Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS Средневековое фэнтези ждет своих героев!

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

17087 год - Эра Раскаяния
11 Января, Четверг 4:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Глухая темная ночь. Сильный ветер вздымает лежащий на земле снежок. Очень холодно.

Завершена Ежегодная лотерея Остров Мельхиров! Поздравляем победителей!
Еще одна акция для самых старых персонажей Актуализация Древних Героев открыта в честь праздника и будет действовать до эпохального обновления!
Ежегодное голосование продлено до 10 сентября - Лучшие из Лучших! Последний шанс поучавствовать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Свободная игра: Водоворот фантазий » №5 Октябрь 17087 года - Ивейн, Альфариус


№5 Октябрь 17087 года - Ивейн, Альфариус

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Название события: Прощание Костра с Дождем
Имена участников: Ивейн в роли себя, Альтанзар в роли Альфария

http://sg.uploads.ru/yEw5m.jpg

2

"Меня зовут Альфарий Магнус де Кэссель. Я - человек, демонолог, Владыка.
Но когда-то я был другим... Когда-то, меня знали как солдата, дворянина и мужчину, на зависть и отчаянье многих красавиц. Когда-то весь мир был другим..."

Весь мир пронизан магией, волшебством и сказкой - это не всегда заметно, не всегда обращаешь на это внимания. Вернее - никогда. Мирские заботы, страсти буйного сердца, слепое знание холодной души увлекают, уносят вперед, не давая времени оглянуться и увидеть: вот полянка, заросшая травой по колено и круг из разноцветных грибов, и заяц, выскользнувший из буйного куста терпкого крыжовника. Он движет носом, испуганно оглядываясь и убегая дальше, а следом парят светлячки-озорники духов, видимых одним богам... Счастье видеть истинное существо магии в красоте жизни и естестве природы. В огне, в ручье, в камнях и деревьях... Но даже не видя и не замечая этого, магия никуда не уходит. Она остается, живет дальше, не обращая внимания на года и тысячелетия, время от времени вдыхая вдохновения то в одного, то в другого странника, счастливчика, которому открывая тропа с страну сказочную - страну, что всегда была рядом, но где-то вне видимости. Там, за хвоей, за ручьем, меж корней великого дуба, на круге камней...

Альфарий оказался здесь неожиданно для себя. В тот солнечный, влажный день, он бродил по лесу с какими-то одному себе понятными целями. Он что-то искал... Или кого-то? Он был не один, но оказался в одиночестве - свернул не туда, упустил тропу, потерял мысль и оказался здесь. Совсем один, как медведь без берлоги, побитый, погрызенный в своей толстой шкуре на плечах... Втянув носом влажный воздух, воитель наполнил грудь ароматами вялой листвы, мокрой почвы и червей, с тонкими ароматом сырой шерсти и чем-то ещё. Чем-то безумно знакомым, безумно далеким... Но чрезвычайно отчего-то родным. Многоточия в голове только множились, голени заныли и мужчина захотел сесть. Отстегнув ремень с ножнами, он сбросил тяжелый клинок к камню и грозно сел сам, шумно выдыхая. Только сейчас он понял, что так и стоял пару минут без дыхания, пробуя втянутый воздух. На лбу выступила испарина, а виски загудели - беспощадно захотелось пить, горло отчего-то пересохло до острой боли, а губы словно окаменели. Приступ жажды вступал в не естественный контакт ожидаемого дождя... Где-то на горизонте, вне зоны видимости из-за рыжих крон деревьев, гремели мрачные тучи.
Будет ливень. Ласточки летали совсем низко...

3

Мир… мир был так велик, так бесконечно огромен, и никогда, даже за десять жизней, не удастся обойти его весь, побывать в каждом уголке, в каждой роще, посетить каждый остров в океане и каждый оазис в пустыне. Мир не имеет конца для того, кто свободен от рамок, кто не желает запирать себя в рутине, кто сохранил способность удивляться и радоваться всему, что видит.

Она – потеряла. Почти… Задушив себя делами, чтобы некогда было поднять голову и вспомнить прошлое, она привыкла к такой жизни, привыкла не иметь свободного времени и иметь слишком много планов, чтобы их можно реализовать. Привыкла быть постоянно в пути, но мыслями находиться у цели и искать дальнейшую дорогу. Привыкла не пускать никого в душу и убедила себя, что там ровным счетом ничего не осталось, кроме ледяной пустыни, укутанной снегом, так, где когда-то была тихая, полная жизни бухта. Снег – это дождь, у которого украли тепло. Украли, растоптали, развеяли по ветру, оставив сухость и жесткость. Умение выживать. Желание выживать. Во что бы то ни стало.

Но иногда, в такие дни, она все-таки спотыкалась в вечном беге, останавливалась и смотрела по сторонам. Изумленно, как ребенок, впервые увидевший живого эльфа и Вересковые холмы, впервые вдохнувший запах травяного настоя, после которого посещают невиданной яркости сны, впервые ощутивший желание любить все вокруг, от камешка и дерева до реки и птицы. Иногда… Юг Империи, куда швырнула шаманку работа, встретил равнодушной массой леса, перечеркнутой рукавами обеих Ристелов, безучастными к ее делам людьми и неуловимым ощущением нового. Нельзя сказать, что у нее было время смотреть по сторонам, но, углубившись в леса, оставив за спиной города и деревни, она не могла не остановиться и не взглянуть вокруг, на незнакомые места. Шаман всегда найдет дорогу, нужно лишь спросить, воззвать о помощи и предложить свою – и любое место станет не таким уж диким и чужим, как может показаться изначально. Духи вели ведьму прочь от людей, вглубь лесов, вели полянами, заросшими густой травой, вели дубравами, полными упоительного аромата осени, вели вперед, нашептывая забыть, отринуть спешку, взглянуть вокруг…

Ведьма остановилась на краю поляны, закрыла глаза и втянула носом воздух, подняв лицо к небу. Где-то далеко грохотала гроза, вторя ударам сердца и заставляя его замирать в предвкушении ливня, как любого, чей путь окрашен в синий цвет океана. Лаэ играла в траве с духами, пронзительно кричали ласточки, будто пели гимн буре, что встряхнет этот мир, омоет его, оставив девственно-чистым, свежим, взбудораженным. Хотелось сбросить броню – не только с тела, но и с души, позволив ливню омыть и себя тоже, смыть все, что налипло на сердце за годы, как гарь от сгоревших мостов…

Кто-то идет, - шепнула рысь, насторожив украшенные кисточками уши, не обращая больше внимания на вьющихся вокруг существ, будто сотканных из утреннего тумана. Миг дрогнул. Шаманка шагнула глубже под деревья, скрываясь в тени кустарника, вглядываясь в залитую солнцем зелень, наблюдая, чтобы оценить угрозу и риски, отступить вовремя, не ввязываясь в разговор или драку. Но – замерла, едва увидев, не поверив глазам, засомневавшись в себе и просто отказываясь верить.

Невозможно.

Или?..

4

Лес, как губка, стремительно впитывал в себя влагу, наполнялся ею, разогретая листва и теплая почва отдавали её в воздух, мгновенно порождая духоту - ту самую невыносимую нехватку кислорода, что душит перед тем как освежить грозой... На широком лбу воителя выступила испарина, жирные капли пота потекли по векам, скулами; намокшая льняная рубаха прилипла к спине, сдавила грудь жаром. Альфарий почувствовал себя словно в ловушке, загнанный мнимой свежестью в ловушку, где теперь природа пыталась вытянуть из него все силы. Но их было слишком много, слишком даже для самой природы. Поведя массивными плечами, Магнус сбросил с себя плащ из волчьих шкур, а после распустил шнурок на груди, превращая рубаху в натуральную распашонку. Не хватало воздуха, не хватало... прохлады и свежести.

Карие глаза мужчины посмотрели на верх, на рыжие кроны деревьев. Они уже готовились к осени, но не все - то тут, то там попадались ещё зеленые ветви. Причуда южного климата, настоящая зима здесь большая редкость и леса не приучены к сезонным циклам. Грядущая зима обещала быть другой... А пока бабье лето торжественно прощалось с уходящим годом грозными раскатами грома сотрясая макушки и срывая редкий, пожелтевший листок. Краем глаза, демонолог заметил шевеление и мгновенное среагировал, собрался в стойку и с шипением выхватил меч - тверда стоя на ногах, он направил клинок на ствол ближайшего дерева. Крупная белка, удивленно глядя на него из дупла, недоумевающе моргнула и выскользнула, поскакав куда-то вверх. "Белка... Всего лишь белка," - подумал Альфарий, глубокими вздохами пытаясь успокоить разбушевавшееся сердца. Как же он был зол, яростен, собран... Готовый к бою и резне в любой момент. Каким он стал?.. Жестоким. Бескомпромиссным. Отчаянным, как идущий на смерть. Он и был таким... Должно быть, поэтому он здесь совсем один. Пришла пора попрощаться - с самим собой...

А чтобы ему было делать это легче, судьба даровала ему зеркало в гладкой поверхности воды. Эфира, замутненного кровью, в чародейке, чье имя звучало в дожде и ощущалось в аромате вербены.
- Невозможно... - глубокий вздох, снова, и звон клинка, вонзаемого в землю. Альфарий стянул с себя рубаху, освобождая разгоряченное тело под неожиданно холодный ветер. Где-то внутри он чувствовал, что делает это в последний раз - дышит с природой телом... Будущее туманно, оно сокрыто за кровавой завесой и грохотом войны. Где война, там и смерть...
- Это жизнь. Как она есть... - монолог, обращенный в пустоту. Кажется, демонолог что-то вспомнил и теперь воспроизвел воспоминание в слух...

5

Укрытая листвой, ведьма стояла, не шевелясь, пытаясь понять хитрые замыслы Судьбы, что вдруг решила свести две дороги, что развела по разным концам мира так давно, и смотрела. Годы прошлись по ним обоим, хотя прошло всего лишь сколько - около трех? И если на ней остались лишь нити шрамов, то он... он больше ничем не походил на молодого, сильного зверя. Сейчас это был потрепанный боями одноухий медведь с перебитой лапой, устало хромающий навстречу своей судьбе. Она не знала сколько силы осталось в нем сейчас, но это было не важно для шаманки - Ив чувствовала лишь скорбь при виде шрамов и культи, искреннюю, горькую скорбь, которую чувствует мать, когда любимое чадо не справляется с очень важным для себя заданием. Скорей всего, он другой человек сейчас, и то, что чувствует ведьма - тоска по тому, какими они были, когда встретились, а вовсе не по тому, что не виделись так много лет.

Оставь меня. Прошу.

Рысь бросила на шаманку удивленный взгляд - такую просьбу она слышала впервые за все время их знакомства, но, будучи верной своей природе, просто беззвучно растворилась в лесных зарослях. А Ив пошла ему навстречу, тихо, почти крадучись, будто опасалась спугнуть.

Насыщавшая воздух влага питала ведьму, позволяла дышать глубже, чем когда-либо, чувствовать себя живой, прямо здесь, сейчас. Она больше не носила перекинутую через плечо косу. Теперь волосы были нахально раскиданы по плечам, и в общей массе то тут, то там попадались косички с перышком, зубом или еще какой-то трудноопознаваемой безделушкой. Больше не носила синее. Темные штаны, бригантина, затянутая белоснежным призрачным шелком, из-за которого вся фигура девушки была немного прозрачной, призрачной. Больше не смотрела на мир наивно и открыто. Прямой взгляд анализировал мир, настороженно вглядывался в окружение и принадлежал тому, кто имеет силу. Не запредельную, но достаточную, чтобы чувствовать себя уверенно. Но она все еще прихрамывала. Все еще глядела ярко-синими глазами. Все еще хотела коснуться его. Своего прошлого.

6

На горизонте, за пожелтевшими кронами деревьев, надвигалась стена сверкающего мрака. Вспышка, грохот, а тучи все росли и росли, как раковая опухоль, как тяжелая, металлическая кровь пузырится в кипящей воде. Тьма надвигалась, но свет не сдавался, солнце и гроза вступили в схватку по линии штормового фронта - казалось, что вспышки молний в облаках были ударами искрящегося светила, а грохот - болезненный вой берсерка. Он не сдавался... Шел вперед. В лицо снова дунуло прохладой, а по измученному телу пробежали крупные мурашки, как будто Альфарий попытался вмиг превратиться в ежа, свернуться в калач и не сдаваться, биться до конца. И не важно, что на мили вокруг не было ни единой души, неважно, что Альфарий был один на один с самим с собой; для берсерка это ровно на один больше, чем нужно, чтобы умереть.

В висках задавило. Перепады давления сказывались, пусть это и было всего лишь мелким неудобством. Если бы Магнус захотелось, если бы понадобилось, он мог отмахнуться от любых помех, но ведь он был совсем один. Даже хищники обходили его, духи сторонились скверны в его сердце... И Владыка позволил себе секунду беспамятства, позволил отдаться чувствам и эмоциям, воспоминаниям и боли. Клинок в земле зазвенел от шальной капли срывающегося дождя, ударившейся от лезвие. Капли упали на листву, но все тут же прекратилось... Тишина, вспышка и грохот. Ещё не время для Дождя. Они ещё не поговорили. Они ещё не почувствовали. Вернее, он, мужчина, ещё не знал, что продавая душу он выбил себе маленький, случайный аванс.
А значит, дождь подождет. Новый грохот, и порыв ветра в спину, а облака, до селе двигавшиеся сплошной стеной, вдруг дрогнули, столкнувшись с противоположным потоком. Минутное промедление, отозвавшееся слепящей, ветвистой и густой как ива, молнией, и оглушающий грохот. Давление в висках вдруг обратилось болью во лбу, от чего демонолог инстинктивно схватился за череп рукой. Пальцы погрузились в рыжие, жирные волосы, сжали голову в бессильной злобе...
- Гори оно в Вечном Инферно!.. - Альфарий отпустил голову и потянулся за рубахой, желая одеться. Он потерял слишком много времени и следовало продолжать путь. Наклонившись, берсерк ухватил рубаху за рука и потянул её, краем глаза замечая крадущуюся тень в водной глади. Еле заметная в своей призрачной форме, незнакомая, маленькая... Движением не похожим на убийцу, осанкой не воин, но характером хищника. Угроза, враг? Времени думать не было, боль в голове развеялась, а сердце снова отбивало страшный ритм. Миг и рубаха полетела на встречу девушке, а слетом сверкнул клинок, выхваченный единственной целой рукой быстрее, чем, возможно, можно было подумать о возможностях калеки. Миг и клинок разрезал ткань, вспорол воздух, призрачность формы обманула глаза, рассеянность спутала рефлексы и время было потеряно. А в воздухе, меж двумя разлетающимися в воздухе льняных полотна сверкнули ярко-синие глаза.

7

Зарождающаяся буря была незначимым внешним фактором – все внимание ведьмы было сейчас сосредоточено на одной точке вселенной, мгновении из прошлого, прорвавшемся сквозь ткань реальности и времени в настоящий момент, презрев все законы Вселенной. Она не знала, чего ждать. Не знала, что это за человек, не знала, что за чувства испытывает к нему сейчас и испытывает ли что-то вообще, не знала, чем обернется эта встреча и что она принесет. Хотелось верить, что оживит теплые воспоминания, коснется души улыбкой и смехом, дружеской беседой… Но Судьба редко бывает так милостива – обычно она оборачивается к жаждущим совсем иной стороной своего лика…

Подходя все ближе, Ив пыталась понять, как связан образ в ее голове с тем, что она видела. Пыталась догадаться, как жизнь обошлась с ним, как изменила тело и душу, но скрюченная, зажатая фигура не позволяла проникнуть в свои тайны той, кто не умел читать людей, как сложные слова старых книг. Опасалась ли она того, кем мог он стать? Пожалуй, нет. Слишком сильны были воспоминания, а вместе с ними – уверенность, что он никогда, даже в охватившем безумии, не причинит ей вреда. Глупо? Возможно. Но это был осколок прошлой ее, верящий во всякие светлые и милые глупости, осколок, который должен был однажды исчезнуть, как бесполезный, неприспособленный к жизни рудимент. Чем он обернется сейчас?

Она не питала иллюзий, что сможет подойти незамеченной, не таила даже надежды на это, просто хотела приблизиться и взглянуть на него, бессильная сопротивляться желанию прикоснуться к теплому прошлому. Резкое, неуловимое глазом мага движение вынудило настороженно замереть, предоставив магии самой решать, нужно ли активировать защиту водяного тела или нет, а ему – решать, хочет ли он закончить движение. Замереть, впившись взглядом в лицо, такое знакомое и чужое одновременно, ища там те выражения, что тлели в памяти. Не находя. Брови жалобно поползли вверх, придав лицу скорбное, почти болезненное выражение. Тоска – вот, что испытала в этот миг ведьма. Тоска по всему ужасному, что выпало на долю дворянина, что отразилось не только на его теле, но и на душе, проглядывающей в щелки глаз. Так выглядит старый, перенесший бесчисленное количество битв медведь, уже почти забывший о том, как, будучи медвежонком, он играл с братьями, кувыркаясь в траве. Как пахли свежестью сминающиеся стебельки. Как ласково светило солнце и весело попискивали в дружеской потасовке другие медвежата. Как сила наполняла его жилы, укрепляя кости и клыки, как голос становился мощнее, а лапы – жестче. Как вековые деревья не могли устоять перед ним, падая и признавая поражение, позволяя ступить на себя и огласить мир ревом, от которого сотрясались древние горы. Но сейчас… сейчас остался лишь старый, побитый жизнью зверь… битвы оставили слишком много следов на его теле, ужасая и вызывая ту самую тоску, с которой смотрела на него девушка. Она не могла помочь. Старые раны невозможно вылечить, а его – его были слишком стары. Так же, как и ее.

- Здравствуй, Альф.

Она не шевелилась – предоставляла ему выбор, как делала всегда, из уважения к личному пространству другого человека. Небезразличного человека.

8

Резкие потоки воздуха хлестали призрачный шелк о тонкую фигурку девушки, создавая иллюзию потоков эктоплазмы, так, как её иногда описывали в дешевых ужастиках-романах и изображали на иллюстрациях. Она тянулась к нему рукой, вся укутанная в сей материал, а потому вся была полупрозрачна, нереальна... Не мигающим взглядом карих глаз, Альфарий изучал фигуру девушки, будто намеренно избегая того, что почувствовал моментом назад. Он пытался продраться сквозь призрачность, отринуть эмоции насколько был способен, дабы изучить и отметить на противнике все, что мог заметить его колкий, жестокий взгляд. Бригантина. Девушка была облачена в легкую броню. Это означало, что она как минимум готовилась к увечьям, а значит ожидала драки.

Альфарию не нужно было осматривать девушку с ног до шеи, чтобы понять угроза перед ним или нет. Берсерку достаточно было взглянуть в глаза и понять все, почувствовать, как кровь заливает взор, как нарастает гул в голове и разверзается пасть Ада. Душа раскалывается на миллионы частей, а смеющиеся демоны проникают в душу, дабы нести смерть всему живому руками Демонолога, но нужен был лишь взгляд... Глаза в глаза, один миг перед Бездной. Но он боялся их узнать, как узнал в отражении воды, как дрогнула рука, как перемешались мысли в маленькой катастрофе. Это не могла быть она, её не могло быть здесь. Она не должна была видеть кем он стал...

- Здравствуй, Альф, - голос, совсем не похожий на тот, каким его помнил дворянин, разрядил вдруг накалившуюся обстановку. Да, он был другой... Более глубокий, более печальный и жесткий. Это был голос ведьмы, а не юной, наивной волшебницы, что с подружкой вифрейкой устраивают хаос на корабле по пути из Кардоса в Иридиум. И все же, его он не мог узнать, а значит перед Альфарием был не призрак, не галлюцинация, а она. Ивейн. Или кто-то, кто так искусно мог претвориться ею, дабы подобраться к Владыке достаточно близко. Магнус мог опасаться такого варианта, слишком много врагов, слишком много Зла он совершил.

Он должен был удостовериться.
- Июль восемьдесят третьего года, полная луна, наша первая встреча. В ту ночь я спас тебя дважды... Как я убил того, кто был первым? - Магнус замолчал, не убирая клинок и готовый продолжить выпад. Неожиданное воспоминание поразило его, он ухватился за него, молясь, чтобы она ответила правильно.

А тем временем лес продолжал шуметь, погружаясь в сумерки. Буря вот-вот настигнет парочку и разразится ливень... Совсем низко от деревьев сверкали авантюристы-ласточки. Совершив ещё один головокружительный заход над самой головой берсерка, птица скрылась в ветвях одного из деревьев.

9

Даже когда не знаешь, чего ждать, все равно сразу понимаешь, когда случается не то. Неуловимо, по смутному чувству в груди - должно быть, его ощущает щенок на улице, который тянется к прохожим, не ожидая, в общем-то, что его приласкают, и даже понимая риск быть ударенным, но... но все равно надеясь. И когда очередной человек уходит, не протянув руки, едва бросив взгляд на проявление доверия, в душе мелькает обида, и не важно, что за это живое существо. Эмоция мелькнула, проявившись в чуть сдвинутых бровях и сжатых губах, без попытки спрятать ее или, наоборот, излишне подчеркнуть. Честная и открытая, искренняя. Короткая. Как вспышка светлячка. Ив не знала, что с ним происходило эти годы, не знала, были ли причины для подобного и не собиралась гадать - в конце концов, он не был должен ей ничего и не был обязан ничем. Или был? Или старое знакомство не должно было допустить подобного недоверия? Хотя то, что стало с его телом, то, что показывало, сколь много он пережил, хотя бы частично, но проливало свет на причины подобного поведения... Ведьма не была уверена, что хотела услышать, как он лишился руки и как получил все эти шрамы - опасалась, что захлестнувшая тоска сотрет теплые воспоминания, оставив лишь искореженный, пожеванный образ старого, избитого битвами зверя... Ветер неистовствовал, волосы хлестали по лицу, косы извивались, как тонкие, подвижные змеи, кажущиеся еще более безумными на фоне недвижимой фигуры. Она лишь чуть склонила голову к плечу, не сводя с мужчины взгляда - и все.

- Разорвал пасть.

10

Где же твоя коса, Ива? Где твоя прекрасная коса... Не опуская клинка, Альфарий все больше чувствовал, что совершил ошибку. Как он мог быть таким дураком?! Ярость, боль, злоба превратила его в параноидального безумца, маньяка, что все время оглядывается, ожидая увидеть за плечом гончих и их хозяев-охотников. Но ведь это все не зря?.. Он совершил много зла и враги были повсюду, а он должен беречь себя, беречь себя ради... Ради чего?

Ненужные вопросы, сомнения напали в самый неподходящий момент. Как всегда. Альфария разрывало на части, он метался, безумный, одинокий, потерявшийся. И только ответ Ивейн успокоил его - да, это была она. Другая... И он тоже был другим.

Меч со звоном упал на землю, клинком отбив искру о камень, торчащий у берега. Опустив руку, демонолог сделал уверенный шаг вперед, но остановился, так, будто что-то забыл и должен был за этим вернуться. Но он ничего не забывал... Кроме себя.
- Ива... Неужели... это ты? - хрипящий бас звучал надломленно, отражая то, что было в испорченной душе. Противоречивые эмоции взрывались чумными бубонами, путая мысли. Берсерк, как бы смешно это не звучало, пытался собрать их в кучу, привести в порядок, спланировать свой следующий шаг, предугадать действия волшебницы. Он вел себя как угодно, но только не так, как хотел, и это противоречие разрывало его, как резкий порыв ветра с грохотом повалил старое, гнилое дерево. Хруст, жирные капли дождя, скрежет зубов, плеск воды позади...

Что сказать? Как быть? "Ты ведешь себя как мальчишка! Возьми её! Возьми, забери, вот же она - твоя любовь! Почему ты стоишь?! Ты сильнее, она близко, ты можешь захватить её, забрать, утащить... Ты заслуживаешь это! Ты хочешь это! Тебе это нужно!" Безумные мысли, оскверненные, чужеродная ненависть, она отравляла его даже сейчас.

Все ещё стоя совсем рядом с Ивейн, Альфарий потянулся к руке девушке, желая осторожно, самыми кончиками пальцев коснуться её ладони, провести по линиям, обхватить, сжать... Сжать слишком сильно и отпустить, если до этого дойдет.
- Ты здесь... Вовремя. Я должен сказать тебе. Проклятье! Беги... Беги от меня, Ива!

Молния, удар грома, оглушающий грохот над самой головой, заглушающий слова и мысли, и ненависть, как из перевернутого чана, вылилась в душу, утробным рычанием поднимаясь из груди к глотке и вырываясь криком в небеса! Отступив, Магнус схватил с земли меч и метнул его в небеса, он шел вперед, все ещё воя, а на глазах наворачивались слезы. Лицо, искаженное и скрип белоснежных зубов, сжатых слишком сильно, слюна хлопьями падает на подбородок, а с него на грудь и в воду. Альфарий шагнул в реку, он погрузился в неё по колено и стал неистово бить по воде огромным кулаком. Каждый удар был подобен падению метеора, вздымая фонтан, и снова и снова. "Зачем ты нашла меня, зачем, зачем, я другой, мне это не нужно, я не хочуууууууууууу!"

Альфарий страдал и сгорал в приступе безумия. Потому что Ив пришла. Потому что он почувствовал в оскверненной инферно душе любовь, самую чужое, противное природе разрушения чувство... И это приносило Берсерку боль.

Его конец близок.

11

Когда-то, когда он был первым мужчиной, ворвавшемся в жизнь на острие соленого привкуса крови, столь разительно отличающийся от всех, кого девушка встречала до этого, она, кажется, любила его. Ив никогда не задавала себе этого вопроса, считая его бессмысленным - ведь все равно будущего у них не было, даже если бы они попытались. К тому же тогда, раньше - вряд ли у них был даже шанс задуматься о чем-то ином, кроме редких встреч, что перечеркивало даже самые призрачные возможности. Перед ним лежала армия, война, наследство дворянского рода. Перед ней - Академия, обучение, будущее, и отношения как-то никогда даже не значились в целях на жизнь. Путешествия, магия, открытия, приключения - что еще может занимать ребенка авантюристов, не важно, какого пола? Жизнь, все то, что она сочла необходимым вывалить на ведьму, будто делала ставки - сломается та или выберется, - все это стерло даже образ чего-то, походящего на отношения ее родителей. Самодостаточность была необходимым требованием Ивейн к себе самой, она не испытывала желания иметь рядом кого-то, кто будет не только признаком силы, но и слабости тоже. Не задумывалась даже о том, на каких условиях может согласиться допустить кого-то в свое личное пространство. Потому что... зачем? Все это было чем-то чуждым, чем-то, предназначенным для обычных, счастливых людей, людей, испытывающих необходимость иметь рядом человека, чтобы чувствовать себя полноценным, правильным. Да, Ив испытывала грусть и некоторого рода тоску от отсутствия друзей, к которым можно было придти и выговориться, но сейчас у нее появилась Лаэ, и, в общем-то, этого было достаточно... Было ли?

Сейчас же, глядя на человека, который когда-то значил так много, Ив ощущала тоску - за то, как жестоко обошлась с ним жизнь. За то, куда она завела его. Ведьма видела листовки, знала, чем он занят, да зачем врать - она догадывалась уже тогда, когда случайно увидела его книгу, что ничем хорошим все это для него не кончится. Но вместе с тем шаманка понимала, что не смогла бы удержать его от этого, даже будучи рядом -наши желания, в которые мы искренне верим, толкают нас вперед слишком сильно. Мы слишком сильно верим, что они принесут нам желаемое и отказаться от них - значит навсегда обречь себя на мучения. Стал бы я счастливым, если бы не отказался идти по своему пути, или нет? Как правило, сомнения выливаются в обвинения того, кто заставил с этого пути свернуть... Смогла бы она уберечь его от безумия? Это не ведомо даже богам...

В несколько коротких секунд преодолев расстояние до воды, ведьма шагнула вперед, вплотную, как шагает бесстрашный пловец в бушующие волны. Обхватила его лицо - крепко, уверенно, охлаждая пылающую кожу леденящим холодом пальцев и неуловимым прикосновением магии.

- Тише, - спокойно заглянула мужчине в глаза, будто высматривая занозу, которую можно вытащить, если только достаточно тщательно всмотреться в ноющее место. Вот только с душой все далеко не так просто...

12

Когда волшебница вошла в воду, Альфарий инстинктивно развернулся, так, будто бы чужак вошел в логово зверя, а над голов навис огромный кулак. Мгновенье и холодные ладони Ив легли на лицо Магнуса, даруя успокоение, так желаемое, так необходимое... Кулак расслабился, пальцы распустились и легли на талию девушку. Шумный выдох и в спину ударил ливень, мир вокруг окончательно погрузился во мрак и вода теперь царствовала повсюду. Молнии яростно сверкали, освещая пару, сомкнувшихся в реке в неловких объятиях. Мужчину слегка трясло, будто бы его бил озноб, ладонью он прижимал волшебницу к себе, будто бы желал впустить её лед в свою пылающую душу, поглотить её, обволочь и растворить в жерле эмоций.

Вода в реке забурлила, её течение усилилось, пытаясь переварить и пропустить через свое русло все возрастающий поток, а он продолжал подниматься, пожирая людей, пытаясь столкнуть их, унести в своем течении. Вот она переменчивость воды... Её обманчивое спокойствие, слабая сила, стачивающая камни. Отдайся потоку и тебя унесет в безбрежный океан, где силы более древние, чем сами Боги, поглотят и переварят тебя, сточат, уничтожат. Таковой была Ивейн - такой он её помнил, знал. Слабая с виду, но таящая в себе могущество и власть, теперь лишь очевидно возросшие. И что-то новое было в её движениях, как и во всем. Что-то соленое и металлическое. Родное. Кровь...

Единственным словом волшебница успокоила Берсерка, как если бы это было заклинание, а он - её покорный элементаль. Огонь ненависти и ярости очистил сознание от всего лишнего, как всегда, оставив одну лишь искренность и желание. Больше он не боялся и не метался, не сомневался и знал, что должен был сделать. Другого шанса уже не будет. Схватив девушку за бригантину, Альф приподнял её так, чтобы ему не пришлось наклоняться и поцеловал в макушку, погружаясь носом в волосы, с этими милыми косичками и побрякушками, которые теперь потемнели и слиплись от воды.

- Я успокоился, сапфировый призрак. Погода... это погода совсем расстроилась.

На девушку не бил ливень, он с силой и ненавистью хлестал Альфария по спине, не в силах добраться до волшебницы. Но вода все продолжала подниматься и если бы они простояли так ещё хотя бы три минуты, их непременно накрыло с головой. Речной поток тем временем нес ветви, листву, землю, ударяя о спину воителя, но он не замечал этого. Он уже утонул в голубых глазах...

13

Для кого-то буря - наказание. Для кого-то - угроза. Для кого-то - старый друг. Дождь на огненных магов - одно из самых раздражающих событий, для магов воды- возможность дышать полной грудью. Но раскаленная пустыня выжимает их, душит, давит тисками, но питает огненное сердце, наполняя его жаром. Все мы столь разные, и необходимо слишком много усилий лишь для того, чтобы понять, что хочет сказать один человек другому. И редко, очень редко случается так, что двум разным душам не нужны слова, чтобы понять; так, что достаточно взгляда, прикосновения, мысли; так, что одно лишь присутствие напоминает направление верного пути. Ведьма никогда не задумывалась о том, какую власть имела над этим человеком. Для нее было совершенно естественно, что старого друга можно успокоить - ведь ты знаешь, как. Это нормально. Когда... когда у тебя есть друг... она уже забыла это чувство...

Ливень и поток воды не беспокоили шаманку - она как никто знала, что нельзя противиться Воде. Она сметет тебя все равно, в любом случае, рано или поздно - если ты будешь сопротивляться. Воду нужно использовать, позволять ей подталкивать тебя, ведь она всегда знает, где есть щелка, где можно протиснуться и выбраться на свободу. Ив отстранилась и ступила на берег - так легко, будто сам поток помог ей, подтолкнув к берегу. На миг закрыла глаза, подставив лицо проливающемуся небу, позволяя ему проникнуть в самую душу.

- Она живет, - голос почти потерялся в реве бури, разорванный на клочки грохотом капель, ударяющихся о напитанную влагой землю. Кому это было сказано? Ему? Миру? Дождю? Не важно. Ив открыла глаза и протянула Альфарию руку, обращаясь к помощи духов - им нужно было где-то сесть и... может - поговорить. Может - помолчать. Но это было необходимо - шаманка чувствовала это так же, как чувствовала духов в мире вокруг себя. И была готова увести воителя с собой на этот зов, если он тоже чувствует, что ему это необходимо.

Отредактировано Ивейн (2020-01-25 15:51:14)

14

Ив, полностью соответствуя данной Альфарием характеристике, незаметно и ловко выскользнула из-под руки, как призрак, и внезапно очутившись на берегу. Воителю приходилось прикладывать усилия, дабы его не унесло течением, а хрупкая волшебница просто вышла из воды будто из бассейна, шагая легко и совершенно не напрягаясь. Но она не ушла слишком далеко и Магнус все ещё видел, как одежда прилипла к телу, как хлестал дождь, прижав волосы к лицу, голове, шее. И, конечно, слышал её призыв. Повинуясь, он тяжело передвигал ногами, все ещё сопротивляясь поток. Шаг, два, три... Альфарию пришлось схватиться за корень дерева, чтобы окончательно выбраться из бурлящего потока, а потом взять Ив за руку и встать рядом. Он чувствовал, что сейчас должно произойти что-то ещё, им следует куда-то идти... Может, что-то сказать? Демонолог не находил слов, а просто молчал, игнорируя дождь, бурю, холод, боль телесную и душевную. Ему было спокойно и безмятежно так, как никогда, и он стоял, расправив плечи и просто наслаждался тем, что чувствовал. Близкий человек, буря, вода, смывающая все грехи и насыщающая, утоляющая жажду...

- Ты же... Мы должна попрощаться, Ив. Я не переживу этот год, а если выживу - все, что ты знала обо мне, окончательно умрет, - Альф крепко сжал руку волшебницу, вглядываясь в её глаза за влажными ресницами, - Ты должна беречь себя. Ты само волшебство.

Слова, подобно реке, лились, не сдерживаемые ничем. Пока она была рядом, он ощущал себя свободным, пускай эта встреча чудовищна коротка, пускай она конечна, одержимый отдавался теплоте всецело, не думая более ни о чем. Все будет потом.

15

Шаманка взглянула на Альфария печально, молча покачав головой в ответ на его слова. Он ведь тоже не знал. Не знал, что он милой, веселой девушки, с которой он был знаком, не осталось ничего, даже сосуд уже был не тот, что прежде, а уж огонь... Огонь души, раньше тепло освещающий все вокруг, теперь швырял колкие настороженные искры, и как было хорошо, что дворянин этого еще не понял...

Следуя за неслышным шепотом, ведьма вела мужчину прочь, под сень деревьев, все глубже в лес - под кронами буря ощущалась слегка меньше, лишь иногда груз влаги падал с листвы вниз, окатывая путников с головы до ног. Девушка молчала, не отпуская руки Альфа, ища то место, куда вели ее духи - сухой и тихий островок посреди разбушевавшейся природы, где можно будет без внешних помех взглянуть в глаза друг другу. Она искала - и нашла. Это была берлога в корнях старого дуба, чей хозяин погиб в схватке с другим медведем не так давно, из-за чего она пока пустовала. Не слишком большая, но в ней можно было сесть и укрыться от дождя, не опасаясь, что за шиворот накапает опять. Ив забралась внутрь, села, скрестив ноги и облокотившись спиной на широкий, как две ее талии в обхвате, корень. Одежда и волосы на ней и на воине сами собой высохли - без пафосных жестов и непонятных фраз, - более не стесняя движений. Ведьма сидела молча, чуть склонив голову на бок, и глядела на Альфария - внимательно, изучающе, чуть печально, то и дело возвращаясь взглядом к обрубку руки.

- Я не смогу помочь. Мне жаль. Старые раны невозможно вылечить никакой магией.

16

Они шли через лес, вдвоем, один к одному, используя каждое мгновение этой неожиданной встречи. Действительно, Альфарий смотрел на Ив и видел, как сильно она изменилась, но все ещё думал, что это та самая юная волшебница, будто бы пытаясь не замечать перемен. Или не желая этого. Глупо отрицать неизбежные факты, но и принимать их как есть никто не заставляет, а потому Альф просто наслаждался. Или пытался насладиться...

Покинутая берлога. Совсем не то же самое, что комната в таверне или квартира в Иридиуме... Пещера была холодная, затхлая, но здесь было сухо и сюда не проникал ветер. Альфарий с удивлением заметил, как вдруг высох, не заметив никаких иных перемен. Ив не колдовала и не говорила ничего, однако ,вода просто испарилась. Волшебство, в чистом виде. Пока глаза привыкали к темноте берлоги, волшебница села и произнесла фразу, что больше обескуражило Альфария, чем, возможно, разочаровала. Наверное... Может, Ив чувствует вину, что не может ничего исправить? Но разве нужно было что-то исправлять? Наконец, заприметив, где села девушка, Магнус грузно уместился напротив, облокотившись спиной о холодную землистую стену.
- Разве меня нужно лечить? Рука... Это всего лишь конечность. Когда мы познакомились, я уже лишился пальца и уха, разве это сделало меня другим? Нет... Это я. Даже если меня четвертуют... Важно, что... Ах... ты должно быть про душу... - Альфарий печально улыбнулся, но улыбка быстро испарилась с его лица, - Ты ведь не искала меня, ведь так? Это все она... Полная луна. Она нас свела, опять.

17

Выбранное Магнусом место сказало ей многое. Возможно - слишком. Но сейчас, эту Ивейн не волновали условности и не смущали свои желания, которые она привыкла удовлетворять по мере появления и возможности это сделать. Так что, так как ей хотелось тактильного контакта, ведьма передвинулась ближе, чуть правее, соприкоснувшись коленями и положив ладонь ему на предплечье. Без тени смущения или жеманства, просто потому, что хотелось коснуться. Погладила очередной шрам, опустив глаза. Вздохнула.

- Нет, я не про душу. Потеря пальца не сильно мешает жить, но рука... - Ив опять качнула головой, подняла на него взгляд, пробежала глазами по лицу, отыскивая старые черты и отмечая новые. Губы, перечеркнутые едва заметными белесыми ниточками, сложились в грустную улыбку. - Искала когда-то - когда только увидела листовки о розыске. Даже столкнулась с некоей особой, тоже заинтересованной в твоих поисках, - ведьма чуть нахмурилась, припоминая ту ночную встречу. - Некто, кто знал тебя горячим юнцом, посещавшим пышные балы. Голос молодой, на аристократку не похожа, хотя лица я не видела. Припоминаешь такую? - С интересом спросила ведьма. Да уж. Какова была вероятность, что две его знакомые будут вместе пытать и убивать людей, чтобы достать о нем информацию? Она, когда-то чуть не упавшая в обморок от вида крови... Как же давно это было...


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Свободная игра: Водоворот фантазий » №5 Октябрь 17087 года - Ивейн, Альфариус


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC