Live Your Life ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Code Geass Средневековое фэнтези ждет своих героев! VEROS Средневековое фэнтези ждет своих героев!

FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

17087 год - Эра Раскаяния
11 Января, Четверг 4:00.
Время в ролевой

Погода в Иридиуме: Глухая темная ночь. Сильный ветер вздымает лежащий на земле снежок. Очень холодно.

Завершена Ежегодная лотерея Остров Мельхиров! Поздравляем победителей!
Еще одна акция для самых старых персонажей Актуализация Древних Героев открыта в честь праздника и будет действовать до эпохального обновления!
Ежегодное голосование продлено до 10 сентября - Лучшие из Лучших! Последний шанс поучавствовать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №5. Начало июля 17087. Пригород Иридиума. Лекс, Эрилимия.


№5. Начало июля 17087. Пригород Иридиума. Лекс, Эрилимия.

Сообщений 1 страница 30 из 43

1

Две недели прошло с того момента как Эрилимия и Лекс проснулись в одной постели после погружения нури в глубины его подсознания. И хотя горничная теперь порой незаметно бросала на иноземную гостью весьма неоднозначные взгляды, в действительности между ними не произошло ничего из того, что Грета так усердно подозревала.
- Нет, это никуда не годится... - пробормотала нури себе под нос левитируя перед высоким, книжным шкафом и с раздраженной отстервенелостью задвинула попавшуюся ей под нос книгу обратно, туда, где ей было самой место - в самом дальнем углу. Вокруг неё в воздухе раскрыв страницы подобно странным, бумажным мотылькам летало ещё несколько, позволяя увлечённой девушке крайне быстро получать информацию из нескольких источников сразу.

Она осталась тогда. Просто не захотела уходить, а Александр, казалось, вовсе и не был против такого соседства. Почти первым делом после пробуждения Эрилин открыла ему своё настоящее имя, и памятуя о нелюбви людей к сложным эльфийским конструкциям, легко и беззаботно позволила ему сокращать его как тому было удобно, ибо сама не придавала этому большого значения. Настоящее имя. Казалось бы совершенно незначительная мелочь, но Эриль отчего-то просто не могла держать перед Александром эту иллюзию в то время, когда у неё было куда больше по настоящему чудовищных тайн.
Им предстояло ещё несколько сеансов погружения и несмотря на все опасности огненного безумия, Эрилимия выражала лишь уверенность и стремление к успеху. Нет, нур не была легкомысленна, но и не испытывала страха. Её собственный Цвет как никогда отбрасывал сталь решительности и готовности идти до конца, несмотря на все сложности и риски этого, весьма сложного случая. Правда сейчас, они занимались несколько иными вещами...
- Есть три базовые вещи, которые нужны любому магу, - сказала она и развернувшись воздухе, поймала чужой взгляд, - уметь мгновенно уничтожить любую цель. Ну, или хотя бы значительно вывести её из строя...
Она деловито загнула один палец и отправила ещё одну из книг пылится на полке.
- Мгновенно уйти из-под любой атаки и делать это неограниченное количество раз без ожидания перезарядки. Телепортации, рывки, неважно. Просто надо... ииииии.... - заговорческая ухмылка появилась на её лице, а сама Эриль перевернулась в воздухе вверх ногами смотря теперь на Лекса с совершенно иной перспективы, - пережить любую атаку, если она таки достигнет цели. И..... кажется я придумала для тебя шикарную штуку!
Звучало это всё конечно крайне соблазнительно, однако зная саму нур вполне можно было ожидать не только потрясающего результата, но и незапланированные разрушения в процессе не самых безопасных экспериментов и опытов.

2

Всё началось с того, что он похитил у эльфийки еще одну тайну – её имя. В общем-то, среди всего прочего, случившегося две недели назад, это было не самое большое достижение, по мнению Лекса, но он всё равно чувствовал себя немного неуютно. Первое время. Поскольку подозревал, что принадлежит к очень малому числу живых существ, которым это имя в принципе известно… Но постепенно он привык к этому. И имя это использовал только в те моменты, когда они оставались наедине – посвящать в столь интимные подробности Гретту было ни к чему, поскольку у девушки и без того было достаточно поводов для разнообразных фантазий. Хотя и она, в конце концов, пообвыклась  с присутствием в доме такого странного существа, как тёмный эльф, которых до сих пор ранее не видела.

– …уничтожить любую цель…

– Да, это пожалуйста… - Пробормотал себе под нос барон, выписывая очередной приказ. В последние дни у него было чересчур много работы, приходилось даже брать часть документации домой. Собственно, сейчас он этим и занимался – изучал различные бумаги, так или иначе связанные с деятельностью своего отдела. Какие-то подписывал, какие-то браковал. В основном, сегодня процесс изучения книг, которым была поглощена Эрилимия, прерывался только скрипом пера. Перьев, вернее. Одного – Лекса. И еще трёх – автоматических, переписывающих другие бумаги.

– …уйти из-под любой атаки…

– Тоже есть… - Дермент потянулся за своей рабочей печатью, одной из двух, немилосердным грохотом растянув по листку «В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО». Затем – за второй. Снова стук – на этот раз на листке появляется его личный гербовой знак. Шуршит перо, вытягивая поперек печатей подпись – у Лекса почерк в такие моменты становится совершенно невнятный, угловатый и вытянутый, с сильным наклоном вправо. Но, надо отдать ему должное, слова всё еще читаемы. Подпись узнаваема. Барон тянется за следующим документом на подпись.

– …пережить любую атаку…

Вот здесь проблема. Боевая доктрина фон Дерментов предполагала наличие четырех боевых единиц, которые сменяли бы друг друга, поддерживая постоянный шквал огня. В этой схеме не было места защитным техникам, так что они попросту не разрабатывались. Вообще, его Дом очень мало внимания уделял защите… Ведь зачем думать о ней, если враг обратится в пепел? А если не обратится?

– Ну, вынужден признать, что особенной стойкостью похвастаться не могу. – Александр откинулся на спинку кресла, снял монокль, оставив его висеть на прикрепленной к воротнику рубашки цепочке, потянулся, глядя на висящую вниз головой нур. Зрелище было… То еще. Особенно если учесть почти достающие до пола волосы. Ведьма-метёлка. Барон ехидно сощурился. Но затем натянул обратно более-менее серьезный вид, поднялся из-за стола – нужно было хоть как-то размяться. Снова потянулся – с характерным и, о ужас, слышимым хрустом позвонков. – Что тебе удалось придумать? Огонь не очень хорош… В защитных практиках. Разве что это должна быть весьма специфическая вещь…

3

- О, ты даже не представляешь... - Эрилимия снова перевернулась и запутавшись в чёрном ворохе своих длиннющих волос просто напросто сдула часть из них с лица. Не слишком успешно, впрочем. Близость живого пламени оживляла её, это было заметно невооруженным взглядом даже спустя столь небольшой период времени, - это будет действительно нечто особенное.
Приземлившись девушка подошла с противоположной стороны стола напротив рабочего места и присев па пятки положила подбородок под подставленные под столешницу ладони. Это было весьма странно, но ей нравилось наблюдать за тем, как он работает. Как движутся напряженные пальцы в иное время способные на чудовищное колдовство, и как меняется его почерк, когда что-то написанное или прочитанное начинает его откровенно бесить. Сама Эрилимия ненавидела бумажную работу и никогда не согласилась бы заниматься чем-то подобным но случай Лекса воспринимала иначе... просто как часть его самого. У него было множество частей. Разных, начиная от отметин на смугловатой коже, заканчивая привычками и казалось бы совсем незначительными чертами. И все они были его Цветом. И весь его Цвет сейчас был её.
Хруст позвонков Делеври заставил Эрилимию поморщится и та, поднявшись на ноги и подойдя к нему со спины, мягко провела пальцами по его позвоночнику, проверяя целость структуры.
- А могу сразу показать тебе как это примерно будет работать или же попробовать сначала привести тебя в порядок, прежде чем ты не развалился на части и мне не пришлось раньше времени искать средство для твоего бессмертия, - довольно беззаботно проговорила она прежде чем добавить, - я правда никогда не... ну... не делала массаж. Но прилично знаю анатомию. Училась на мертвецах... 
Последняя фраза в её исполнении прозвучала подчёркнуто зловеще.

4

– Анатомию я тоже знаю… - И слегка получше тебя, очевидно… – И вот те позвонки, которых ты сейчас касаешься, могут стоить мне возможности ходить. Или еще какой-нибудь интересной возможности, если ты понимаешь, о чем я… - Лекс слегка повел плечами, провожая чужие пальцы вдоль своего позвоночника, едва слышно усмехнувшись. Впрочем, предложение было занятным – во всяком случае, массаж ему делали в последний раз около пары лет назад. Затем как-то приходилось справляться самому – при помощи нечастых, но все же систематических тренировок, банального «повиснуть на двери в свой кабинет»-упражнения.

– Ладно. Давай попробуем проверить твои знания на практике, только, ради всех богов, не пытайся выдавить из меня душу, ладно? – Лекс поправил зажимы на рукавах своей рубашки и, оглядевшись, направился к кушетке у камина. Вообще, этот предмет мебели появился здесь не так давно, неделю назад, примерно. Принадлежал он, очевидно, Эрилимии – последние несколько дней, расположив эльфийку на этом ложе, Лекс зачитывал ей по вечерам трактаты по мистической науке собственного написания, сидя в кресле, напротив, у камина. Хотя к кушетке все-таки ближе, чем к камину, хотя в любом другом случае было бы все наоборот. Их знания в этой сфере были примерно сопоставимы, но фон Дермент знал все-таки чуть больше. И ему было чем поделиться, да и не жалко. А сейчас барон намеревался оккупировать кушетку уже сам. Это был довольно… оригинальный способ времяпрепровождения, нужно отметить. – Не против, если я арендую твое место ненадолго? И что там про бессмертие? Я вижу, у тебя уже начали появляться какие-то коварные планы на мой счет…

5

- Если я выдавлю из тебя всю душу, то что я тогда буду есть?... - с лёгкой усмешкой она помогла барону расположиться на кушетке так, как ей было удобнее, после чего заставила его избавится от рубашки и осторожно коснулась пальцами напряженных плеч. Она часто проводила параллели между Цветом и душой, так, словно бы эти все вещи были неразрывно связаны между собой. Конечно же это было совершенно нелепо с точки зрения любого серьёзного спектролога, да и сама нур это понимала прекрасно, но... ничто и никто не мешало ей делать и говорить всё, что вздумается. 
- Говори если что не так... - она и правда никогда не делала ничего подобного, но зная примерное расположением мышц под кожей, могла попробовать хотя бы отчасти сделать лучше. Заплатить за Цвет? Нет, сейчас она действительно хотела этого только для него. Осторожно разминала ощутимые уплотнения под кожей возле шеи возникшие от частой, бумажной работы, мягко прикасалась к шрамам, так осторожно, словно они могли бы до сих пор болеть и в каждом из них них тоже был свой соколок Цвета, прорастающий ей сквозь пальцы и дающий ей возможность Дышать. Осторожно прошлась вдоль всего позвоночника и памятуя о предупреждении Лекса, старалась лишний раз не задевать кости.
За эти две недели она не помнила когда последний раз мёрзла. Или что у неё были холодные руки.
- Я вижу, у тебя уже начали появляться какие-то коварные планы на мой счет…
- Пока ничего конкретного, но... - Эрилимия начала как обычно, охотно отвечая на вопрос в своей небрежной манере, как вдруг застыла и Александр спиной почувствовал охватившее её напряжение. В одно мгновение Эриль подалась вперёд, порывисто обняла его за плечи и уткнулась носом в макушку сейчас чуть растрёпанных, серебристых волос. Хватка её была настолько цепкой, что предупреждение о выдавливании души внезапно заиграло новыми, яркими красками.
Прошло несколько долгих, долгих мгновений, прежде чем Эриль заговорила:
- Я не дам тебе умереть, - тихий, жесткий шепот раздался прямо у него над ухом, и помимо блеска стали и решимости ветра в нём всё же таилась червоточина - черный зверь, напоминающий страх, - ни... ког... гда...
И пусть в этот раз в подобном заявлении могло быть куда больше эгоизма Пожирательницы, но зная её пусть все ещё не так хорошо, но уже достаточно, Александр вполне мог поверить. Она не даст ему умереть. И возможно даже действительно никогда.

6

– Для той, кто учился на мертвецах, ты на удивление неплохо справляешься. – От рубашки пришлось всё-таки избавляться, что быстрым процессом не назовешь – выпутаться из самой ткани было не так сложно, как снять зажимы с рукавов и вытащить заколку, удерживающую воротник. Тем не менее, после некоторой паузы, вызванной приготовлением, Лекс всё-таки устроился на кушетке, предоставив себя чужим рукам. Шрамы, да. Они действительно всё еще могли болеть – особенно в холодные, дождливые дни, которые фон Дермент ненавидел. Возможно, Эрилимия задавалась вопросом – почему они не были стёрты? В таком случае ответ был бы очевиден – память. Не напоминание о собственной слабости, о своем провале, об ошибках, вовсе нет. Это была память о том, что Лекс выжил. Память об испытаниях в прошлом, которые сделали его тем, кем он был. Убери хоть один…

Объятия застали Александра врасплох – секунду назад он был еще занят собственными мыслями, в следующий момент был вырван из них. Это в принципе было для него необычно, как для человека вечно напряженного, ожидающего удара откуда угодно, пребывающего в состоянии вечной готовности. Редкий случай, чтобы у Лекса не было плана против кого-то, который позволил бы ему выкрутиться из любой ситуации. Барон недовольно цокнул языком, сам на себя по большей части, поворачивая голову, чтобы взглянуть на нур через плечо, сощурившись.

– Как эгоистично, Эри. Думать только о своём желудке… - Пусть не полностью, но их взгляды всё-таки встретились. При упоминании смерти страха в глазах Лекса не возникало… Точнее, он не становился явным. Как и все смертные, барон знал цену жизни, возможно, даже слишком хорошо. Но, возможно, он уже бывал мёртв, раз или два. Всего на секунду. Там, в Нальдерме. Много раньше, в подземельях столицы, глухих переходах под Академиях. У тех, кто видел ту сторону, именно такой взгляд – внешне кажущийся полным презрения к смерти, но на деле отражающий нежелание вновь видеть то, что находится там. Александр поднял одну из рук, заводя её назад и зарываясь пальцами в черные волосы, притягивая к себе чуть ближе. –  Но посмотрим… Что ты сможешь сделать с моей любовью к самоубийственным атакам. Сможешь ли ты победить смерть? Свою – возможно… Уверен. Но чужую? С интересом понаблюдаю…

7

Она хотела бы даже возмутиться, но лишь коснувшись отблеска взгляда Александра, замерла на полуслове. На мгновение её дыхание сбилось, а чужие, странные сине-голубые глаза полностью захватили собой все её внимание. Затянули вглубь и окрасили собой весь окружающий мир. Так близко. Эриль была не способная к полноценному смущению, но могла испытывать нечто сродни растерянности. Близкий контакт всегда был ей непривычен, даже неприятен, но в с случае с Александром не отпугивал, а скорее завораживал, не давая ей ни единой возможности отстранится, сбросить тепло чужих пальцев и ускользнуть. Это всё его Цвет, правда ведь?... Она не была столь уверена в этом вопросе.
- Но посмотрим… Что ты сможешь сделать с моей любовью к самоубийственным атакам. Сможешь ли ты победить смерть?...
- Для начала, придумаю тебе потрясающее заклинание, - так и не сумев разорваться зрительного контакта ответила нур. И пусть для многих его взгляд был чудовищно тяжелым и невыносимым, для неё это скорее был капкан, - чем, собственно и занималась. Ммм... я могла бы привести примеры?...Хочешь?...
Она нехотя подалась совсем чуть чуть назад, так и не предприняв попытки выпутать свои волосы из цепких пальцев Лекса.

8

– Хочу. – Лекс убрал руку, пропустив чужие волосы между пальцев, в самый последний момент поймав одну из прядей на палец, оставив после этого несколько колец-завитушек, снова улёгся на кушетку, как был, укладываясь на сложенные руки. Прозвучало довольно двусмысленно, на самом деле, если воспринимать это прикосновение к волосам и изменившийся за секунду до того, как Александр ответ его, наконец, взгляд вместе. – Что тебе удалось найти в моей библиотеке такого, что не видел ранее я? Или ты хочешь попытаться использовать собственный опыт, адаптировав его к моей стихии?

Это и в самом деле было интересно, а вызвать у Лекса интерес чем-то в его собственной магии было довольно сложно. О красном эфире барон знал если не всё, то приближался к этому самому «всё», даже если и медленно. Использовать его для защиты себя каким-то совершенно непривычным способом... В том, что Эрилимия предложит ему нечто, далёкое от хрестоматийного мышления огненных магов, Лекс не сомневался, так что оживился практически сразу. Возможно, в его неподвижной, казалось бы, сейчас фигуре угадывалось нетерпение. Что ей удалось придумать? Что?

– А ты знаешь, как заинтриговать. – Фыркнул Александр, потянувшись с кушетки за футляром на столике рядом, в котором хранилась его трубка, неожиданно миниатюрная, неожиданно изобилующая тонкими, слишком плавными, деталями в резьбе, которой была покрыта. Как для характера хозяина.

9

- Или ты хочешь попытаться использовать собственный опыт, адаптировав его к моей стихии?..
- И..мен...но.. - явно довольная собой она подалась вслед за захваченной Лексом в плен прядью своих волос, явно не слишком хорошо подмечая те изменения, произошедшие в его голосе и взгляде за последние мгновения. Весь её разум изначально после перестройки - чрезвычайно эффективная конструкция, примитивная, искусственная и не терпящая правок и вольностей. Весь её разум сейчас - целиком состоял из этих правок и вольностей, но даже так все ещё были области, обошедшие её стороной. Она подарила Лексу хитрый взгляд и соскользнула с кушетки, пройдясь по комнате явно пребывая в состоянии близкой к эйфории, как всегда у неё бывало тогда, когда она не была голодна и была готова создать что-то воистину фантастическое, - и не только. Смотри...
Она мимолетом коснулась странного пузырящегося голубого камня на своей шее и тот тускло вспыхнув синем цветом, снова был заправлен за ворот.
- Атакуй меня, - прозвучало вполне серьёзно и Эрилимия, сейчас стоявшая прямо перед ним явно не собиралась выкидывать никаих фокусов. Она совершенно спокойно ждала атаки, - не по ауре и только не разнеси весь дом. Мне то ничего, а тебе в нём жить... 
Она чуть сощурилась и усмехнулась, глядя на Лекса из под чуть прикрытых ресниц и весь её вид сейчас представлял собой одно большое понятие: "провокация"

10

– Атаковать? – Дермент изогнул бровь, обернувшись обратно к нур, держа в руках свой футляр, но воспользоваться ни им, ни его содержимым как-то у него не вышло. Вид у эльфийки был... Весьма вызывающий. Лекс сощурился, чувствуя подвох в этой просьбе, заодно пытаясь навскидку определить, что это за странное украшение. Скорее всего артефакт или рунический предмет... – Мхм...

Затем барон поднял руку, привстав на кушетке, и выдохнул слово. Магическое слово, служащее спусковым крючком для Протуберанца, не имело перевода. Оно было очень странным набором звуков, в основном, согласных, и звучало крайне противоестественно - вряд ли кто-то смог бы повторить его кроме самого Лекса, не потратив несколько десятков попыток. Слепящий плазменный жгут сорвался с руки и ударил - в живот. Это было бы страшное, крайне болезненное ранение, ничем не защищенному человеку разряд уничтожил бы большую часть внутренний органов брюшной полости... Да, фон Дермент не собирался сдерживаться. Наоборот, в его взгляде на секунду мелькнуло нечто, почти ожидающее провала...

11

- Видишь! Эта штука даже лучше оригинального заклятия гидроманта, - вместо ожидаемого ранения Эрилимия легко крутанулась на месте - протуберанец просто прошел насквозь, не причинив ей ни капли неудобства, - но это, разумеется, не всё что я тебе хотела показать.
Склонившись на столом она стащила несколько пустых листов пергамента и сделав пару каких-то совершенно не читаемых пометок. После чего замерла, выдохнув произнесла пару магических слов и сделала четыре жеста. Четко, быстро, выверено до последней секунды. Оберег Пандоры. Слишком частое сердцебиение, рваное дыхание, слишком быстрые, пусть и точные движения. Она едва успевала за собственной мыслью, но не давала себе и мгновения на то чтобы остановится, и просто выдохнуть. Сделать паузу. Отдохнуть? Ха! Эрилимия вошла в то состояния творения, в котором она забывала есть, спать, и даже думать о чём-то, что не касалось затрагиваемой ею темы. Сколько раз она уже делала так, пока никого не было рядом? Не счесть. Рано или поздно это просто свалит её с ног. Или же просто напросто погубит.
- Теперь бей по ауре, - она снова глянула на Лекса и подарила ему хищный оскал Тени, - не сдерживайся.

12

Пробивший насквозь, очевидно, некий аналог «Водяного тела», Протуберанец встретился с потолочной балкой и оставил после себя глубокую выжженную каверну в дереве, после чего Лексу пришлось несколько секунд заниматься тем, что тушить огонь, вознамерившийся расползались по сухому дальше. Барон что-то ещё проворчал про порчу имущества, но, когда вновь перевел взгляд на Исэру, понял, что, в общем-то, это не самая высокая цена за открывающийся вид. Потому что как раз застал ту склонившейся над столом, спиной к себе. Но тело - это ещё не всё.

Натягивая рубашку, фон Дермент наблюдал за полётом... Нет, за хищным скольжением чужой мысли. Ему было прекрасно знакомо это состояние, состояние краткого прозрения, в котором ты полностью отстраняется от мира и мирских забот, в котором твой интеллект, наконец, находит решение для неразрешимой задачи и ты работаешь, работаешь, работаешь, переплетая строчки магических формул, выписывая из хлесткими, рваными строчками, пометками, которые затем сам рискуешь не понять, когда перо в твоих пальцах превращается в скальпель, а пергамент - в чужое тело. И тебе нужно добраться до сути. И ты режешь.

– Надо же, как неожиданно... – Тихо прокомментировал происходящее Лекс, едва заметно щурясь, отведя, наконец, взгляд ненадолго, облокотившись о кушетку, уже усевшись на ней, чтобы было удобнее. Как неожиданно, что кому-то в принципе удалось совместить в себе не только тело вроде этого, влекущую к себе личность, но ещё и ум. Настолько живой, что способен сжечь её до тла, лишь бы выиграть себе время... Александр фыркнул, тряхнул головой, скрыв за длинными волосами одно из самых непривычных и редких для себя проявлений эмоций - прикушенная на пару секунд нижняя губа. Убрал пряди на сторону, закрыв поврежденную часть лица. – По ауре... Надеюсь, против этого у тебя тоже найдется контрмера. – Поднятая в коротком плетении рука, указательный и средний палец, вытянутые, со вспыхнувшим огоньком над ними. Воспламенение.

Отредактировано Leks Delevry (2020-03-18 03:18:58)

13

Она улыбалась ему широко, хищно, по-волчьи пристально глядя в голубые глаза и наверное впервые в жизни желая вкусить не только чужого Цвета, но и восторга. Раскинула руки в стороны, принимая его огненный дар и он не принося ей и толики вреда осел в цепком капкане Пандоры, полностью изученный и понятый ей досконально, до последней филигранной формулы и акцента.
- Теперь это моё.... - чуть склонив голову к плечу тихо сказала нури и указующим жестом, который в принципе был здесь и не особо нужен, воспламенила так неосторожно севшую на подоконник птицу. Птица вспыхнула как промасленный факел, в бессильной крике распахнула клюв и завалилась на бок, бездыханная, опалённая, с пустыми провалами вытеченных от жара глазниц и высунутым, почерневшим до угля острым языком. Легкий ветерок вдохнул в комнату запах палёного мяса и перьев.
- Конечно, копирование невозможно на эфире огня, но то что ты сможешь пережигать чужое воздействие хотябы в ограниченных масштабах я смогу тебе устроить, это важно. От таких заклинаний нельзя увернуться, - она говорила быстро, быстрее чем обычно, словно мысль, бежавшая где-то впереди подгоняла её вперёд. Снова наклонилась, подхватывая новых пергамент и позволяя старым, исписанным ею листам небрежно разлететься по полу, когда она без тени стеснения и намёков на хоть какие то нормы приличия просто села на его стол, - у меня есть ещё одно заклинание. Вуаль Иридании. Оно считывает входящие атаки, разделяет их по уровню угрозы и решает отводить меня или нет. Оно готово, но я пока не готова к нему, первый порядок воздуха, надо подрасти. Я совмещу все три принципа в один, облегчу конструкцию и оставлю только то, что необходимо. Это будет работать даже лучше, чем у меня...
Она оторвала блестящий лихорадочным серебром взгляд от пергамента и посмотрела Александру прямо в глаза. Почему... почему ей самой сейчас казалось, что это уже давно перестала быть пресловутая плата за Цвет?...

14

Лекс наблюдал, анализировал и учился. В своей практике он уже сталкивался со случаями, когда боевая магия не наносила цели вреда по тем или иным причинам, но чтобы магическое плетение попросту исчезло, а затем оказалось доступно для применения кому-то, даже не способному контролировать эфир необходимого для этого плетения сорта... Такое он видел впервые.

Скорее всего, принцип действия этого барьера каким-то образом был связан с астральным отражением. Насколько плотной должна быть тень на незримом уровне, чтобы остановить заклятие прямого действия? Каким образом произошел «захват»? Как заклинание было реализовано, что позволяло обойти подобные ограничения? Всё это крайне интересовало фон Дермента, как и второе озвученное эльфийкой заклинание. Оно, правда, уже было чуть более близким к тому, что способен создать привычный человеку интеллект... Кажется. А ещё, конечно же, Лекс думал о перспективах.

– Это будет сложно сделать. Потребуется сложная калибровка, нет, потребуется заново написать базис, активные функции, механизмы распознавания, ответные реакции... Потребуется, в конце концов, каким-то образом адаптировать созданное Заклинателем заклинание для Чародея... – Дермент прошёлся по комнате, кинул взгляд на трупик мертвой птицы, за несколько секунд обратил его в пепел, прежде чем закрыть окно. Было видно, что он думает о чем-то своем... Подобрал несколько пергаментов с пола, бегло пробежав заметки. Приблизился к столу, бесцеремонно вторгаясь в чужое пространство, толкнув женские бедра ладонями, заставив пропустить себя ближе, подобравшись к сидящей на столешнице нур фактически вплотную, нос к носу, руки поставив по бокам от девушки. Не давая ускользнуть. – Почему я?

Снова это принуждение к зрительному контакту, острый взгляд, перехватывающий чужой, выцветшая синева единственного глаза - повреждённая сторона лица барона сейчас скрыта несколькими сел прядями.

– То есть... Ты осознаешь предполагаемый эффект? Если нам удастся подобное, меня будет невозможно проклясть. Практически. Заклятия прямого действия будут большей частью бесполезны. И вместе с этим моя собственная сила продолжит расти. Я - финал вековых усилий программы по созданию сильнейших огненных магов, даже если сам я не так силен, как мои предки, кровь постепенно возьмёт своё. Если я не погибну раньше или не сойду с ума, в какой-то момент моя сила станет совершенно безумной. Ты уверенна, что хочешь снабдить нечто вроде меня защитой от того, что против этого нечто может быть единственно по-настоящему эффективно?

15

Лекс говорил, что это будет сложно и был прав, но она лишь улыбалась ему в лицо, хищно и горделиво, готовая бросить вызов и калибровке и базису, и функциям и механизму и всему тому, с чем придётся столкнуться во время создания и тестов её нового творения. Но вся дерзость Эрилимии несколько сошла на нет, когда Александр прижал её к столешнице, заставляя невольно ёрзать то так, то эдак, дабы найти более удобную, приемлемую позицию, будучи буквально запертой между его руками. Закончилось это всё тем, что дистанции между ними ни осталось никакой вовсе, а сам Лекс вольготно расположился между её колен, чуть ли ни касаясь её носа своим собственным.
- Почему я?
Вопрос застал нури врасплох, даже несмотря на то, что ответ на него она знала кристально. Почти неосознанно она осторожно провела пальцами по его повреждённой щеке, убивая за ухо седые пряди, которые он раз за разом, постоянно норовил скинуть обратно. Прикрыть шрам. Но как по ней - он не должен был его скрывать. Он был его частью. Он не должен был прятать части самого самого себя.
- Я не хочу чтобы ты умер, - ответила она прямо и просто, без фальши, игр и лишних представлений, тихо, почти на грани слуха, но жестко, всё ещё дерзко выдерживая его двухцветный взгляд. Её пальцы мягко скользнули ниже, к шее, остановившись на пульсации сонной артерии, а сама она подалась немного ближе, закрыла глаза и коснулась его лба своим собственным. В отличие от её уверенных слов, это был неторопливый, практически робкий жест.
- Да, пусть так и будет. Пусть тебе не будет равных. Даже если ты сойдёшь с ума, - осознавала ли она предполагаемый эффект? О да, и возможно даже больше. Ведь даже она сама уже не сможет так просто... - я просто не хочу чтобы ты умер.

16

Лекс позволил ей убрать волосы со своего лица. На самом деле, у барона не было сознательного желания прятать шрам, это как-то выходило само собой, просто из-за прически. Обычно-то волосы удерживала заколка, но дома её носить было практически ни к чему… Ответ фон Дермента устроил не то чтобы полностью… Поначалу. Точнее, только слов было недостаточно – остальное подсказали неуверенные прикосновения. Александр слегка прикрыл глаза, вздохнув – остановившиеся на пульсирующей жилке артерии пальцы… Сердце могло его выдать. Слишком быстро.

– Тогда… – Барон поднял одну из рук, без особой спешки проведя той от чужого бедра вверх, по животу, до груди, выше, по шее, уже кончиками пальцев, чтобы только указательным потянуть за подбородок чуть вверх, заставить поднять взгляд себе навстречу, аккуратно царапнув ногтем по нижней губе, уколов едва заметно, щурясь, так и не убрав затем руку. – Тебе придётся наблюдать за моим ростом отныне. Это ведь такая ответственность, не правда ли? К тому же, если ты спровоцируешь разносящий по этому миру тлеющие уголья и огненные искры ураган, тебе придётся держаться в самом его центре. В самом оке бури. Значит, тебе тоже нельзя сломаться. Смерть… Неприемлема для нас обоих.

Секунду еще вглядывается в эти лихорадочно блестящие серебристые глаза, пристально, испытующе, проверяя чужую решимость на прочность. Щурится сам, пряча едва тлеющие угольки в бездонных черных зрачках, прежде чем убрать руку, отстраниться… нет, придерживает пальцами за подбородок, и без того отсутствующее расстояние между ними стирая в абсолютный ноль, прихватывая за нижнюю губу кончиками, как выясняется вот сейчас, довольно острых клыков, вовлекая буквально в поцелуй, не давая опомниться – но зато достаточно времени затем предоставляя, чтобы медленно осознать. Это почти как контракт, который оба заключают, опираясь на собственные интересы. Куда хуже непреложных обетов, почти как сделка с чем-то тёмным, одобренная теми, что присматриваются друг к другу из глубин этих оболочек уже достаточно долго…

17

Слишком быстрый ритм чужого сердца сбил её собственный, а чужие прикосновения, медленные, неспешные, оставляли после себя лишь отметены нестерпимого жара, корнями прорастающие куда-то вглубь, под самую кожу, отравляли мучительным, сладким ядом и лишали всякой воли к сопротивлению. Она поддавалась его движениям слишком, непозволительно легко, невзначай облизнула оцарапанную нижнюю губу и послушно подняла на него затуманенный, но всё ещё полный решимости взгляд. Серебро это тоже металл...
- Что ты...?.. - Эрилимия не договорила, сбитое дыхание заставило её запнуться а пристальный взгляд барона с горящими углями в глубине его зрачков впивался так глубоко, казалось прямо в душу, заставляя завороженно верить каждому его произнесённому слову. Он видел ровно то, что хотел - нур всё ещё была решительна. Но решительно не могла ему противостоять. С ней такое происходило впервые. Это завораживало, пленяло, пугало, но даже так она не могла скинуть его пальцы со своего подбородка и отстранится. Не могла. Нет... не хотела.
- Смерть… Неприемлема для нас обоих...
- Я знаю... - выдохнула почти шепотом, прежде чем чужие губы накрыли её собственные, срывая с них непрошеный вздох. Первый, кто осмелился поцеловать чудовище...
Она ответила ему неумело, по-невинному робко, нерешительно, слишком нежно повторяя его собственные движения, прежде чем прельстившаяся новым Цветом Тень подобралась ближе, заставляя нури прикусить нижнюю нубу Александра чуть сильнее, чем прежде, не до боли, но вполне ощутимо. Податься до невозможности ближе, спутать пальцами серебристые, седые волосы и осторожно провести языком прямо по кончику неестественного острого клыка, заведомо раня саму себя и давая тому возможность почувствовать вкус её крови.

18

Еще несколько секунд мир сжимается до мягкости чужих губ, шуршания ткани, пока руки овивают чужую шею, обнимая, привкуса крови – слабый, металлический, он только заставляет не прервать поцелуй вовсе, а наоборот, удерживать в нём дольше. Пустить в ход клыки еще раз, оставляя на губах несколько царапин, углубить поцелуй, уже не так мягко и осторожно касаясь, скорее более алчно, нетерпеливо, прежде чем, наконец, отстраниться – растягивая между кончиками языков тонкую, почти невидимую нить розоватой слюны. Кровь.

– Почти клятва на крови, м?... – Снова коснувшись чужого лба своим, Лекс заглядывает в глаза нур ещё раз, облизывается украдкой, проскальзывая по губам кончиком языка. Привкус металла всё ещё чувствуется. Расходится по телу, словно яд, медленно и одновременно быстро, словно он что-то забрал у Эрилимии... Или нет, скорее, получил от неё. Частичку её настоящего «Я» вместе с этим поцелуем и слишком много доверия к себе, кажется.

– И аккуратнее с этим. Вдруг я... привыкну? – Ладони ложатся на чужие плечи, пальцы сжимаются на них, чуть сильнее, наверное, чем нужно, в этом прикосновении воплощается одновременно предостережение и вместе с тем нежелание отпускать. Точно так же, как Эриль не желает позволить ему умереть, просто потому, что не хочет, Лекс не желает позволить ей... Что? Уверить саму себя в том, что чудовищам нет места в этом мире однажды? Проиграть демонам, спящим в каждом человеке или нур? Ладони с плеч поднимаются выше, ложатся на чужие щеки, кончики пальцев аккуратно скользят по коже. – А теперь ещё раз...

19

Неутолённая жажда самой жаркой из всех пустынь ложится на губы бесконечным голодом стоит Лексу разорвать поцелуй, отстраниться, так неосторожно и жестоко возвращая ей возможность дышать. Эрилимия губами чувствует кровь, она бесконечно и терпко пахнет железом, будто она целовала клинок, творила гибель и мучительно неторопливо вырождалась не в страсть, а в нежность. Цвет ярким пламенем горит в его глазах, на коже, он проникает в неё с каждым касанием, она вдыхает его как отраву, становясь бесконечно сильнее перед грозящей ей смертью, перед сонмом всех возможных смертей и... бесконечно слабее перед ним самим. Она попалась. Из всех возможных ловушек в самую неподходящую, странную... безвыходную.
Александр видит это в её глазах. Что она не отступит, не вырвется. Не сможет, да и не хочет вовсе. Она не верит, что ей есть место в этом мире. Не верит, что её хоть где-то ждут. Не верит, что нужна. Не верит, что может не проиграть однажды, пусть даже через тысячи лет... Она верит только ему.
Прикрыв глаза нури мягко потёрлась щекой о чужую ладонь, нежно коснулась носом пальцев... не человеческий, почти звериный жест. Она просто не знала как бывает иначе. Она вообще ничего не знала. Подавшись вперёд коснулась губами повреждённой кожи возле самых губ, осторожным, неторопливым поцелуем коснулась каждого излома шрама, словно для неё не было ничего другого, что могло бы быть лучше и прекрасней. Тот, кто пожирает Цвет не может иначе. Ибо только в мнимых несовершенствах раскрывается истинная суть всего этого мира. Без ширм, масок, прикрас и лоска. Без лжи. Как есть...
- Смерть неприемлема для нас обоих... - прошептала тихо, неосторожно касаясь губами шеи барона возле самого его уха, повторяя теперь уже въевшуюся в их кровь клятву, как окончательное признание... в причастности? Вере? Или... в верности?

20

Лекс кивает, больше самому себе, чем словам Эриль – да, он всё-таки в ней не ошибся. Еще многое в ней ему неизвестно, а в фигуре нур прячутся наверняка тайны более страшные, чем перебирающаяся под кожей, Тень. Или, скорее – «Она, Другая», как называет её про себя сам барон. И, тем не менее, суть… Он понимает её суть, форму и наполнение. Не произошло самого страшного в этой ситуации – никто из них не отступил в самый последний момент, не было неоправданных ожиданий. Дермент неловко ведёт плечами, чувствуя чужое дыхание на своей шее, теплое прикосновение, подается навстречу, приобнимая за талию… тянется куда-то дальше, шарит по столу. Пока не находит то, что ищет.

Теперь он отстраняется, ненадолго, не слишком далеко, явно без большой охоты, прикладывает к чужим губам указательный палец. Выдыхает почти беззвучное «Ш-ш», пресекая вопрос, даже немой. Затем в его руке появляется узкое, миниатюрное, но такое холодное и острое лезвие ножа для писем. Вот это мгновение – самое сложное. Возможно, сейчас, всего одним простым движением, всё может рухнуть, а жизнь вытечет из Эрилимии через отверстие в грудине, которое может проделать в ней этот нож. Возможно, она даже этого ждёт и даже готова смириться, но…  Александр не отпускает её взгляда, качает головой. «Нет». «Такого не произойдёт».

Лезвие рассекает кожу, отворяет кровь – Лекс прочерчивает по своей левой ладони тонкую линию, которая мгновенно расцветает сначала каплями крови, а затем и вовсе тонкими струйками. Затем он подбрасывает нож в руке, ловя тот уже за лезвие, предлагая его уже эльфийке, одновременно протягивая иссеченную руку.

– Против всех кошмаров. Лишь вместе. – «Лишь вместе мы выстоим, как один мы подымемся». Древний, полузабытый девиз. Взгляд у барона такой же острый, как нож – для него клятва, подобная этой, смертельна. Потому что если когда-нибудь нур обратится ко Тьме, настоящей, присущей вовсе не картинным злодеям банальных пьес провинциальных театров… Ему придётся последовать за ней. Это его плата за доверие и за её риск собственным разумом, все, что она имеет. Пожалуй, единственное, по-настоящему достойное, что он мог бы предложить Эриль.

21

Она смотрела на него не мигая, широко распахнув глаза, и оттого они казались ещё больше и пронзительнее чем обычно. Не верила что он зайдёт настолько далеко? Не верила что был способен зайти так далеко? Замерла без единого движения и лишь пальцами касающимися её губ Александр мог ощутить обрывки её всё ещё сбитого дыхания. Как он и предполагал - она не дёрнулась от вида тонкого лезвия, не посторонилась и даже не отвела взгляда, доверяя ему свою жизнь всецело и полностью, так, как никогда не доверяла её никому больше. Чудовищная оплошность для таких, как нур но сейчас она просто не сумела иначе.
– Против всех кошмаров. Лишь вместе... - её голос вновь окреп, обрел прежнюю уверенность, но теперь она предназначалась не ей. Как и сталь её щитов. Приняв нож из чужих рук и все ещё не опуская глаз, она медленно провела лезвием по ладони, впервые по привычке не заблокировав ощущения боли ментальным эхо, позволив себе чувствовать всё, от начала и до конца. От самого холода острия металла, до ощущения жара иссечённой ладони Александра, которую приняла и крепко сжала, окончательно и бесповоротно скрепляя их клятву. Она не даст ему навредить. Уничтожит любого, кто посмеет причинить ему хоть толику вреда. Ей казалось что теперь его Цвет всецело и полностью принадлежал только ей одной. Он тоже... - шептала чернота Тени и скалилась из под кожи, - он тоже...

22

– Ты хоть понимаешь, что сделал? Ты... Ты!...

Мысль была чужой. Не его. Неуместная и резкая, казалось, в ней сквозило обвинение и страх перед... Чем? Ответственностью? Будущим?

– Это мой выбор... Мой.

Своим сомнениям Лекс ответил впервые уверенно и жёстко, отсекая их. Какая ни была бы цена - он готов заплатить. Ради неё. Барон принял чужую ладонь и сжал её, крепко, отчаянно - на несколько секунд биения их сердец и ток крови переплелись. Сама кровь смешалась. И если верить, что именно кровь - это серебро души, двое только что высыпали всё, что имели, в общий сундук...

Александр заглянул в глаза Эрилимии ещё раз, прежде между сцепленными их ладонями родился жар. Кровь вскипела, сворачиваясь, язычки огня болезненно вцепились в раны, останавливая кровь, прижигая сосуды, края порезов, образуя тонкие шрамы, рассекающие ладони. Им ещё заживать, а боль утихнет не сразу... Но, разъединя руки, Делеври показывает нур свою ладонь и свежий рубец.

– Это будет служить напоминанием... И не будет стёрто. – Справиться с болью Эриль он помочь не в силах, ведь Огонь не исцеляет ничего, кроме освобождённых от груза сгоревшей плоти душ. Но он способен забрать лишнее тепло, чтобы ожог не разросся уродливой алой линией по руке... Что барон и делает, аккуратно поглаживая пальцами девичью ладонь. – Кто бы ни встал у тебя на пути... Я его убью. Кто бы ни встал у меня на пути к тебе... Я его убью. Да...

23

Цвет. Кристально чистый, живой, настоящий. Он блестит сталью, пахнет кровью и ветром, звучит раскатами грома и песней ревущего, неугасимого пламени. Столько цвета за раз и каждая его капля - целиком только ей одной, никому больше. И она не вырывает его с боем, не вгрызается в чужое сознание, чтобы получить ещё хоть немного его отблеска. Ещё хоть немного времени. Ей отдают его целиком, что есть, как есть... а она даже не просила столько, и ничего, как ей самой казалось, ещё не успела отдать взамен. А Тень голодна вечно, вечно ненасытна, она берёт всё до последнего, с каждым разом привыкая все сильнее, подсаживаясь как на дурманное зелье именно на этот вкус.
Не обращая внимания на жгучую боль на обожженной коже Эрилимия крепче перехватила чужую ладонь. Да, Лекс не мог не обратить внимание на то, что на теле нури не было ни одного шрама, ни единой отметины, мог догадываться о том, что она старательно сводила всё следы, касавшиеся её кожи, но также мог догадываться, что этот след она не тронет. Эриль выдохнула, но не смогла произнести ничего, из того что хотела...
"Убей всех кто встанет у меня на пути"...
      "Убей всех, кто встанет на твоём пути ко мне"...
Слишком близко сейчас была Другая. Тень. Она шевелилась за чернотой зрачка, скользила по коже, жила в дыхании. У неё - другой голос. Другой язык. Старый, древний. На нём говорят только дети да ветхие старухи, уже разучившиеся различать явь и вымысел. Она платит за возможность говорить на нём дрожью в пальцах, на мгновение остановившимся и упавшим куда-то в пропасть сердцем и дурнотой. Платит каждый раз и будет платить и впредь.
- Ночь по спинам холмов рассыпает лунное серебро, - голос как обычно дрогнул, как и всегда, когда становился чужим, - легче воздуха вязь паутин-травы...
Две пары глаз смотрят на него как одни, но впервые с ним разговаривает та, что обычно всегда находится за гранью.
- ...сжимаю в горсти, размыкаю пальцы, на выдохе отправляю в путь: светом утренних звезд сияй, дорогой ветров лети...
Они синхронно склоняют голову к плечу - то ли звериный, то ли птичий жест. И взгляд у обоих лунный, волчий.
- Шаг - ложится на воздух тепло: принят наш дар. Выпеваю первую ноту, гулкую, как земля. И вторую, звенящую, как молодой ручей. Добавляю в третью голодную речь огня. Братья и сестры вступают - сливаются голоса, набирая силу и суть, становясь одним. Рудоносные жилы земли и могучие корни озёр, сок, что течет по стволам до крон, отвечают им. Вторят души камней и сплетенные руки мха. Те, кто предан лесам и те, кому дан полёт. Мы поем поток, мы и сами теперь поток, направляемый сердцем мира - живая кровь, что течет от седых вершин до глубин болот, что из тела реальности влёт проникает в сны....

-Мы даруем жизнь и равно даруем смерть - на своей земле, при свете своей луны...

Она сжала его пальцы ещё сильнее снова разделяясь надвое и сама не заметила как одна едва заметная блестящая дорожка остро резанула её по щеке, бесполезной влагой упав куда-то вниз. От боли?...

24

Лекс смотрит внимательно, слушает, не перебивая – перемена для него очевидна. Бывало ли с ней такое раньше? Смотрела ли она на свое тело чужими глазами, из глубины собственного сознания, пока руки делают, что должно? Пока голос принадлежит кому-то еще? Дермент очень хорошо знал это состояние – с его альтернативным «Я» они менялись, добровольно деля тело на двоих, легко и свободно. Каждый был хорош в чем-то своём. Кто-то делал грязную работу лучше, чем разбирался в магии. Кто-то мог выстоять там, где другой бы пал…

Речь её витиевата и отдает холодом слепящего снега северных пустошей. Сам Лекс не помнит старых сказок, что рассказывала ему прабабка, был слишком мал, но помнит этот излишне сложный, полный причудливых изгибов, слог. Да и не речь это вовсе, песня скорее, с очень сложным смыслом за простыми словами… Такие звучали когда-то за Северным Роковым хребтом – и не сам Александр, но кровь его помнит. И что-то отзывается в нем. Грубо и довольно неумело. Будто что-то из его уставшего, продолжающего биться только на одной силе воли и неугасимой ярости, сердца вырывается, слишком долго спавшее, чтобы заставить изношенную плоть вновь ожить. Не этой фальшивой жизнью вместилища для Огня, по-настоящему.

– Похоже, ненадолго тебе пришлось принять на свои плечи тяжесть лунного затмения… - Барон проводит по чужой щеке прядью собственных волос, стирая тусклый след от скатившейся по коже слезы, прежде чем потянуть Эриль к себе, ближе, обнять, спрятать на груди. Достаточно и того, что он видел – больше никто не должен в целом мире. Достаточно и того, что она почувствует в биении его сердца и напряжении тела, пытающегося оправиться от резкой перемены, Достаточно будет того, что она почувствует, как сжимаются пальцы на её плечах, как ногти царапают через ткань, в желании вобрать в себя целиком, привязать неотрывно. Огню не дано сжечь металл, но они может сплавить их вместе. Вернее, Лесу просто не хочется, чтобы чужое серебро потускнело в копоти. Не в этот раз...

Отредактировано Leks Delevry (2020-03-22 18:18:07)

25

Конечно, Тень не впервые подходила близко, не впервые забирала себе её голос, но... ещё никогда это не было так. Настолько вплотную. Так, словно сама Эриль была лишь марионеткой, повторяющей за ней сказки слово в слово, а движения жест в жест. А ещё Тень никогда не говорила с кем-то напрямую, смотря в глаза, держа за руку. Так, словно бы принимала другого целиком, а не просто хотела бездумно сожрать, выпить до капли, оставив после себя хрупкий, бесполезный остов. Эрилимия ещё плохо ощущала собственное тело и Александр казался ей куда более настоящим и реальным, чем она сама. Чем даже что-либо вообще на свете. Преодолевая дрожь и слабость она неловко спрятала ладони у барона на груди, оказываясь полностью в его руках и сейчас старалась просто дышать, медленно, но верно возвращая себе ощущение собственного тела. Слишком стремительный, слишком неожиданный и непривычный переход. Лунное затмение... это был странный, но удивительно подходящий термин. Собственное сердцебиение, сейчас тревожно ускоренное, медленно приходило в норму, подстраиваясь под чужой уверенный и ровный ритм, до тех пор пока не слилось с ним в один.
Она чувствовала больше, чем могла понять. Ощущение, словно сбитая шестерня вхолостую прокручивалось в ущербном, упрощенном механизме, не в силах его запустить. Раз, другой, третий... пятый. Но она сосредоточенно вносила правки и дополнения, как всегда расширяя саму себя вопреки задумке своих создателей. Как всегда. Как всегда, искусственное дополнение приведёт к увеличению количества ошибок. Она станет ещё чуть более живой... и чуть менее идеальной. Эриль медленно выдохнула и закрыла глаза. Человек... ей было все равно. Министерский сотрудник... плевать. Аристократ... неважно. Все это было не важно.
Она не знала сколько прошло времени вот так, и лишь ментальное утомление свидетельствовало о том, как близко к ней сегодня подошла её собственная Тень. Чудовище и Защитник. Тем не менее, сегодня она должна была сделать кое-что ещё. Даже несмотря на то, что была уже не в лучших силах...
- Ты помнишь, что я сегодня снова должна сделать это? - спросила тихо, не пытаясь отстраниться, - второе погружение

26

Иногда нужно просто позволить замереть у себя на груди кому-то, кто тебе дорог, чтобы ощутить, как сдвигается весь остальной мир. Со стеклянным треском, с рваным скрежетом металлического полотна. Просто потому, что ты вдруг становишься слишком… Слишком для этого мира, который больше не может сдвинуть тебя и вынужден сдвинуться сам. Что Лекс и сделал – просто позволил эльфийке какое-то время пребывать в его объятиях, возвращая себе ощущение себя. Ощущать себя, ощущать себя живым – это было очень важно для таких, как Эриль и он сам.

– Помню. – Нехотя отозвался барон, звук голоса казался странным и несколько неуместным, будто до этого они общались всё время без слов. Он действительно помнил, как помнил и то, чего это стоило нур. – Но помнишь ли ты, сколько тебе потребовалось для этого сил? Мне кажется, перед тем, как ты попытаешься, следует прийти в себя. И отдохнуть. Возражения не принимаются.

Александр потянул девушку к себе ближе, со стола поднимая затем вовсе на руки, перенося на кушетку, укладывая на неё, усаживаясь рядом, готовый подавить любой протест вроде попытки немедленно вскочить и начать его убеждать в том, что «всё в порядке». В конце концов, решив, что это недостаточно убедительный аргумент, просто сидеть рядом, Лекс забрался на кушетку тоже, улёгшись сбоку и прижавшись, сложив руки на чужой груди и уже ни них – голову, устроившись лицом к лицу.

– Лежи. Пока твой ментальный потенциал не восстановится… Никаких попыток проникнуть в мой разум. Ты ведь помнишь об опасностях, которые тебя там ждут, верно? – Делеври протянул руку, коснувшись пальцами чужой щеки, медленно проводя. В этом вопросе не было предостережения, скорее… В нём нашло отражение опасение, наличие которого сам Дермент вряд ли признал бы добровольно. Страх перед неудачей, учитывая риск, на который шла Эрилимия всякий раз, погружаясь в его сознание.

27

– Но помнишь ли ты, сколько тебе потребовалось для этого сил?...
- Да не так что бы и мн...
- Мне кажется, перед тем, как ты попытаешься, следует прийти в себя...
- Это совсем не обяза...
- И отдохнуть...
- Я в порядке...
- Возражения не принимаются.
- Но.. - будучи упрямой порой в совершенно чудовищной форме, Эрилимия разумеется не собиралась сдаваться просто так, но стоило барону подхватить её на руки, как она растерялась и словно бы напрочь позабыв все свои возражения, резко притихла, позволив отнести себя на кушетку. Она не привыкла себя жалеть, не привыкла нормально восстанавливаться, отдыхать, делать паузы. Просто потому что именно в этих моментах её поджидал главный враг. Тишина. Чудовищная, абсолютная, но многоликая. С ней приходили кошмары, ломкие, скрюченные воспоминания и иллюзии. Они таились по углам, на самой границе взгляда, постоянно напоминая о своём существовании и готовые выйти на свет, стоило ей только остановится, хотя бы на мгновение.
Их не было близко уже две недели. Все то время пока нури была здесь, они не смели появляться в открытую. Цвет Александра выжигал Тишину также легко, как пламя пожирало тонкие, высохшие листья. Кошмары боялись Дермента, словно он сам был чудовищем, древним хтоническим монстром, рождённым в жерле первородного вулкана. А ещё они боялись огня. Больше, чем какую либо иную стихию.
– Лежи. Пока твой ментальный потенциал не восстановится… Никаких попыток проникнуть в мой разум. Ты ведь помнишь об опасностях, которые тебя там ждут, верно?...
Эрилимия почти не слушала, слишком остро ощущая чужую ладонь на своей щеке, заставляющую её невольно вспомнить его спонтанный, неожиданный поцелуй. Первый в её жизни. И сейчас, когда Тень ушла совсем глубоко под кожу, это вызывало оторопь и странную растерянность.
- Я сильнее, чем ты думаешь, - преодолевая смятение от близости тихо ответила Эриль заглядывая Лексу в глаза, но не предпринимая попыток сделать что-либо против его воли.

28

– О, конечно. Ты сильная. – Отозвался фон Дермент, покачав головой, не без ехидства на этот раз, которое прослеживалось и во взгляде, и в голосе. Звякнул прикрепленный сейчас к одной из палочек в волосах, удерживающих хвост, кулон – как и обещал, маг носил его, всеми доступными способами, причем, и всегда на виду. Но некоторая скованность, появившаяся в Эриль, и её смущение от него тоже не укрылось.

– Итак… Как это будет? – Барон придвинулся к ней еще ближе, насколько это было в принципе возможно сейчас, встречая чужой взгляд прямо, убрав вечно пытающуюся соскользнуть на поврежденную сторону лица прядь за ухо, чтобы не мешалась. Он не знал точно, в курсе ли об этом Эрилимия, но ему зачастую не спалось. Александр прекрасно ощущал, как рядом с ним эльфийка сжимается и скручивается под одеялом, подобно витой пружине спускового механизма в арбалете. Сон был для неё предвестником кошмаров, необходимость отдыха откладывалась, насколько это возможно. Чтобы… Не видеть того, то, очевидно, ждало её там, когда мир снаружи замирает, а разу продолжает движение.

Это заняло какое-то время. Научить её вытягиваться в постели и расслабляться, не съеживаться в попытке выставить иллюзорные иглы. Спать. Для этого нужно было останавливать чужое пробуждение прикосновением к волосам, притягивать к себе и держать в объятиях до успокоения, до тех пор, пока сон снова не станет хоть немногим глубже, чем тревожное ожидание чего-то на самой границе яви. Поэтому сам фон Дермент спал гораздо меньше, чем мог бы, но цена была… Приемлема. Впрочем, сейчас Лекс мог бы заплатить куда больше за спокойный сон Эриль, за саму эту возможность для неё.

– То есть… В этот раз твой план действий должен немного отличаться, не так ли? – Потянувшись, Делеври скользнул руками вниз, в черные волосы, овивая нур за шею руками, приобнимая, склонив голову набок и наблюдая за реакцией, едва заметно щурясь, мазнув взглядом по чужим губам, безотчетно прикусывая свою, нижнюю. Взгляд стал чуть ярче, в зрачках снова поселились желтые искры. Дермент отлично видел, насколько подобная близость нур непривычна, но до тех пор, пока это не критично – третировать её было… «Интересно», «весело» – всё это были неправильные слова. Скорее, тут подходило «вкусно». Вопрос был только в том, сколько он сможет третировать сам себя…

29

– То есть… В этот раз твой план действий должен немного отличаться, не так ли?
- Ты хочешь чтобы я показала тебе как устроена система или...? - она запнулась, не договорив, так как внезапно оказалась в руках барона, прикованная к месту его пристальным, прямым взглядом, без возможности возразить, отвести глаза или даже пошевелится. Эрилимия никогда не робела от его странных глаз, но сейчас они прижигали её к месту не хуже раскалённого клинка. Завороженная золотыми искрами она непроизвольно облизнула губы именно тогда, когда он коснулся их своим взглядом.
- Лишь немного. Я... должна буду пойти другой дорогой, - не мигая она смотрела прямо ему в глаза и золото как в зеркале отражалось в серебре, постепенно плавя его лунный холод, делая таким же пластичным и раскалённым, - на первой меня уже могут ждать...
Отвечала как под заклятием, на грани шепота, чувствуя лишь усиливающееся чувство смятения и совершенно непонятного, незнакомого ей трепета. Несмотря на непривычность, Эрилимию не отвращала эта близость, даже не пугала, ведь именно Александр спасал её от Тишины, находясь рядом все это время. Ближе, чем кто либо до него. Но...
- Лекс?... - девушка рвано выдохнула и уперлась ладонью барону в грудь случайно коснувшись пальцами серебра подаренного ею кулона и открытой кожи на его шее. Прикосновение вышло лёгким, почти невесомым, словно она сама толком не знала, хотела ли его оттолкнуть или просто прикоснуться, наоборот, не давая отстраниться прочь и совершенно сбитая с толку тем, что же все таки хотела спросить на самом деле. "Зачем?" "Что ты делаешь?" "Что.. со мной происходит?"

30

– Лекс?...

Делеври высвободил одну руку, спустя мгновение после того, как с губ нур слетело его имя - прижал указательный палец к ним, мягко надавив. Это нужно было сделать, заставить её замолчать, прямо сейчас, потому что тихий голос Эриль совершенно не способствовал самоконтролю. Лекс слишком долго пытался игнорировать собственное влечение, даже сейчас пытался это сделать. Но каждое прикосновение обжигало, каждое слово заставляло угли внутри тлеть, все ярче. В конце концов, он сделал только хуже этим, потому что вместо слов теперь послышался удивленно-вопросительный вздох.

Рука соскользнула, по щеке, подушечками пальцев, к плечу, на котором пальцы попытались сжаться, но сорвались, едва ощутимо царапнув, дальше, вниз, до ладони на груди барона. Лекс мягко сжал её, отстраняя,  переплетая пальцы, возвращая к миниатюрной подушке на кушетке, прижимая к ней и потянувшись следом, как-то понемногу, совершенно незаметно оказываясь сверху, вклиниваясь между чужих бедер, прижимаясь непозволительно близко, тускло сверкнув глазами, бросив на женские губы ещё один взгляд, но скользнув мимо них. Ниже, к шее.

– Всё в порядке... Наверное... – Секундная пауза, в которую вместе с горячим дыханием, касающимся кожи, укладывается первый поцелуй. Губы у барона горячие, зубы все такие же острые, как и чуть ранее - краткий, мягкой поцелуй, затем едва ощутимый укус, прикосновение языка, ещё раз, только выше. Частая, мелкая дорожка из поцелуев и укусов протягивается по шее вверх, до самого подбородка, и чем меньше остаётся расстояния до чужих губ, тем меньше остаётся желания сдерживаться у фон Дермента. В конце концов, он просто сдается, впивается в губы поцелуем, уже куда настойчивее требуя себе ответа, чем в первый раз, попутно вытягивая из собственных волос заколки, позволяя тем рассыпаться, а украшения выбрасывая, на пол, прежде чем вновь подтянуться, чтобы овить руками несущую на себе несколько видных уже меток шею Эриль, притянуть к себе вновь ещё ближе.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Временные скачки » №5. Начало июля 17087. Пригород Иридиума. Лекс, Эрилимия.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC