Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS Средневековое фэнтези ждет своих героев!

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

17087 год - Эра Раскаяния
11 Января, Четверг 4:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Глухая темная ночь. Сильный ветер вздымает лежащий на земле снежок. Очень холодно.

Завершена Ежегодная лотерея Остров Мельхиров! Поздравляем победителей!
Еще одна акция для самых старых персонажей Актуализация Древних Героев открыта в честь праздника и будет действовать до эпохального обновления!
Ежегодное голосование продлено до 10 сентября - Лучшие из Лучших! Последний шанс поучавствовать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №4: Начало декабря 17086 года. Белый Коготь. Падальщик, Эрилимия


№4: Начало декабря 17086 года. Белый Коготь. Падальщик, Эрилимия

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

http://s8.uploads.ru/N4Prx.jpg

Снег.
Здесь практически всегда идёт снег.
Резкие порывы холодного высокогорного ветра закручивают его в мутные вихри, бросают прямо в лицо и он жалит кожу не хуже сотни стальных иголок. Сейчас ей было почти всё равно. На холод, на снег. На то как ветер безжалостно треплет волосы и пургой застилает взор, мешая видеть глубокую черноту здешнего неба, разрываемую на части этим роем из чистого, ледяного серебра. И всё же она смотрит вдаль пристально, вдыхает снег, а выдыхает тепло, с каждой секундой становясь чуточку холоднее, чем была прежде. Время растянуто неправильно, густо. Оно стекает по заледеневшим перилам куда-то очень далеко вниз, его швыряет в стороны вместе с ветром и сейчас так неимоверно трудно ухватиться за тот единственный момент, определяющий то фундаментальное "здесь и сейчас", так необходимое для того, чтобы оставаться чем-то целым.
Эрилимия сильнее впивается пальцами в камень, ограждающий открытый ярус башни Когтя от скалистой пропасти и опасно перегибаясь через перила, резко выдыхает из лёгких весь воздух. Густой пар срываясь с губ, легко мешается со снегом. Она закрывает глаза и на одно единственное мгновение перестаёт существовать...
Небытие, как водится, осознаётся только тогда, когда вновь сменяется течением времени. Оно пугает перспективой окончательного забвения и одновременно снова манит окунуться в свою тихую и непроницаемую черноту. С одной стороны - тишина, с другой - буря.
Ментальные структуры - якоря, когда-то установленные в её сознании первым учителям, трещат по швам.
Их сносит шквальным ветром, вымывает снегом, срывает со дна, поднимая на поверхность ил и грязь. Снег перестаёт быть белым, а морозный воздух наполняется запахами полыни, прелой земли и пролитой крови. Эриль понимает, что это невозможно. Засидевшаяся в застенках Тень рвётся в ночь, а та грань, ранее чётко разделяющая их так истончилась, что стала напоминать готовую лопнуть, туго натянутую струну, протяжно звенящую в тон разгулявшейся вьюге. Эта стихия всегда сводила её с ума. Ей хочется сбежать. В очередной раз. В очередной раз она напоминает себе, что ей больше некуда идти. Где-то на самой границе разума всё же есть понимание того, что ей будет хотеться сбежать всегда. Где бы она ни оказалась и куда угодно. Её Тень всегда жила в Ветре, а Ветер не даст ей покоя. Никогда. Он был рождён первым и всегда будет иметь над ней власть.
Эрилимия проводит ладонью по наледи, прикусывает губу, усилием воли через боль возвращая себе ощущение и реальность собственного тела. Слишком легко распадается на множество разрозненных, плохо связанных фрагментов и даже не пытается собрать их вместе так, как было. Внутри, под самой кожей шевелиться что-то одичалое. Оно горько пахнет полынью,  прелой землёй и пролитой кровью, пристально смотрит в ночь болезненно горящим взглядом и опасно балансирует между тишиной и бурей. Сон разума тихо подкрадывается со спины суля освобождение, а впереди слышится протяжный вой высокогорного ветра.
Она же знала... знала ведь, что нельзя было так надолго оставаться в тишине...

2

Давняя знакомая, она вышла на него пару месяцев назад. Это не стало для Падальщика сюрпризом, хотя он и не ждал этого события. Эрилимия хоть и показала себя полезным союзником, но она не была незаменимой. Ни один из инструментов мёртвого лиса не был незаменим. Когда она вернулась, между ними было достигнуто соглашение. Она остаётся в башне столько, сколько того пожелает. Она получает в своё пользование помещение под лабораторию, и почти полный доступ к остальным частям башни и её ресурсам. Взамен она будет делиться плодами любых своих исследований с Падальщиком. Чем интереснее для него они окажутся, тем более щедрым будет их финансирование. Эрилимия оставляет за собой полную свободу, она не будет подчинена ничьей воле, но останется доверенным наёмником, чьи услуги в свободное от исследований время могли бы понадобиться хозяину башни. Насколько выгодным окажется подобное соглашение - покажет время.
Сейчас же им обоим оставалось лишь присматриваться друг к другу. Именно этим занимался Падальщик, когда решил в этот час отыскать новую обитательницу в своих владениях. Её аура была почти нейтральна. Чтобы обнаружить её точное местоположение, пришлось бы сосредоточиться. К счастью, сейчас этого и не требовалось. Эрилимия часто навещала одно конкретное место в заброшенной части башни, и мёртвый лис был уверен, что найдёт её там. Кроме и призраков там не бывал никто. Именно там он её и встретил.
- Нравится здесь? - раздался хриплый мертвецкий голос за её спиной. Вопрос нарочито остался без уточнения. Девушка могла заметить, что мертвец изменился за прошедшее время с их первой встречи. Если такое вообще можно было сказать о мертвецах. На самом деле, ему больше не нужно было поддерживать благожелательную маску. Ему больше не нужно было производить впечатление. Впечатления уже давно были составлены, и теперь заботиться об этом не имело значения. Теперь мёртвый лис вёл себя естественно, в соответствии с тем, кем являлся на самом деле. Амбициозным лидером, строгим и даже жестоким, но справедливым. Он был беспощаден к любым проявлениям слабости или глупости, но высоко ценил и поощрял в своих союзниках черты, которые были присущи ему самому. Приверженность договорённостям была в их числе. И надо отметить, до сих пор Эрилимия его ещё не разочаровывала...

Отредактировано Падальщик (2020-03-08 21:45:08)

3

Она услышала приближающиеся шаги рано, стоило лису только ступить на устланный снежной коркой камень. Этот едва слышимый за воем ветра хруст отчётливо и резко врезался в слух, грубо разрывая мутную ткань её персонального безмолвия. Тревожный гомон противоречивых ощущений заполнил сознание, заставляя ощериться. Не вовремя. Это вторжение было чертовски не своевременным.
- Нравится здесь?...
Эрилимия обернулась резко, так, словно бы и не слышала как вифрей подходил, уставившись на него с жестким, оценивающим прищуром. Она не потрудилась выпрямиться и теперь взирала на него из-под спутанного вороха чёрных, густо посеребрённых снегом прядей. Не аккуратная, взъерошенная и диковатая, она словно бросала вызов всему правильному и строгому, всему тому, что до краёв наполняло её жизнь с самого рождения. Мертвецу оставалось только догадываться о том, насколько сильно она ненавидела ту, свою прошлую жизнь, о которой толком никогда не говорила. И насколько сильно она ненавидела себя за то, что так и не смогла её полюбить.
"Нравится?... здесь?..."
Бледные губы сами по себе дрогнули и растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. Падальщик впервые видел её такой. А ещё он впервые видел как Нури улыбалась, если то, что красовалось у неё на лице вообще можно было назвать этим словом. Она обесценила этот редкий жест так легко и непринуждённо, как могла бы запросто бросить в грязь даже поднесённую ей в дар корону. Отчего-то вифрей точно знал: она - могла бы. Эрилимия улыбалась ему, но это не значило ровным счётом ничего.
- А тебе?...
Она склонила голову к плечу, по-птичьи, как часто делала, когда интересовалась чем-то, но сейчас даже этот, привычный жест в её исполнении был резким и грубым, словно та была захвачена кем-то или чем-то, что большую часть времени было скрыто от глаз. Это что-то не умело жить в её теле. Возможно этому чему-то было одного её тела было просто чертовски мало.
"Нравится?... здесь?..."
Оставленный без ответа вопрос бесцельно крутился в её голове, создавая ещё больше пустого шума где-то на границе сознания. Сложно... отчего-то это было слишком, неимоверно сложно. Эрилимия не могла дать оценку, наблюдая за собой словно бы со стороны, из за границы мутного стекла, неодолимого и холодного. Наблюдала и улыбалась. Или это уже была не она? Тень? В чём тогда была разница?... 
Нур не могла ответить на поставленный вопрос не солгав, неважно каким бы ответ её ни был - положительным или отрицательным.

4

Слова - удивительный инструмент. Они могли нести за собой какой-то смысл, а могли не иметь его вовсе. Смыслом их наделяли разумные. И для каждого он был своим. Что вкладывал Падальщик в свой вопрос? И что в нём увидела Эрилимия? Где была точка отсчёта, и кто должен был определить вектор? Похоже, никому из них это было не нужно. Падальщик не стремился услышать ответ, а Эрилимия не стала отвечать. Изначально пустой, лишённый смысла, вопрос таковым и остался, в таком виде вернулся к своему создателю. И вызвал кривую ухмылку на изуродованных губах. Падальщик был оставлен самостоятельно искать смысл в им же самим поставленном вопросе. Это походило на монолог с самим собой. Монолог, который на самом деле не прекращался ни на минуту, но ни разу не приближался к ответам на некоторые важные вопросы. Наверняка, ответов на многие из них не было и у Эрилимии. Но мог ли Падальщик дать ей их?
- Я считаю, что моё нахождение здесь уместно. Это место уже давно мертво, точно как и я. Мы идеально подходим друг другу, - отвечал не без доли иронии, которая в его устах всегда имела кислотно-едкий оттенок, - Я завоевал его по праву, и в то же время обречён на него. Я никогда не мечтал оказаться здесь. Но приложил много усилий, чтобы им завладеть, - обращаясь к событиям давно минувших дней, Падальщик перемежал воспоминания о них с философскими размышлениями, которым часто бывал подвержен за маской напускного, - Судьбы играют со смертными как захотят. Всё извечно подвержено изменениям, и те, кто к ним не готов, терпит крах. Чтобы получить что-то, ты сама должна протянуть руку, и вцепиться крепко, - он подошёл к перилам, за которыми простиралась бездна метели, но взгляд его был направлен в серые нурские глаза, - Мне нравится здесь. Но не потому что волей случая я оказался на своём месте. А потому что сам выбрал сделать его своим.

5

В ответ на пристальное внимание со стороны реведанта, Нур смотрела на него также цепко. Плавленое золото лисьего взгляда было вынуждено конфликтовать с колючим серебром эльфийского, которое упрямо не собиралось ему уступать. Падальщик был опытным психологом. Искусство построения диалога, тонкие изгибы струн чужих душ, живых и мёртвых - привычное поле боя для хитреца. Многие вещи он видел насквозь, многое был способен читать как с листа и сейчас, наблюдая за напряженной фигурой Нур и чрезмерно сжатыми на перилах пальцами мог понимать, что стройного диалога с Эрилимией у него не выйдет. Впрочем, она всегда была такой. Ещё с самой первой встречи производила впечатление существа не любящего красиво трепать языком. Чтобы ни происходило в её прошлой жизни, из неё подземница вышла тяготея разрушать и искривлять всё стройное и правильное, всё красивое и изящное, что только попадалось у неё на пути. Она вела постоянную борьбу с чем-то внутри себя или же это что-то вело борьбу с ней самой, но так или иначе, сейчас Падальщик оказался на чужом поле сражения. Он был не на своей войне. Эрилимия не стала бы играть по правилам изящного слога. Не стала бы выводить узорные кружева смыслов. Не стала бы слушать сладких речей. Ей не нужны были советы, не нужны были слова поддержки. Возможно, всё что ей было нужно сейчас клубилось там, где завывающий ветер рвал в клочья буран и метался среди холодных, диких скал, поднимаясь всё выше и выше к бесконечно чёрному и глубокому ночному небу. Она была не в себе...
На слова мертвеца Нур громко фыркнула и мгновением позже стремительно подавшись вперёд, схватила пальцами морозный воздух прямо перед его лицом. Кривая улыбка на её губах стала шире, теперь ещё сильнее отдавая тем отравленным, болезненным беспокойством, что так сильно терзало её изнутри. Взгляд всё также был пристален и ярок.
- Вот как... , - душно прошептала Эриль и лис мог видеть, как обрывок ветра, в который, так искажённо истолковав его "совет", она вцепилась пальцами, перепуганной полупрозрачной летной бьётся в сжатой ладони, уплотнённый и видимый благодаря приложению её магической воли, - рассказываешь о себе, а выглядит так, словно бы учишь жизни. Не стоит...

6

Девушка была нестабильна, она находилась на грани. К ней нужен был особый подход, и Падальщику пришлось бы хорошенько постараться, чтобы подобрать его правильно... В том случае, если бы ему от неё было что-то нужно. Сейчас же это было не так. Никто из них не нуждался в словах и обществе друг друга. Никто никому ничем не был обязан. Всего-лишь два существа, две изувеченных жизнью и смертью личности, что волею случая были сведены вместе.
Когда Эрилимия подалась вперёд, хватая воздух перед лицом мертвеца, тот даже не вздрогнул. Лишённое слабости, не чувствительное к боли, его тело лишилось и многих защитных реакций, свойственных живым. Лис усмехнулся, наблюдая за дальнейшими действиями собеседницы и выслушивая её ответ.
- Полно тебе... - ирония сочилась из его пасти, подобно яду, - Разве может мёртвый учить живого, как тому следует жить?..

Отредактировано Падальщик (2020-03-08 21:51:38)

7

- Да неужели?... - Эрилимия прищурилась и хмыкнув разжала пальцы, отпуская на волю пленный обрывок стылого ветра. Сорвавшись в полёт он резко метнулся в стороны, ещё сильнее растрепав красную гриву мёртвого вифрея и её собственную, чёрную, - по мне так все только этим и занимаются. Мёртвые учат живых, живые мёртвых, слепые глухих, а немые безруких. И честно говоря всё это полное shr'rize*...
Она говорила резко и сбивчиво, а последнее слово так и вовсе протянула с едким, практически осязаемым отвращением. Она никогда не гнушалась ругательствами, хотя многие из них были настолько экзотичными, что были попросту незнакомы большинству обитателей наземья. Возможно, то был ещё один способ дистанцироваться от представителей благородных сословий, коим пристало лишь утончённо кривить напомаженные губы от дурных манер и крепких слов. А она.... она просто не желала иметь с ними ничего общего.
- Ты искал меня... - интонации Нури резко и неестественно выцвели, а взгляд стал болезненно сосредоточенным. То-ли вопрос, то-ли утверждение - сказать наверняка было невозможно. Кристально ясно было лишь то, что Эриль сражалась прямо здесь и сейчас, стоя на холодном ветру и сознательно позволяя метели выжигать из своего тела последние крохи тепла. Так было нужно. Она упрямо цеплялась за эту реальность, насильно не давая себе окончательно соскользнуть в распахнутые объятия собственного ада, - зачем?

_______
*Подсохшее дерьмо Нитры

8

- Нет... - хрипло усмехнулся мертвец, продолжая первую озвученную Эрилимией мысль, - Я не пытаюсь тебя учить. Я рассказываю о себе, потому что ты не оставила мне альтернативы, - тон его голоса был нейтральным, почти безразличным. В нём не было ни претензий, ни нравоучений.
То что его собеседница была нестабильна, Падальщик мог заметить даже невооружённым глазом. Так уж получалось, что он почти всё своё время общался с сумасшедшими и безумцами. Кто-то из них был таковым в меньшей степени, кто-то в большей. Но не было среди знакомых ему "тёмных" решительно никого, кого с чистой совестью можно было бы назвать "нормальным". Не назвать же "нормальным" мертвеца, чьё сознание больше не мыслит в категориях, присущих живым? И уж тем более не назвать "нормальными" тех редких живых, которые предпочитают в общении именно общество мертвецов.
- Искал тебя? Нет. Но я был не против встретиться и как раз прогуливался неподалёку... - в его словах было столько же серьёзности, сколько в них было и иронии, - И раз уж всё так удачно совпало, то я хотел бы у тебя кое что спросить. После своей смерти ты желаешь воскреснуть в виде реведанта? Или тебе больше по душе бытие назгулом? - это можно было бы счесть издёвкой, если бы не этот легкомысленный, будничный интерес в построении его вопроса.

9

Эрилимия по-птичьи склонила голову к плечу и задумалась. Возможно подобный вопрос и мог бы вызвать у кого-то другого возмущение, страх или злость, но этот кто-то едва ли стал бы жить здесь, в этой башне, среди мертвецов и тишины. Она действительно задумалась. Сосредоточенность неестественно резко треснула и разбилась о серую, подёрнутую дурнотой муть. На какое-то мгновение Падальщику даже могло бы показаться, что у него получилось вырвать Нур из пут её надтреснутого разума и вернуть в реальность, где надо было просто выбрать из двух, просто решить. Но на деле...
- Мне всё равно... - бесцветно бросила Эрилимия прикрыв глаза и растирая окоченевшими пальцами пульсирующие тугой болью виски. На то, что бы справляться с участившимися в последнее время мигренями не хватало ни заклинаний, ни терпения. Всё катилось к чертям, а её собственные демоны становились все реальнее. Вот и сейчас кто-то коснулся горла ледяными пальцами, нашептывая на ухо поток бессвязных, оборванных слов. Болезненно яркими вспышками они врезались в слух и сулили то-ли свободу, то-ли забвение...
- Нет, - резко оборвала она сама себя и жестко сдёрнула с горла чьи-то невидимые руки, оставляя на коже заметные борозды от собственных ногтей, - нет... лучше сохранить материальность.
Чтобы было за что цепляться. Впрочем, едва ли это поможет, утрать она то единственное, благодаря чему продолжала критически мыслить и бороться - магию Разума.

10

На самом деле, вопрос заключался вовсе не в выборе одного из двух несущественных вариантов, а в отношении к гораздо более объёмной теме, такой, как посмертное существование само по себе. И мертвец усмехнулся, словно бы удовлетворившись полученным ответом.
- Хорошо. В таком случае, я поступлю именно так, когда ты сорвёшься в пропасть и разобьёшь своё тело о холодные скалы. Конечно, если мне удастся собрать тебя по частям. В большей... Или меньшей степени, - можно было подумать, что от взгляда мертвеца не укрылись суицидальные наклонности собеседницы, и теперь он попросту насмехался над ними. А можно было и не подумать. В конце концов, кто будет ручаться за то, что происходит в давно уже мёртвом мозгу?
- Но замечу всё-таки, что это будет не самым удачным способом обрести посмертие... У меня в этом есть богатый опыт, и я мог бы кое-что тебе посоветовать, - хриплый смешок, сквозь полуоткрытую в оскале пасть.

11

Эрилимия фыркнула и выщерилась на Падальщика не хуже иного зверя. Скалиться, оказывается, она умела отменно, не уступая в этом даже представителям вифрейского племени. Разве что существенно не хватало клыков...
- Я разобьюсь только если сама захочу этого, Shadael, - резко бросила она лису прямо в лицо, прожигая того лихорадочно горящим, сощуренным взглядом. Несмотря на стужу и ледяные порывы ветра, обычная светлая серость глаз Нури сейчас казалась жарким, расплавленным серебром, - ты правда считаешь что я могла бы сорваться? Случайно?...
Кажется она поняла его несколько иначе, чем возможно сам лис имел возможность предположить. И кажется, действительно была зла.
- Не. Смей. Меня. Недооценивать, - подойдя к вифрею совсем близко, почти нос к носу, насколько, конечно, вообще позволял её небольшой рост, отчеканила Эрилимия, сопроводив каждое своё слово весьма красноречивым тычком пальца в нагрудную платину его доспеха. Конечно, она всё поняла именно так. Не могла иначе. Просто потому что её борьба заключалась не в противостоянии жизни и смерти тела, а в противостоянии жизни и смерти разума. И она всегда сражалась за жизнь. Всегда. Как бы сильны ни были обстоятельства и где бы ни таились её главные враги - снаружи или внутри.

12

Как бы то ни было, а провокация удалась. Падальщик умел быть дипломатичным, когда это было ему необходимо... Но необходимо это было не всегда. К тому же, это было не так уж весело. А веселью в бытие мертвеца был отведён совершенно особый и наиболее мрачный угол. Возможно, от этого зависело его собственное психическое здоровье. А может быть это прорывалась злобная натура, которую он столь усердно скрывал за масками. Сам факт его существование можно было бы назвать издёвкой, издёвками он и был наполнен.
- А ты... Хочешь? - оскалился он тем сильнее, чем ближе подошла эльфийка. Её реакция забавляла его, но была тем ценнее, что укладывалась в рамки устроенной им игры. А до тех пор, пока игра продолжалась, все правила приличия отступали на второй план. К счастью, обычно Падальщик умел вовремя остановиться... Обычно.

13

Несмотря на ответный оскал, во многом куда более внушительный чем её собственный благодаря острым, звериным клыкам, Эрилимия и не думала отступить или одуматься. Она упрямо смотрела Падальщику прямо в глаза и казалось не было на свете ничего, что было бы способно хоть как то унять её потревоженную злобу.
- Хочу? Хочу чего? - раздраженно переспросила Нури, явно не отследив основную суть чужой мысли. Она никогда не была сильна в играх подобного рода и её обусловленная очередной трещиной в якоре разума взвинченность, ничуть не способствовала трезвому и взвешенному взгляду на происходящее. Эриль слепо шла по той тропе, которую услужливо рисовали под её ногами и совершенно непростительно велась на тонкие манипуляции тех, кто был гораздо хитрее и изворотливее её. Падальщик уверенно держал на себе всё её внимание целиком, не давая соскользнуть в опасную тишину. Пусть даже ценой злости.
- Разбиться? Да я скорее всю эту башню разобью, - Нури глухо зарычала, а самому лису могло показаться, что ветер, и так словно сорвавшийся с цепи в эту снежную ночь, стал ещё большее яростным чем прежде, - по кусочкам разберу, если потребуется. Чего я по твоему вообще должна хотеть? Исчезнуть? Я никогда не исчезну, слышишь?...
Очередная волна боли заставила Эрилимию судорожно сжать пальцами виски, но зрительный контакт с золотом чужих глаз она так и не прервала. Держала его настырно, упрямо, почти как если бы имела дело с псом, которому ни в коем случае нельзя было выказывать слабость. Её слова звучали нелепо. Не реалистично и донельзя глупо. Если конечно не брать в расчёт то, что несмотря на свой весьма недетский опыт, Нури всё ещё оставалась подростком, склонным к максимализму и противостоянию. И Падальщик своими газами видел, как эти черты в ней росли и крепли с каждым днём её пребывания в этом месте, вдали от... той жизни, о которой она никогда не говорила, а он никогда не спрашивал. Хорошо это были или плохо, но вместе с этим также креп и её дар.

14

Ответом на её слова стал издевательский оскал. Падальщик не хотел упускать такую прекрасную возможность, чтобы поиграть ещё немножко, пусть даже это стоило бы душевного равновесия Эрилимии. На самом деле, едва ли он смог бы помочь ей, даже если бы таковое желание у него имелось. За долгое время жизни, и после неё, реведант успел понять, что все проблемы, которые имеет та или иная сущность - ею были абсолютно заслужены. А в некоторых случаях даже самостоятельно взращены. Падальщик не был тем рыцарем на белом коне, который спасал других от их проблем. Хотя любил таковым прикидываться. В действительности же, единственное, что его когда-либо волновало - это собственная выгода и благополучие. А что касается неуравновешенных, несчастных людей... Они были ничем не хуже других, чтобы быть использованными.
- Ах, ну что же ты, моя маленькая, милая эльфийка... - начал он с иронией, полукругом обходя обладательницу упрямого взгляда, - В этой башне тебя никогда и никто ни к чему не принудит... - его когтистый палец коснулся её плеча, и по ходу движения скользнул дальше, к лопатке, - Не хочешь исчезать - не исчезай, - теперь уже все четыре когтистых пальца продолжили движение по её спине, - Тому я буду только рад, - реведант обошёл девушку по кругу и теперь улыбался ей полным комплектом жутковато оскаленных клыков. Его когтистая лапа осталась лежать на её плече, - Оч-чень даже рад.

Отредактировано Падальщик (2020-03-08 21:59:41)

15

Она оскалилась в ответ, а в сжатых в точку зрачках шевелилась смолисто-чёрная, живая ртуть. Злость, исходящая от Эрилимии в этот момент казалась почти статичной, слабо видоизменяющейся в рамках коротких отрезков времени, но неумолимо нарастающей в процессе всего взаимодействия. Это не было чем-то нормальным. В этом монохромном чувстве не было ни полутонов, ни нюансов, ничего, чем полнились обычные живые существа - лишь один единственный, яркий, но неестественно однородный сгусток. Так, словно бы она позволила себе чувствовать что-то одно и чувствовала действительно только это и ничего больше. Топорно, безыскусно, грубо, но одновременно с тем неразбавленно густо и оттого - разрушительно. Это не было нормальным.
Мозг болезненно выкручивало от липкого, до омерзения гадкого ощущения чужого лица на своей кожей. Именно поэтому она не любила играть, не любила притворяться кем-то, кем не являлась. Но что делать, если кем-то другим её делает кто-то со стороны? Вот и сейчас Падальщик отрицал её, вычёркивал из реальности, не видел. Он видел, но кого-то другого, тем самым делая связь Эрилимии с реальностью, ту самую за которую она так отчаянно цеплялась, шаткой и ненадёжной. Конфликт был хорошим якорем... но конфликт, в котором на самом деле не было её самой, был просто... ничем.
"Такая красивая... лицо, пожалуй, можно не трогать - не буду же я портить твою единственную ценность?"... - тот же тон.
      "Милая, маленькая безродная думает, что имеет право находится в этих стенах? Как глупо..." - те же слова.
            "Порадуй же меня, скажи, что знаешь своё место..." - тот же посыл.
                  "Ты же знаешь, я буду только рад если ты вылетишь отсюда с треском! Почему ты так упорно не хочешь учитывать мои желания, безродная?..." - всё те же чужие желания, которые почему-то так сильно должны быть для неё важны.
                         "Тебе здесь не место..."
                                 "Безродное ничтожество..."
Холодные руки бездны небытия сомкнулись на горле, забирая себе возможность сделать вдох. Наползающая со всех сторон серость - сила, грозящая навсегда оставить её в пустоте. То, что однажды уже чуть не поглотило её. То, с чем она боролась. То, что всегда было рядом...
В ответ на невидимую угрозу Тень рванулась наружу, расплёскивая вокруг весь пожранный ею Цвет. Её защитник. Преграда между жизнью и смертью. Между звуком и безмолвием. То, что не позволяло ей исчезнуть, окончательно стать пустой, невзрачной оболочкой, ломкой и прозрачной. И одновременно с тем - источник безумия. Скорбь разума. Якорь и одновременно - рвущий якоря шторм.
- Ты... - выдохнула, перед тем как окончательно утонуть в густом, насыщенно чёрном и насыщенно красном, синем, белом, золотом и зелёном дурмане, затягивающем не хуже небытия, но в отличие от него - живом и подвижном, - нарушаешь... наш... договор... Shin da'n Hi!...
Резко развернулась, обрушивая всю ярость ветра на стоящего позади лиса. Едва ли она задумывалась о том, что может скинуть Падальщика, оказавшегося позади неё через перила открытого балкона. Едва ли сейчас она вообще о чём-то задумывалась...

16

Он улыбался, скалился, готовясь произнести очередную реплику. Его самодовольное лицо находилось прямо напротив лица Эрилимии.
- ... - слово не успело сорваться с его губ, прежде чем эльфийка нанесла свой удар. Стал ли он неожиданностью для Падальщика? Едва ли. Ведь он сам начал играть в эту опасную игру, принимая правила и осознавая последствия. Ярость ветра подбросила реведанта на несколько метров вверх и в сторону. Этого как раз хватило, что отправить его прямиком в серую бездну, простирающуюся за перилами балкона... Но на его лице не было удивления, напротив, мертвец разразился хриплым смехом, совершенно безумным, покуда его бренное тело камнем устремилось вниз. Как ни крути, а он добился чего хотел... Конечно, если он действительно хотел этого. Его истеричный смех эхом разносился в метели, пока не стих окончательно. Падающий силуэт был почти мгновенно поглощён серой пеленой, и теперь Эрилимия осталась одна.

17

- Это мой балкон... - отрывисто произнесла Нур в пустоту, чувствуя как её начинает понемногу отпускать. Серая, непроницаемая погань ослабила путы и Тень, сберегая оставшийся резерв Цвета скользнула обратно под кожу, постепенно возвращая Эрилимии относительную ясность ума. Она справилась. Отбилась от тишины. В этот раз - да, и... надолго ли?
Эрилимия вздохнула, села на промёрзший камень, подогнула под себя одну ногу, откинула голову на парапет продуваемой всеми ветрами террасы и прикрыла глаза. Последовательно она наложила на себя стальной покров, эгиду стали, щит шока, разум над теломритм и стала ждать. То, что Падальщик переживёт падение она не сомневалась, в том, что скоро поднимется сюда снова - тоже. А вот в том, что он не будет при этом обиженным на неё слишком сильно - вполне.

18

Разумеется, Падальщик не разбился. В его планы это сегодня не входило. Вместо этого он использовал кошмарный рывок, чтобы достичь ближайшего уступа - карниза на нижнем этаже башни. Отсюда можно было легко попасть внутрь, через темнеющий зёв оконного проёма, ведущего в давно заброшенную часть башни. Однако внутрь Падальщик пока не собирался. Его мысли были как раз заняты тем, как бы ему вернуться обратно, но вернуться не просто так, а наиболее эффектным образом. К счастью, в башне было полно мёртвых тел, недостатка для материала мёртвый лис не испытывал, а потому решил создать для себя костяные крылья. Наверное, уместнее было бы сделать это раньше, ещё до момента с падением в пропасть... Но хорошие идеи всегда приходят постфактум.
Расправив своё новое приобретение, Падальщик взмыл в воздух, неспешно набирая высоту, чтобы в какой-то момент оказаться прямо напротив того балкона, с которого его умудрились сбросить. Кажется, в этот момент Эрилимия сидела спиной к нему.
- Полегчало? - проникновенный голос, прорезавшийся прямо сквозь завывания метели. Янтарный взгляд его обладателя горел сейчас особенно ярко. Но никаких боевых или защитных заклинаний вокруг него заметно не было.

19

Вдох. Выдох. Вдох. Холод обжигает лёгкие ранит мельчайшими крупицами снега. Так ощущается жизнь. Через холод, через боль. Через кровь. Позвоночник немел от ощущения ледяного, вечного камня промозглой башни, но это было именно то, что отделяло её от пустоты. Она позволяла снегу проходить сквозь щиты и кусать себя за кожу, белым ворохом ложиться на черноту ресниц. Её брат всегда говорил что у неё слишком длинные ресницы... она была красавицей... и у неё когда-то был брат...
А ещё он называл её сорняком.
- Полегчало? - хриплый голос Падальщика раздался откуда-то сверху, но Эрилимия не двинулась с места. Она была там, где и должна была. Ждала его прихода с любой из сторон. Ждала мести? Возможно. Она была готова принять бой, если оскорбление, которое она ему нанесла, окажется слишком сильно. Так бывает...это было нормально в тех местах, где ей теперь приходилось жить...
- Да, - едва слышно ответила нури и ветер снёс её ослабший, равнодушный голос гуда-то ввысь. Он птицей рванулся прочь, слился со снежным вихрем и исчез в темноте беззвездной ночи. Она не стала повторять. Даже если бы сама целиком обернулась этим голосом и навсегда растворилась этих в бушующих порывах ледяного ветра. Это было не то, чего она хотела. Совсем не то...
Приоткрыв глаза она столкнулась с горящим янтарём чужого взгляда и он закономерно отразился в мерцающем ртутном серебре. Она могла принять всё, чего только коснулась. Без изменений, как есть. Целиком и полностью. Бессмысленно и глупо.
- Я хочу горячую ванну...
Да будет так.

20

Взмахнув крыльями в последний раз, мертвец с лязгом ступил на перила балкона. Невооружённым взглядом было видно, что его настроение разительным образом переменилось, всю игривость и ехидство словно бы сдуло жестоким, пронизывающим до костей ветром, ревущим в беспросветно серой пелене. Нет, он не озлобился. Мелочного, мстительного огонька не было заметно в его едко-жёлтых глазах. Лишь могильный холод, мертвенное спокойствие и намёк на неосязаемую, затаившуюся до поры угрозу, присущую ему по праву хищного естества, неблагого происхождения.
- Горячую ванну? - в его скрипучем голосе проскользнуло что-то недоброе, - Сразу после того, как ты сбросила своего нанимателя с вершины башни? - тон его голоса был холодным, неприятным, но всё-таки в нём угадывался намёк на иронию, пускай и окрашенную в совсем уж мрачные оттенки, - Что-то не припомню я в нашем договоре такого пункта...
Расправив могучие крылья, на фоне сереющей бездны, силуэт этого закованного в доспехи мертвеца выглядел воистину внушительно. Особенно теперь, когда он не тянул из себя натужные ужимки, стремясь казаться более живым и менее злобным, чем являлся на самом деле.
- А ты, оказывается, та ещё стерва, да? - склонил голову набок и оскалился совсем уж жутко, без намёка на дружелюбие, зато с изрядной долей насмешки. Этот вопрос не столь уж нуждался в ответе, однако мёртвый лис всё равно скрестил руки на груди, предоставляя слово собеседнице.

Отредактировано Падальщик (2019-09-13 16:37:40)

21

Эрилимия беззвучно хмыкнула. Не злился? Странно... она бы злилась. Нури считывала чужие реакции топорно, поверхностно и сухо, вечно упуская самое главное и точно ощущая лишь одно. Цвет. Сейчас его, казалось, наконец то стало больше. Более не прикрываемый пресными ужимками голодный янтарь. Уголки губ подземницы сами собой дёрнулись, помимо воли сложившись в усмешку. Чтож, если для такого ей придётся раз за разом выводить хозяина Когтя из себя, она готова была пойти на этот риск.
- А я не припомню в нашем договоре пункта, что меня можно безнаказанно бесить, - парировала нури и неторопливо поднявшись с холодного камня, развернулась к нему лицом. Сейчас, в этом заснеженном аду, глядя на чудовищную крылатую фигуру, источающую свою истинную сущность как никогда раньше, она казалась подозрительно довольной, - ты не подумай, наш договор меня полностью устраивает. Но безответной паинькой я не буду.
Хрустящие разряды молний щита растаяли в ветре когда она протянула ему свою руку в жесте, весьма смутно напоминающим намёк на помощь в спуске с парапета. Или же, что более вероятно, уточнение ранее оговоренных соглашений с последующим примирением.

22

Тишина повисла на мгновения, за время которых нарушалась лишь шумным завыванием метели. В серой пелене по ту сторону балконного парапета не осталось жизни. А может быть никогда и не было? Вьюга усиливалась и, казалось в этот момент, вот-вот сорвёт Падальщика прочь, увлекая за собой, чтобы укрыть поглубже в своей холодной мгле. Но он всё стоял на месте. Замер меж двух миров, словно в нерешительности. Всё та же чрезмерная, гротескная ухмылка искажала его лицо, но что-то всё же неуловимо менялось где-то позади неё, и цвет, что он источал, становился всё более блёклым и сдержанным. Дело было не в том, что Эрилимия не могла считать эмоции мертвеца. Не только в этом. Он и сам слишком хорошо их прятал, легко обманывая собеседников и выуживая на поверхность только то, что хотел показать. По крайней мере, большую часть времени так оно и было... Желал ли он на самом деле раскрывать, чем продиктованы его помыслы?
- А я и не против повеселиться... - хрипло выдохнул реведант, в одночасье оживая и хватая предложенную эльфийкой руку. Жест не угрожающий, но легкомысленный и порывистый.
- Временами, - усмехнулся вдогонку, беззастенчиво пользуясь предложенной помощью для того, чтобы спуститься с парапета. Тем самым договор был скреплён, однако же руки мертвец не выпустил, вместо этого увлекая девушку за собой, по коридорам башни.
- Идём! Организуем тебе горячую ванну...

23

Перемена в мертвеце была столь стремительна, что просто не могла не вызвать тени удивления секундной оторопью проскользнувшей в серебристой серости нурских глаз. Она совсем недавно поселилась в Когте и не до конца привыкла к эксцентричным манерам хозяина высокогорной башни, но с каждым разом ей всё проще и проще становилось принимать тот факт что да... так было можно. Так было можно, когда над тобой никто не имеет власти. Так было можно когда от тебя не ждут послушания. Так было можно когда ты сам выбираешь свой путь и то, как именно по нему стоит идти. Так было можно за пределами Нур 'Цурага. Как можно дальше от него, здесь почти на самом краю света. Как можно дальше от каст и условленных ролей, от навязанной судьбы и строгих взглядов. Она не жалела. Ни единой секунды своего времени проведённого на поверхности, Эрилимия не жалела о том что ушла из Каталийских подземий. И с каждой из этих секунд она становилась чуть более лучше, чем была до этого. Свободнее и злее.
- А спинку ты мне потрёшь? - совершенно буднично и до чудовищности бесцветно поинтересовалась Эрилин, следуя за увлекающим её в лабиринты Когтя вифреем. Она не пыталась забрать у него свою зажатую в когтистых пальцах ладонь и совершенно не чувствовала холода давно умершей плоти. Ледяной вьюжный ветер вытравил из неё всё тепло, временно стерев разницу между живым и мёртвым.

24

Он оглянулся, окидывая эльфийку лукавым взглядом, пытаясь различить иронию в её словах. Перемена в её поведении точно так же не ускользнула от внимания Падальщика, как и его собственная от неё. Вот только у кого из них получится вернее понять что за ней стояло? В конечном итоге в любых социальных играх лучшее понимание собеседника позволяло всегда оставаться на шаг впереди, превращалось в оружие, которым мёртвый лис владел едва ли не лучше, чем любым другим...
- Если захочешь... - хрипло посмеялся мертвец, отворачиваясь во тьму коридора, разгоняемую лишь тусклым светом магических светильников, что в этой части башни зажигались крайне редко.
Они возвращались не совсем тем же путём, которым пришли сюда. Падальщик вёл её лестничными пролётами и потайными ходами на верхние этажи башни. Туда, где располагались его личные владения, покои, а также собственная ванная комната. Именно последнюю они и собирались посетить сейчас. Это было просторное помещение с высокими потолками и единственным узким окном, расположенным напротив массивных входных дверей. Помещение было сокрыто полумраком, однако стоило им войти, как магические светильники на стенах занялись холодным, тусклым сиянием. Окно отражало блики на своих замутнённых витражах, раскрывающих стороннему наблюдателю мотивы давно минувших событий, по прошествии веков практически не поддающихся трактовке. В комнате находилась просторная каменная ванна, вырезанная прямо в стене и полу, облицованная гладкой, тёмной керамикой. Местами потрескавшаяся, но всё ещё не растерявшая былого лоска, она была вполне пригодна к использованию. Вода подавалась в неё по системе древних акведуков, тянущихся от самых нижних этажей башни, где пролегала горная стремнина. Стоило лишь к ней прикоснуться, как тусклым красным сиянием занялась руна огня на резной табличке, расположенной над краном ведущим в ванну. Обновлённая новыми хозяевами, руническая вязь исправно регулировала температуру поступающей воды. С другой стороны, напротив ванны, были расположены предметы мебели, в виде длинной мраморной скамьи и двух старых шкафов из чёрного дерева и металла. По углам помещения располагались широкие цветочные горшки. Заместо давно уже истлевших растений из них росли инсталляции из человеческих позвоночников, причудливо перекрученных с иными костями, подобно гротескным, облезлым деревьям из кошмарных снов невинной сильфиды. Тяжёлая, чёрная штора, истлевшая от времени, частично закрывала собой витраж на окне, готовая создать иллюзию защищённости для редких посетителей этой комнаты. Иллюзию, в которой никто из здесь присутствующих заинтересован не был.
- Лучшее из того, что мы имеем... - чем тише он говорил, тем сильнее его голос срывался на хриплый скрежет. Дождавшись, пока огненная руна засияет во всю свою мощь, мёртвый лис повернул трубопроводный кран, и в ванну хлынул поток горячей воды, наполняя пространство вокруг густым паром. В своих личных покоях Падальщик не нуждался в тепле, поэтому холодно здесь было почти всегда. Не так холодно как в полуразрушенных коридорах, подставляющих свои балконные балюстрады всем ветрам, впрочем.
Мертвец тем временем подошёл к окну и заложил руки за спину. Замер, разглядывая его помутневшие витражи, либо же нечто за ними.

25

Несмотря на серость интонаций нури, Падальщик наверняка мог бы определить иронию в её словах. А если быть точнее - её попытку. Неумелую попытку заложить фундамент чего-то такого, о чём сама она имела весьма поверхностное, теоретические представление.
- Сойдёт, - вполне честно заявила Эрилимия и небрежно скинула на пол побитый снегом плащ. Поднимающийся от горячей воды пар причудливо клубился в холодном свете магических светильников, и вслед за чёрной тканью дорого сукна на пол оправился камзол, туника, штаны и сапоги. Она обнажилась легко, даже не глянув в сторону мертвеца и коснувшись пальцами воды, резко отдёрнула руку, обожженная контрастом высокой температуры и окоченевшей кожи. Нури не выдавала признаков смущения и Падальщик, если бы следил за её движениями, наверняка мог бы сказать, что она просто напросто не испытывала этого чувства. В этом не было ни бунта, ни вызова, ничего из того, что обычно могло заставлять девиц скидывать одежду без показного стыда, красуясь широтой взглядов и отсутствием постыло-изящных манер. Эриль не красовалась. Не вкладывала в отсутствие одежды больше смысла, чем было в этом изначально, в своей диковатой, обыденной простоте. Она не показалась бы сексуальной большинству мужчин, непременно требующих от женских тел жеманного лоска подчёркнутого призыва, как не показалась бы сексуальной лишенная одежды змея или лисица.
Так и не успев привыкнуть к жару, Эрилин скользнула в воду, сразу погрузившись по самый нос и обхватив руками колени, просто потому, что так было удобнее терять холод и забирать тепло.
На какие-то мгновения ей показалось, что она наконец-то победила тишину.

26

Он ловил её отражение на бликах витража и обернулся через плечо, стоило лишь заслышать шорох спадающей одежды. С этой стороны его профиль был смазливым и гладким, лишь только тонкая линия шрама пересекала губы, что тянулись в самодовольной ухмылке. Пусть и будучи мертвецом, но он не мог не оценить эстетичности её тела, тем более что с высоты своего опыта ему было с чем сравнивать. Где-то, когда-то уже упоминалось, что при жизни Падальщик испытывал особую слабость к эльфийкам. Не изменилось этого и после смерти. Его лукавый, янтарный взгляд беззастенчиво скользил по утончённой, бледной фигуре. При всей своей изящности, она совсем не производила впечатление слабости, хрупкости. Напротив, в ней чувствовалась хищная жёсткость. И ему нравилось то, что он видел.
Дождавшись, пока Эрилимия займёт ванну, мёртвый лис отлип от окна и двинулся к ней. Он не мог не заметить её дискомфорта, а потому тронул руну огня, понижая интенсивность её сияния. Вода должна была стать чуть более пригодной для комфортного в ней пребывания. Сам мертвец не придавал значения температуре, он попросту не мог ощутить дискомфорта ни от обжигающего жара, ни от леденящего холода. Но ещё не забыл о той слабости, что присуща живой плоти... Не хотел забывать. Цеплялся за то, что уже давно потерял, чтобы сохранить то, что ещё осталось.
- Так лучше? - уточнил, казалось бы, на счёт температуры, но слишком уж загадочно улыбался при этом.

27

Бульк
Эрилимия явно хотела что-то ответить, но видимо запямятовав о том что практически полностью ушла под воду, издала только этот, не слишком членораздельный звук.
- Пфф.. сой..., - приподнявшись на руках она отфыркалась от воды и всё же ответила на поставленный вопрос, - сойдёт.
Приглушенный холодный свет не бил по чувствительным нурским глазам, но и таинственного полумрака она, увы, была лишена. Видела всё точно и чётко, как человек мог бы видеть при ярком солнечном свете, однако и не испытывала от этого какого-либо дискомфорта, давно привыкнув к реалиям пересвеченной, наземной жизни.
Откинув голову на край керамической ванной, она ничуть не стесняясь наконец вытянула ноги и устало прикрыла глаза.
- Так... зачем ты меня искал?

28

Он медлил с ответом, коснувшись когтистыми пальцами края ванны. Как по щелчку пальцев крылья за его спиной сложились, а затем болезненно хрустнули, начиная перекручиваться и ломаться бод неестественными углами. Прошло немного времени, и вот они уже отмерли, опадая на пол бесформенной грудой останков. Сам же их обладатель как ни в чём не бывало направился вдоль ванны, скользя по её краю когтями.
- Затем, что у меня выдалась свободная минутка. Затем, что мне было скучно. Затем, что хотел узнать тебя поближе... - кривая ухмылка была по обыкновению нарисована на его лице, но в этот раз нисколько не отражала его реальный настрой. Падальщик не пытался жеманничать в этот момент и говорил ровно так, как оно было на самом деле. Должно быть, игры ему наскучили.

29

Нури склонила голову к плечу наблюдая за весьма эффектным представлением утилизации крыльев за спиной Падальщика, после чего откинула голову на бортик ванны и прикрыла глаза.
- Здесь и правда бывает скучно, - ровный, ни к чему не обязывающий комментарий, который вполне можно было продолжить. "Как и почти везде". Тем не менее менее даже так, Белый Коготь -  неплохое место для такой как она. Даже если забыть о том, что ей больше некуда идти. Даже если забыть о том, что её больше никто не ждет.
- Так, и что бы ты хотел узнать обо мне? - Эрилимия приоткрыла один глаз и цепко выхватила из полумрака хищное лицо мертвеца. Стылое золото лисьих глаз и тронутая гниением часть щеки отчётливо выделялись в холодном, магическом освещении ванной комнаты даже сильнее, чем обычно. Она хмыкнула. Чудовищам и правда, наверное, было место только среди чудовищ.

30

Ванна была довольно большой, несколько человек могли бы уместиться в ней целиком, нисколько не стесняя друг друга. Падальщик неторопливо обходил её полукругом, беззвучно скользя когтями по чёрному бортику, наблюдая за Эрилимией вполоборота. Мертвенной, обезображенной стороной лица к собеседнице.
- Что мы похожи. Что ты такой же мертвец, как и я. В эмоциональном плане. Скука будет вечно преследовать тех, кто не способен чувствовать. Но она лишь предвестник. За ней крадутся вещи куда страшнее. Называть их по именам опасно, как опасно заглядывать в глаза собственным страхам. Поэтому удобнее и проще прикрываться ей же... Мы похожи. Но разница между нами в том, что свою скуку я могу развеять сам. А ты для этого используешь чужой ресурс, - его голос был холоден, скрипуч и глух. Оставлял он свой комментарий тоном безразличным, и лишь кривая ухмылка отмечала его интерес к затронутой теме.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №4: Начало декабря 17086 года. Белый Коготь. Падальщик, Эрилимия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC