FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

Здесь должно быть время в ролевой, но что-то пошло не так!


Пояснения по игровому времени / Следующий игровой скачок времени: Будет установлено позже

Погода на Драконьей высоте:

Погода

Сила ветра

Температура


Объявления администрации:

Приветствуем Вас, Путник! Мы рады каждому желающему присоединиться к миру Мистериума. Однако, просим учесть, что форум находится на Перезагрузке - ведутся работы по обновлению игровой системы и LORа. Конечный срок завершения пока не установлен. У нас все еще можно играть, но внесенные изменения касаются боевой механики и истории мира, что, в свою очередь, может затронуть вашего персонажа. Пожалуйста, примите это во внимание при регистрации.
Подробнее об обновлении можно прочесть здесь!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №4: 5 сентября 17086 года. Иридиум. Регрет, Артемисия.


№4: 5 сентября 17086 года. Иридиум. Регрет, Артемисия.

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Этот день начинался также, как и остальные в последний месяц. Регрет тяжело встал с первыми лучами солнца, осознавая, что ему вновь не удастся нормально отдохнуть. Быстро умылся прохладной водой, чтобы снять с себя остатки сна. Привел себя в порядок за зеркалом в ванне, после чего, с горем пополам, добрался до второго этажа. Тут он застрял ненадолго в гардеробной, где оделся в свежую, но простую одежду темных цветов: серую льняную рубаху, дублет, простые штаны из выделанной кожи, крепкие сапоги. Пообедав вместе с Томасом – тот как всегда обедал внизу, в скрытой лаборатории – Реги вышел из дома, прихватив с собой черный плащ, наплечную сумку и трость. Последняя была выполнена в довольно интересном стиле: длина составляет метр, основа сделана из темного металла, а навершие заканчивается серебристой ручкой, на конце которой была искусна выгравирована голова льва. С таким набором, Карминоу покинул свой дом и направился в филиал ордена Белого Креста: медленным, но размеренным шагом, слегка прихрамывая и помогая тростью удерживать равновесие.

Еще год назад улицы города были переполненными ожившими мертвецами, а сейчас от их присутствия не осталось и следа. Улицы города уже отстроены, за некоторыми исключениями, а вот что действительно уже невозможно так просто восстановить – людей, которые погибли за последние две осады Иридиума, от чего город стал еще более пустынным, чем раньше. Сколько потеряли за эти три года войны? Четверть Иридиума? Половину? Еще больше? Цифры были не самыми радужными.

Впрочем, он шел не шибко долго. Эти улочки навевают тоску, от которой хочется повеситься на веревке, смазав ту предварительно мылом. Пожав плечами, Реги потянулся к сумке и извлек оттуда хорошо-свернутый свиток с заклинанием "Телепортации".

Тридцать секунд утомительной концентрации, зато каков эффект! Закрыв глаза в одном месте и открываешь их уже в другом – в его случае, у Школы Целителей. Карминоу задумчиво почесал подбородок правой рукой (в левой была трость) и пошел к дверям. Он был уже тут не раз и не два, а настаивал на этом лечении его старший брат, Шаэль. Отказать же чародей этому предложению не мог – хотя бы по той причине, что братец уже помог ему выйти из комы. «Хорошо, я буду сюда ходить еще где-то месяц, да?» Здесь оказывалась профессиональная медицинская помощь, о которой другие могли только мечтать, ну а еще тут проходило само обучение будущих членов ордена, даром что школа. Рег был из тех, кто и сам мог мертвого поднять из могилы, но его травма не лечилась простым вливанием жизненной энергии. Ему пришлось, по старым методам, проходить целый курс для восстановления работы конечностей, в частности – ног. Им занимался один из целителей, к которому он сейчас направлялся.

Знакомая дверь быстра предстала перед его глазами. Карминоу постучал костяшками пальцев по дереву и открыл ее, осторожно заглядывая внутрь.

Доброе утро. Можно? – Получив утвердительный ответ, Регрет вошел в небольшое помещение, к которому уже привык как к собственному дому, и закрыл за собой дверь. За столом сидел мужчина не самой выразительной внешности, но именно на него обращаешь внимание в первую очередь, стоит только оказаться внутри. Справа у стены были видны различные закрытые шкафы, в которых видимо хранилась какая-то документация или лекарства – о таких подробностях чародей не знал и ему было, откровенно говоря, пофиг. Слева – кушетка. Неплохо отделанная, на ней можно было спокойно лежать. Если от стола идти вправо, то там можно обнаружить закрытую дверь. Что там находилось было секретом для Карминоу, да и влезать в такое дело ему было не шибко интересно – снова пофиг, пофиг, пофиг. Слегка прихрамывая, Реги добрался до той самой кушетки и сел на нее, грустно посмотрев на целителя с выражением «ну и что за дичь меня ждет в этот раз?», но высказал в слух совсем другое. – Что сегодня будет интересного?

Отредактировано Regret (2022-04-21 15:00:27)

2

Мисия, с краснеющими от напряжения кончиками ушей, уже полчаса пыталась переписать содержимое разложенных по столу записок в общий дневник. Рука, как назло, то и дело норовила сорваться выписывать буквы не ровным строем, а вразнобой и вытянуто, да так, что не разберёшься, где какая — тогда Мисия сжимала перо сильнее, останавливалась на пару секунд и снова начинала вырисовывать каждую букву.

Пятая по счёту записка, вчера впопыхах и неразборчиво написанная ей же самой, была переписана и отложена на дальний край стола. Мисия потянулась за следующей, безошибочно найдя её среди разложенных листков, и продолжила переписывать, сверяясь с общим смыслом вчерашних наблюдений, оживавших в памяти.

Наставник, которому она абсолютно честно призналась, что в спешке может написать что-то, что будет сложно расшифровать кому-то, кроме неё, разрешил ей писать короткие заметки, отмечая ключевые моменты, а после, в свободное время, переписывать всё в дневник. Поначалу он проверял его каждый день, вычитывая каждую строчку, после, уверившись в том, что ученица не собирается начать филонить и искренне старается, пустил дело на самотёк, лишь иногда — всегда неожиданно — пролистывая её наблюдения по какому-нибудь из больных. Видимо, пришёл к выводу: пусть сидит себе в свободные минутки по вечерам и утрам, переписывая всё начисто, лишь бы итог был таким, как надо.

Коса соскользнула со спины, когда Артемисия наклонилась над столом особенно сильно, выписывая сложное слово, мазнула по плечу и чуть не упала на стол — Мисия перебросила её обратно на спину, дописав строчку, и отложила перо. Отведённое на перепись время заканчивалось, разрозненные заметки — тоже. Артемисия поморщилась, вспоминая вывод наставника по вчерашнему случаю, и записала его слово в слово, чтобы поставить точку и отодвинуть дневник, давая чернилам просохнуть.

Тогда и только тогда она услышала стук в дверь кабинета, который здесь, в небольшой каморке, где теснились шкафы с основной частью документации, был почти неуловим. Мисия насторожилась, ожидая, позовёт ли её наставник или будет заниматься этим случаем сам. Последнее тоже бывало — одного из пациентов ей ни разу не демонстрировали, даже видела она его только раз и мельком. "Лёгкий и, одновременно, сложный случай" — так охарактеризовал это наставник, а Мисия, даже страдай она от любопытства, не стала уточнять, почему это её не допускают к этому самому случаю.

Судя по дате и времени, с наибольшей вероятностью это был именно тот случай.

Мисия, посчитав в уме и позагибав пальцы, отсчитывая даты, пришла к выводу, что на ближайшие полчаса она может досушить чернила, ещё раз проверить общую запись по вчерашнему случаю и даже немного походить по каморке, чтобы дать отдохнуть затекающим мышцам.

И в этот момент наставник явно произнёс её имя.

Ошиблась в дате, или пришёл кто-то другой?

Артемисия торопливо вылезла из-за стола, приоткрыла дверь в общий кабинет и сунула голову между дверью и косяком, выглядывая пациента. Наставник стоял в центре кабинета, листая записи (Мисия сдержала вздох — обычно записи приносила она), пациент — ага, тот самый — сидел на кушетке с видом скучающего ребёнка и закатанными штанинами. Значит, осмотр как минимум был начат, и Мисии тут точно было нечего делать.

Она пробормотала слова дежурного извинения и попыталась было вернуться в каморку, но наставник, не отрываясь от записи, одним жестом приказал ей выйти на свет божий. Вот теперь она решительно ничего не понимала.

— Артемисия Селанн. — наставник перелистнул страницу и ткнул пальцем в её сторону, каким-то образом продолжая что-то вычитывать в дневнике наблюдений. Мисия, успевшая выйти из каморки целиком и прикрыть за собой дверь, на всякий случай поклонилась.

Наставник закрыл дневник наблюдений с громким хлопком и протянул его Мисии, которая, окончательно перестав что-то понимать, шагнула вперёд и взяла набор переплетённых страниц, успевший изрядно распухнуть в сравнении с обычными дневниками.

— Передаю этого пациента целиком и полностью в твои руки. — наставник говорил вполголоса, но в таком кабинете ничего особо и не скроешь. — Пришёл случай посложнее, мне придётся заниматься им.

"Посложнее" — это когда либо заразный, либо опасный. Мисия уже знала, что к ним её пока не возьмут, даже не просись.

И пациентов попроще ей иногда разрешали самостоятельно осматривать, но чтоб целиком и полностью? Хотелось бы надеяться, что это — жест доверия, а не вынужденная необходимость.

— Расспросить и осмотреть. — Мисия не стала прибавлять "изучить историю случая", зная, что это и так очевидно. Наставник кивнул, накидывая на плечи плащ Ордена, и, прежде чем широким шагом покинуть кабинет, взял ученицу за плечо и прошептал ей на ухо что-то про использование любых методов и невероятную рутину.

Мисия с трудом сдержала смешок. Ах, вот оно что. Наставнику ещё и надоело.

Всё это время ни целитель, ни его ученица будто бы не замечали сидящего пациента. Только тогда, когда наставник закрыл за собой дверь, Мисия уставилась на порученного ей человека так, будто наконец-то вспомнила о его существовании, и раскрыла оставленный ей дневник записей.

Имя значилось на первой странице — но он-то её имя прочитать не мог. Наставник её представил, и всё же Мисия, оторвавшись от крайне интересных записей, сделанных чуть наклонным почерком наставника, закрыла дневник и представилась ещё раз — пусть это пойдёт вразрез с правилами хорошего тона, но так она точно будет уверена, что её имя будет услышано.

— Артемисия Селанн.

Лёгкий поклон. Архонские имена очень сложны для людского языка, поэтому...

— Можете обращаться ко мне "Мисия".

Отредактировано Artemisia (2018-07-31 14:20:16)

3

Регрет сидел по пояс голым и с закатанными по колено штанами. Первичные процедуры он успешно прошел, потому теперь сидел на кушетке, упираясь спиной к стенке и задумчиво смотря на потолок под мерный скрип пера по листу. Дико хотелось спать, но Карминоу посчитал проявление такой слабости по отношению к старому целителю как минимум неприличным, если даже не оскорбительным. Ему тут что, больше всех надо лечить выскочку и Клыка Императрицы, который слабо заинтересован в собственном выздоровлении? «Нет, конечно же. О чем вообще речь?» Рег и так со стороны походил на скучающего ребенка, так что усугублять ситуацию дальше не хотелось.

Старик встал с насиженного места и подошел к центру кабинета, задумчиво листая в руках какую-то книгу – чародея этот факт волновал мало. Карминоу не сменил своего положения даже в тот момент, когда процедура начала явно отличаться от стандартной. Старик вдруг с того ни с сего громко произнес слово, да к тому же крайне неожиданно. Миссия? Что за миссия? О чем вообще речь? Старик вдруг резко захотел узнать, при каких обстоятельствах случилось его неприятная травма или что? Реги опустил голову вниз и перевел взгляд на Гориона, однако тот смотрел в сторону закрытого кабинета. Всегда запертая до этого дверь слегка приоткрылась и оттуда выглянула девушка с неестественными (по человеческим меркам) светло-розовыми волосами, заплетенными в косу, и приятными изумрудными глазами.

Целитель сделал приглашающий жест, и она послушно вышла из-за двери. Так как делать было нечего, Регрет решил изучить незнакомку, то и дело наклоняя голову то к левому плечу, то к правому. Симпатичная, стройная, жилистая, высокая и с естественной красотой без капли фальши – не то что напыщенные человеческие аристократки, скрывающие изъяны своего тела при помощи тонны косметики и корсетов. Чувствовался легкий недостаток женского очарования, но этот момент полностью и с головой искупал голос, который он услышал во время ее кротких извинений: мягкий, нежный и тихий. Безусловно хорошенькая особа, хотя и назвать ее чарующей до безумия не мог.

Вмешиваться в разговор (если короткое перебрасывание фраз и многозначительные взгляды можно таковым назвать) Карминоу не спешил, потеряв к обоим целителям всякий интерес. Вместо этого он задумчиво разглядывал стол в кабинете, за которым уже никого не было. Но тут он краем уха услышал имя незнакомки – Артемисия Селанн. Звоночек в голове. Тихий, но в тоже время настойчивый. «Артемисия…» Чародей медленно закрыл глаза, погружаясь глубже в собственные мысли, его необычное спокойствие не потревожил даже последующий громкий хлопок. Сознанием он был в событиях годовой давности, где воспоминания бешеным калейдоскопом проносились перед его глазами. Артемис Мориэл – полукровка, его товарищ. Сражались с мутантами. Исчез до развязки в Тихом холме. Появился вновь во время событий осады Иридиума – где и погиб, стертый в порошок самим Магистром Тьмы, но чей яростный толчок послужил к желанной победе. Забавно, что их имена так походили.

Все прервалось в один миг. Карминоу резко вздрогнул, словно ему врезали смачную пощёчину. Регрет с непонимающим лицом метал взглядом по кабинету словно безумный – потребовалось пару секунд для осознания того факта, что это были лишь его воспоминания и он все еще находился в Ордене Белого Креста, теперь уже исключительно наедине с девушкой. Приняв это за должное, он быстро взял себя в руки. Причиной для столь резкого пробуждения оказалось сама Артемисия, что представились перед ним лично. Целитель за время его раздумий уже куда-то успел уйти, так что они остались тут наедине. "Вот дьявол, опять закрыл глаза и потерял фрагменты памяти... Чертов месмер, сколько мне еще страдать из-за его магии!?" Несмотря на мысленное негодование, внешне Регрет был спокоен. Видимо, ему придется какое-то время тут посидеть вместе с ней. Иначе смысла представляться вновь не было, верно?

Приятно с вами познакомиться, Артемисия. – Регрет слегка склонил голову, а на его лице появилась простая, дежурная, немного искренняя улыбка. Ее имя, на удивление, он произнес полностью, четко и ясно. – Карминоу Регрет, к вашим услугам. – Чародей снова кивнул. Наверное, стояло сразу же представиться и затем кивнуть лишь единожды, но что сделано то сделано. – Я так понимаю, Горион больше не порадует меня сегодняшним визитом?

Чародей выдохнул воздух и немного поежился.

– В таком случае, я могу уже идти домой или меня ждет продолжение «банкета»? – Ни интереса, ни ненависти, ни скуки. Просто сухой и безжизненный вопрос. Его утренний сон все равно был нарушен, так что спешить обратно к себе особого смысла не было, но и острого желания здесь находится тоже не испытывал.

Отредактировано Regret (2018-08-01 06:18:34)

4

Произнеся своё имя повторно, Мисия заметила, как порученный ей пациент, казавшийся мирно отдыхающим, вдруг вздрогнул, а взгляд его заметался по окружающим предметам, словно цепляясь за них и о чём-то себе напоминая. Она всё это видела видела, и она отметила это лично для себя, не задав ни одного вопроса, только взгляд на секунду стал более цепким.

Запомнить. Отложить в памяти. Учесть.

Если это не будет связано с его случаем, она так же быстро об этом забудет, а пока ей пригодятся любые детали, проясняющие клиническую картину.

Дневник, который сшивала она лично, исколов шилом все пальцы, и в который Горион вшил немало лишних страниц, ещё предстояло прочитать до конца. Пока же она поняла немного: то, что перед ней сидел не просто человек, а Герой Империи, Клык Императрицы — что ж, будь бы он даже распоследним бедняком, ему была бы оказана помощь. Это было важно лишь в контексте его юности: просто так такими званиями не награждают.

Ещё она поняла, что случай действительно сложный и легкий, как и говорил Горион.

Лёгкий — потому что лечить там нечего, всё уже вылечено и залечено до них.

Сложный — потому что он всё ещё выходит за рамки нормального состояния, сколько бы над ним не бились.

Мисия запустила пальцы правой руки в косу, перебирая слабо переплетённые пряди, от чего коса изрядно прибавила в пушистости и неаккуратности, но Мисии будто не было до этого никакого дела, взгляд её скользил по пациенту так, будто пытался заглянуть под кожу, разобрать по полочкам и понять, что же тут не так. Она молчала долго — даже когда уже были заданы два вопроса, на которые стоило ответить — но не настолько долго, чтобы это стало невежливым.

— Не только сегодняшним. — тихо, но отчётливо проговорила Артемисия, убирая пальцы от растрепанной косы. — Теперь вашим случаем буду заниматься я. Практика требует присутствия наставника в другом месте.

Она не сказала, что его случай достаточно дежурный, чтобы не распылять на него силы опытного целителя, и что опытный целитель, скорее всего, просто устал возиться. Она так же не сказала о своей должности, потому что этот случай подходил под обязанности сестры милосердия, а целителю с почётными регалиями пришлось заниматься им только из-за высшего статуса пациента. Это всё — ненужная формальность, если спросит — она ответит.

— Придётся ещё немного потерпеть. Ложитесь снова.

Дневник наблюдений был возвращён на стол — так Мисия одновременно освободила руки и дала время улечься, чтобы потом вернуться к пациенту и склониться над ним как над объектом исследования.

Никаких изменений в цвете кожного покрова. Видимых отёков нет. Артемисия провела ладонями по голеням, изучая — и снова пусто, не за что зацепиться. Если это и болезнь, видимых следов она не оставляет.

Магия? Проклятье?

Горион не способен пользоваться магией, может быть, в этом всё дело? Да нет, не может быть всё так просто. Даже упрямство старика, который стал экспертом в достижении своих целей без магии, не могло объяснить того, что её не позвали разобраться с этим проклятьем в первый же день.

Мисия закусила губу, обдумывая — и лишь когда пришла к выводу, что нужно попробовать, разжала зубы. Сконцентрироваться, отчётливо проговорить магические слова, чтобы снятие проклятья послушно окутало чужое тело теплым свечением, продержалось положенные секунды и медленно растаяло. Артемисия выпрямилась, морщась от отдавшейся тупой болью в спине усталости, и снова задумалась.

Увидеть, получилось ли у неё, коль проклятье (если это оно) не оставляет видимых следов, так просто не выйдет. И, даже если не получилось, остаётся вариант с тем, что наложил проклятье маг, который был сильнее неё.

— Я хочу ещё раз услышать, что случилось. — пусть дар Света был в ней столь силён, что проклятье, будь это оно, должно было слететь почти мгновенно, Мисия тянула время, не требуя от пациента сразу подняться на ноги, — Обо всём знает Горион, но не я, к тому же, быть может, вы что-то упустили?

Горион подкинул ей твёрдый орех. Но кто сказал, что она обязательно сломает на нём зубы?

Отредактировано Artemisia (2018-08-01 16:12:58)

5

– Не только сегодня? – Регрет задумчиво переспросил архонку, однако по его виду сложно было сказать, что он был удивлен этой новостью. – Старик решил от меня избавиться? Не могу его в этом винить. Я не слишком заинтересован в лечении, хотя и пытался скрасить углы. Видимо, не очень успешно. – Карминоу пожал плечами, прекрасно понимая что у целителя такого уровня наверняка и без него было куча проблемных пациентов, находящихся на грани жизни и смерти. А что же он? Вся его вычурная уникальность заключалась лишь в статусе – не каждый день в стенах Ордена появляются пациенты такого рода. Никакого недовольства по этому поводу Реги не высказал. Наоборот, Артемисия могла заметить, что после этого пациент слегка оживился и был куда больше заинтересован в дальнейших процедурах.

Лечь? Да без проблем. – Регрет повалился боком обратно на кушетку, после чего повернулся лицом к уже знакомому потолку и застыл – лишь грудная клетка слегка приподнималась и опускалась снова.

Что его смущало: он только что проходил исследование, разве нет? И результаты уже были записаны в одной из этих книжек, как он мог догадаться. Может она хочет убедиться лично насколько все плохо? А может не слишком доверяла Гориону? Регрет всерьез задумался о такой возможности, но еще раз посмотрев на Артемисию – откинул эту идею как полную бредятину. Ну не сочеталась она с такими мыслями! Даже думать в таком направлении казалось каким-то святотатством, Люммин спаси его душу.

Пока он размышлял, его тело окутало легкое желтоватое свечение. «Магия Света, значит». Мысль была простая, а вот на его лице появилась странная, немного грустная улыбка. По крайней мере он понял, почему ему казалось приписывание столь неприятных мыслей мерзким и неправильным. Карминоу не понял, чего она хотела хотела добиться этим заклинанием, однако ни слова по этому поводу не сказал и просто выжидал. И дождался ее мягких слов, в которым проскальзывала искренняя доброта и заинтересованность. Видно, как девушка вкладывала всю свою душу в это дело. Редкое явление, на самом деле. Или же Карминоу сам крутился в таком обществе, где искренность и доброта были хуже гнойных язв, выставленных на показ?

В будущем вы станете крайне хорошим лекарем, может быть, лучшим из лучших. Я в этом уверен. – Без тени усмешки или сарказма произнес чародей, все еще практически не двигаясь. – Что же по поводу моей травмы – нет, я ничего не упустил. – Рег слегка покачал головой. – Предоставленная мной информация полностью описывают всю ситуацию, но раз уж вам так хочется выслушать... – Парень скрестил руки замком и положил их на живот. Едва ли рассказ поможет разобраться в источнике проблемы, но обижать девушку своим скептизмом, сарказмом и здоровым цинизмом не хотелось. То, что у него хреновой настрой, еще не повод портить настроение всем остальным. – Это случилось чуть более года назад. Столкнулся с месмером – специалистом магии разума. Одним из своих заклинаний он ввел мое тело в кому, да такую, что выйти из нее сам я уже не смог. На помощь пришло Министерство и лучшие маги разума. У них на мое пробуждение ушел практически год. Стоит признать, их усилия не прошли даром. Выйдя из этого состояния, я сперва вообще почти не мог шевелиться. Со временем ко мне вернулся практически весь контроль, за исключением ног. Я что только не перепробовал – все бесполезно. Тогда-то меня и отправили к вам.

Парень задумчиво потер переносицу.

– Есть вопросы по сказанному, Мисия? Раз уж я тут застрял, то могу вам еще баек потравить.

6

Ещё до начала осмотра Мисия не ответила на то, что сама определила как полушутку. Хотя бы потому, что ей не хотелось обсуждать действия Гориона с кем-то посторонним. Может быть, наставник действительно решил избавиться от пациента, который, судя по записям, мог быть оставлен в покое с тем же успехом. Может быть, его действительно тянули на себя другие дела. Может быть — и это так же равновероятно, как два первых варианта — он просто доверил Артемисии разгрызать этот крепкий орех. Об этом не стоит разговаривать с пациентом. Это касалось только её — да и он не был заинтересован в лечении.

Она ещё раз ощупала чужие ноги, прикрыв глаза так, будто зрение только мешало, нашла пальцами нужные точки, где полагалось отыскивать пульс и прислушалась. Нет, совсем ничего, что выходит за границы нормы.

— Вы догадались. — коротко бросила Мисия, не открывая глаз и даже не сбиваясь с внутреннего отсчёта. — Да, пока я не целитель.

"Не целитель", что сведущ в магии Света больше, чем его наставник. Но для неё это неважно.

Когда она будет готова, тогда она займёт своё место, и всенепременно однажды получит брошь с лунным камнем. Никакие комплименты не повлияют на это ни в худшую, ни в лучшую сторону — всё равно она для себя уже всё решила.

Пока она слушала рассказ, руки действовали будто бы сами по себе: сгибали чужие ноги в коленях, нащупывали вены и артерии, а, когда ноги пациента были оставлены в покое, Мисия осторожно взяла рассказчика за подбородок так, чтоб не мешать говорить, и заглянула в глаза, ища любые видимые признаки разлада организма. Наверно, это было очень странно, когда на тебя смотрят, но не видят, наблюдая за телом, а не личностью, в нём содержащейся. Взгляд зацепился за странный рисунок на плече Регрета, но и это было отметено как нечто неважное. Спираль в треугольнике не напоминала ни о чём и не вызывала никаких подозрений.

И всё же Мисия, даже будучи увлечённой осмотром, слышала и понимала всё, анализируя это одновременно с собственными наблюдениями. Выводы напрашивались сами собой.

— Скорбь разума.

Очевидно, наведённая. Скорее всего, относится к двигательным функциям, но для уточнения придётся всё-таки дочитать наблюдения до конца. Или собрать данные самостоятельно.

Интересно, было ли это написано прямым текстом в тетради наблюдений за ним? Скорее всего, было — наставник едва ли не пришёл бы к тем же результатам. Мисия могла бы сэкономить время, попытавшись найти это в тетради сразу, но какой в этом был смысл, если постановка диагноза была частью её обучения.

Почему именно ноги? Если удалось вернуть контроль над всем прочим, почему именно эта часть тела отказывалась подчиняться?

— Одевайтесь, если готовы.

Мисия, успевшая за время своих раздумий обойти стол наставника по кругу, держалась за подбородок и смотрела куда-то сквозь, будто мир извне её почти не волновал. Разрешение одеваться было сказано отсутствующим голосом, мыслями Мисия была где-то далеко.

Если бы у неё был дар Жизни, возможно, всё бы упростилось. Как она знала, скорби подобного толка лечатся только этой магией.

Или лечатся без магии вовсе. В этом уже чудилась рука Гориона, который всегда делал на это упор в своих уроках.

— Я хочу попросить. — Артемисия, не зная, куда себя деть — сесть за стол наставника было для неё святотатством, а найти любую иную поверхность для этого в кабинете было невозможно, остановилась так, чтобы опираться бёдрами о край стола, что частично заменяло необходимость куда-то садиться. — Вы будете в полном праве отказаться, но прежде подумайте.

Попросить. Не предложить.

— Останьтесь при Ордене на пару дней. Скорби разума требуют продолжительного наблюдения, которое не получить из обычных осмотров. — почему наставник не предложил этого сам? Нет ответа. Может быть, потом он всё ей расскажет, а пока остаётся лишь терзаться вопросом. — Я не могу покинуть это место на сутки, чтобы изучить проблему, ведь от обычных обязанностей меня никто не освобождал.

Мисия снова взяла дневник наблюдений, повертела его в руках, зачем-то пролистала страницы, не вчитываясь, и закончила свою просьбу — или всё-таки предложение? — так же мягко и чуть отстранённо:

— Я не могу заставить. Даже результата не гарантирую. Но это то, с чего можно будет начать.

7

Когда ты рассказываешь свою грустную историю, а тебя в это время активно лапают – исследуют твои нижнюю часть тела на что-то подозрительное и неестественное – чувствуешь себя крайне забавно и даже как-то смущенно. Внешне это никак не отразилась, разве что, когда она коснулась пальцами его подбородка, он слегка отвернул голову. Отметил Карминоу и тот факт, что взгляд Артемисии зацепился за его «татуировку» – быстро, без интереса, как нечто совсем неважное. Еще бы. Чтобы понять этот символ, нужно было «всего-то» родиться во времена Магистров и выжить на протяжении семнадцати тысяч лет. О, ну еще и состоять среди приверженцев Иэления, чтобы уж наверняка.

«Поди еще попробуй отыскать знания об этом символе, о таком знают лишь Архиличи... Да и то не факт».

Он послушно давал себя осмотреть, но не понимал, зачем ей это было нужно. Отклонения были, бесспорно, но попытки влиять на них что разумом, что жизнью – не давали каких-то вменяемых результатов. Но раз ей интересно, то пусть смотрит. Ему не жалко.

Закончив его обследование и выслушав историю болезни до конца, Мисия озвучила свой диагноз. Довольно уверенно, что не слишком вязалось с ее статусом.

Я могу понять, что вы не целитель – скажу больше, меня вообще не волнует ваш опыт как таковой. Но вы всерьез говорите о Скорби Разума? – Карминоу устало потер переносицу двумя пальцами, принял вертикальное положение, повернулся и опустил руки на пол. – Это не более чем домысел, разве нет?

Чародей одел ботинки, расправил штанины и накинул на себя черную рубаху. Очередной день в никуда. Ничего нового. Просто скучно, что он застрял в этом положении и не может из него вырваться, будучи зажатым в какие-то рамки. Регрет смотрел на архонку, чей взгляд задумчиво скользил по кабинету. Артемисия слегка упиралась на стол, явно не решаясь сесть на него. «Могла бы и со мной сесть, раз уж так хочется. Я не против ее общества или ей правила ордена не позволяют разделять ложе с одним пациентом?.. Звучит логично, мало ли какой инфекцией заражен больной».

И прошел бы его день как обычно, но тут она сделала ему предложение. Нет, не то, когда ты с кем-то связываешь свою жизнь – совсем другого плана, конечно же. Остаться тут на дальнейшее обследование под ее присмотром. Заманчиво? Чародей вздохнул. Хоть она и сказала, чтобы он хорошенько подумал – какой ему смысл здесь оставаться? Артемисия не хотела или не могла гарантировать результат. Зачем ему тогда оставаться? Что ему еще делать? Нужно ли ему вообще стараться, раз пути для излечения все равно нет?

Карминоу встал с кровати, слегка пошатываясь. Удержать равновесие было сложно, но вполне возможно. Рег дотянулся до тросточки, взял ее в руки и оперившись на нее добрался до стула, на котором лежали его жилетка, плащ и сумка.

Увы. – Спокойно сказал Регрет, забирая свои вещи и дотронувшись пальцами до ручки двери. – Я не слишком в этом заинтересован.

Он потянул ее на себя. Смотреть в сторону Мисии Карминоу не стал – лишь тихо закрыл дверь, так и не повернувшись к ней лицом.

Пустой коридор. Вдалеке слышатся какие-то звуки, но его беспокоило нечто другое. Сердце неприятно защемило от совершенного им поступка, до такой степени, что он скривился, удерживая свое тело на плаву лишь при помощи тросточки. Правильно ли он поступил? Нужно ли было так делать? Ведь он же сам ранее думал о том, что не хочет ее расстраивать. «Она даже толком не целитель... Если я уйду, что будет с ней дальше?» Скорбь разума? Не верил он в такую болезнь. Рег отличный психолог и изучил много литературы по этому поводу, может по этой причине ему такой диагноз казался сущим бредом. Он ведь и сам пытался себя лечить, да без результат. Но, может, Карминоу не мог сам себе помочь лишь по той причине, что не видел в своем состоянии настоящей проблемы? Может только человек со стороны может помочь? Да и был ли какой смысл в его поспешном уходе? Регрет не хотел ее расстраивать. Регрет не хотел губить ее карьеру. Регрет... Просто хотел дать ей шанс. Ему никто их не давал. Так может стоить дать его хоть кому-то?

Не прошло и десяти секунд, как дверь в кабинет снова открылась. Он вошел обратно, прихрамывая и сжимая в руках злополучную трость. Его глаза были опущены: Карминоу смотрел в пол и слегка живал губы.

– Я готов пройти лечение, Артемисия Селанн. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Отредактировано Regret (2018-08-03 01:39:52)

8

Да, ей не поверили. А чего она ожидала? Её собственный народ высмеял бы её за одно такое предположение, потому что это звучало, как чепуха. У них не было ни приютов, которые только-только появились у людского населения, ни даже видимых случаев проявления этой болезни.

Но Мисия, повернувшая на путь целителя так внезапно, что для неё самой это казалось неожиданностью, успела увидеть достаточно, чтобы сомневаться даже в мнении большинства — даже если это было мнение её народа.

Может быть, лучше было не говорить прямо. Напустить туману, загадочно хмыкать и вести себя так, будто знаешь больше всех — хоть Мисия испытывала к этим приёмам искреннее отвращение, одним из уроков, данных Горионом, было именно это, с объяснением, что иногда пациенты бывают слишком умные. Они — целители, их одновременно и уважают, и не всегда слушают. Особенно если пока из знаков Ордена у тебя только плащ. Но, всё же, больше, чем о том, что она говорила, не подумав, Мисия всегда жалела только о несделанном и несказанном. Потерять шанс всегда хуже, чем сделать и ошибиться.

Так ты сделала хоть что-то.

— Когда-то домыслом было всё. — резкий хлопок закрытого дневника одновременно ставил точку и неявно показывал, что той, кто держала его в руках, было досадно. Мисия не изменилась в лице, но смотрела она теперь куда-то вниз и вперёд, а голос её похолодел настолько, насколько это позволяла вежливость. — И до сих пор нельзя сказать, что мы лечим все болезни правильно. Но, если стоять на месте и отрицать всё, что открывается нам с опытом, мы так и не узнаем, правда это или нет.

Она избегала смотреть на то, как пациент одевается, подхватывает трость и направляется к двери, потому что боялась, что сожмёт губы так, что её досада будет заметна. Здесь не работало даже детское "ну и пожалуйста", потому что Мисия его переросла. Они — целители — должны помогать, даже если пациент плевать на них хотел. Искать подход, если не соглашается.

Ценой того, что они не смогли найти нужные слова, иногда оказывается чужая жизнь.

Если бы Карминоу обернулся, он бы видел, как странно смотрит Артемисия вслед — тяжело, исподлобья и пронизывающе-серьёзно. Но он не обернулся, и, как только дверь захлопнулась, Мисия сгорбилась, отложила дневник подальше и прижала пальцы к переносице, массируя её так, что стало больно.

Да, конечно, она расскажет Гориону, даже об этом своём провале, потому что умолчать просто не посмеет. Да, возможно, этот случай настолько невыносимо трудный, что даже терпеливый Горион уже устал и готов был вытолкать пациента взашей. Может быть, они вместе придут к решению. Но что делать с ней, если она не смогла его убедить?

Дверь снова распахнулась, и Мисия, не отнимая руку от лица, бросила устало-равнодушное:

— Гориона сегодня не будет. Если что-то срочное, то обратитесь к другому целителю.

А. Это опять он.

Мисия отняла руку от лица и, всё так же исподлобья, встретила готового лечиться пациента взглядом, далёким от щенячьей радости. Изменить своё решение за несколько секунд?

Ох, люди.

— Проходите и садитесь обратно. — Мисия отошла от стола и повела плечами, сбрасывая скопившуюся в мышцах усталость. — Нам предстоит очень долгий разговор.

9

Несмотря на ранее серьезный настрой и опущенные в пол глаза, показывающее его искреннее сожаление – это не помешало хаоситу поймать забавный момент, связанный с его внезапным возвращением после столь прямого и не слишком приятного (для Мисии) ухода. Регрет тихо про себя крякнул, когда его спутали с кем-то другим. Такая реакция была вполне очевидна – он же сам сказал, что уходит, а тут вернулся обратно, хотя его сюда никто и не звал. Едва ли Артемисия теперь испытывает к нему какие-то теплые чувства: если таковые были, то он их сам ранее собственным поступком и угробил, а своим нынешним разве только что сгладил момент. Если она начнет его ненавидеть, то он прекрасно поймет по какой причине и не держал бы какого-то зла. Что-что, а такого отношения к себе он заслужил.

Подняв глаза, Реги увидел ее взгляд. Он не выражал ни удовольствия, ни радости, ни злобы, ни гнева – просто усталость. Оно и понятно. Когда сложный пациент еще и начинает вести себя как маленький ребенок, который бросается из крайности в крайности – удовольствия в этом будет мало. Очень и чертовски мало. Тот факт, что она уже не послала его на все четыре стороны, говорил о том, что у нее как минимум есть терпение. Да и кто знает, если уж его сейчас не прогонят, то веселье его может ждать в обозримом будущем и на нем еще успеют отыграться. К счастью, если такое случится, Карминоу этот момент спокойно переживет – ему что, в первой что ли подставляться? Жил как-то с этим все свою жизнь, проживет и еще немного. «Надеюсь, хоть кормить тут будут вкусно».

Но в чем-то ее логика и ранее сказанные слова были понятны Регрету. Отрицать новое было крайне странным и черным делом. Это считал и сам Карминоу: как никак, он изучал новые пути развития магии жизни и инженерное дело, стараясь выйти на новый уровень и превзойти все то, чего достигли другие. Что уж там, он сам давно лелеет выйти за рамки обычных стандартных правил и процедур, от чего его уже не раз и не два называли «чокнутым» и «безумным» даже собственные коллеги из Витка Бесконечности. И, что забавно, его это дико бесило. Он называл их всех стариками и что они не хотят выйти за установленные границы, которые сами себе и поставили, а теперь как упрямые ослы врезаются в них вновь и вновь, удивленно спрашивая, почему ничего у них не выходит? Вот так ирония судьбы – теперь этим стариком оказался он, а Мисия – заняла место юного бунтаря, решившего сломать привычные устои и, возможно, сдвинет медицину вперед. Может и по этой причине ему захотелось вернуться назад?

«Будет крайне интересно посмотреть, что из этого выйдет».

Благодарю. – Коротко отозвался Регрет, возвращая плащ, жилетку и сумку обратно на стул перед входом. Поправив льняную рубаху, он направился к койке, постукивая тросточкой по полу. Задумчиво сел. Посмотрел в сторону Артемисии с выжидающим взглядом. – Долгий разговор, значит... Я весь во внимании.

10

Может быть, кто-то другой, не она, более заносчивый и гордый, имевший меньше принципов и склонности к исцелению, выставил бы пациента обратно, дав волю мелким обидам. Мисии же было горько. И любопытно. А ещё её вёл долг: если она узнает больше и сможет продвинуть своими стараниями знания об этом хоть на малую толику, это ли не стоит всего того неверия и отрицания, которое ей придётся пройти?

— Скажите, могу я задать вам личный вопрос? — Мисия открыла шкаф, полный аккуратно свернутых свитков и прошитых грубой нитью тетрадей, в которых не смог бы разобраться никто, кроме неё, и, может быть, Гориона. Теперь она стояла к пациенту спиной, пряча лицо и уж тем более взгляд, и водила пальцами по чуть растрепанным корешкам. — Не хотите — не отвечайте. Но, всё-таки, почему вы так легко изменили своё решение?

Она не выдержала и бросила короткий взгляд через плечо, подцепив пальцами какой-то из дневников и потянув его на себя. Быстро перелистать и, удовлетворённо кивнув, отложить его на стол прямо так, раскрытым.

— В любом случае, вы абсолютно правы: скорби разума — то, во что до сих пор верят далеко не все. Если быть откровенной, то я не должна в них верить в принципе, потому что, даже имея на руках такие скудные наблюдения, я знаю, что мой народ им не подвержен. Но я не думаю "этого не существует", я задаюсь вопросом "почему ни одного случая, который можно было бы подвести под это, не было выявлено среди архонов". — Мисия снова подхватила дневник наблюдений за Регретом, пройдясь по кабинету так, будто её уже почти не волновало его присутствие. Интерес, даже у такой, как она, заставлял её глаза чуть поблескивать, даже несмотря на сомнительную заинтересованность в этом собеседника, — Странные провалы в памяти. Боль в ногах, которую не сводит никакой путь магии, не гасит употребление травяных настоев и выжимок из ягод. Если это не проклятье, не травма — а, я уверена, Горион испробовал на вас всё, что только мог, — то что это?

Мисия держала в руках дневник, но смотрела куда-то поверх, будто её не волновали записанные твердым почерком наставника строчки.

— Разумеется, я могу заблуждаться, загоревшись интересом к тому, чего может и не существовать. Даже если я не заблуждаюсь, механизмы лечения скорбей разума пока весьма туманны. И что тогда? Как найти тот верный путь? Вот почему я говорю: результата может и не быть. Но, если результат будет, это будет не просто результат для одного тебя, — Мисия, запнувшись, перешла на сбивчивое "ты", но тут же одёрнула себя, — ...вас. Это что-то прояснит для целого мира и сотен людей. Может быть, вас не волнует их участь. Зато она волнует меня.

Блеск в её глазах сменился спокойной уверенностью. Теперь Мисия смотрела, чуть вздёрнув подбородок, почти свысока, но без тени гордости. Словно повторяла свой вопрос ещё раз.

"Готовы остаться?"

11

Долгий разговор начался c личного и крайне интересного вопроса. Он, что неудивительно, был закономерным и плавно вытекал из его предыдущего поступка. Регрет понимал свои решения и мотивы, а вот находящаяся перед ним Артемисия влезть в голову хаосита не могла. Ответить на вопрос? Почему бы и нет! Любопытство вполне обоснованно, а вредным характером Карминоу не славился, особенно, если к нему относились нормально.

– Доверие между врачом и пациентом – залог эффективного лечения, не так ли? Особенно если мы начинаем говорить о болезни, которая еще официально не доказана. Прошу, задавайте столько вопросов, сколько необходимо – я попробую ответить на них. – Реги провел рукой перед собой, словно пытаясь очертить линию горизонту. Выглядело это действие ни к месту, но такие странные поступки у него и до травмы проскальзывали. – Причина банальна и проста: вы напомнили меня. Я ведь не всегда был Героем и Клыком Ее Величества. Еще года три-четыре назад я проводил много времени в Витке Бесконечности – это такая исследовательская государственная гильдия – где часто вступал в диспуты и бессмысленную полемику со старшими коллегами. Стоит ли говорить как смотрели на меня старшие, когда я предлагал нечто новое, что не вписывалась в их привычные рамки мира? – Рег пожал плечами. Акт бессмысленный, так как Мисия в этот момент еще перебирала какие-то книги и записи в шкафу.

– Я как-то уже и позабыл об этом чувстве – несправедливости. Несправедливо, когда ты пытаешься доказать свою теорию, веришь, что твои знания могут помочь людям, а потом, БАЦ! – Карминоу резко хлопнул в ладоши, показывая свою экспрессию и явную досаду, произрастающую из его прошлого. – И тебе говорят, что все твои потуги тщетны. Не будет проверок, доказательств, экспериментов – твоя идея не рентабельна, живи с этим дальше и страдай. Подводя итог всему вышесказанному: я просто не хочу, чтобы ваши усилия прошли даром. Мне хочется помочь в этом нелегком деле.

Легкая исповедь была приятной и немного грела душу, а вот тот факт, что девушка перед ним оказалась архоном – вызвала у него крайний интерес. До этого момента он редко сталкивался с представителями их расы, а нормально поговорить и вовсе не удавалось. С другой стороны, а чего Реги вообще ожидал, впервые увидев ее? Такой цвет волос и высокий рост едва ли можно назвать естественным для человека, даже учитывая магический дар. «Интересно, а ночью у них действительно появляется нимб, который на свету банально не заметен? Нужно будет попробовать как-нибудь подловить Артемисию в темной комнате...»

Что со мной и чем это вызвано? Я и сам не знаю. – Кряхтя, парень отодвинулся чуть-чуть назад, прислонился спиной к стенке и вздохнул. За метаниями Мисии по кабинету он смотрел с легким любопытством – еще бы, до этого она была довольно молчаливой и отстранённой, а сейчас информация из нее сыпется как из рога изобилия, да еще и в глазах читался заметный интерес. По всей видимости, рассуждать на эту тему она могла часами, только дай ей волю и хорошего собеседника с базовым багажом знаний. Увы, на данный момент Рег не располагал большой информацией по данному вопросу и мог отвечать лишь общими фразами. – Что я только не пробовал в попытках избавиться от этой заразы: магия жизни, разума, света... Никакого результата. Со мной определенно что-то не так. Но что именно? Есть какие-то конкретные предположения на этот счет? И да: раз уже перешли на «ты», то давай на «ты» и остановимся. Не вижу смысла цепляться за излишне формальное обращение – не в этом случае уж точно.

Девушка замолчала, словно чего-то ожидая от Регрета. Он понимал что от него требовалось: глубоко вдохнув, юноша выпалил свое предложение разом: быстро, строго, серьезно.

– Артемисия Селанн, я вверяю свое тело и разум тебе. Полагаюсь на тебя и твои умения. Надеюсь ты сможешь найти то, что ищешь. Я же, в свою очередь, буду этому содействовать по мере своих скромных возможностей. Я понимаю что пациент, помогающий лекарю, это очень странно, но мы собираемся взяться за такую область, которую не решить простым исследованием с одной точки зрения, верно?

Карминоу слегка склонил голову. Он был серьезен и в нем не читалось какой-то насмешки над ее действиями или решением. Это был серьезный момент, ведь как он сам говорил выше – доверие между целителем и пациентом должно быть высоким для достижения наилучшего результата. Не каждый готов доверить свое тело постороннему человеку, особенно если этот кто-то не уверен в своей методике лечения на сто процентов.

Итак... С чего же стоит начать? – Реги медленно сжал и разжал кулаки, словно готовясь к предстоящей битве. В той, где все решит не твои боевые умения, а острый ум, знание и терпение.

12

Мисия спрятала улыбку самым простым способом: снова чуть отвернулась, в самый раз так, чтобы невозможно было разглядеть, как дёрнулись уголки губ. Вместо радости — самая малость горечи и усмешки. Он и правда сложный пациент, дающий такой ответ, по которому и не скажешь, радоваться ли тебе, чувствуя понимание, или грустить, думая, что в этом всём есть какая-то жалость к ней, заведомо неудачнице. Стрелиция бы обиделась, тысячу раз передумав о том, что в это вообще стоит ввязываться, а Артемисии пришлось смолчать, слушая и не перебивая.

Но кое-что она не могла не подметить вслух почти шёпотом. Так, чтобы не услышал и не ринулся отвечать.

— Три-четыре года назад. В пятнадцать-то лет? — было, чему удивляться. Архоны созревают и взрослеют быстро, будто Люммин спасает их таким образом от вымирания, потому что народ, посвятивший себя священной войне, в ином случае просто постепенно перестанет существовать. Но перед ней был человек, чей жизненный путь не в пример короче, а долг не обязывает взрослеть так быстро.

Запомнить. Отложить в памяти, пока никак не комментируя. Может быть, она и не узнает, почему этот юноша с тяжёлым взглядом добился всего в юные — для людей — годы, но запомнить стоит.

Мисия слабо вздрогнула, когда услышала хлопок, будто собеседник был чем-то раздосадован и выместил досаду тем единственным способом, который был ему доступен. Да, несправедливо. Она согласна с этим, но не скажет ничего, потому что не стремится с ним подружиться — только вылечить. Или, быть может, в ней говорила капля почти детской обиды за то, что изначально от её помощи отказались.

Когда исповедь закончилась, начались вопросы — и заставившее её мысленно обрадоваться проявление доверия, пусть и несколько показное. И на всё это ей пришлось отвечать.

— Значит, мне придётся узнать, что это. — Артемисия наконец-то села за стол наставника, как будто смирившись с тем, что пока что, пусть и в отношении одного пациента, этот кабинет становится её территорией. Потом — запустила пальцы в косу, мягко перебирая пряди и нарушая строгий их порядок ещё больше. — Может быть, у меня было бы больше времени, если бы вы, — она запнулась, улыбнувшись совершенно ребячливо, пусть и не смотря на пациента, — не примчались обратно, едва успев закрыть дверь. Тогда бы я сказала басом: "о, на самом деле, я уже знаю тактику лечения", приняв при этом максимально серьёзный вид и задвигая ногой стопку фолиантов, использованных для написания пламенных речей, куда-нибудь подальше.

Она так явно попыталась изобразить манерой речи своего наставника, не меняясь при этом в лице, что это было заметно даже конченному глупцу. И это было немного, самую малость, забавно.

— Но вы, то есть, "ты" вернулся очень быстро, поэтому — нет, я не знаю, что я буду делать. Для начала я выпрошу для тебя место здесь, в Ордене, чтобы ты оставался под моим наблюдением. Потом, когда формальности будут улажены, а ты — размещён, я отправлюсь штурмовать библиотеку, отыскивая в ней свежие труды. Даже те, что пока не одобрены и являются, по сути, сомнительными. — Мисия сама не заметила, как, оставив косу в покое, потянула в рот большой палец, стремясь его закусить и начать слегка давить зубами, но, как только осознала это, уставилась на слегка покусанный палец с искренним недоумением, ненадолго замолчав. Когда вспомнила, что нужно договорить, вскинула голову и, словно торопясь куда-то, заговорила, — Ах да, конечно. Не полагайся на меня очень уж сильно, чтобы потом не разочароваться. Будь бы этот случай обычным, разумеется, ни я, ни наставник не подпустили бы тебя к твоему же лечению, да и сейчас не стоит усердствовать — но спасибо, Регрет. Сейчас можешь отправляться домой за всем необходимым, потому что ресурсы Ордена, увы, исчерпаемы, а я и так ступаю на тонкий лёд, прося остаться того, чьё лечение сомнительно. Я же поговорю насчёт твоего размещения.

Скорее всего, им выделят так мало, насколько это вообще возможно — ведь у неё и авторитета-то нет. И действовать придётся от имени Гориона, рискуя навлечь на себя настоящие неприятности.

Где-то здесь нужно пожалеть, что она в это ввязалась. Мисия не жалела.

— Если не найдёшь меня здесь, когда вернёшься, никуда не уходи. О числе заблудившихся здесь пациентов слагают легенды, которые рассказывают всем новоприбывшим.

13

Испытывал ли Регрет чувство жалости по отношению к Артемисии? Отнюдь, чародей преследовал свои собственные цели, хотя и не без доли альтруизма со своей стороны. Ему не хотелось стать таким же грузным и закостенелым стариком, как эти бараны из Витка. Если он сейчас поможет ей с исследованиями, то будет чувствовать и ощущать себя куда лучше – как минимум убедится в том, что не принял на себя их ролевую модель и способен мыслить абстрактно, открывая для себя новые и новые горизонты событий.

Обычно разговоры довольно сильно утомляли Карминоу, но тут был определенно другой случай. Реги с интересом смотрел за тем, как характер девушки раскрывался с каждым новым витком их диалога. Если вначале их знакомства она ему казалась замкнутой, холодной и достаточно молчаливой особой, то сейчас ее мимика стала выразительной, подвижной, богатой на детали. Мисия стала больше говорить, а в голосе зазвучали едва уловимые нотки волнения, интереса и банального любопытства. Она стала слегка более раскованной в своих действиях, в какой-то момент приняв для себя правильное решение сесть за стол своего наставника, найдя себе место. Для Карминоу не ускользнул и тот факт, как архонка перебирает свои длинные и мягкие пряди волос, на свету казавшиеся слегка белыми. Нервничает? Задумалась? Или же это просто помогает ей думать в правильном направлении?

Когда Мисия начала парадировать своего наставника, юноша легонько улыбнулся и даже издал легкий, совсем не обидный, смешок. Столь забавная смена речи подняла настроение хаоситу. Как правило лекари были либо до боли в зубах правильными, либо слишком занудными и сосредоточенными только на самом процессе лечения. Это был минус: трудно доверять человеку, целиком и полностью сосредоточенным на своей работе, но не обращаем вниманием с кем он работает. Приятно встретить целительницу, которая может себе позволить легонько пошутить в процессе и задать вопрос личного характера. Да что там, Артемисию в принципе приятно слушать: у нее прекрасный мелодичный и нежный голос, не слишком низкий, но и не слишком высокий, плавный и спокойный. Он успокаивал, внушал хорошее и всячески ласкал слух Рега, отчего он то и дело концентрировался на ее словах чуть сильнее, чем того требовалось, слегка прикрывая глаза. Карминоу даже не сразу заметил, что в какой-то момент архонка начала грызть большой палец. Тоже признак волнения? По ее словам, дела в ордене были сейчас не самые лучшие.

«Ничего удивительного, что она так переживает. Если ей сейчас откажут в ресурсах или месте, где я смогу остаться на время лечения, это будет феерический провал. Но этого не случится. Тут вступает в дело силы, с которыми приходится считаться всем гильдиям и учреждениям в области Мистерийской Империи…»

Артемисия закончила говорить и хаосит где-то глубоко про себя вздохнул – хотелось еще чуть-чуть услышать ее чарующий голос. К счастью, у него будет еще больше возможностей для дальнейшего взаимодействия.

Еще раз спасибо, что взялась за мое безнадежное дело. Я пока все равно никуда не спешу, – спокойно отозвался Регрет после небольшого молчания, закинув руки за голову, – так что не стоит беспокоиться о временных затратах. Если мы сможем уложиться хотя бы в три месяца, это уже можно будет назвать чудом.

Регрет устало потянулся и аккуратно встал со своего насиженного места, подхватывая уже слегка остервеневшую трость. Правда, пока спешить он не уходил, застыв перед койкой.

– Не стоит беспокоиться по поводу ресурсов. Все нужное я прихвачу с собой. Надеюсь я не прогадаю с тем, что необходимо взять – на крайний случай смогу еще раз телепортироваться домой, мне не сложно. По поводу всего остального, что связанно с моим обустройством… – Регрет резко замолчал и слегка скривился: он снова вспомнил о своем статусе, который играет с ним время от времени злую шутку, – больших проблем не будет, я уверен в этом. В любом случае, я надеюсь, что твои усилия не пропадут даром и ты получишь то, что тебе необходимо. О, и я бы с радостью посетил здешнюю библиотеку! – Договаривая последние слова, Карминоу снова добрался до стула и взял свои вещи. В этот раз он не стал на себя ничего одевать, просто схватив все в охапку. Пришлось слегка порыться в сумке, чтобы найти нужный свиток телепортации.

Хорошо, буду ждать здесь. – С этими словами чародей исчез из кабинета, словно его тут никогда и не было.

***

Приблизительно через двадцать минут Регрет снова оказался в комнате – также неожиданно, как и исчез до этого. Вещей за его спиной стало на порядок больше – добавился крупный мешок, под завязку заполненный полезными и не очень вещами. Там была еда на неделю, спальный мешок, куча простеньких свитков магии огня и воды, книги, столовые приборы и вещи для личной гигиены. Карминоу подготовился так, словно собирался в большой и длинный поход, даже парочку книг с собой прихватил, чтобы скоротать время. Разумеется, он прибыл слишком рано: Артемисия отсутствовала, кабинет же навивал какую-то мрачную и слегка пугающую атмосферу, так как тут было пусто и тихо. «Ладненько, займу себя чем-нибудь интересным». Немного подумав, Реги сел на стул и достал из мешка книгу, связанную с теорией магии жизни – зачем шарахаться по Ордену, доставляя кучу проблем своему новому лечащему врачу, когда ему четко сказали ждать тут? Ну он и подождет, ему не жалко.

Отредактировано Regret (2018-08-09 03:53:01)

14

Три месяца. Таков был срок, о котором упомянулось вскользь, и за который Артемисия уцепилась, как за основу для своего плана. Когда нет сроков, работать гораздо труднее, никогда не знаешь, слишком рано ли, или уже слишком поздно. А так — три месяца, по их исходу будет подведён итог. Ей достаточно, даже если по итогу она провалится во всём.

— Ступай, да защитит и сохранит тебя Люммин, — "и убережёт Этерия". Имя богини, которую когда-то молила о наследниках её мать, промелькнуло в голове, но не было прибавлено к простому напутствию, которым провожают в долгую дорогу, хоть Регрет и собирался покинуть это место ненадолго.

Возможно, ей придётся вознести немало молитв Этерии за эти три месяца.

Пациент исчез из кабинета, и Мисия, позволив себе только легонько выдохнуть — для радости ещё не наступило время, но, Люммин, как же, всё-таки, ей стало легче, — и тут же поднялась с не успевшего стать насиженным места, поправив одежду и подхватив плащ, привычным движением набрасывая его на плечи. Если хочешь обходить одни формальности, нужно безукоснительно следовать другим, чтобы всё получилось, поэтому под строгие взгляды власть имеющих Мисия обязательно должна была прийти в полном соответствии негласным правилам.

Единственное, что ещё она сделала прежде, чем покинула это место — вернула дневники наблюдений на положенное им место, повинуясь вдолбленной ей в голову привычке к порядку.



Сколь сложно бы не было уговорить ответственных за размещение больных, а, точнее, убедить их в необходимости данного решения, это всё же оказалось возможным. Может быть, дело решило её упорство, упоминание Гориона (если бы кончики ушей Мисии могли бы вспыхнуть, они бы уже давно сделали это, но она так и не соврала ни разу, только умолчала о некоторых вещах) или то, что всё это требовалось Клыку. Скорее всего, последнее, но какая разница, если убеждения возымели эффект?

Однако, как только вопрос был решён, а ей был выдан пергамент с письменным подтверждением, Артемисия не поспешила назад, даже не думая о том, что Регрет уже мог вернуться. Вместо этого она отправилась в библиотеку, чтобы невиданным от неё доселе упрямством и скрупулёзностью добиться того, чтобы ей выдали те труды, которые едва ли пользовались популярностью, а хранились лишь потому, что уничтожение любых записей считалось варварством. Может быть, много позже их все высмеют новые целители, включая и её заодно, рискующую остаться на страницах истории героиней сатиры, которой щедро разбавляют свои труды любые учёные мужи. Или же она даст этим полузабытым свиткам вес. Кто знает?

Не обошлось без вопросов, споров и даже отказов — несколько свитков и томов ей наотрез отказались выдавать, но даже то, что Артемисия смогла вытащить из библиотеки, являло собой внушительную стопку, которая, будучи удерживаемой на руках, доставала Мисии до лба и полностью загораживала обзор, заставляя то опустить руки, то привстать на цыпочки, бормоча всем попадавшимся на пути слова извинения. Пергамент с разрешением весело катался на самой вершине этой стопки, и Мисия выделывала невероятные ухищрения, чтобы не уронить его. Само собой разумеется, что ушла у неё на всё это далеко не половина часа, и, вваливаясь в кабинет с драгоценной стопкой, Артемисия ждала, что Регрет окажется как минимум там. В идеале — снаружи, но рядом с дверью. Это правило хорошего тона, в конце концов.

Регрет оказался внутри, читающим что-то — Мисия не стала вглядываться, всё тем же нервным виляющим курсом добравшись до стола и сгрузив на него свою добычу. Стол отозвался обиженным скрипом, а пергамент, свернутый в легкую трубочку, всё-таки скатился вниз, но был пойман и уложен рядом со стопкой.

Следом был сброшен плащ, занявший своё место на специальном крючке, и, словно подытоживая своё появление, Артемисия облегчённо охнула.

— Прости за ожидание. — лента, переплетавшая косу, совсем выбилась из неё, и Мисия, не глядя, распустила её, освобождая волосы. — Проводить тебя до комнаты?

15

Регрет читал. Читал размеренно, спокойно, никуда не спеша. Иногда закрывал глаза, концентрируясь на тех образах, что были предоставлены в книге. В такие моменты его тело или руки вспыхивали ярким солярным потоком, которые исчезали в тот же момент, когда он возвращался обратно к тексту. Ему не было скучно, так как большую часть своей жизни Реги посвятил изучению чего-либо в принципе, да и на данный момент других альтернатив нет: стоит сказать за это спасибо состоянию ног. Попробуй, например, поискать местную библиотеку – без карты или лекарей он с высокой вероятностью заплутает и потеряется, а учитывая еще и не самую большую скорость, добирался бы до туда вдвое дольше обычного. По этой причине Карминоу тихо продолжал читать в свое удовольствие. Его даже не смутил тот факт, что прошло около часа, а Артемисия так еще и не появилась.

Впрочем, чему удивляться? Чтобы получить разрешение, нужно время, и не мало. По самым скромным прикидкам могло уйти не менее получаса. К тому же, она упоминала ранее что-то про местную библиотеку. «Скорее всего зайдет туда после того, как получит разрешение. А это еще немного времени придется потратить. Хорошо, если она уложиться хотя бы в два часа – не удивлюсь, если это займет и больше времени. Вины ее тут, как не смотри».

Но она уложилась раньше. Уже через пять минут после этого пространного размышления, дверь распахнулась и в комнату ворвалась Артемисия – слегка потрепанная, уставшая и передвигающаяся забавными зигзагами. Подняв взгляд, Регрет с удивлением отметит большую стопку различных книг, свитков и еще бог весть чего, которую она держала в своих руках. Стояло отдать ей должное: дотащить столько вещей разом было не так уж и просто, даже учитывая ее крепкое для девушки телосложение. Но кое-что его все-таки смутило. У них что, в Ордене нет мужчин или каких-нибудь ассистентов? Какого черта архонка должна тащить тяжести из одного кабинета в другой? Это все из-за ее статуса? Сглаживал лишь тот факт, что информации оказалось не так уж и мало, то есть усилия прошли не даром. Даже удивительно, сколько рукописей могут быть причастны к его состоянию, пусть и формально. Но что теория? Куда больше его интересовало практическое значение и смогут ли они что-то выжать из этих рукописей.

В следующий раз позови меня – помогу донести. И не переживай по поводу задержки. – Рег покрутил немного книгу и убрал ту в заплечный мешок, предварительно оставив закладку на нужном месте. – Я знал, что подобное может случиться, потому заранее подготовился и потратил это время с пользой. Как и ты, да? Интересно, что мы сможем тут найти и поможет ли это в решении нашей проблемы? – Реги кивнул в сторону огромной стопки и дружелюбно улыбнулся.

– Моя комната находится далеко от твоего кабинета? – Довольно интересный вопрос, вертящийся на языке Карминоу, был им сразу же и без запинки высказан. Будет крайне обидно, если она будет располагаться на большом расстоянии – свитков портала на все его перемещения не напасешься. – В любом случае мне нужно будет оставить там свой мешок, так что...

Регрет не слишком уверенно встал на ноги и облокотился спиной к стенке. В такой позиции поднять мешок, не грохнувшись вниз, ему было проще простого. Свободной рукой он потянулся к трости и, взяв ту в руки, облокотил большую часть своего веса уже на нее, от чего Клык слегка сгорбился. Секунда-вторая – и вот точным движением руки он забрасывает походный мешок себе на плечо, снова расправляясь. Забавно, но Артемисия оказалась выше его, буквально на два-три сантиметра.

… в путь-дорогу!

Он распахнул дверь чуть шире, но не вышел, ожидая Мисию – только после этого он покинул кабинет. Всю последующую дорогу Регрет не молчал, активно задавая вопросы один за другим, делая между ними небольшие паузы.

– Ты можешь мне предоставить часть той литературы, что ты взяла? А я могу воспользоваться услугами библиотекаря? Как думаешь, мы сможем с этим справиться за три месяца? В комнате будет еще кто-то? Горион же не маг, верно? Он специализируется на алхимии? Я видел, что у тебя есть предрасположенность к свету. Все архоны рождаются с магией света? А какой у тебя порядок? Вы можете верить только в Люммина или вам разрешено верить, например, в Этерию или Инноса?

16

— Если только в следующий раз. — лента легла на стол рядом со свитком, а освобождённые от неё волосы легко рассыпались по плечам. Мисия ещё раз пропустила сквозь пряди пальцы, чуть приглаживая, и застыла, смотря на стопку найденных материалов, будто пациент исчез из кабинета снова. Однако, она всё ещё говорила с ним, пусть её голос и звучал отстранённо, — А вот наступит ли следующий раз, мне неведомо. Конечно, мне бы хотелось побывать в Левиане — судя по тому, что я слышала, именно светлые эльфы занимались этим вопросом больше прочих, — но, боюсь, за три месяца придётся обойтись тем, что есть здесь.

Регрету было легче, пусть он и посчитал их "сборы" похожими. Если он что-то забыл, ему достаточно просто вернуться домой, если у него чего-то нет, это можно добыть. У неё же было только то, что лежало перед ней на столе, не больше, но и не меньше, и Мисии хотелось остаться с этими данными наедине.

Одно было ясно точно: теперь свободного времени у неё нет совсем. Возможно, нет даже пары часов от сна, будто она и так всегда имела возможность выспаться.

Мисия вздрогнула, уловив, что её спрашивают о чём-то, и неохотно оторвала взгляд от подшитых листов, которые даже не потрудились снабдить нормальным переплётом. Ах да. Комната.

— Это не мой кабинет, Регрет. Я просто учусь, помнишь? — мягко напомнила она, наконец отойдя от стола. — Ты — моя домашняя работа, которую мне придётся выполнять в перерывах между учёбой, но, — Мисия улыбнулась, не упоминая про грядущий недостаток сна, — идти и правда недалеко.

Вот только, хотелось сказать Мисии, вряд ли ты получишь там комфорт, которого можешь ждать. Она догадывалась, что даже для Клыка, да ещё и в самом Ордене, могли выделить только каморку, в которой, возможно, преставился какой-нибудь трудяга, прямо так, за недописанным трудом, и которую не переделали под что-то другое только за нехваткой времени.

Свиток в руках, уставших после переноса литературы, почти не чувствовался — пришлось сжать пальцы посильнее, чтоб не потерять. Мисия вышла первой, догадавшись, что пациент — да, до сих пор Регрет был её пациентом, а, значит, это ей было бы привычней открывать ему двери и поддерживать при спусках на лестницах — хочет блеснуть воспитанием.

— Возьми меня под руку, так будет удобнее. — значило это, разумеется, "обопрись на меня", но сформулировано было так, чтобы точно не задеть. — Ты знаешь, что целители строго запрещают пациентам читать о своих диагнозах в любых книгах? Один такой нашёл у себя даже родовую горячку, вот только вовремя вспомнил, что он мужчина — а так все симптомы подходили. Так что не знаю, стоит ли тебе в это углубляться.

Короткая пауза не успела затянуться, потому что Регрет разошёлся ни на шутку и буквально не давал ей продохнуть.

— Если, конечно, твой авторитет Клыка растопит его сердце. Нет, я, как и говорила, вообще не уверена, что смогу с этим справиться. Скорее всего, ты останешься в комнате один, потому что это была моя отдельная просьба. Он — целитель, и этого достаточно, а его алхимия творит чудеса.

Мисия, едва успевавшая отвечать на вопросы и при этом следить за дорогой, только поражалась — куда делся тот безразличный Клык, который отказался от лечения всего лишь около часа назад? Сейчас рядом с ней шёл почти мальчишка, сгорающий от любопытства и норовящий везде сунуть нос.

— Мы рождаемся из Света и в Свет же уходим, когда настаёт время. — уклончиво ответила она, но Регрет не успокоился, и ей пришлось отвечать ещё и ещё, — Нет, Регрет, дар Света для моего народа — не редкость, но и не обыденность. Например, моя младшая сестра одарена Жизнью, а старшая вовсе не владеет магией.

Когда Регрет выпалил вопрос про порядок, Артемисия чуть не поперхнулась. Серьёзно? Он и это хочет знать?

— Первый, многоуважаемый Клык, — в её голосе впервые заиграло что-то вроде попытки поддеть, потому что вопрос был на грани приличия. Следующие же вообще заставили Мисию отвернуться и промолчать. Молчать долго, как будто она не стремилась отвечать вовсе.

За это время они успели преодолеть расстояние до отведённой комнаты, и Мисия, обменяв у кого-то из полузнакомых членов Ордена свиток на ключ, принялась возиться с замком. Возилась она долго — ключ всё никак не хотел проворачиваться.

Только когда дверь подалась, Артемисия ответила, рассматривая замок так, будто в нём было что-то невероятно интересное.

— У нас не принято обсуждать вопросы веры, Регрет. А теперь заходи и располагайся.

17

Регрет пока не мог свыкнуться с тем фактом, что ее имя было так созвучно с именем друга, который погиб у него на глазах в битве с Марагором. Непростительная ошибка стоила полукровке жизни, которую даже сама магистрелла Жизни не смогла вернуть, а теперь вот – находясь не в самом здравом уме и состоянии – он встречает архонку с таким прекрасным и, в то же время, знакомым именем. А еще она была полной противоположностью Артемиса: спокойная, тихая, уравновешенная и с развитой магией Света.

Эти мысли, что роились скопом тараканов в его сознании, нельзя была назвать приятными или неприятными. Они просто были. Как факт, который нельзя отрицать, но от них пришлось отвлечься, когда Мисия обратилась к нему с предложением, от которого сложно было отказаться.

Взять под руку? Чтобы я мог идти быстрее и аккуратнее? Хорошая идея. Мне нравится. – Сказано – сделано. Чародей сделал несколько уверенных шагов вперед, чтобы оказаться поближе и взял Артемисию под руку, чуть прижимаясь к ней плечом для удержания равновесия. Сквозь мешковатую одежду крайне тяжело было что-то почувствовать, но Регрет все же ощутил слабое и размеренное тепло ее тела. Это, как не странно, добавляло уверенности. Обиженным же Карминоу себя не чувствовал ни в коем разе – он был не из горделивых и принял помощь от девушки спокойно. – Я готов.

Они двигались действительно быстрее, да и идти недалеко – это обнадеживало. В таком состоянии долгие прогулки не столько вредили, сколько утомляли. Хотелось поскорее прибыть в комнату и сбросить наплечный мешок на кровать. Удобства же будущей комнаты и вовсе Регрета не волновали. У него хватало различных моментов из жизни, где он проживал в местах далеких от комфорта: от мокрых пещер и осеннего леса до заснеженного форта и пустынь. Карминоу не развалится от того, что ему придется спать в какой-нибудь тесной коморке.

Пока они шли вперед, он задавал свои вопросы, а она них спокойно отвечала. В некоторые моменты Регрет реагировал на них, отвечая в своем привычном стиле.

– Да, я что-то слышал о таком явлении. Твой пример крайне показательный и забавный, ха-ха-ха! Но тут у нас совсем другое дело: мы точно знаем, чем я болею. Точнее, мы предполагаем, что я болею Скорбью Разума – и меня нужно лечить от нее. Хуже уже не станет, так что особой разницы нет.

Другой такой момент случился, когда Артемисия упомянула библиотекаря.

О, не волнуйся. Я смогу растопить его сердце. Я могу быть крайне милым и по-наивному добрым маленьким пареньком, который просто хочет немного почитать вон ту книжку и честно-честно вернет ее на следующий день. – И если в начале голос Карминоу звучал серьезно, то чем дальше он говорил, тем более «юной» становилась его речь и милой. По добродушному детской и наивной. Но когда он дошел до конца, чародей внезапно совсем по старчески вздохнул и потер переносицу носа. Что оказалось довольно трудно, так как в этот момент он чуть не залетел тростью себе по лицу. – Шучу. Но что-нибудь обязательно придумаю. Если тебе нужно что-то из библиотеки, что не удалось взять ранее – можешь мне сказать, я с радостью возьму. Эх, надеюсь у вас есть какие-нибудь трактаты по магии жизни…

В остальном же он слушал Мисию. Внимательно, с интересом, не дополняя как-то ее ответы своими собственными рассуждениями. В какой-то момент его даже позабавила реакция Артемисии на его вопросы. Она была забавной: он что, был первым человеком, который это так серьезно у нее спрашивал или она просто не ожидала, что кто-то с его статусом может спокойно об этом говорить? Что же, он пока «в отпуске», хотя злополучный кулон Клыка все еще болтался на шее. На ее же поддевку Регрет не обратил внимание. Точнее, он это принял слишком прямо и банально не заметил нотки ехидства в свою сторону.

Так, с разговорами и шутками, они добрались до нужной двери. Регрет нехотя отпустил ее руку и сделал несколько шагов назад, дабы Артемисия могла спокойно открыть дверь. Не получилось. Возилась с замком она на удивление долго. И если первое время чародей еще пытался смотреть по сторонам и даже несколько раз поздоровался с проходящими мимо лекарями, то потом Реги уже не стесняясь уставился на девушку. Сперва это было праздное любопытство, но чем больше он следил за ее движениями, тем ниже опускался его взгляд к бедрам, прикрытой свободной тканью... Но это ни к чему не привело, так как архонка к этому моменту справилась с замком и юноша быстро поднял голову, словно ничего не было. «И что это на меня нашло?»

Дверь наконец-то была открыта и парень, прихрамывая, зашел в комнату. Что же, его не обманули, это действительно маленькая коморка: справа вмещался стол со стулом, слева кровать, между ними расстояние в два шага, небольшое окно посередине и тумбочка для вещей под ним. Все. Зато все было чисто и аккуратно. Впрочем, что еще ожидать от ордена, посвятившего себя лечению? Тут просто обязано все быть чистым!

Неплохое место, мне нравится. Спасибо! – С энтузиазмом в голосе чародей первым делом отправил свой наплечный мешок на кровать, а затем и трость, облокотившись пока на опорную стойку дверного проема. В тесноте да не в обиде. Впрочем, располагаться и отпускать архонку он пока не спешил. Все же, у него было еще три вопроса по поводу всего этого.

– Вопрос номер один: существует ли в ордене какой-то распорядок дня и комендантский час? Можно ли мне ночью передвигаться по лечебнице? Второй вопрос: что тут по поводу еды? Мне надо куда-то ковылять, самому принесут или мне есть то, что я принес с собой? Ну и третий вопрос... Кхм. Где у вас тут бочка с водой, чтобы я мог освежиться после тяжелого утра? Такие где-то должны быть на территории, верно? – Хотя Рег и спросил только про умывальник, но его многозначительно "кхм" и бегающий взгляд также напоминал о делах и проблемах куда более насущных – отхожем месте.

Был еще один вопрос, который вертелся у него на языке еще в кабинете.

– А ты... Спишь где-то тут, да? У тебя нет дома в Иридиуме? – Регрет спокойно уточнил этот вопрос, слегка потирая подбородок. Вопрос был не из праздного любопытства: не хотелось нагружать архонку до такой степени, чтобы ей пришлось спать прямо в стенах лечебницы, когда есть нормальные варианты.

Отредактировано Regret (2018-08-25 11:15:54)

18

Мисия шагнула в комнату следующей, не торопя и не подталкивая прихрамывающего Регрета, так же медленно пересекла то небольшое пространство, что было выделено милостью Белого Креста для Клыка Императрицы, и положила ключ на стол, передавая таким образом комнату и всё, что было в ней, в чужие руки.

Холодный — сколько не гаси его этикетом и мягким голосом — ответ по поводу религии растаял, будто бы его не было. За время, которое потребовалось им, чтобы добраться сюда, Мисия успела заметить, что Регрет замечает только то, что хочет замечать. И, скорее всего, не ищет в её словах никакого двойного дна. Как сильно он отличался от того холодного и безразличного ко всему человека, отказавшегося от лечения, даже не раздумывая — почему? Удалось ли ей установить доверие, без которого лечить кого-то, особенно в таких тонких материях, бессмысленно?

— Твой распорядок дня будет ограничен только моим расписанием, но ночью постарайся не шуметь. И, прошу тебя, старайся меньше, — Мисия запнулась, вздохнула, словно собираясь с мыслями, и сказала совершенно честно, — путаться под ногами у тех, кто здесь работает.

Не хватало ей ещё и лишних разбирательств, которые могут поставить под вопрос её пребывание в Ордене. Всего лишь сестра милосердия, а уже охотится на несуществующие болезни — что, если скажут именно так и выставят её за порог вместе с её порывом помочь всем и каждому?

— Еду я буду приносить сама. — хотя бы потому, что о питании она не договорилась вовсе, придётся взвалить на себя и эту обязанность, мимоходом упрекнув себя за несобранность. Надо же, книжки приволокла, ключ вытребовала, а вот о том, что человека, пошедшего ей на уступки, придётся чем-то кормить, не подумала. Что ж, она уже не раз бегала к пекарю в лавку, когда наставник Горион засиживался допоздна, забывая про еду, побегает ещё. Где бы взять на всё это время?

Хмыканье и бегающие глаза Мисия уловила сначала с явным непониманием, прокрутила в голове вопрос ещё раз и сдержала улыбку — не потому, что её смешил вполне насущный вопрос или смущённый вид Клыка, а потому, что контраст между тем, что было утром, и стало сейчас, стал ещё ощутимее. Интересно, если поставить друг против друга Регрета утром и Регрета сейчас, подерутся ли они или удивятся существованию друг друга?

— Один поворот направо отсюда, самая побитая и пошарпанная дверь, не перепутаешь. — с совершенно серьёзным видом сообщила Артемисия, зная, что никакой бочки с водой там нет, а воду для умывания придётся носить, опять же, ей.

Зато она знала, что под кроватью здесь просто обязан быть ночной горшок, и боролась с дурашливым желанием вытащить его на свет. Но — нет. Не стоила шутка, больше уместная в общении с другими учениками Гориона, возможной платы в виде с таким трудом установленного доверия.

— Доберёшься без меня? — вопрос был риторическим, потому что, прихватив из тумбочки кувшин (тумбочку Мисия пнула ногой, заставляя дверь со скрипом открыться, будто знала, что все дверцы тут крайне плохо смазаны), Артемисия шагнула к выходу и остановилась перед Клыком только потому, что, облокотившись на дверной косяк, он загораживал узкий проход. — Ключ на столе. Не потеряй. Я скоро вернусь.

19

Логично. Если он будет привлекать к своей нескромной персоне много внимания и влезать любопытным носом туда, куда не требуется, Артемисию за это по головке никто не погладит. А вот отчитать за то, что ее пациент ходит где не следует и мешает другим лекарям – пожалуйста, получите и распишитесь.

– Передвигаться исключительно в случае необходимости, не привлекать внимания, держать дистанцию от других членов коллегии, не влезать в неприятности. Понял. Без проблем. – Его тон стал на удивление серьезным, решительным и обнадеживающим, внушая уверенность в сказанное. Неудивительно. Доверие штука тонкая, ее может нарушить как целитель, так и пациент. Ему не хотелось подводить Мисию, к тому же, каких-то планов у него все равно не было. Так, чистое любопытство на случай возможных непредвиденных обстоятельств. Едва ли такое случится, но чем Белиар не шутит?

– На первое время мне хватит того, что я прихватил из дома. – Коротко сообщил Реги, кивая в сторону мешка. Ему не хотелось нагружать архонку сверх меры, а выходило так, что нагрузка у нее только увеличивалась и увеличивалась. Это сулило проблемы. – Не пропадать же еде, верно? – Добавил немного рациональных зерен, чтобы убедить девушку пока не забивать голову этой проблемой. 

На последующий же ответ чародей быстро и коротко кивнул. Дополнительных комментариев давать особо не хотелось...

Спасибо. – А вот благодарность из себя смог выдать без особых проблем. Воспитание как есть, да и ей стоит отдать должное: смогла понять, о чем речь, ведь намек был не самый понятный. – Да, доберусь. Ноги у меня пока все еще на месте. – Регрет задорно улыбнулся и похлопал себя по ноге. Странный жест для человека, который хромает на обе ноги, но Карминоу никогда не отличался повышенным благоразумием.

Когда девушка подошла к выходу, Регрет кряхтя выбрался в общий коридор, пропуская Мисию с кувшином вперед. Зачем он ей? Очевидно, наполнить тот водой. Регрету сейчас что-то таскать в руках не очень удобно. Мисия же это прекрасно понимала и решила с этим помочь. Благодарен ли Карминоу за такую заботу? Еще бы! Но пока никак это не проявил.

Ключ пока оставлю тут, а дверь на всякий случай прикрою... Жду твоего возвращения! – Реги потянул на себя ручку, закрывая каморку. На ключ закрывать помещение не стал: тот остался на столе, да и смысла в этом было мало. Проводив архонку взглядом, Регрет потянулся и, припоминая услышанную дорогу, пошел смотреть что там из себя представляет уборная. Так как трость он благополучно оставил у кровати, пришлось идти рядом со стенкой и опираться на нее рукой. Забавно, но так он двигался даже быстрее, чем с тростью. Через поворот и парочку дверей он наконец то нашел нужное помещение. Что же… Артемисия была права. Дверь в туалет была просто не забываемой. Во многих смыслах. Посмотрев на нее и запомнив маршрут, Карминоу поплелся обратно.

Приключений по дороге назад он не встретил. Оказавшись снова у каморки, которая станет ему домом на ближайшие несколько месяцев, Рег открыл дверь и ввалился внутрь, в этот раз слегка прикрыв ее за собой, оставляя небольшой просвет. Все же, скоро должна была прийти Артемисия, а дверь открывать было не слишком сподручно. Почесав затылок и мысленно чертыхнувшись, Регрет добрался до кровати и аккуратно плюхнулся на нее с краю, чтобы не задеть мешок и трости. Устроившись поудобнее, Клык уставился вперед, на стол, где сиротливо лежал ключ. «Ах да, держать его при себе». Чародей вытянул руку вперед, концентрируясь на заклинании магнита. Быстрый жест рукой – и металлический предмет сорвался с места, влетая прямо в открытую ладонь. Одобрительно хмыкнув, Карминоу слегка приподнялся и спрятал ключ в карман.

20

Когда для Регрета Мисия скрылась за поворотом — тем, что в противоположной стороне от места, куда направлялся он — она, прижав кувшин к груди, не поспешила за водой, а, осторожно выглянув из-за угла, проводила удаляющегося Клыка взглядом. Только когда он скрылся за другим поворотом, Мисия снова перехватила неудобный кувшин и поспешила за водой.

Всё то время, что она искала воду, наполняла ей кувшин, не забыв прежде помыть руки и даже поплескать холодной чистой водой себе в лицо, она думала и вспоминала. Всё, что успела найти, что успела узнать из книг, о чём слышала лишь мимоходом.

Александр из... Да откуда же он был? Ох, неважно... рекомендовал ванны и подогретое вино. Другой деятель, чьи труды отличались особой увесистостью, не забыв проехаться по методикам в виде розог, обливаний водой и всевозможных истязаний плоти, так же упоминал, что первостепенной задачей будет вернуть пациенту здоровый сон.

Мисия, плескавшая водой себе в лицо, прервалась ненадолго и уставилась в начищенный кусок металла, прикреплённый над местной умывальней. Из поцарапанного отражения на неё глянула она сама — тревожными глазами. Нет, так не пойдёт. Если возвращать покой кому-то, нужно начать с себя, беспокойный целитель не принесёт пользы.

Если эти двое правы, то само существование домов для скорбных разумом может быть под большим вопросом. Но это всё потом, потом. Рано пытаться пошатнуть фундаменты, заложенные за то время, что этим болезням было уделено. К тому же, судить о их трудах по тому, что она успела выхватить за беглое прочтение, бессмысленно и даже вредно.

Артемисия в последний раз провела мокрой рукой по лицу сверху вниз, прикрывая глаза и успокаивая себя этим жестом, а после подхватила кувшин, наполненный на две трети, и поспешила обратно, надеясь, что вода успеет немного согреться.

На середине пути она вдруг вспомнила, что так и не ответила на вопрос, где она живёт. Увлеклась вознёй с кувшином и тревогой о насущных желаниях, и так и не ответила, что живёт она с сестрой — но не всегда. Иногда ночует здесь, а иногда — в поле, вместе с Горионом и прочими учениками. А иногда засыпает в госпитале чутким сном, готовая в любой момент подскочить и помчаться на помощь. Иногда и вовсе не спит, уходя куда-нибудь на окраины города, чтобы тренироваться в другой магии, связанной с целительством ещё меньше, чем с чем-то ещё. По итогу, в доме сестры хозяйка — сестра, а Мисия лишь гостит там, хорошо если больше раза в месяц.

Право, как же хорошо, что их народ не подвержен тем самым Скорбям.

Может, и к лучшему, что забыла ответить — как бы тогда затянулся разговор. Да и зачем? Не она здесь пациент.

Приоткрытая дверь дала ей понять, что Регрет уже вернулся — если, конечно, он не забыл запереть за собой дверь уходя. К счастью, правдой оказалось первое, и Мисия, для порядка постучавшая пальцами о полуоткрытую дверь, обнаружила Регрета на кровати рядом с узлом и тростью.

Кувшин был помещён на тумбочку, узел стянут с кровати и запихан под кровать, трость переставлена так, чтобы не мешалась. Вздумай бы Регрет протестовать, Мисия бы даже слушать его не стала.

— Прости, кажется, я отправила тебя не туда. Бочка с водой в другом месте. — кротко сообщила Мисия с таким лицом, что угадать, серьёзно ли она, или шутит, было решительно невозможно. — Но я принесла воды сюда, и не вздумай её пить, она только для умывания. Помочь умыться?

Если учесть, что вместе с последними словами Мисия вновь подхватила кувшин, вопрос был явно риторическим.

21

До прихода Артемисии оставалось еще немного времени, но Регрет не знал, чем его можно заполнить. Достать книгу? Вариант хороший, но желания углубляться в литературу сейчас нет. С кем-то поговорить? Пациентов лучше не беспокоить. Заняться простыми магическими манипуляциями для расширения собственных магических умений? Не слишком хорошая идея, ведь если он привлечет к себе внимание докторов, то Артемисии достанется на орехи, пирожки и другие сладости. Подсчитать полученную прибыль от семейного бизнеса и распределить ее между новыми точками? Придется садиться за стол и разбирать ворох вещей, а пока он этим будет занят – девушка точно тут окажется.

Что же по итогу выбрал Карминоу? Ничего. Просто принял чуть более удобную позу, закрыл глаза, да начал размышлять на тему того, что ему в последнее время в голову лезут странные мысли. Они, бесспорно, приятные, но для него необычные. Сказывается тот факт, что он уже несколько месяцев не может найти себе подходящего занятия. Раньше он был весь в делах, вечно занят, куда-то влезал и чудом выходил живым из передряги. Теперь же все несколько изменилось и спешить ему было некуда... И, сам того не замечая, юноша начал легонько засыпать. Прямо так, сидя, не меняя позы.

Впрочем, он не успел даже отрубиться. Легкий стук в дверь вернул организму бодрое состояние и Рег быстро открыл глаза. Повернув голову к источнику звука, он отметил в полуоткрытом проеме лицо Артемисии и выглядывающий кувшин.

– Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома. – Без капли сарказма ответил юноша, легонько кивая головой. Забавно, что его слова по итогу обернулись против него. Стояло только кувшину занять место на тумбочке, как Мисия схватилась за его вещи и начала их убирать. – Постой, не настолько дома... Да погоди, я сам уберу... Я хотел достать... А, не обращай внимание на мое присутствие. – К моменту произнесения последний фразы вещи были уже убраны, а голос парня и вовсе практически затих. «Вот же, она довольно упряма! Надеюсь, это упрямство поможет ей с решением моей проблемы...»

Ой, да это не важно. Дверь в любом случае нашел, она и правда... Запоминающаяся. – Карминоу легонько махнул рукой… А вот от последующей фразы слегка впал в ступор. – Эээ… Помочь? – Регрет внимательно посмотрел на кувшин. На Артемисию. Снова на кувшин. Скосил взгляд вниз, куда ранее архонка поместила его мешок. Хоть ее предложение и звучало как предложение, но на деле он понимал, что вариантов у него попросту нет. – Я буду благодарен, если ты мне поможешь. – Регрет «резко» загорелся энтузиазмом, понимая, что в случае отказа будет все тоже самое, только хуже. А раз так, то ему куда проще плыть по течению. К тому же, в этом действии не было ничего плохого.

Он подвинулся чуть вперед, чтобы капли воды в случае чего не попали на кровать и начал спокойно, размеренно раздеваться. Снял плащ, стянул с себя кожаный жилет, рубашку и все это добро ловким движением руки отправил на тумбочку. Оголившись по пояс, парень оживленно кивнул.

Я готов. Но... Как ты собираешься помочь мне умыться? И что делать мне? – Реги с заинтересованным взглядом посмотрел на архонку, не совсем понимая, как она ему собирается помочь умыться. То есть, она ему что, поддержит кувшин прямо как те статуи на некоторых из фонтанов? Или она сама его умоют. Нет, последний вариант звучит странно. Руки-то у него работают без проблем.

Отредактировано Regret (2018-10-08 21:44:34)

22

Почему она бросилась наводить порядок, торопливо и, в то же время, аккуратно, не уронив и не помяв ничего, не ударившись ни разу об острые углы мебели? Сработала, быть может, привычка к порядку, или дело было в том, что теперь Регрет абсолютно точно был пациентом, о котором следовало заботиться и оберегать — кто знает? Регрет пытался её остановить, но Мисия проигнорировала всё, на секунду сбившись с порядка действий лишь тогда, когда он сказал, что хотел что-то достать. И, всё же,  остановилась Мисия лишь наведя приемлемый для себя порядок, отряхнув руки и выпрямившись.

— Ага, помочь. Умыться. — Мисия повторила то же, что сказала раньше, лишь поменяв порядок слов, но не заметила этого. Ей было всё очевидно. Регрету, похоже, не очень. Но, раз он начал раздеваться — Артемисия смотрела на это так, будто перед ней не происходило вообще ничего, за что можно было зацепиться взгляду, а потому взгляд шёл куда-то сквозь, — наверно, он всё понял?

Она снова подхватила кувшин и легонько покачала его в ладонях, думая, с какой стороны лучше подступиться, и как потом убрать с пола неминуемые брызги. Потом, вспомнив ещё кое-что, потянулась ногой под кровать, не отпуская кувшин — со стороны это выглядело, наверно, презабавно, — пошуровала там, надеясь не задеть узел и пеняя самой себе на то, что не достала это раньше. Нога наконец наткнулась на таз, Мисия легко подцепила его за край носком туфли и вытянула на свет божий.

— По-хорошему, лучше будет поставить его здесь и отстаивать в нём воду, но пока — подержи руки над ним, а я полью из кувшина. Только не брызгайся сильно, ладно?

23

Регрет ожидал, что они приступят к умыванию незамедлительно, но нет, перед этим архонка предусмотрительно вытащила краем носка из-под кровати небольшой тазик. И если раньше все ее действия были серьезными и острожными, то сейчас она выглядела забавно и немного нелепо – это придавало ее образу холодного целителя какое-то простое очарование, умиление и живость. Реги даже легонько улыбнулся при виде такой забавной картины. Сам же тазик был обычным: крепким, деревянным и пыльным. Им уже давно не пользовались, но в этом не было особой проблемы. Карминоу слегка нагнулся и руками подвинул его поближе к себе. Ноги пришлось расставить чуть шире, дабы случайно не намочить их в процессе. Полотенца не было, оно ушло вниз, вместе с сумкой – так что придется высыхать как есть.

Буду аккуратным, конечно же, – Регрет усмехнулся, представляя себе картину, как ему на руки льют воду, а он ей начинается брызгаться в Артемисию – прямо как ребенок, дорвавшийся до речки, – я взрослый и разумный человек, такой же, как и все остальные. Скорее всего.

Хаосит загадочно подмигнул и улыбнулся, однако его улыбка была пустой. В ней не было никакого смысла. Словно он улыбался в никуда и никому. И на то были причины. «Если подумать, а разве были у меня такие моменты из детства?» Отец ему давал кое-какую свободу, но не настолько, чтобы он рос как обычный ребенок. Обучение. Практика. Наставления. Тренировки. Держаться от всех людей подальше. Процесс повторялся до бесконечности. У него не было друзей тогда, да и сейчас – кто у него есть? Только Стефан, с которым он видится раз в полгода по праздникам. На то есть определенные причины, конечно же, но иногда – иногда просто хотелось все это забыть и жить как обычный человек. Без забот, без вечной головной боли и решения сотни, тысячи проблем, от которых зависит не только его жизнь, но и жизнь окружающих людей. Его взгляд опустился на плечо, где была введена идеальная татуировка – на деле же печать Магистреллы Жизни, что заблокировала ему хаос. Нет, ему никогда не быть обычным человеком. На нем лежит тяжелая ноша, которая тянет его на дно одиночества, безумия и отчаянья. На секунду в его глазах промелькнула грусть и тоска, которую раньше Артемисия не могла заметить, зато сейчас могла отчетливо увидеть.

Он вытянул руки вперед, подставляя их под деревянный таз. Сложив ладони ковшиком, он дожидался, когда соберется немного воды, и аккуратно смачивал лицо. Несколько раз он провел еще мокрыми руками по шее, плечам, торсу – просто для того, чтобы немного освежиться. Редкие капли воды не попадали на девушку или кровать, все либо попадало в таз, либо стекало к штанам.

Все. – Наконец спокойно констатировал факт юноша, смотря на Артемисию. – Спасибо.

На его языке вертелся вопрос. Вопрос, который ему хотелось задать, но он его так и не задал.

Спасибо. – Только и смог он сказать снова, выдержав небольшую паузу. – Я вдруг отчетливо понял, что уже давно не проводил свое время, м-м-м, таким образом, ха. Когда мы увидимся в следующий раз?

Отредактировано Regret (2018-10-09 01:06:55)

24

Ей вспомнилось на минуту, как точно так же любила умываться её старшая сестра. То есть, конечно, Регрет мог и не любить этот процесс, и вообще соглашаться из вежливости, но — совсем ненадолго — Мисия вернулась мыслями не к заботам Белого Ордена в целом и порученного ей пациента в частности, а к родному дому, когда она с сёстрами ещё не выпорхнули из него. Стрелиция всегда требовала воды похолоднее, Циатея (если очередь приносить воду была её) приносила почти ледяную и смотрела, как старшая, стиснув зубы, пытается умыться, не потеряв гордости и манер. Если воду приносила Мисия (Миса, как обращались к ней дома), то оставались довольны все. Стрелиция же, в те редкие моменты, когда воду доводилось таскать ей, с нездоровым рвением отмывала сестёр до блеска и требовала обязательно помыть уши, отчего Циатея пищала и фыркала, а Артемисия гневно шипела, стоило старшей начать её мыть.

Сейчас, когда они жили без Тэи, Лити словно поутихла в своём стремлении к чистоте, а Мисия приносила ей кувшин с прохладной водой, но умывались они так же. Вместе, если выпадала такая возможность.

Мисия вдруг дёрнула головой, прогоняя воспоминание о том, как Тэя в очередной раз обливала краснеющую от гнева и смущения Лити ледяной водой, и засуетилась, не замечая ни брошенной непонятно к чему фразы о взрослости, ни улыбки, ни тоски. Может быть, это было совершенно бездарно с позиции лекаря, особенно того, что хочет ступить на нехоженую тропу Скорбей Разума, но что было бы лучше — быть холодной и отстранённой, пытаясь отыскивать каждый полутон в чужом настроении, или попытаться подружиться, чего от неё, казалось ждали?

Артемисия не знала ответа. И ничего, разумеется, не заметила.

Разумеется, она не стала вести себя так же, как старшая сестра в юные свои годы, стремясь отмыть чужие уши до блеска — нет, она сделала ровно то, что обещала с выражением застывшей спокойной симпатии на лице. После того, как Регрет умылся, Мисия опрокинула кувшин над тазом, осторожно выливая те немногие остатки воды.

— Давно не умывался? — было не понять, говорит ли она серьёзно или в шутку. Ни по голосу, ни по выражению лица.

Для неё-то, разумеется, понятно. Когда и не шутишь, и не говоришь серьёзно одновременно. Когда разговор поддерживаешь так, чтобы не начать расспрашивать, о чём он, но и не пропустить мимо ушей. Она достаточно сегодня пропустила.

— Ах да, увидимся. Увидимся сегодня вечером, когда я закончу все дела. — Мисия вернула кувшин на тумбочку и взялась за таз, наполненный водой едва ли на половину. — Конечно, я бы хотела посидеть и почитать всё, что нашла, но ты заскучаешь здесь ещё быстрее, чем думаешь. Возможно, даже быстрее, чем я думаю. Поэтому будь готов.

Отредактировано Artemisia (2018-10-13 19:54:31)

25

Регрет хмыкнул и задумчиво опустил взгляд на тазик, который едва был заполнен едва ли наполовину. Тут можно было вспомнить что-нибудь философское или до безумия глупое, да как-то неуместно было выдавать полную чушь.

— Давно не умывался?

Такой вопрос чуть-чуть застал врасплох. Кто-то бы на такие слова мог обидеться или даже увидеть в них открытую поддевку. Кто-то – но не Регрет. Он слишком хорошо знал людей, даже если они были наполовину ангелами. Ее тон тонко давал понять, что этот вопрос лишь для поддержания диалога. Не больше, не меньше. Ему слабо верилось, что ей действительно хочется знать на этот ответ.

– Можно и так сказать, – потому и ответ был никаким. Он не давал ответа, потому что он не был нужен. – Конкретно так? Нет.

Карминоу мог бы во всех красках описать свою ванну, сделанную по всем «новым» магическим практикам. Бочки и тазы он уже сам давненько не использовал. Зачем, когда есть ванна? Зачем, когда есть слив? Зачем, когда есть десятки свитков с заклинаниями создания воды и подогрева? Жаль, что смысла в этом было ноль. Такие детали едва ли будут интересны целителю, которого по факту ему навязали. И которого он чуть было не прогнал прочь. Черт, работа Клыка все больше и больше делает из него подонка. Но как кому-то доверять и верить, когда вся твоя жизнь лишь череда паранойи и поиска предателей?

А теперь и травма. Это – шаг назад. Теперь он навсегда будет позади тех, с кем раньше шел в первых рядах.

С другой стороны, может ему поможет эта девушка. У нее ясный и чистый взгляд, уверенность в голосе, спокойные и аккуратные движения. Он все еще слабо верил в ее теорию, но нужно было помнить, что он не хочет и не будет себя вести как старикашки из «Витка». Он за реальный прогресс во всех направлениях, а значит поддержит ее начинания во всем – деньгами, если потребуется. А если это еще и принесет результат, то это просто будет замечательно.

– Поверь, это далеко не самый худший способ, как можно провести вечер или день. Так что, если станет скучно и тебе захочется пораньше покопаться в чужой голове – заглядывай. Буду только рад компании.

Регрет кивнул Артемисии и аккуратно лег на кровать, стараясь меньше беспокоить «ослабленные» конечности. Кровать была жесткой, но по сравнению с сырой землей – просто сказка. Спать не хотелось, так что ему оставалось только думать: что делать дальше, как быть… И как повернется его жизнь, если ему удастся восстановиться. Надежды было немного, но вдруг? Магия и наука могут творить чудеса за гранью понимания обычного человека. А был ли он обычным?

Едва ли.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №4: 5 сентября 17086 года. Иридиум. Регрет, Артемисия.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно