Тень была всегда голодна до чужих ощущений - ярких, блестящих, острых. Обжигающе горячих или же раскалённо холодных, как лёд в руках сражающейся внизу волшебницы. Лишь бы не серых... серого ей хватало. Бесцветие не могло существовать само по себе, жаждущее раз за разом пожирать Цвет. И сейчас этим цветом был Синий.

Отредактировано Эрилимия (2017-06-07 14:29:24)

3

Вой.

Пронзительный, высокий, неприятно режущий слух, он ввинчивался в ночную тишину, главный звук на этой сцене. Это была одна из женщин, она начала выть в тот момент, когда несколько осколков льда насквозь пробили грудь арбалетчику со смачным хрустом, когда он булькнул и выплюнул себе на грудь с полчашки крови, заливая подбородок и сверкающие алмазом колья. Когда двое других рухнули на притоптанную траву, ругаясь и крича от боли, отмахиваясь от роя, пытаясь закрыться от бритвенно-острых крылышек. Женщина выла, не переставая, как некий демонический аккомпанемент, бездумно, в ужасе... Им это не нравилось. Слишком шумно. Короткая мысль, не оформленная в слова, и порхающие бабочки одной волной ринулись на женщин, резко остановившись так близко к ним, что те могли ощутить легкие колебания воздуха на коже. Вой оборвался визгом и перешел в сдавленные рыдания, и это будто послужило сигналом - в рывке воин обрушил двуручный меч на поблескивающий щит, похожий на замерзший мыльный пузырь, вот только такой удар не смог разбить его, лишь истощить, как и второй, а вот третьего мужчина нанести уже не успел - веер ледяных стрел, легший кучно из-за близости двух случайных противников, почти мгновенно избавил его от задачи "как выковырять мага из-под щита". Не отвлекаясь, едва стрелы были выпущены, она качнулась в развороте к последнему оставшемуся на ногах грабителю, вот только он был умнее своего товарища и был уже рядом с путниками, держа меч у горла девочки лет десяти и крича какие-то ругательства вперемешку с требованиями. Сверкающие бабочки рассыпались по поляне, готовые пресечь любую попытку атаки.

Иви с жалостью посмотрела на напуганных людей, ожидающих, что дальше она расправится с ними, на плачущую девочку. Мистле спокойно шагнула на свет, равнодушно мазнув взглядом по безразличным ей людям, сосредотачиваясь на двух оставшихся в живых мужчинах, что еще могли попытаться что-то сделать. Длинные, острые куски льда вмиг исчезли, позволив крови спокойно вытекать на траву, медленно, неумолимо просачиваясь сквозь пальцы, бессильные удержать в теле жизнь. Неровным из-за хромоты шагом она подошла ближе, отслеживая и анализируя их состояние, прислушиваясь к окружению. Едва слышный шепот, скомканный закрывающим губы шарфом, вряд ли был услышан кем-то за плачем и причитаниями, хотя и предназначался конкретному человеку - тому, что смог встать, несмотря на безостановочно текущую из дыры в бедре кровь. Он не желал сдаваться, не желал умирать просто так, в глуши, от рук неизвестно кого - низко надвинутый капюшон куртки не позволял разглядеть лица, да и кому было нужно ее лицо... Иви с уважением глядела на воина, желающего встретить смерть с оружием в руках, желающего до последнего попытаться отстоять свою жизнь. Мистле глядела равнодушно, безэмоционально, не понимая стремлений этого человека. Нет разницы, как умирать. В чести, без нее, в одиночестве или среди друзей. Ты просто умираешь, огонек жизни тухнет - и все. Все остальное - поэзия, бессмысленная и бесполезная.

Он даже попытался ударить - меч скользнул по куполу щита, не нанеся вреда, а ответом была выброшенная вперед рука - всего лишь юная девушка хочет погладить по щеке уставшего, умирающего человека... Легкое касание самыми кончиками пальцев грубой, покрытой щетиной кожи, пристальный взгляд в глаза - синий отблеск в тени капюшона, обращенный на идеальной точности ледяную статую, бывшую человеком. Замороженным человеком. Мистле бросила взгляд на разбойника, державшего девочку. Она никогда не могла никого напугать - не та внешность, не тот взгляд, - но сейчас, видя лишь безликую фигуру, что молча убивала его товарищей и не проявляла ни толики сочувствия, он был напуган, пытаясь понять, что может сделать. Медленно, прихрамывая, волшебница подошла к последнему, судорожно вцепившемуся в топор, будто тот был воплощением возможности жить, бессильному подняться из-за зияющей в животе раны. Мужчина рыдал, захлебываясь слезами и кровью - он не хотел умирать. Никто не хочет.

Вспышка пламени.

Она скользнула рукой за спину, наступая ногой на его пальцы, во избежания попытки ударить - глухой хруст ломающихся костей заставил человека подавиться скопившейся в горле кровью, но агония была прервана быстро - припавшая на колено фигура и мелькнувшее лезвие ножа, до основания вошедшее в глазницу. В мучениях не было нужды. Ей нужна была только их смерть, пускай они и не могли отказать себе в удовольствии мучить других людей. Нож повернулся, освобождаясь, роняя капли вязкой жижи. Это был не тот человек, чьей крови она желала, не тот! Иви дрогнула, задыхаясь от боли. Мистле сжала зубы и резко встала, подхватив топор. Развеянное заклинание сделало статую более хрупкой и, когда с хорошим замахом занесенное лезвие вонзилось в лед, кроша его и вгрызаясь все глубже, разбилась, рассыпая по траве осколки льда, то синие, то алые...

Они - не те, кого она хотела убить. Они...

Рывком Мистле отшвырнула топор, глубоко дыша и не позволяя Иви поднять головы. Она была прошлым, маленькая, испуганная девочка, плачущая по погибшим родителям, так и не научившаяся жить в этом мире. Она была формальностью, отражением звезд в поверхности пруда, не более. И однажды она уйдет навсегда, уснув мертвым сном на дне, убаюканная пролитой кровью. Однажды. Но не сегодня.

Громкий детский плач отвлек ее - отчаявшись дождаться реакции, мужчина бросил девочку и кинулся к лошадям. Увы, они были на другом конце поляны - ему стоило бежать сразу, не пытаясь вызвать жалость, бросив товарищей и надеясь, что они своими жизнями дадут ему время для побега. Сгусток льда настиг его уже вцепившемся в седло, заморозив всю нижнюю часть тела и испугав лошадь, которая рванула в кусты, таща держащегося за нее человека. Судя по вскрику и разделившемуся шуму - он не удержался и упал, вероятно, пытался ползти, но волшебница не торопилась в погоню. Слишком сильно она была взволнована памятью, это было недопустимо, не здесь, не сейчас, не так. Шагнуть за пределы дрожащего света и закатать рукав, не глядя, позволить омытому преображением ножу скользнуть привычным движением по предплечью, вспарывая кожу, касаясь беспокойства и выпуская его наружу вместе с кровью, что напоит, успокоит малышку Иви. На время...

А у Мистле еще остались дела.

4

Двое... расщеплённое пограничье. Смятение и решительность, уверенность и сомнения. Синие всполохи леденящий чистоты и червоточина безумия. По-птичьи склонив голову к плечу, Эрилимия вслушивалась в спутанный фон чужого внутреннего мира, так неестественно грубо поделённого надвое. Человеческие жизни гасли одна за другой в руках этого тронутого чертой льда. Искристый, он мешался с красным, крошился в пыль, снегом порошил траву возле рухнувших наземь тел, серебром поблёскивал в лучах незримого для людских глаз, света...
- Ведьма-мгла разворачивается и выпадает из времени, - голос Эриль прорезал шум ночи, застилая собой все остальные и вынуждая их смолкнуть. Тень говорила с ней в унисон, живая, свободная, а деактивированные руны теневого облака позволяли водной колдунье рассмотреть Чёрную Сову настолько, насколько это позволяла сделать ночь. Жуткая маска закрывала её лицо, заменяя эльфийские черты обликом сумрачной полярной птицы, плащ покрывал плечи, свободно спадая с широких древесных ветвей, сцепленный в замок руки мирно покоились на коленях,  - вернуться ли, думает она, пойти ли дальше. Один шаг назад возвращает ее в начало, направо - каждый раз в один и тот же дом. Окна в нем так же покрыты льдом и соленой водой, по утрам пахнет полынью и летом, вечерами ветром переворачивает страницы травника.
Пара коротких точных жестов в преддверии неслышных колдовских слов и с руки Эрилимии сорвался поток тонких и острых стальных игл. Болезненный шум, издаваемый закованным в лёд мужчиной, оборвался коротким вскриком и наконец сменился долгожданной и абсолютной тишиной.
- Самое страшное - шагнуть впереди себя.

5

Короткая вспышка боли, росчерк, отсекающий пламя от источника, топящий зеркальную гладь, чтобы скрыть трещину, разгладить, выровнять поверхность. Покой. Все реже он оказывается тронут беспокойством, все реже его царствование оказывается нарушено смутой, смешивающей краски и сотворяющей слишком сумбурную картину. Единственный росчерк возвращает все на свои места, позволив обратиться в слух и обернуться к кругу света, поднять ладонь и перебрать тонкие, нежные нити, способные железными струнами изрезать неопытные пальцы в кровь, как та, что капала с предплечья в мрак под ногами. Капля. За каплей. Вторя жестам, чтобы завершить начатое в один...

Голос.

Негромкий шелест, оглушительный говор, сминающий на своем пути все, наползающий, обволакивающий, лишенный угрозы, пустой, но пугающий. Вынуждающий замереть, вглядываясь в сплетение теней, выискивая источник, выискивая путь и решение. Ни звука, ни колебания воздуха, ни намека на существование - пока некто сам не пожелал явить себя... созерцая? Чувствуя хрупкость льда под ногами, готового обернуться смертельными осколками, волшебница замерла, опустив руку, не совершая ни единого движения, выжидая реакции, четкости, хотя бы следа намерения, ощущая, как лениво скользят капли под упавшим рукавом, алой улиточкой ползут по коже, запястью, по изгибам расслабленных пальцев, набухая на самом кончике ногтя. Человеческий глаз - насмешка природы, ночью под сенью деревьев разглядеть что либо за кругом пламени было невероятно сложно, но, казалось, тени сжалились, уплотнившись, позволяя охватить взглядом фигуру, менее всего напоминавшую человека. Костер бликовал в огромных круглых глазах, едва освещая белые перья и очерчивая огромную сову, присевшую на ветке - ночную охотницу, купавшуюся во мраке, бесшумную, безошибочную и смертоносную. Опасение шевельнулось в душе, раскидывая щупальца, прощупывающие дальнейший путь, в должной мере оценивая собственные шансы. Смешанная с покоем настороженность была привычным коктейлем, бодрящим и отрезвляющим, позволяющим оценить и услышать. Но слова, хоть и понятные в отдельности, сплетались в странную, непонятную вязь, больше похожую на ритуальные слова, нежели на простое обращение, они странно откликались в душе, они... они были слишком тяжелыми, они продавливали стекло, проникали вглубь, но как? Рябь смятения. Предложенное русло.

- Шаг сделан, но путь изгибается под ногами змеей, успей лишь понять - быстрей ли, медленней, чтобы избегнуть яда.

6

Сидящая на высоких ветвях Сова слушала сплетения чужого голоса и мыслей, а её всё ещё склонённая к плечу голова почти полностью имитировала жутковатый жест одноимённой птицы. Странная привычка, въевшаяся в неё ещё со времён студенчества или даже раньше. Полностью лишённая какой-либо театральности, она остро отдавала чем-то неправильным. Чем больше было Тени, чем более она была свободна, тем более явственно наружу проклёвывалась эта дикость, ещё сильнее отдаляющая Эрилимию не только от мира людей, но и от мира живых в целом.
- Так легко принимаешь мои правила игры, человек, но противишься их, - бесцветно прокомментировала Тёмная, в голосе которой не было ни единого намёка на издёвку или провокацию. Она не предполагала, не коверкала, а лишь говорила то, что видела, то, как сама интерпретировала происходящее, - почему?
Не изгибалась, не хитрила, а била точно в цель, жестоко разрушая приспособленные к тонким манипуляциям и лжи барьеры. Не ехидничала, старалясь нелепо и глупо подмять под себя всё окружающее, как не старалась это сделать холодная сталь, просто пробивающая насквозь пластину ветхого доспеха. Вскрывала по-живому, не давая возможности защититься. Дабы заглянуть ещё глубже. Дабы добраться до самой сути. Разворошить душу, выпив из неё все возможные краски, компенсируя свою собственную, мнимую пустоту.

7

Сплетенная в фигуру Тьма не желала оставить ее, ввинчиваясь, проникая все глубже, тонкими щупальцами исследуя и изучая невысокую колдунью, стоящую по ту сторону света. Она не могла понять, что от нее хотели. Раньше, Иви была бы преисполнена желания кидаться заклинаниями, но жизнь научила, что опрометчивые поступки - не самые лучшие для безопасного существования, так что она выжидала, оценивая так же, как оценивали ее. Сверкающий рой понемногу оседал на землю, превращая разделявшее их расстояние в тропу рассыпанного стекла. Колдунья вглядывалась в мглу, силясь разобрать детали, но было слишком темно - она могла видеть лишь маску, будто сама Тень обрела лицо и голос, не имея ни расы, ни фигуры. Поразительно спокойный голос... хотя нет. Если вслушаться, спокойным был собственный голос - спокойный и чуть настороженный, вполне ожидаемый тон для происходящего. А вот ее голос был иным, лишенным любых эмоций, лишь более подкрепляющим мысль о гласе Тени. Но то было живое создание, Ив не сомневалась, просто все еще было слишком мало информации, чтобы понять, что же было нужно неизвестной.

- Слова, - чуть пожала она плечами. - Зачем? - Не вопрос - утверждение. - Ты хочешь что-то - скажи прямо, что, да я пойду своей дорогой.

Липкая струйка крови становилась все тоньше, пропитав рукав рубашки, замерев тяжелой каплей на кончике пальца, что вот-вот сорвется, как сигнал, разрывающий нить. Обычно, колдунья сразу перебинтовывала руку, но вот незадача, бинты в седельных сумках.

8

Прямо?... Эриль беззвучно хмыкнула, хотя за чернотой ночи и совиной маской этого и нельзя было разглядеть. Люди всегда стремились хитрить, но она не была человеком. Впрочем, эти же самые люди всегда находили потаённые смыслы даже там, где их не было изначально. Она внимательнее вслушалась в мысли водяной колдуньи в попытке получить ответ напрямую из разума, но встретила лишь анализ текущей ситуации. Это не было удивительным, хотя и вынуждало эльфийку повторяться.
- Ты легко приняла мои правила, но воспротивилась их, - повторила почти слово в слово, на всякий случай произнося слова более чётко и внятно, - Почему ты противишься человеческой природе будучи человеком? Я хочу знать.
Никаких двойных смыслов, никаких хитростей. Лишь прямой вопрос и ответ, который бы она хотела получить. Разве было странным, что подземница хотела от мстительницы именно этого? Она не отметала того факта, что действительно могла выразится недостаточно понятно и была готова перефразировать в случае если вновь не получила бы желаемого ответа. Эрилимия не торопилась, ведь в отличие от человека у неё в запасе было куда больше времени.

9

Чувствуя себя под прицелом, неспособной защититься и найти спокойное место, где ее не будут трогать, Ив была... насторожена. Сильно. Она не чувствовала возможности безопасно развернуться и уйти, вернуться в привычное одиночество, потому приходилось прогибаться и подстраиваться, только вот слишком неявно петляло русло. Волшебница нахмурилась, хотя под глубоким капюшоном разобрать это было сложно. Ее звали человеком - значило ли это, что говорящая человеком не была? Возможно, хотя лишено пользы. Слишком непривычная роль для той, кого не замечают, ведь все, кто мог и желал проникнуть в душу, погибли. Все. Кроме одного... но не был ли он просто тенью эмоций девочки? Ив предпочитала не тратить время на бессмысленные поиски ответа, который может дать только встреча. Потеря отозвалась жаром в руке, будто в один миг закровоточили все нанесенные шрамы. Все еще было больно. Ярче других - вспышка пламени и круглый амулет, луна на глади пруда, что светится в ночи, и взмах пушистого хвоста под переборы лютни. Сжатый кулак усилил боль, прогнав видения.

- Я как раз ничему не противлюсь, поступая, как считаю нужным, - анализ промелькнул почти мгновенно. Если бы не воинская повинность, вполне вероятно, она бы занималась чем-то иным и не сбежала бы в гильдию от службы в армии. Проклятая Саманта, решившая, что может повелевать судьбами. Девушка нахмурилась сильнее. Но это было все. - Почти во всем. Я не понимаю, что ты имеешь ввиду под "человеческой природой" и почему вообще задаешь эти вопросы. Что тебе за дело до этого?

Разговор, если происходящее можно было назвать разговором, казался особенно странным, когда слова порхали с одной стороны поляны, где жались друг к другу живые и недвижно лежали мертвые, на другую. На всякий случай подпитав щит, она была все ближе к тому, чтобы уйти прочь, прервав беседу с клубком теней на дереве.

10

Прорубаясь сквозь тщательно возведённые защиты, Сова получала то, что ей было нужно и произнесённые слова здесь имели куда меньшее значение чем мысль, наконец направленная в нужную сторону. Злая колючая вьюга и кипящее штормами море в буйстве бесконечно синего, на проверку, оказались не единственными обитателями разума водяной колдуньи. Отступница? Нет... разве что в тайне. Пока что. Яркие мысли о неприязни к императорской особе скользнули по самой поверхности омута чужого разума и считались легко, подобно аккуратно выведенным строкам. Прекрасный экземпляр для того чтобы вырвать его из лап обезумевшей Империи... так бы наверняка подумал Падальщик, но сама она предпочитала держаться подальше от политики и интриг, и едва ли смогла бы выступить в роли вербовщика. Во всяком случае без прямой на то просьбы, подкреплённой новыми материалами для исследований.
- Пусть так, - совершенно спокойно произнесла Эриль, изначально не ставя перед собой цели вступать с мстительницей в спор. Может для кого-то тщеславного и было несомненно важным вбивать в окружающих собственное восприятие, но подземная эльфийка была равнодушна к такому времяпрепровождению. Она была зрителем, а не творцом. Да и что бы она могла сотворить?
- Тебе не стоит беспокоиться - это лишь мой праздный интерес. Можешь идти. Я не задержу тебя и не ударю в спину, - интонации её голоса не поменялись, оставаясь настолько же невозмутимыми, насколько и простыми в своей естественности. Кем бы не была таинственная собеседница, подобно птице сидящей в ветвях, она явно не строила из себя того, чем не являлась а самом деле. Она не держала Ивейн. Не собралась препятствовать её действиям. Взаимодействовала лишь отчасти, не стремясь к контролю или подавлению. Лишь поднимала на поверхность то, что желала рассмотреть тщательнее.

11

Настороженность, подменявшая покой, алым пятном расползалась в глубине, окрашивая воды темным, раскидывая во все стороны плавно колышущиеся щупальца, осторожно обшаривающих окружение. Лишенный угрозы, насмешки и прочих эмоций голос хоть и внушал беспокойство, но подсказывал, что без веской причины говорящая не будет обнажать оружие. Видимость? Возможно. Хотя причины такого поведения и странных вопросов были совершенно не ясны, разумеется, не вызывая доверия к незнакомке, возможность уйти - это именно то, чего хотела волшебница. Это были дни отдыха от людей, с которыми она была вынуждена сосуществовать, дни, когда она могла сбежать от суеты и делать лишь то, что хотела сама, не скованная никакими правилами. Правда, иная сторона тоже была - незанятое работой сознание могло вволю будить память, подсовывая множественные решения, которые можно было принять, чтобы не потерять любимых. Липкие от крови пальцы, сжатые в кулак.

- Подобный праздный интерес и внушает мне беспокойство, - заметила девушка в темноту, но это были единственные ее слова. Еще несколько мгновений она вглядывалась в тени, прежде чем отступить прочь, позволив темной одежде легко слиться с ночью - по крайней мере, для человеческих глаз.

Странная встреча держала в напряжении, и колдунья вслушивалась в лес, рефлекторно, хотя прекрасно понимала бесполезность сего действа - если к ней подобрались бесшумно один раз, легко сделают этого снова, и решение было лишь одно. Девушка не собиралась сходить с ума от ужаса и тратить ресурсы на постоянное оглядывание и панический поиск угрозы. Она просто подпитывала щит, на всякий случай, пока возвращалась к лошади, а, оказавшись поблизости, раскинула сеть, чтобы иметь возможность спокойно собраться для продолжения дороги. Коню, как всегда, было глубоко безразлично, чем занимается хозяйка - животное хрустело травой, отметив появление человека лишь беглым взглядом. Ему, пожалуй, даже будет все равно, если ее где-нибудь убьют - такой уж у этого коня характер. Порода, чтоб ее...

Волшебница достала из-под одежды мягко светящийся амулет и закатала рукав, чтобы отмыть кровь и перебинтовать порез. Ей нужна была боль, а не инфекция в ране, и это, в общем-то, довольно глупое действие, ставшее почти ритуалом, всегда совершалось предельно осторожно - не повредить артерии, не допустить попадания грязи, позволить зажить, оставшись очередной ниточкой шрама на коже. Колдунья методично перематывала руку, вслушиваясь в невидимые в ночи капельки. Использование сети в лесу несло свои сложности, и очень большие - покачивались деревья, кусты, заставляя ловчую паутину вздрагивать, и лишь то, что движение оставалось приковано к одному и тому же месту подсказывало, что источник - не живое существо. В любом случае, стоило убраться подальше как можно скорее, едва закончив нехитрую перевязку.

12

Хоть это и не спасало её от вездесущего воздействия магии разума, незнакомка закрылась от Эрилимии. Во всяком случае та её часть, что действительно представляла интерес. Нечто восхитительно жуткое, отдающее одновременно штормом, пургой и кровью, отступило, уступая место идеально выточенной маске приемлемой нормы. Скучной и правильной, как слова, которые было положено говорить только с определённым смыслом и строго определённой целью. Или не говорить вовсе. Как Верна, поднимающаяся на небосвод в строго определённое время. Как зима, наступающая после осени и лето, следующее за весной. Такой же скучной и правильной, какой была и сама Эриль. Тусклой и пустой. Если бы только не Тень...
Догнав ночную мстительницу при помощи ментального эха, Нур продолжала сидеть на ветвях, облокотившись спиной о широкий древесный ствол и вполуха слушая испуганные причитания оставшихся наедине с лесом, людей. Кажется, они только сейчас поняли, что недосчитались одного...

Ивейн никто не преследовал. Сеть из невидимой в ночной темноте росы привычно реагировала на малейшие колебания окружающей растительности, но не улавливала ничего, что хоть немного напоминало бы перемещение по лесу человека или же зверя. Здесь, чуть в отдалении, казалось, и вовсе легко можно было забыть и о разбросанных по поляне телах и о крови, и о голосе. Ничто не мешало ей закончить с обработкой раны и вскочив на коня, отправиться обратно в город. Гнать животное галопом по темноте не было хорошей идеей даже при учете того что лошадь видела куда больше человека, а значит стремительно покинуть "место преступления" у неё вышло бы только со значительными рисками. Впрочем, время уже работало не в её пользу...

Ещё в самом начале, когда последнее разбойничье тело окрасило красным темноту ночной травы, от сжавшейся в страхе группы незаметно отделилась молодая девушка и скрылась в лесу, направившись в сторону городских ворот. Не нужно было читать её мысли чтобы знать зачем именно. Молодая, симпатичная, по человеческим меркам, конечно. Кажется, именно её ледяная колдунья спасла от участи быть изнасилованной одной из первых. 
Вслушиваясь в эхо, в пределах которого ещё оставалась синеглазая ведьма, Эрилимия решала как поступить, неторопливо и равнодушно рассматривая весь спектр расстеленных перед нею факторов. Ещё не успевший как следует прогреться весенний ночной воздух приятной прохладой касался кожи, темнота щадила глаза, совсем недалеко и совсем скоро должен был так некстати закончится путь ещё даже толком не успевшей поднять голову, молодой Тени...
Нур мягко спустилась с ветвей и отправилась следом, оставляя всадницу на самой границе своего восприятия. Человеческая девка уже должна была успеть добраться до городских ворот и позвать стражу, а значит, по расчётам Эриль, водяная волшебница должна была столкнуться с воплощением той самой "человеческой природы" примерно на пол пути.

13

Материя туго легла на кожу, привычно, как нить, связующая прошлое и настоящее, как якорь, удерживающий корабль в безопасной гавани, вдали от несущего гибель шторма. Она не хотела погибнуть, не хотела пропасть в бездумной, сжигающей жажде мести, нет, она хотела методично подойти к тому моменту, когда сможет отомстить - безопасно, точно, одним ударом, желательно, в спину и из-за угла. Никакой битвы, никаких пафосных речей, никаких мучений. Да, желание перегрызть им горло, каждому, собственными зубами, напиться крови и вырвать сердца, отправив их лейтенанту Викерли в посылке!!!

Пришлось сжать руку - так сильно, что на повязке проступила кровь. Отголоски глупой, глупой Иви, пылкой и готовой мчаться вперед. Навстречу гибели. Все эти желания были лишь эмоциями, сама жажда мести была эмоцией, но ее - ее она была готова пустить в душу. Однажды просто будет сделано то, что должно, три жизни должны быть оборваны. Родителям не станет легче от этого, они уже мертвы, ей самой - тоже, цена за ошибки уже уплачена. Это просто необходимость. Дописать ту страницу жизни, поставить точку, присыпать песком. Пеплом. Глубокий вдох, чтобы успокоить рябь, взять себя в руки. Однажды она сможет обзавестись гарантией своего успеха. Однажды - но не сегодня. Отцовский амулет вновь скрылся под одеждой.

Вскочив в седло и осторожно выбираясь из кустов, колдунья прислушивалась, используя как слух так и чутье - сеть молчала, никакие мотыльки не желали нарушить покой, даже та неведомая сова, кого уж точно не смутит водная взвесь. Заклинание было развеяно за ненадобностью, а всадница отправилась обратно в город. Отдых подходил к концу, стоило вернуться к работе, зарыться с головой в свитки и книги, забыть обо всем, что лежит за стенами гильдии... Она торопилась - но по-своему, направляя коня по дороге быстрым шагом, не переставая вслушиваться в ночь, в темноту, что могла хранить любые секреты, могла беречь их до того времени, как свет сорвет, сожжет все покровы.

Отряд стражников не мог передвигаться тихо, она должна была услышать стук копыт, звон оружия и доспехов, нарушающих тишину ночи - и тут же сойти с дороги, укрыться в листве, заготовив водное тело, чтобы не использовать слишком заметный щит. Поставить коня в профиль и прикрыть его белые пятна своей фигурой, слиться с тенями, переждать, оценить, кто это. Вода может ждать, а вода, разбавленная кровью, замирает лишь сильнее...

14

Держалась в тенях, всё время оставаясь почти на границе собственного восприятия, до тех пор, пока в радиус действия эха не попали отголоски нового разума. Только тогда Эрилимия позволила себе приблизиться, скрытая не только естественной темнотой ночи, но и клубящимся облаком черноты от рун теневого облака. Одна тьма сливалась с другой, делая её обнаружение весьма непростым делом.
Водная колдунья, услышавшая приближение небольшого отряда, отступила под защиту деревьев и наблюдательница остановилась чуть в отдалении позади и сбоку от неё, сохраняя при том дистанцию, достаточную для того, чтобы видеть, слышать и ощущать происходящее. Отряд из пятерых конников и все ещё тихо причитающая девица, указывающая путь, целеустремлённо направлялся дальше по дороге. Стоило отдать должное незнакомой волшебнице - она была прекрасно осведомлена о привычке человека не всматриваться в темноту по краям дорог. Не смотреть наверх, не смотреть вниз, не оборачиваться. Не смотреть никуда вообще кроме как впереди себя. Не заметив ни девушку ни её коня посреди листвы и теней, стражники продолжали свой путь. Вот только это было совсем не то, что нужно было Тени...
Если ты одна из них, то почему прячешься?...
Ослабленное до необходимого уровня устрашение коснулось замершего в темноте скакуна, заставляя того встревоженно заржать и перебрав копытами по земле, легонько взбрыкнуть.
- Кто здесь? - уже было прошедшие мимо стражники обернулись на шум, придержав поводья своих лошадей и замирая на месте. С подслеповатым ночным прищуром они всматривались в темноту обочины, уже явно способные приметить притаившуюся фигуру колдуньи и её всё ещё беспокоящегося коня, - выходи и назовись!

15

Тихая, спокойная ночь, неспящим прищуренным глазом луны наблюдающая за миром, равнодушно взирающая на вялую жизнь мотыльков, сгорающих так быстро. Ущербный месяц перечеркнула мелькнувшая тень охотящейся птицы - мелькнула и пропала, будто и не было ее, ни единого пера не осталось свидетельством существования бесшумного создания, незаметного для своей добычи. Столь же бесшумно таилась в тенях колдунья, выжидая и пристально следя за трактом, настороженно вслушиваясь в ночь. Туманные подозрения уплотнились и обрели форму, стоило лишь взгляду зацепиться за девичью фигурку, что сопровождала стражников, причитая о страшном зверстве - незнакомое лицо, но звучащие слова вынудили копнуть глубже, присмотреться, оценить не детали, но образ, выискать соответствие... кажется, да, кто-то похожий был на той поляне - колдунья не вглядывалась в лица тех, кто был ей не важен, и это, очевидно, было ошибкой, хотя кто бы мог подумать - неужели и вправду это глупое создание решило позвать стражу? Замерев изваянием, Мистле жадно ощупывала мужчин взглядом, оценивая снаряжение, доспехи, оружие, выискивая луки и арбалеты. Нет, это, разумеется, совершенно бессмысленно, ведь одно дело - быстро и без шума убрать нескольких ничего не подозревающих бандитов, и совсем другое - напасть на отряд обученных стражников, но если вдруг они ее заметят... Прикусив губу, чтобы подавить желание свернуть этой девке шею, колдунья, все-таки, просчитывала шансы. На всякий случай. Проблема в том, что магия оставляет характерные следы, а стражников будут искать, и, хотя была возможность с высокой долей вероятности избавиться от всех одним махом с помощью ледяных волн, это приведет к тому, что будут искать мага Воды. Недопустимо. В сумке было несколько зелий, но на всех их не хватит... Иви поежилась от мыслей, как убить людей, которые ничего ей не сделали, но была вынуждена остаться в своем уголке, усыпанном пеплом сгоревших картин. Пепел... горечь заволокла рот, скрипнув на зубах, вспыхнув во мраке огоньком самокрутки. И ведь никто из них не помог. Никто их тех, кто был призван блюсти закон, оберегать граждан, их жизнь и имущество, не был способен что-либо сделать. Лишь глумиться да разводить руками... Злость была недопустима, не сейчас, она лишь толкнет на необдуманный шаг, нельзя... Мистле сильнее впилась зубами в губы, сдерживаясь, ведь стража уже почти прошла мимо и скоро перестанет быть проблемой.

Тонкое ржание коня заставило вздрогнуть, рефлекторно сильней сцепив пальцы на уздечке - но было поздно. Отряд остановился. Колдунья бросила взгляд за спину, во мрак, пытаясь разглядеть то, что столь внезапно напугало животное, но ночь молчала, упорно храня свои секреты, и отнюдь не желая раскрывать их первому встречному. Что ж, время на раздумья закончилось, проклятое животное выбрало путь за нее. Едва стало ясно, что нужно действовать, Мистле протянула руку, ухватив незримые нити, сплетая причудливую вязь из магии и таящейся в ней смерти, вынужденная пойти на слишком рискованный шаг и не имея защиты. Слова стража упали в темноту, они подождут, быть может, повторят угрозу, быть может, сразу направят пару человек проверить источник шума, но вряд ли они станут сразу атаковать, это не в их привычках, а за это время... Нужно было тщательно рассчитать точку выпуска заклинания, использовать умение лепить из заклинаний то, что нужно в данный момент, ужать, уплотнить настолько, насколько возможно, в любом случае весь тракт окажется перекрыт, но главное самой остаться на самой границе действия, тут же вскочить в седло и выехать на дорогу, тщательно отслеживая перемещение капризной магии. Кислотное облако - слишком опасная вещь, чтобы с ней можно было шутить. Не самое лучшее решение, но с каждым мгновением, каждым вдохом оно будет приближать их смерть, а сама колдунья постарается максимально ускорить ее. Вероятно, они поедут на стук копыт ее коня, но тогда их встретят ледяные колья, после себя оставляющие лишь зияющие дыры, и поток воды, что отбросит самых шустрых назад, в смертельный туман. Постараются ли они сбежать в другую сторону? Стража - вряд ли, а девка... она в любом случае умрет, не от клинка так от отравы, хотя столь сильнó желание задать ей один простой вопрос - зачем? - и лишь после этого перерезать горло.

16

Как и предполагала Ивейн, замершие и вглядывающиеся в темноту леса стражники не стали нападать сразу. Молчание ночи нервировало людей и торопливо спешившись, с мечами, копьями и арбалетами наголо, мужчины шагнули с тракта. На дороге остался только один из них, тоже обнаживший своё оружие но вместо того, чтобы последовать за товарищами, вынужденный присматривать за девицей. Сейчас водяная колдунья не имела возможности видеть это, сдавшее её страже, создание, однако могла представить, насколько сильно та была напугана происходящим.
- Отвечай! Мы тебя видим! - крикнул один из группы, осторожно продвигайся по лесу и пригибаясь под низко растущей ветвью дерева.
- Стой, Бертрам, она колдует! - кто-то чуть позади, чуть более внимательный смог интерпретировать действия незнакомки и громко выкрикнул предупреждения, вскидывая арбалет и целясь в сливающийся с густым лесным мраком, силуэт. Волшебнице пришлось заканчивать слова заклинания уже на ходу, влетев в седло в тот самый момент, когда арбалетный болт врезался в землю под конскими копытами. Рвануть поводья в сторону он голодной стали мечей и наконец заполонить местность отравляющими миазмами жгучего водяного пара. Совсем близко, в каком-то метре от конской морды но этого было достаточно чтобы самой избежать вредоносного воздействия стихии и развернувшись, начать двигаться в сторону более подходящего для лошади места - к тракту. Болезненный кашель, стоны и женский вопль боли со стороны дороги огласили местность. Кто-то рванулся в сторону, другие же, охваченные яростью и страданием - вслед за водяной колдуньей. Мелькнула неяркая вспышка подготавливаемой техники, какой точно - Ивейн не знала, но разумно не желая выяснять, уничтожила источник при помощи ледяных кольев. Источник... разворотила на части, уже привычно мешая хрустящее ледяное крошево с густым и алым содержимым человеческого тела. Потоком воды отбросила выбравшегося из тумана мечника, напрасно прикрывающего нос рукавом жесткого, казённого поддоспешника. С другой стороны тумана, куда метнулись ещё двое, кто-то коротко вскрикнул и затих, но о причинах подобного, волшебница могла только догадываться. Возможно, один из них просто запнулся о корень и разбил голову?...
Она выбралась на тракт, оставаясь за пределами густого ядовитого облака, но могла понимать, что бежать прямо сейчас было не лучшей идеей. Прежде чем покинуть место ей следовало позаботиться о телах и вероятных выживших. Между тем из тумана с её стороны вырвался молодой стражник, влекущий за собой едва перебирающую ногами, светловолосую девушку. Её кожа была покрыта сетью почерневших, с примесью зелёного, вен и жить ей, судя по всему, оставалось совсем недолго. Мужчина держался лучше, но был не слишком далёк от столь же печального финала. Тем не менее это не помешало ему отпустить руку девицы и выхватив меч, неловко, с перекошенным от боли лицом, бросится в сторону всадницы.

Отредактировано Эрилимия (2017-09-27 10:25:25)

17

Слишком, слишком близко пролегла грань, слишком сильно она была близка к тому, чтобы пересечь ее, оказавшись в ситуации, когда шаг из тени необходим. Безопасные, продуманные действия, с высокой долей вероятности гарантирующие отсутствие проблем, и риск, импровизация, бросок вперед с целью обезглавить опасность до того, как та осознает свою цель. Она не любила такого, слишком высоко ценя свою жизнь, но иногда выхода просто не оставалось, или, вернее, иные выходы вряд ли были безопаснее. Пришлось станцевать на скорость с арбалетным болтом, почти переступив тонкую, незримую грань, алой ниткой разделяющую Путь. Опасное для самой себя заклинание, могущее обратиться на призвавшего от одного дуновения ветра, все же подчинилось, и недвижно повисло в воздухе, с каждым вдохом проникая в легкие людей, увлеченных глупым созданием на смерть, оседая на коже, скапливаясь в теле. Маги Воды редко использовали это заклинание, кто-то - из-за невозможности жестко контролировать, кто-то - из-за отвращения перед той мучительной смертью, что оно несло живым, Мистле же - просто из-за того, что редко оно было полезным. Но сейчас - сейчас момент был иным, к счастью, было время взвесить и принять тяжелое решение, склонив чашу выбора именно к ядовитому облаку, которое способно нанести урон абсолютно всем, кого нужно уничтожить, и приумножить его для некоторых, кто пробудет внутри слишком долго. Но долго - не то, что должно сейчас происходить. С едва слышимым свистом рассекли воздух колья. Раз. Обратно в отравляющие миазмы, отсвечивающие зеленоватым в свете ущербной луны, отброшен еще один. Не медля, начать готовить заклинание, способное помочь с несколькими целями... вскрик, слишком быстро оборвавшийся, резанул слух, но отнюдь не из-за жалости - колдунья сжала зубы, когда настороженность плеснула через край, щедро окрасив синие воды алыми разводами. Она не знала, чего ждать, но предпочитала ожидать удара в спину, чем чего-либо менее опасного, вроде неуклюжести солдат, но бежать - бежать было рано. Не переставая колдовать, ведьма спрыгнула на землю еще до того, как кто-либо показался - не хотела подвергать опасности коня. Живую память... Не сейчас! Солдат умирал, но, как всякий воин или просто отчаявшийся до безумия человек, хотел умереть, забрав с собой врага - девушка шагнула ему навстречу, распахивая объятия, противопоставляя удару меча не беззащитную грудь, но еще действующее водяное тело, приглушенным голосом шипя неясные для человека слова. Кривая усмешка изуродованных губ растянулась, скрытая шарфом, и призрачное желание колыхнулось где-то в глубине души. Нет. На поверхности. Всплыв из недр, как раздувшийся труп, перевернувшись к небу брюхом, источая вонь и вызывая отвращение. Но не у нее. Она хотела страха. Хотела, чтобы человек испытал ужас, послужив его источником для той, кто толкнул ведьму на этот шаг, кто должен был умереть последним, осознав неминуемый конец, взглянув ему в лицо. Человеческие руки обернулись щупальцами Кракена, и толстая, гибкая змея обвила ноги мужчины сразу после удара, связала их вместе, заставила его рухнуть на колени, а вторая избрала целью руку держащую оружие - оплести, помешать ударить снова, сжать настолько сильно, чтобы сломать сопротивление вместе с костями... скользнуть выше, к плечам, обвить шею и проникнуть в рот, в горло - глубже! Приблизиться, заглянуть ему в глаза, почувствовать, увидеть гаснущую жизнь, напоить ее... нет, себя! Себя... Упиваясь мгновением, ведьма не забывала об окружении, часть внимания уделяя оценке обстановки, следя за девкой и будучи готовой при нужде отпустить ноги солдата и ухватить эту суку, если она попытается сбежать, не забывая об оборвавшемся крике и имея наготове ледяную стрелу. Но, по правде сказать, Мистле так хотела, чтобы ее никто не потревожил сейчас, так хотела поддаться и выпить его жизнь... до дна...

~

http://s2.uploads.ru/xSoU8.jpg

Отредактировано Ивейн (2017-09-27 13:48:36)

18

Могло ли оказаться так, что всякая Тень была близнецом другой, и все они безликими тёмными тварями таились в глубинах разума живых и мёртвых. Так могло бы показаться на первый взгляд, но на самом деле единственное, что было общее у каждой Тени - голод. Бесконечная жажда того, что было забыто и оставлено, отвергнуто и погребено под слоями бесконечных масок и пустых призраков. У кого-то это была злость, у кого-то страх, у кого-то зависть. Бесконечное количество вариаций. Бесконечное количество разросшихся, обретших самые чудовищные формы, монстров. Охваченные этим голодом тянулись они к тому, что было у них забрано, кто к яркости, цвету и жизни. Кто к стремлениям, желаниям, страсти, дикости. А кто - к мести.
Неловкое, болезненное движение и меч не встретивший сопротивления в обретшей форму воды, плоти. Застывший в распахнутых глазах первобытный ужас перед удушением и едва различимая, стремительно угасающая искра ненависти. Ненависть - слишком сложное чувство и ей не было места в охваченном инстинктами разуме. Человек конвульсивно задергался стремясь отстраниться, откашляться от жгущей лёгкие жидкости и колдунья могла чувствовать как судорожно сживаются его мышцы и как ужасающе-чудовищным цветком распускается вода в чужом теле, постепенно заполняя альвеолы человеческих лёгких.
В облаке более не было нужды. Где-то сбоку завыла безвольно рухнувшая на колени девица. Ничто не мешало Ивейн творить свой Суд.

19

Тихие, утекающие мгновенья, окрашенные чуждыми эмоциями, не хотели заканчиваться, они, казалось, длились вечность, растянувшись каплей смолы, в чреве которой застыл полный ужаса взгляд того, кто просто оказался не в то время не в том месте. Насмешка Судьбы, вильнувший Путь - и вот жизнь привела его к обрыву тропы, перечеркнув все, что еще могло случиться, окунув его в бездну равнодушия... да, ей было все равно. Она даже ненависть не могла почувствовать, казалось, совсем забыв, каков ее вкус. Это - лишь необходимость, лишь толика мелочного наслаждения властью, так свойственная людям, гасла где-то в глубине очерствевшей души, на несколько ударов сердца возомнившего себя богом. Сколь многие сложили головы, поддавшись ему... Забыв, вычеркнув, как ненужное, ведьма отпустила замершее тело, позволив ему безвольно упасть в пыль, обратив все свое внимание в клубящееся зеленоватое облако. Невозможность ни видеть сквозь него, ни чувствовать что-либо была существенной ошибкой в формуле, но поделать с этим было ничего нельзя, как ни прискорбно... Поблескивающий в неверном свете купол зеркального щита окутал фигуру, не прикрыв лишь расползшиеся по дороге, чуть шевелящиеся, как обожравшиеся змеи, щупальца, облекая в форму тлеющее беспокойство и легкий, но навязчивый запах беды. Лишь после этого облако было рассеяно, чтобы дать возможность осмотреть скрытый им участок дороги, увидеть, что случилось с оставшимися, угостить первого же голодного ледяной стрелой, хотя ни на чем не основанная уверенность, что они все они мертвы, настойчиво копошилась на плече. Что-то не так. Что-то неправильно, но она не могла понять, что.

20

Клочья ядовитого тумана стремительно растаяли, открывая взору ночной тракт. Трупы потравленных лошадей и пара распластанных по опушке человеческих тел было не единственным, что открыло взору отступившее смертоносное облако. Скрытая чернотой плаща невысокая фигура стояла посреди дороги, склонившись над одним из поверженных стражников. Совершенно невредимая, она была окружена пузырём магии Воздуха, достаточно простым заклинанием этой стихии, легко узнанным волшебницей Хрустального Пика. Отмена тумана не прошла незамеченной для незнакомки и та повернула в сторону водяной колдуньи своё лицо, надёжно скрытое под маской северной полярной птицы. Сова. Молчаливая птица явно не была настроена агрессивно, хотя и могла производить одним только своим обликом довольно неприятное, жутковатое впечатление. Насколько невольно - оставалось только гадать.
Несколько мгновений сова смотрела в сторону Ивейн, после чего неторопливо подняла руку, протягивая той флакон, напоминающий те, в которых могли содержаться алхимические зелья. На таком расстоянии девушка не могла определить состав, тогда как незнакомка не двигалась с места, не выражая не единого признака нетерпения, ожидая дальнейший действий волшебницы.

21

Мир замер, в молчании своем похожий на безымянные глубины, где бесшумно плывут создания, ни разу в своей жизни не видевшие солнечного света, умелые охотники и безжалостные убийцы. Но таковых было в достатке и на земле, пускай опознать их было, как правило, невозможно для обывателя. Ведьма не была такой, но и читать людей не умела, оставляя их запечатанными книгами, недоступными к изучению, но сейчас - сейчас это было ненужно. Время замкнулось в кольцо, вновь столкнув с черной птицей, второй раз за эту ночь, и, как и первая, эта встреча была внезапной и крайне, крайне неприятной своей внезапностью. Некоторые странности мигом получили предположения, скинув несколько покровов, но над всеми ними довлела одна, требующая немедленного ответа. Колдунья стояла, не шелохнувшись, видя перед собой лишь одну фигуру, бесшумную, неуязвимую для родной магии даже больше, чем сама ее призвавшая - ирония. Магию Воздуха узнать было легко, ведь Ми сама была ветром, часто используя родную стихию. Аккомпанементом этой немой сцены был сдавленный женский вой, на который никто не обращал внимания, ведь единственные актеры и зрители были поглощены друг другом. Настороженно напрягшись, Мистле смотрела на Сову, ожидая чего-то и не зная, чего ждать. Причины ее нахождения здесь были более чем неясны, но узнать правду не представлялось возможным, как и, не медля, покинуть это место. Оставалось созерцать, выжидая, изучая и планируя. Не сразу, совсем не сразу, но одно из щупалец растянулось, медленно приближаясь к Сове, чтобы змеей подняться с земли и обвить бутылочку, не касаясь пальцев незнакомки. Ведьма не шелохнулась.

22

Чёрная сова сохраняла безмолвие. Её не раздражал ни вой перепуганной человеческой девки, ни настороженное бездействие водяной ведьмы. Она выжидала столько, сколько было необходимо. Сохраняла терпение. Терпения у неё было много, очень много, правда грань между серой, стойкой непреклонностью и неконтролируемым шквалом лазури была, на проверку, не настолько прочна. Водяное щупальце не вспугнуло птицу и та, подождав пока оформленный синий эфир ухватится за флакон, осторожно разжала пальцы. Птица не была уверена в том, что щупальце было достаточно цепким и действовала мягко.
Отдав флакон, Эрилимия скрестила руки на груди и наклонив голову на бок, продолжила наблюдение. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что происходящее сейчас более всего могло напоминать знакомство с диким зверем при том, что каждая из них видела этого зверя в другой. Терпение, дистанция, внимательность. И ещё раз терпение. Отсутствие резких движений, осторожный контакт. Редкая тактика для Нур в последнее время, всё более и более отбрасывающей старые, подземные привычки и предпочитающей либо держать неодолимую дистанцию самой, либо просто не церемонясь перешагивать через чужие границы, идя навстречу. Но сейчас она не предпринимала ничего.
Ивейн же тем временем могла оценить содержимое флакона - густая, чуть светящаяся зеленоватыми разводами, жидкость. Алхимику Хрустального Пика не составило большого труда понять, что это не стандартный состав, скорее всего являющейся очень мощной, концентрированной кислотой. Точный принцип работы вещества на глаз определить было невозможно.

23

Продление собственного здесь присутствия можно было объяснить не только необходимостью избавиться от тел отряда стражи так, чтобы его не нашли, или, хотя бы, нашли не сразу, но также и нежеланием поворачиваться спиной к неизвестной, по какой-то причине вновь появившейся на пути. Мистле не боялась ее, но опасалась, не представляя уровень силы, но предполагая такой его уровень, что провоцировать атаку было глупо, коли Сова не стремилась к ней сама. В конце концов бандиты были, пожалуй, единственной причиной, по которой ведьма могла атаковать первой, а не реагировать в ответ на внешние раздражители, даже любопытство было недостаточно сильным, чтобы затмить это опасение, хотя, безусловно, причина произошедшего была крайне интересна. По той же причине она пошла на очевидно ожидаемый шаг, обхватив бутылочку, благо, щупальца были достаточно текучие, чтобы без труда удерживать даже небольшие предметы. Приблизив флакон так, чтобы можно было изучить содержимое и убедиться, что поверхность не смазана ничем неположенным, щупальца были отозваны, чтобы взять емкость уже руками, более пристально вглядываясь в плещущуюся малахитовую жидкость. Причины подобного поступка незнакомки были непонятны также, как и все остальные, но неизвестный алхимический состав был любопытен настолько, что на это можно было временно не обращать внимания, разумеется, не переставая отслеживать местонахождение и действия Совы краем глаза. Точный состав можно было определить лишь в лаборатории, но вот принцип действия был более легко диагностируемым параметром, и для этого нужно было лишь осторожно откупорить флакон и капнуть одну каплю на так кстати подвернувшийся под руку объект - еще теплое тело, избрав местом проведения реакции покрытую испариной, лишенную лишней растительности щеку, пристально следя за происходящим. Разумеется, вытянув руку с флаконом и сразу отступив на шаг назад.

24

Резкий запах вещества резанул по носу даже на приличном расстоянии и благо, как опытный алхимик, Ивейн никогда не стала бы тыкаться носом в незнакомые составы, как порой себе позволяли неопытные новички. Незнакомка не двигалась, со стороны наблюдая и оценивая её действия, тогда как капля блеснувшей в лунном свете жидкости, сорвалась в полёт и с противным шипением коснулась некогда живой плоти. Кислота действовала быстро, действительно быстро и через некоторое время стало окончательно ясно для чего Сова поделилась с ней этой жидкостью. Это был уничтожитель следов. С лёгким дымлением чёрная точка на теле молодого стражника разрасталась, сантиметр за сантиметром расщепляя его плоть и смежные с ней ткани на простой пепел. Пепел этот подхватывался ветром и уносился в ночь, становясь неотъемлемой частью цикла жизни. Поскуливающая подле Ивейн девка видя происходящее испуганно  вскинулась и подвывая от боли, поползла в сторону леса. Поймав движение, Сова перевела на неё свой взгляд, после чего снова вернула его волшебнице. С места она так и не двинулась.

25

Происходящая реакция подверглась тщательному визуальному анализу. Начало реакции при соприкосновении с кожей, экспоненциальный рост скорости омертвения тканей, не такая быстрая и полная, но достаточно значительная реакция со снаряжением - ткань истлела полностью и рассыпалась вместе с плотью, металл покрылся коррозией настолько быстро и сильно, как было неподвластно магии Воды, и опознать в доспехах стандартную экипировку стражи было уже вряд ли возможно. Опытный оружейник, возможно, мог бы, но кто станет тащить к нему куски сожранного ржавчиной железа? Дождавшись полного окончания реакции, проследив ее угасание при контакте с землей и через какое-то время потрогав носком сапога то, что осталось от тела и снаряжения, Мистле уже прикидывала в голове формулу и способ приготовления, хотя, разумеется, анализ состава все равно был необходим. И лишь после этого она отвлеклась от изумительного зрелища, чтобы уделить внимание пытающейся сбежать девке. Земля разверзлась и обжигающий столб гейзера вырвался перед беглянкой, кипящими каплями падая на обожженную кислотой кожу, приумножая боль и смятение, а сзади уже быстрым, неровным шагом приближалась ведьма, отбросив желание спросить о чем-либо - это было бесполезно, девушка умирала и была слишком испугана, чтобы говорить, а информация не была настолько ценна, чтобы вырывать ее силой. Так что ведьма просто схватила ее за волосы и просто перерезала горло, обрывая страдания и, вместе с ними, глупо подведенную к концу жизнь. Вой стих, гейзер исчез, будто его и не было, лишь пятна крови, расползающиеся из-под трупов и напитывающие землю, были свидетельствами произошедшего. Новая капля, экономно отмеренная из флакона - и зелье уничтожило тело, не оставив ни клочка длинных, растрепанных волос. Все было кончено. Почти. Мистле обернулась к незнакомке и приблизилась к ближайшему телу, чтобы уничтожить его.

- Ты подставила меня. Зачем? - Негромкий, ровный голос, мертвый в своем спокойствии. Она не могла утверждать это с уверенностью, но слишком странно все случилось - дернувшийся ни с того ни с сего конь, которого мало что могло побеспокоить, и присутствие этой странной черной птицы так далеко от места первой встречи. Слишком странно для совпадения. Мистле не собиралась требовать ответа, методично уничтожая улики, не приближаясь слишком близко с незнакомке и не снимая щита, она не испытывала дискомфорта от молчания, но оставшаяся на месте фигура была причиной спросить.

26

Эрилимия продолжила наблюдение, никак не прокомментировав произошедшее со слишком уж болтливой девицей. Она не понимала мотивов её поведения и, по праве говоря, даже не пыталась это сделать. Слишком уж недоступна для неё была эта грань странного и совершенно чуждого человеческого мышления. Предать своего спасителя, чтобы отомстить за смерть того, кто хотел тебе смерти? По мнению Чёрной совы это была чушь...
Нур не вмешивалась, позволяя незнакомке спокойно уничтожать следы работы мага стихии Воды и даже отошла в сторону от лежащих у опушке конских и людских тел, дабы не нервировать осторожную колдунью своей близостью. Тот факт что она могла кого-то нервировать или отвращать воспринимался ей легко, фоном и совершенно не обращал на себя внимание. Это было нормой.
- Хотела кое-что проверить. И проверила, - ответила совершенно спокойно, с пугающим бесцветием в котором отчётливо ярко проступало полное отсутствие стремления оправдать себя. Она не хитрила, не изворачивалась. Она говорила правду. И наблюдала. Она конечно же знала, что правда людей пугает порой куда сильнее чем самая чудовищная ложь, - как поняла? Ты мистик?
Вопрос этот ничуть не отличался от ответа по своей окраске.

27

По капле расходуемый состав уничтожал следы произошедшего, оставляя после себя лишь жалкие, проржавевшие куски металла, которые оставалось лишь откинуть в придорожные кусты - они не привлекут ничьего внимания. Сгинувший отряд стражи будут искать, возможно, перевернут все окрестности с ног на голову, но их жизни надежно стерты из летописи благодаря - и из-за - ночной птице, чьи мотивы были скрыты так же надежно, как лицо. Водяная ведьма закончила работу, придирчиво оглядев более ничем непримечательный участок тракта, а следом - остатки состава в пузырьке. Там было совсем немного, но на анализ должно было хватить, и флакон был убран в карман - отдавать его Мистле не собиралась. Ничего более не держало ее здесь, более того, стоило как можно быстрее вернуться в город, но странности этой ночи были слишком сильно сконцентрированы в одной-единственной фигуре, не желающей покидать доску. Иви сходила с ума от любопытства, пожирая глазами образ и вглядываясь в каждое перышко на маске, страстно желая рассмотреть ее поближе и, желательно, пощупать. Мистле стояла, сунув руки в карманы, и изучала более спокойно, испытывая легкое сожаление, что не обладает ни единым навыком для оценки силы и способностей, а без подобного анализа лучше не пытаться убить ту, кто откровенно подставил ведьму под удар. Прямой ответ... смутил. Люди - да и иные расы - обычно так не поступают, прячась за витиеватостью, увиливая и путая, как сделала Сова на той поляне, маскируя смысл сказанных слов в вихре поэзии, вызывая отторжение и неприязнь. Но сейчас... Мистле чуть склонила голову на бок, продолжая разглядывать фигуру. - И что же ты хотела проверить? - Заброшенная удочка, анализ - продолжится ли прямота, или вновь сменится извилистой низинной речушкой. Вопрос тоже не остался без ответа. - Нет, - хрустнуло короткое слово, произнесенное хоть и в подобном вопросу тоне, но все-таки голосом более живым, нежели начисто лишенный эмоций голос неизвестной.

28

Остановившись поодаль, Чёрная Сова снова скрестила руки на груди, разглядывая происходящее. Как и до этого, она не выглядела напряженной или взволнованной - вопросы водяной волшебницы не оставляли на ней следов. Создавалось впечатление что всё идёт как надо. Ну или сама по себе птица была из тех, кто не держится за ожидания, позволяла воде течь и самой выбирать свой путь.
- Что ты не побежишь плакаться властям и святошам после того, как тебе помогут незаконно решить то, за что никогда не возьмётся закон, - сказала Эрилимия и водяная колдунья даже по голосу могла понять, что в каждом сказанном ею слове скользила улыбка. О нет, совсем недобрая улыбка. И пусть маска скрывала всю верхнюю часть лица, клюв всё же позволял читать мимику черноволосой, пусть и очень ограниченно. Как и всё прочее в Эрилимии, её улыбка, как и злое веселье, пробившееся наружу, не было напускным. Как напускным не было её спокойствие минутой ранее, и интерес. И даже странные слова, ранее сплетённые в паутину ритма, которые отмечали собой особенно близкое присутствие Тени, почти одержимость (если бы конечно Тень была бы чем-то инородным), тоже не были хитрой, продуманной, целенаправленной игрой. По правде говоря, Ивейн случайно услышала то, что не предназначалось для её ушей. То, что предназначалось лишь обители Теней и разбившись о множество правильных, отлитых из самого совершенного воска масок, осталось жалкими клочьями лежать на земле. Сама же Нур носила только одну маску - и её можно было увидеть невооруженным взглядом.
- Не бойся -  я не знаю какие у тебя проблемы. Лишь то, что они у тебя есть
А потом она повернула голову и посмотрела туда, где ещё недавно лежала несчастная девчонка, так удачно получившая шанс на жизнь и так глупо и собственноручно его перечеркнувшая. Она была прекрасной иллюстрацией на тему любителей отплачивать предательством тем, кто оказал им содействие...

29

Слова замершей птицы резанули слух, через вспоротую рану проникнув глубже, блуждающими шипами впиваясь в плоть сердца и души. Лицо не дрогнуло... почти. Чуть сильнее сжались губы, закрытые шарфом, чуть сдвинулись брови да дрогнули, раздуваясь, ноздри. Незаметно в темноте ночного тракта. Но под сросшейся с лицом маской ведьма замерла, покрывшись колким льдом, напряглась, как для прыжка, натянув магические нити почти до порезанных пальцев, стягивая, скручивая синий эфир. Желала или нет незнакомка вложить угрозу в свои слова - сложно было понять, не желая учиться читать живых существ, но Мистле ее видела. Четко и ясно, всегда в сомнительных ситуациях предпочитая видеть именно угрозу себе и своей безопасности, принимая соответствующие меры, ощериваясь, как маленький кусачий зверек, готовый исподтишка вцепиться в горло. Но более, чем угроза, ведьму резанула попытка залезть себе в голову, а туда она не желала пускать никого - как, впрочем, любое разумное существо.

- Takahi mata ahau, - приглушенно упали в сумрак слова, и эфир отозвался, окутав фигуру влажным барьером. - Ты подставила меня и теперь угрожаешь смертью, - констатировала ведьма, сдерживаясь, цепляя Мистле за руки, впиваясь ей в плечи, пряча голодный оскал, раззадоренный запахом крови. Сова была живая, полная влаги и крови, сочная... Сглотнув наполнившую рот слюну Мистле спросила, пожирая птицу глазами, почти видя клубящийся эфир, сплетающийся в правильные, красивые нити, отсчитывая секунды: - И что же дальше?

30

Хищная, диковатая улыбка стаяла, оставляя после себя серость и разочарование. Человек. Такая же как и все...
Она не принимала незнакомые слова за экзотическое ругательство, она приняла их именно за то, чем они и являлись - слова заклинания. Колдунья не умела правильно маскировать такие слова, не умела вплетать их в речь таким образом, чтобы они были частью беседы. Эрилимия умела. Эрилимия не желала повторять. И ждать она тоже не стала. В то же мгновение как первый звук сорвался с губ человека, Сова сотворила всплеск магии, срывая той кастуемое заклинание и устраивая такую бурю в её ауре, что о нормальной концентрации стоило забыть. Не важно, успела ли та окружить себя влажным барьером или нет, проклятие ауры обходило многие эффекты внешней защитной магии и та могла лишь ослабить поступающие в неё эффекты.
- Дура, - бросила коротко, сухо, холодно и равнодушно, хотя разговаривать с людьми было в принципе бесполезно. Она уже достала свиток, пробежавшись глазами по знакомому тексту. Ей надо было бы хорошо уже запомнить что хорошо люди переносят лишь одно - лесть и ложь. Им нельзя было предлагать помощь, одновременно с тем предупреждая о том, что дальнейшее предательство может окончится для них гибелью. Они должны были чувствовать своё исключительное право на предательство, а иначе... иначе они становились агрессивны.
Нур не понимала, где в её словах скользила хотя бы толика угрозы, кроме того, что она сообщила человеческому существу о том, что проверяла ту на излишнюю принципиальность, которой полнилась её же собственная недавняя жертва. Это казалось странным. Эриль не понимала. Не понимала в первую очередь как можно забирать жизнь у другого за предательство, но оскорбляться тогда, когда тебя предупреждают об аналогичном исходе. Или это была задетая гордость?...
Она ничего больше не сказала. Лишь кинула на человека равнодушный взгляд и растаяла в воздухе. Бегство в астрал унесло её в лес, откуда она уже открыла полноценный портал. Из астрала можно было творить некоторые заклятия, или напасть со спины. Она не стала этого делать. Всё ещё помнила отголосок той Синевы, яркого и незамутнённого, звенящего всеми гранями высокогорного льда Цвета, которым восхитилась и который как магнитом потянул её за собой. Неужели ошиблась? Она не знала...
Это был последний раз, когда Эрилимия решила оказать содействие человеку. Более того, это был последний раз, когда Эрилимия вообще добровольно пошла на контакт с представителем этого народа.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » № 4: апрель 17087. Окрестности Валенсии. Эрилимия, Ивейн


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно