FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

Здесь должно быть время в ролевой, но что-то пошло не так!


Пояснения по игровому времени / Следующий игровой скачок времени: 20 Февраля 2022 года

Погода на Драконьей высоте:

Погода

Сила ветра

Температура


Объявления администрации:

Открыты продажи Весеннего сезона магазинчика чудес!

Стартовал ФИНАЛ III ГЛАВЫ сюжета форума!

На форуме реорганизована система зарплат, ознакомьтесь с новыми расценками и порядком начислений в ваших рабочих разделах!
Обновлена тема посвященная должностным лицам форума, теперь вы можете разобраться с особенностями разделения труда в более удобном и подробном виде.
Завершена лотерея Искаженное Зеркало Иллюзий
Раздел "Водоворот фантазий" закрыт за ненужностью вообще никому. Игроки, некогда игравшие там, смогут найти свой отыгрыш в общем архиве.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » Февраль 17081 года, Золотые воды, "Красавица Мэри". Тара, Люциан


Февраль 17081 года, Золотые воды, "Красавица Мэри". Тара, Люциан

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Повреждённая "Красавица Мэри" держала курс на Каталию - ближайшее побережье, чтобы отремонтировать корабль после схватки с торговым судном, на борту которого случайно оказался архонский маг. Этот маг, по собственной воле сдавшийся в плен, сидел сейчас в трюме в антимагических кандалах, а в капитанской каюте решалась его судьба. Капитан, квартирмейстер и боцман спорили, стоит ли связываться с архонами ради выкупа, а в уголке клерк тихонько заполнял учётные книги.

Боцман: - Они за своих горой и конечно отвалят кучу золота. Если он ещё и действительно офицер...

- Плохая идея с ними связываться, говорю тебе! - Тара начинала терять терпение. Её раздражала тупость некоторых членов команды. - Ты явно не сталкивался с ними, а я сталкивалась! - Она стукнула себя кулаком в плечо - под распахнутым воротом были видны извилистые линии шрамов. - Не стоит привлекать их внимания, поверь. Они больные на всю голову фанатики и могут устроить на нас охоту за то, что подняли руку на одного из них. И им будет трижды плевать, что всё это случайность! Ты хочешь быть целью да хотя бы одного архонского корабля? - Боцман скривился, собираясь возразить, но Тара повернулась к капитану. В общем-то боцман был здесь только из вежливости, этот вопрос не входил в список его полномочий. - Добыча достаточная, чтобы не рисковать так глупо. Я люблю риск, если он оправдан, но это - самоубийство.

Капитан: - И что ты предлагаешь? Просто прирезать и выбросить за борт?

Девушка на несколько мгновений задумалась.

- Отдайте его мне, - на лицах присутствующих мужчин отразилась вся гамма чувств от насмешки до изумления. Тара пожала плечами и осклабилась. - Что? Вам баб значит можно тащить, а для меня мужика пожалели?

Боцман: - Это ты значит для себя тут игрушку выпрашиваешь? В обход команды?

Квартирмейстер вперила в него вмиг заострившийся взгляд, оказаться под которым не хотел в команде никто.

- Я сделаю вид, что не слышала. А когда мы сойдём на берег, ты мне это повторишь. И ответишь за свои слова, - в голосе звенела тихая угроза - все знали, на что она способна.

Капитан: - Прекратить! - Рубанул ладонью по воздуху капитан, поочерёдно взглянув на обоих спорщиков. Помолчал. - Я согласен с Тарой - слишком большие хлопоты и риск. Не будем связываться с архонами. Хочешь - забирай. Избавишься сама. Заслужила.

Девушка не стала скрывать победную ухмылку. Боцман махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.

- Скряга! - Насмешливо бросила Тара ему вслед. Поймала заинтересованный взгляд капитана.

Капитан: - Ты что, серьёзно? Столько мужиков нормальных же на борту!

- Моё правило - не спать с членами экипажа, и нарушать его я не буду. Никогда, - отчеканила девушка. - Думаю догадываетесь, почему.

Капитан только покачал головой и махнул рукой, опуская её. Через десять минут в трюм спустились два матроса.

- Подымайся, - грубо заявили ему без объяснения причин. Оба пирата смотрели на архона как-то странно-насмешливо и ухмылялись, показывая не первой свежести зубы. Он мог, конечно, попытаться сопротивляться, но был ли в этом смысл? Он был один на враждебном судне и ждать помощи было неоткуда - его поставили на ноги и повели куда-то, и каждое встреченное лицо ухмылялось и отпускало сальные шуточки. Привели его к полуоткрытой двери каюты и подтолкнули внутрь. В небольшом, по-морскому скудно обставленном помещении  сидела Тара, сложив ноги на стул и записывая что-то в толстый журнал. В общем-то два стула, стол, сундук, гамак, полка с книгами - вот и всё, что здесь было, хотя больше-то ничего и не требовалось, ведь у многих не было даже этого. Вполне себе чисто, хотя, конечно, на архонские суда не тянет. В открытое окошко проникал понемногу тускнеющий солнечный свет и свежий морской бриз, приятно холодивший кожу после душного трюма.

- Пошли вон, - не отрываясь от записей, приказала девушка, и матросы ретировались со смешками, закрыв за собой дверь. Захлопнув журнал, Тара подняла взгляд на архона. Она уже сняла броню, на ней была свежая белая рубаха, приталенная по фигуре и весьма вольно расстёгнутая, штаны и высокие, выше колена, сапоги. Смоляные чёрные волосы обрамляли загорелое, обветренное лицо. Пояс с оружием висел рядом на стене. Сняв ноги со стула, она подтолкнула его к пленнику. - Садись.

2

Когда двое матросов спустились к нему в трюм, Люциан морально собрался и приготовился к чему угодно. Конечно, если бы его начали избивать и пытать прямо здесь, он бы, возможно, не сумел сдержать свою клятву, и всё же начал бы сопротивляться. Но пока что ничего не предвещало беды. Поднявшись на ноги, архон опасливо озирался по сторонам, пытаясь понять, куда его ведут и с какой целью. На протяжении всего пути их процессию сопровождали смешками глазеющие зеваки, и Люциан приготовился к самому худшему. Если не к казни, то хотя бы к публичным пыткам и унижению. Это было вполне ожидаемо, особенно если пираты, которые славились своей ветреной натурой, снова передумали и решили таки отдать его на растерзание толпе. Шансы выбраться из такой передряги у него были не велики, но он всё-таки лихорадочно обдумывал способы. Презрение и глумление его особенно не трогали, Люциан всегда держался особняком и его истинные личные границы пролегали глубоко внутри его собственного сознания. Чтобы до них добраться, пришлось бы как следует постараться.

На удивление, повели его вовсе не на палубу, и никаких сопутствующих атрибутов публичной порки он тоже по пути не наблюдал. Его затолкнули в какую-то каюту, и он не сразу понял что к чему. Волосы упали ему на лицо, понадобилось время, чтобы их отвести и настороженно оглядеться. Поэтому он не сразу приметил Тару, лишь заслышав её голос - обратил внимание. Похоже, зрелище для праздных гуляк сегодня отменяется. А если и будет сеанс истязания, то только приватный. Всё моментально встало на свои места. Люциан понял, зачем нужен был весь этот спектакль. Девушка жаждала мести. И у неё, пожалуй, на это было права больше, чем у кого бы то ни было из членов экипажа. Отсутствие явной угрозы - лишь способ усыпить бдительность, чтобы момент морального слома оказался внезапнее, сильнее, ярче. Люциан слышал о таких фокусах. И не был намерен потакать этой садистской игре.

Взгляд его, которым он смерил пиратку, был полон непоколебимой твёрдости, он не собирался молить её о пощаде и ползать у неё в ногах. Если и суждено ему было не пережить это испытание, то сделает он это с высоко поднятой головой. По крайней мере, первые минуты. Пока же противостоять, впрочем, особо было и нечему. А потому архон занял место на стуле, которое ему предложили, но чуть-чуть отодвинулся от девушки, чтобы их разделяло больше безопасного расстояния, чтобы успеть среагировать, если она решит напасть сходу. Во взгляде его читалось недоверие, лёгкая тревога, возможно, но и некий вызов тоже. Он не из тех был, кто сдаётся легко. Если только это не самопожертвование, конечно же...

3

Пиратка наблюдала за архоном с интересом и застывшей на губах усмешкой. Не было ничего удивительного в том, как он держался - Тара предполагала, что он готовился к худшему, вполне обоснованно ожидая именно его, ведь в блёклом взгляде на корабле она заметила узнавание. А в такой ситуации сама девушка вполне ждала бы именно расплаты за содеянное - да и слышала смешки за дверью. Ещё бы, слухи на корабле распространяются быстрей пожара, но она знала, что смеяться ей лицо никто не посмеет, да и не трогало это пиратку. Прямо сейчас ей было скучно, а еще - любопытно. Она подвинулась так, чтобы с комфортом сложить ноги на стол и взяла в руки перо, вертя его в пальцах.

- Ты такой единственный с повёрнутыми мозгами, или это расовая особенность? - Полюбопытствовала она, чуть покачиваясь на стуле. - Ты же понимал, что пощады тебе не будет, ты мог продолжить сопротивление и убить многих из нас, мог попытаться сбежать, в конце концов. Но ты предпочёл сдаться. Почему?

4

Похоже, сеанс искушённой пытки должен был начаться с морального давления, с проверки убеждений на прочность. Архон был готов к этому, ведь для себя он решил всё уже давным-давно. Звякнув цепями, устраиваясь на стуле поудобнее, он откинулся на спинку и прикрыл глаза, очищая свой разум от лишнего. Негатива, сомнений, печали и страха. Он должен быть чист перед лицом своего бога, особенно, если вскоре ему придётся предстать перед ним лично.

-Я такой, какой я есть, - резонно ответил он, не придумав какого-либо остроумного ответа. Да и не в его духе это было. Обдумывая дальнейшие слова, Люциан взял небольшую паузу, подглядывая за собеседницей из под полуприкрытых глаз. Каковой бы незавидной ни была его ситуация, бдительности он старался не терять. Да и подумать над ответом не помешало бы. Всё же разговор шёл о важных вещах. Важных, в том числе и для самого архона.
- Конечно, я это понимал. Но я не мог позволить тем людям пострадать. А единственный выход в той ситуации был — предложить себя вместо них. Что я и сделал без колебаний, - отвечал он с твёрдостью, уверенностью в голосе, а затем добавил даже с некоторой горячностью, - И поступил бы так снова, будь у меня такой выбор.

Что и говорить, а фрукт попался Таре весьма своеобразный. Должно быть, и вкус у него был довольно специфический. Но пока не попробуешь — не узнаешь.

5

Она не торопила его, терпеливо ожидая ответа и вертя в руках перо. Времени у пиратки было хоть отбавляй, она могла заниматься чем хочет минимум до утра. Собственные эмоции она не считала нужным прятать, продолжая усмехаться, выслушивая архона.

- А как же инстинкт самосохранения? Он отсутствует у тебя лично, или вы настолько повёрнутые на вере фанатики, что готовы легко умирать ради своего бога? - Это было... странно. непонятно. Как можно добровольно отдавать себя на расправу? - Скажи мне, Поганка, ты вообще знаешь, что такое боль? Ты сделал этот шаг полностью осознавая последствия или всё-таки ты не знаешь, что испытывают ваши жертвы? - В голосе всё ещё не было ни капли угрозы, даже насмешки поубавилось - ей действительно был интересен морально-этический аспект его поступка. - Знаешь, я где-то слышала теорию, что хороший палач должен в полной мере осознавать, что чувствует его жертва, - одной рукой она неспешно расстегнула рубашку - так, чтобы спустить её с плеча, не обнажая ничего лишнего, открывая шрам, вернее, его центр. Белёсые линии убегали под белоснежную ткань - дальше в сторону локтя и груди. - В тебя когда-нибудь попадала молния?

6

Его ожидания полностью подтверждались, собеседница явно испытывала удовольствие от моральных терзаний, которыми пыталась сломить архона. И кое в чём у неё это, пожалуй, удавалось. Если и был крючок, который наиболее болезненно мог зацепить его под кожу, так это чувство вины. Когда он увидел шрам, оставленный на теле девушки его же собственной рукой, то невольно скривился и отвёл взгляд. Не потому, что испытывал отвращение, глядя на эти чудовищные рубцы, но потому, что сожалел и винил себя в содеянном. Сколь бы не очевидными эти чувства и ни были. Сцепив пальцы, звякнув кандалами вновь, Люциан всё же вернул взгляд к пиратке. Но смотреть, опять же, старался только глаза в глаза, не касаясь её уродства.

- Все инстинкты, присущие любому живому существу, у меня есть. Но что отличает меня от любого другого, так это способность забыть о них на то время, когда нужно исполнить то, что должно. Этим качеством обладают не все, но большинство моих сородичей, - начал он отвечать издалека, не касаясь покуда ещё больной для себя темы. Но бегать от неё вечно было невозможно. Вопросы требовали ответов. Взгляд его опустился ниже, пробегая по извилистым белёсым линиям на её плече.
- Мне... Жаль, что так получилось. Но по-другому поступить было нельзя, - ответил он так, словно бы оправдывался, притом если не перед собеседницей, то перед самим собой, - В меня попадали молнии. На тренировках. Я знаю, какого это. Я знаю, что такое боль.

Ну вот, по крайней мере не настолько уж он и отмороженным оказался, каким мог бы показаться с виду. Понимал, по крайней мере, такие простые, базовые вещи, которые никому не чужды. Разве что впечатление всё равно оставалось, что с этими вещами у него отношение какое-то особое. Как и со всем остальным в его милом, маленьком, выдуманном мирке.

7

С любопытством наблюдая за архоном, Тара видела, как он отводит взгляд, но, разумеется, не могла правильно угадать причину, ведь была другая, более очевидная.

- Считаешь это увечьем? Уродством? - Она хмыкнула, скосив взгляд на собственное плечо. Провела пальцами по бугристой коже, где знала на ощупь каждый миллиметр. Резко одёрнула рубаху, скрывая шрам. - Нельзя ли? Вы так старательно лезете в каждый угол, куда вас не зовут. Искореняете тьму? Правда? Или тешите собственную так называемую святость? Что есть тьма? Что есть праведный путь? - Пиратка перестала ухмыляться и заговорила серьёзно, негромко и мрачно. В уголках глаз собрались морщинки. - Знаешь, я слышала, что у вас не может пробудиться тёмный дар. Что вы защищены от него силой своего бога, как от любой тьмы. Но есть ли у вас право карать тех, кто не имеет такой защиты? Если вас подвесить в той каморке и заставить испытать всё, чему вы подвергаете своих жертв, если убить всех, кто вам дорог - что с вами будет? Испытаете ли вы ярость? Гнев? Забудете ли о своих идеалах во имя мести? - Она резко опустила ноги со стола, расставив их широко, по-мужски, и подалась вперёд. - Или ваш бог защитит вас от всего своим волшебным сиянием? Где грань между святым походом и убийством? Как по мне, её нет. Вы просто раса убийц, прикрывающихся изощрёнными идеалами.

8

Изумление отчётливо отобразилось на лице архона, когда девушка подалась вперёд с обличительной речью. Он ожидал многого от неё, но только не такой горячности в споре. Горячности, которая до сего момента казалась ему его собственной, личной прерогативой. Люциан вспоминал так, словно бы это происходило вчера, как он во время учёбы участвовал в спорах, дебатах теологических и философских. Вспоминал, как задавался вопросами, прознав о самых тёмных уголках истории светоносного народа. Он знал, пожалуй, больше, чем обычный архон. И уж точно он задавался большим количеством вопросов. Словно бы каким-то образом узнав об этом, Тара била прямо по самому больному, целила точно в яблочко, и заставляла Люциана чувствовать себя неуютно от одних лишь мыслей о затронутой ей теме. По лбу его пробежали заметные складки. Он замялся на время, не зная, что ответить.

- Это не правда... - начал он, но звучало неубедительно, - Мы не убийцы. Не все из нас... - в попытках оправдаться он и сам не заметил, как повторяет самому себе те же обличительные вопросы. Повторяет и не находит ответа. Совесть его была неспокойна от одной лишь мысли, допустить которую было страшнее всего. Что если она права?
- За время истории нашего народа мы совершали ошибки. Но всегда стремились их исправить. Не вини тех, кто в поисках ответов не задаёт вопросы самому себе, либо окружающим. Многих из нас с детства учат принимать на веру... Определённые постулаты, - голос его стал тише, в нём появились оправдывающиеся, извиняющиеся нотки, - Не все могут вовремя отличить праведный поступок от неправедного. Я могу только надеяться, что у меня получается... Прости меня. Но если бы я не сообщил капитану о вас в тот день... Могли бы пострадать невинные, - эта мысль, пожалуй, была единственной, чем он себя утешал. Но надо отдать должное, она же была и весьма существенной, практически принципиальной. Ведь иначе он бы и не принял того решения. Если бы пираты действительно были белыми и пушистыми, едва ли они бы вызвали к себе такое пристальное внимание архонов.

- Я бы хотел верить в то, что мы идеальны. Но я знаю, что это не так. И... Любой может сломаться. Если провисит в каморке слишком долго. Но некоторые, безусловно, предпочтут смерть, - вновь он взглянул на неё так, как делал это прежде. Несмотря на то, что ей удалось пошатнуть его спокойствие, он всё же сохранял твёрдость своих убеждений и внутреннее достоинство.

9

Она не пыталась его задеть. Изначально пожелав лишь задать несколько интересующих вопросов, Тара уже давно задавала не их и даже не совсем ему. В отличие от большинства пиратов не интересовавшихся ничем, кроме выпивки и женщин, она знала, чего хочет от жизни, и этот путь вёл её всё дальше в обучении, причём не только прикладных наук, пускай подобные споры и были неимоверной редкостью. Как ни крути, не с кем дискутировать на сложные неоднозначные темы и девушка совсем не была в них подкована. Она просто говорила то, что думала, что, во что верила, выбрасывая суждения перед архоном, как игральные кости на стол, разглядывая комбинации под новыми углами. Но - она видела его сомнения. По крайней мере, он был честен, а честность Тара ценила очень и очень высоко. Она откинулась на спинку, задумчиво поводя пером по губам и обдумывая услышанное. Он признавал ошибки и открыто говорил о насаждении постулатов. Ей. Врагу. Но были ли они врагами? По разные стороны баррикад - без сомнения, но врагами? Тара нахмурилась.

- Невинные? Кто в этом мире невинен? Ты думаешь я оказалась здесь по собственному выбору в результате хорошей жизни? Мы оба сейчас здесь, потому что наша жизнь завела нас сюда, пускай и поменялись местами с последней встречи. Да, я не жалею ни о чём и мне нравится такая жизнь, но если только подумать о том, что послужило предпосылками... - она усмехнулась, но несколько печально, и вовсе не ему, а самой себе. - Знаешь, как ни странно, я не зла на тебя. Глупо обижаться на того, кто исполняет свой долг, как бы он тебе не нравился. Тот день многому меня научил, к тому же... - девушка вскинула голову, а в глазах мелькнуло былое веселье. - Я тебя сделала. - Это было не только и не столько бахвальство, сколько... дружеская подколка?

10

В выражении эмоций Тара была гораздо более вольна, чем архон. Оно и не удивительно, ведь она находилась на своём месте, здесь и сейчас она полностью была хозяйкой положения. Но не только лишь поэтому пленник вёл себя так сдержано. Тому виной ещё и его нрав, который он в полной мере продемонстрировал ещё в момент их первой встречи. Теперь это становилось понятно точно - Люциан словно бы являлся существом не от мира сего. Он не был похож на обычного человека, он не был похож даже на обычного архона. Он был... другим. Но эта его инаковость угадывалась лишь на уровне подсознания, ведь внешне, не считая болезненно бледного вида, редкого, но не уникального для представителей его расы, выглядел он совершенно нормально. Пожалуй, даже хорошо. Да, его можно было бы счесть привлекательным, единственное, что действительно этому мешало - это его отрешённое поведение, незаинтересованность, казалось бы, ни в чём, кроме собственных мысленных фантомов.

- Я... Не знаю. Не знаю ответов на эти вопросы, - честно признался он, когда речь зашла о невинности. Действительно, в отличии от своих сородичей, он всегда более остро воспринимал эту тему, и для него она далеко не была такой уж однозначной. Он умел признавать ошибки, притом не только свои, но и целой расы. И за это часто бывал нелюбим среди сверстников, считаясь едва ли не изгоем.
- Я не думаю, что ты виновата в той жизни, которой тебе пришлось жить. Но я знаю, что никогда не поздно взять судьбу в свои руки. За каждое своё деяние придётся отвечать. Так или иначе. Перед самой собой. Перед окружающими. Или перед богом, - отвечал он так, словно бы вёл диалог не просто на равных, а словно бы вёл его с самим собой. Он был предельно честен и откровенен, ведь отвечая на вопросы собеседницы, он и для самого себя многое раскладывал по своим местам. Тем более, какой смысл скрытничать, если впереди его всё равно не ждало ничего хорошего? Так хоть последние минуты пройдут с пользой и интересом.

- Сделала? - спросил он, не вполне понимая, о чём она вообще ведёт речь. Он явно не разделял её весёлого настроя, всё ещё ожидая, что этот их разговор может вылиться для него всего-лишь в насмешки, а потом и в пытки.
- Ты едва не убила меня тем броском, - с неохотой признал он, решив, что речь идёт именно об этом, - Мне повезло иметь при себе зелье. Если бы не оно, я был бы уже мёртв, - констатировал он очевидный факт, бросая взгляд на свою обильно окровавленную рубаху. Никто так и не озаботился с тем, чтобы её заменить, либо омыть его тело от запёкшейся крови.

11

Окошечко в самые глубины души, туда, куда она обычно даже не думала заглядывать, захлопнулось с почти различимым хлопком. Если бы она испытывала необходимость в том, чтобы обсудить свою жизнь, перебрать, как чётки, события и разобраться, куда они её привели, всё могло бы сложиться иначе - но она не испытывала. Тара не сомневалась, не колебалась, не искала смысла жизни. Она просто шла вперёд, твёрдо уверенная в том, что поступает правильно.

- Я виновата, - просто подписала она приговор. - Это был мой выбор и я о нём не жалею, ни единого мига. И я отвечу. Снова, - она коснулась плеча, где рубаха скрывала шрам, - и снова. Ты сказал, что поступил бы так ещё раз. Я тоже. Разве это не значит, что мы идём правильным путём - для самих себя? Куда бы они нас не завели, - пиратка пожала плечами, проследила его взгляд. Поднялась, поставила на стол небольшой тазик, наполнила водой из спущенного в окошко ведёрка. Приблизившись к архону, взяла его за запястье и стала возиться с замком браслетов. Правда, не для того, чтобы их снять, а лишь чтобы расстегнуть один и перевесить на другую руку, убирая физические неудобства - или, по крайней мере, сводя их к минимуму. - В том и суть. Выживает сильнейший. Нужно использовать шанс, когда бы он не представился. У тебя он был, но почему-то не пожелал им воспользоваться. А я свой не упустила. Я отвечаю за своих людей и не имею права колебаться. - Девушка не обратила внимания, что говорит об экипаже как о своих людях. Заново щёлкнув браслетом, она отступила, достая из сундука чистую рубаху - явно свою. Комплекцией они были сходны, должно было подойти.

12

- Что ты... делаешь? - непонимающе вопросил он, когда она подошла для того, чтобы снять один из браслетов с его руки. Рискованное предприятие, учитывая, что до конца принцип этих конкретных кандалов был ей непонятен. А что если при таком раскладе они перестали бы функционировать? Как бы то ни было, у архона даже не возникло мысли о том, чтобы это проверить. Возможно, настолько он недоумевал от предпринятого ей решения. Конечно, можно было бы подумать, что благородство внезапно взыграло в пиратке, и она решила припомнить ему, как в аналогичной ситуации он проявил к ней сострадание... Но нет, конечно же. Просто показалось. Хотя некую форму своей милости она ему всё-таки предложила. Хотя бы поменять окровавленную рубаху.

- Не стоит. Прости, но я не могу это принять, - отвечал он, складывая руки в отрицающем жесте. Говорил при этом не только о рубахе, но и о словах, сказанных пираткой до этого, - Я не верю в то, что этим миром правит одна лишь сила. Должно быть что-то ещё. Что-то больше. Что-то... лучшее. Пускай я стану самым слабым, но я не отступлюсь от своих убеждений. Даже если это будет стоить мне всего, - она всё-таки проиграла. Попыталась его сломить, попыталась проверить его мораль на прочность, склонить к своей чаще весов, на свою сторону, к своему видению мира. Но не получилось. Архон оставался твёрд и уверен, даже не смотря на то, с каким трудом ему давались ответы на некоторые из её вопросов.

- К чему тебе проявлять милость ко мне теперь? Ведь если всё как ты и сказала, то этот мир создан для сильных. А я... не таков, - он всё ещё не желал принимать от неё рубаху и точно так же скептически наблюдал за перемещением ведра с водой. При этом со своего стула не вставал и делал вид, что всё ещё в плену, хотя, фактически, кандалы больше не мешали ему предпринять... что-нибудь.

Отредактировано Люциан (2021-04-19 17:10:20)

13

- То, что хочу, - отмахнулась пиратка. Такова была её жизнь. Риск, дыхание полной грудью, потакание своим желаниям. Минуты философской грусти остались позади, она снова усмехалась, смеривая архона заинтересованно-насмешливым взглядом. - Милость? - Тара вскинула брови, скрестив руки на груди. Было непонятно, какая она была настоящая: вот такая, с усмешкой всему миру, или с чем-то потаённым глубоко в глазах, похороненным так глубоко, что не осталось даже воспоминаний... - Ты ишешь глубинные смыслы там, где их нет, архон. Мне не нравится такой подход. А вот то, что ты был честен со мной - вот это я ценю, потому буду честна с тобой. Я считаю, что мы квиты. Мы идём на Каталию - ты потрепал мой... - она усмехнулась, поправилась: - наш корабль, нужен ремонт. Подойдём к берегу и можешь проваливать на все четыре стороны. Но до тех пор ты останешься здесь - парни горят желанием намять тебе бока, а если кто-то и имеет право это делать, это я, - пиратка хмыкнула и шагнула к беловолосому, глядя на него сверху вниз. - А теперь перестань строить из себя гордого и снимай. - Бежать ему было некуда. Некуда было даже отстраниться - он сам загнал себя в угол. Тара потянула рубаху за ворот.

14

Архон не ответил, попросту не найдя для этого слов. Он не верил в происходящее. Оно буквально лишило его дара речи. Ведь когда он героически занимался своим самопожертвованием, а потом и дальнейшие события, всё это время он морально готовился к самому худшему финалу. Накручивал себя. А теперь... Неужели он будет свободен? И всё? Так просто? Сомнение на миг зародилось где-то в уголке его сознания. А что если это всё ещё игра? Хитрая, манипулятивная. Заставить его поверить в надежду. А потом отнять всё разом. Что ж, в таком случае, манипуляция удалась. Ведь облегчение всё-таки перевесило все его опасения, и Люциан сам не заметил, как вздохнул свободнее. Однако же ошарашен он был достаточно долго, чтобы не успеть вовремя среагировать на поползновения пиратки. Она беспрепятственно стянула с него рубаху ещё прежде, чем он успел опомниться. Хвататься за упущенный предмет гардероба и устраивать перетягивание было попросту нелепо, а потому архон смирился с утратой.

Что и говорить, а досталось ему не слабо. Судя по следам запёкшейся крови, раны на плече и животе были глубокими и достаточно болезненными. Но и помимо ран было на что посмотреть тоже. Люциан обладал пропорциональным, красиво сложенным и рельефным телом, а на его белой, практически белоснежной коже отчётливо проступали голубоватые вены, делая его ещё более похожим на существо не из этого мира, на призрака или на покойника, запечатлившего в вечности свой, без скромности будет сказано, привлекательный лик.

- Это... неожиданно, - наконец, пробормотал он, ощущая всю полноту неловкости этого момента. Не только потому, что его насильно обнажили, но и потому, что он, в целом, не ожидал такого решения и такого поворота судьбы. У него не было заготовлено никакого плана на этот счёт, а потому он чувствовал себя полностью обезоруженным.

15

Отобрав рубаху со свойственной ей напористостью, Тара кинула её в таз - вода мигом окрасилась в алый, - и мельком осмотрела архона на предмет ранений, проведя пальцами по животу, там, куда вошёл диск. Да, работа алхимии была великолепной, ведь чакра должна была войти минимум на треть, разрубая внутренние органы, а сейчас от раны не осталось и следа. Кивнув на мокнущую в тазу новоиспечённую тряпку, девушка вернулась на стул, удобно устроившись и подперев подбородок, без стеснения разглядывая беловолосого. Отмывать его самостоятельно она явно не собиралась.

- Жизнь вообще неожиданная штука. Невозможно предсказать всего, остаётся лишь принимать то, что получаешь, и что-то с этим делать, - пиратка не скрывала, что изучает его - всё с тем же интересом, с которым расспрашивала о причинах его поступка, только теперь интерес был направлен вовне, ибо, несмотря не болезненную бледность, архон был красив. Среди человеческих мужчин таких образцов не встретишь - такого сочетания худобы с крепостью, наложенных на природную красоту и гармоничность сложения. Смотреть было приятно, а красоту товаров Тара умела ценить. - Почему ты такой бледный? Это болезнь? Или врождённый дефект? - Она продолжала спрашивать именно то, что приходило на ум, даже не задумываясь, как это звучит. Догадывался ли архон о том, что может ответить тем же пиратку тоже не волновало.

16

Архон вздрогнул от её прикосновений. Не от смущения, лишь от неожиданности. Тара скользнула пальцами по запёкшейся кровавой корке, всё же безошибочно прощупывая под ней кубики пресса. Ни следа ранения. А вот у Люциана прикосновения вызывали немного другие ассоциации, не самые приятные. Как раз там, куда вошла её чакра. Воспоминания об этом моменте живо отпечатались перед его глазами, заставив невольно сглотнуть. Наконец, пиратка отступила, даровав ему возможность самостоятельно позаботиться о своём внешнем виде. Чем он не преминул воспользоваться. Смочив рубашку достаточно, он отжал её и принялся обтирать своё тело, поворачиваясь к Таре то одним боком, то другим, поигрывая при этом развитыми мышцами своего тела, словно бы рисуясь. Но получалось так невольно, само собой. Не с первого раза, но застаревшие багряные следы удалось смыть, и теперь его кожа была белоснежна, как чистый холст. Тряпку он бросил обратно в тазик и поднял взгляд на девушку, вопросительно изгибая бровь, мол, уточняя, довольна ли она результатом.

- Я не думаю, что это дефект. Это... проявлялось в моём роду раньше. И в некоторых других тоже. Не знаю, с чем это может быть связано. Просто... так есть, - если и была какая-то странность в её интересе, то Люциан её просто не уловил. Он тоже в какой-то мере был очень прост и воспринимал слова просто, в лоб, не пытаясь разыскать в них какие-то скрытые мотивы. По крайней мере, это касалось подобных бытовых мелочей или разговоров ни о чём. В философских же диспутах его дотошность проявлялась по-другому.

- У тебя... очень простой взгляд на вещи, - неожиданно продолжил он, разглядывая теперь её уже с некоторым интересом, - В чём-то он мне нравится. Хотел бы я научиться смотреть на мир так же легко... - удивительно, но теперь он даже позволил себе лёгкий намёк на улыбку. Кажется, это известие о скорой свободе на него так повлияло. Действительно, оно стало для него приятным сюрпризом и значительно улучшило его мнение о Таре. Разумеется, это вовсе не означало, что он готов был бросаться в её объятия. Напротив, ни о чём подобном Люциан даже не думал. Не таким он был. Совсем не плохим. Не испорченным. В отличии от...

17

Она не шевелилась, закинув ногу на ногу, и никак не мешала пленнику заниматься омовением. То, что он не пытался как-то укрыться от взгляда, а, наоборот, демонстративно красовался, вызвало новую усмешку - очередную из бесконечности.

- Сойдёт, - кивнула пиратка, осмотрев результаты трудов архона. - В роду... род много значит для вас, да? - В зелёных глазах мелькнуло что-то, больше всего напоминающее застарелое и очень жёсткое презрение, но причиной был не беловолосый. Нет, причина была где-то очень глубоко внутри неё. Мелькнуло - и пропало, уступив место привычным эмоциям. - Сложный взгляд слишком хлопотен. Для нас, живущих по законам берегового братства, сложности - слишком тяжёлый груз, чтобы тащить его с собой по жизни и уж тем более в море. Забираться слишком глубоко в поисках смысла - верный способ упустить возможность насладиться жизнью, а ведь именно ради этого мы рискуем каждый день. Здесь. Сейчас. Потому что завтра может не наступить, - Тара пожала плечами. Она не говорила ему чего-то необычного - это были прописные истины легкомысленных искателей лёгкой наживы, но для существа из иного мира, коим являлся архон, это могли быть откровения. - Научиться? А ты попробуй. Ты, кажется, до последнего момента думал, что я хочу тебя тут подвесить и кишки по столу разложить, да? И зачем-то заговариваю зубы. Но всё просто - мне любопытно, что ты за фрукт, почему поступил так, как поступил. У меня нет стремления мучить людей ради мести или каких-то своих извращённых наклонностей. Я делаю то, что хочу, не заворачивая желания в морально-этическую обёртку.

Девушка поднялась и снова шагнула вперёд, на этот раз максимально близко, оперевшись на переборку сборку от архона и ладонью подтолкнув его спиной к дереву, которое всё равно было совсем рядом - он оказался зажат между столом и пираткой. В её движениях не было грации и плавности, это был, скорее, воинский наскок, резкий и внезапный, как и её вопросы. Тара была немногим ниже него и не уступала архону в силе и тренированности, а в скорости реакции даже превосходила. От неё пахло солью и смолой, а ещё немного - кровью. Как и он него.

- В мире вообще всё просто. В усиленных попытках разыскать правильный смысл ты точно упустишь его. Мы живём сейчас. Сегодня. Ради чего? Упускать возможность расслабиться и испытать что-то приятное - довольно глупо, не находишь? - За прямой и откровенной речью, за близостью тела, за насмешливым взглядом глаз и он мог упустить, что она делала рукой, соскользнувшей с груди - а девушка расстегнула пряжку ремня. Быстро и сноровисто, прислонившись вплотную, касаясь пальцами самых чувствительных точек и всем телом потянувшись выше - дыхание обожгло ухо. - Всё очень просто... и скрытых смыслов здесь нет... - Она не давала ему отстраниться, настойчиво и уверенно добиваясь даже не ответа, а отсутствия сопротивления. Горячий язык пробежался по шее, оставляя влажную дорожку, будто ожог от раскалённого металла.

18

Музыкальная тема ♫

Не подозревая ещё ни о чём, Люциан продолжал спокойно вести диалог с пираткой, утвердительно кивнув на её предположение о важности родственных связей в семьях его сородичей. Презрение в её взгляде не укрылось от него, и он виновато закусил губу, понимая, что жизнь девушки наверняка складывалась далеко не так радужно, как у него. Хотя ему и самому пришлось хлебнуть не мало, и любовью родителей он был обделён, но всё-таки... У него хотя бы была семья. Сейчас он отчётливо понимал, что его собеседнице, возможно, не повезло даже в этом.

Её речь заинтересовала его неподдельно. Так близко он ещё не затрагивал настолько чуждую для него философию, и столкнувшись с ней, прежде всего желал понять. Натура искателя заставляла его постоянно пребывать в поиске ответов на вопросы, и даже праведный гнев, с которым архоны так часто реагируют на проявление порочных, по их мнению, суждений, уступал в Люциане место любопытству. Достойному осуждения, несомненно, с точки зрения любого здравомыслящего сородича.

- Насладиться жизнью? - с неподдельным удивлением повторил он незнакомое для себя словосочетание, а глаза его распахнулись чуть шире. Вряд ли он в полной мере понимал, о чём ведёт речь Тара. Ведь в жизни своей Люциан не знал практически ничего, кроме учёбы, а затем и службы на благо семьи, родины. Его личная жизнь была крайне скудна и лишена всяческих красок. Можно сказать, что он вообще не существовал как личность за пределами своих убеждений, за пределами того, что было скрыто лишь в недрах его сознания. Скрыто от посторонних глаз. Он не знал любви, даже родительской, даже братской. Лишь отношения с сестрой можно было назвать хоть в какой-то степени тёплыми, с другими же членами семьи они были холодными и отчуждёнными. Причиной ли тому трагичные обстоятельства, что сопровождали его появление на свет, или общую сдержанность его расы, особенно высоких её представителей, наделённых специфичным воспитанием - всё это сделало Люциана таким, каким он был сейчас. Неуверенным, совершенно неопытным в общении с людьми. Даже не догадывающимся о том, чего от них можно ожидать. И этим Тара решила воспользоваться по полной.

Словно загипнотизированный её голосом, увлечённый хитросплетением её мыслей и суждений о жизни, архон не заметил, как стало слишком поздно. Поздно для бегства. Он оказался зажат между ней и столом, движением резким, внезапным порывом. Будучи растерянным, он не сумел среагировать вовремя, и лишь обеими руками упёрся в столешницу, отводя их назад, чтобы не упасть пятой точкой на сам стол.
- Что ты... делаешь? Ах... - ещё когда касалась его груди, Тара могла почувствовать, как ускорилось его сердцебиение. От её горячего дыхания, так близко, по бледной коже архона прошли мурашки. А когда язык коснулся его шеи, он не сдержал судорожного вздоха, дыхание его участилось, и он совершенно ничего не мог с этим сделать. В такой ситуации Люциан не оказывался ещё никогда. Он не просто не знал, как следует реагировать. Он не представлял даже, что происходит с ним самим. Тело реагировало на прикосновения, на действия девушки словно бы само по себе. Все реакции, во всей их естественной полноте были ему присущи. Они проявлялись, отзываясь на близость, раскрывались, словно бы против его воли. Конечно, ведь это же не он их инициировал. Он их не понимал, но всё-таки... не в силах был отстраниться, парализованный, прикованный к месту чем-то, что довлело сейчас над целомудренностью и неловкостью момента.

19

Музыкальная тема №1

Вероятно, у архона, способного на такие умопомрачительно странные поступки, как по собственному почину отпустить пленённую пиратку или сдаться в плен, понимая, что он вряд ли увидит рассвет, должен был быть очень глубокий внутренний мир. Он должен был быть полон противоречий и смелости, чтобы сомневаться в постулатах своей расы, что пленник с поразительной искренностью подтверждал во время этого странного разговора между потомком ангелов и убийцей, не пытаясь выставить себя или свой народ в более приглядном свете. Он должен был быть - и был, - существом с массой уголков внутри сознания, полных эмоций и переживаний, сложных и многогранных, бездонных и невероятно ярких. Хрупких. Жизнь не была к нему милосердна, но она не сломила его, лишь надтреснув, пустив по личности сеть кракелюров, за рваные края которых цеплялись любые чуждые убеждения, позволяя трезво рассмотреть их раньше, чем призма насаждённого восприятия исказит их и позволит увидеть в том единственном оттенке, который был важен для Хранящих Свет.

Девушка рядом с ним была полной противоположностью. Поверхностная, как мелкая лужа, полная мутной, грязной воды, отметающая любые сомнения так давно, что научилась не испытывать их вовсе. Не терзающаяся ни совестью, ни благородством, ни сочувствием. Живущая ради мимолётного удовольствия за чужой счёт, ценой чужой крови и даже жизни и наслаждающаяся этим. Упивающаяся властью. Блаженствующая от собственной силы. Смакующая умение подчинять и манипулировать. Нежность, ласка, участие... все эти слова были для неё пустым звуком, а интерес к убеждениям архона - лишь проявлением скуки и спортивным любопытством: удастся ли сыграть так, чтобы он по своей воле удовлетворил её низменные желания? Мужчины - существа инстинктов, они не могут сопротивляться желаниям плоти, если только их немного успокоить и настроить на нужный лад, а после они уже не могут остановиться. Как правило - не могут.

Годилась ли такая падшая женщина на роль той, кто впервые разбудит в светлоносном потомке ангелов чувства и желания?

Разумеется, нет. Это было насмешкой богов, то, куда он попал, то, к кому он попал. То, что ей удалось сыграть эту партию так, как она хотела.

***

Музыкальная тема №2

- То, что хочу, - просто сказала она, отстраняясь лишь настолько, чтобы посмотреть в глаза. В блёклые белесые глаза, чей взгляд дрожал в свете умирающего солнца. - То, что хочешь ты. Всё просто. - Жёсткие, мозолистые пальцы ухватили архона за подбородок - решительно, крепко, как цепкие когти, но лишь на миг, в следующий удар сердца смягчив касание, будто предоставляя ему выбор, возможность отстраниться. Но это было лишь иллюзией. У него не было выбора. Не было его с того мгновения, когда беловолосый коснулся палубы пиратского корабля.

Подавшись вперёд, девушка коснулась языком его губ, чуть приоткрытых, чтобы захватить больше кислорода, которого почему-то стало так мало. Провела им по зубам, и пошла дальше, всё настойчивее ища ответа.

20

Всё, что происходило с ним сейчас, попросту не укладывалось у архона в голове. Будь он более подготовлен, более морально устойчив, должно быть, он бы оттолкнул от себя убийцу, с отвращением в праведном взгляде. Но он был совсем не таков. Он не готов был к вызовам, что готовила для него жизнь. И именно поэтому сейчас находился на том месте, где она и застала его врасплох. И эта особенность ещё аукнется ему не раз. Но сейчас... Сейчас последствия хотя бы не грозили ему ничем плохим. Плохим... Или же то, что он позволял себе, то, что происходило между ними - это и было плохо?

А позволял он себе слишком многое. Слишком дерзко. Он ведь даже не попытался отстраниться или убежать. Хотя растерянность его никуда не исчезла, а инициатива и контроль над происходящим полностью были на стороне Тары.
- Но я не... - попытался он отгородиться от неё словами, всего-лишь словами. Этого явно было недостаточно, чтобы сдержать весь её напор. А потом его слова утонули в поцелуе. Подбородком легко было завладеть, архон и дальше оставался податливым, позволяя провернуть девушке своё коварное проникновение. Языки соприкоснулись, его был пуглив и отступал, но она не оставляла ему места для бегства. Сдавленный стон вырвался сквозь его губы, а дрожь в теле стала более ощутимой. Чувственные ощущения полностью завладели Люцианом, захлестнули его с головой, парализовали и лишили воли к сопротивлению. Впрочем, была ли эта воля изначально? Ведь он поклялся именем Люммина, что не будет сопротивляться... Похоже, настал момент сдержать эту клятву. Либо горько о ней пожалеть.

Он ответил ей. Сам не понимая, почему, доверившись одним лишь инстинктам. А может быть, пребывая в дурмане чувств и ощущений. Люциан сам не заметил, как робко, но его губы всё же ответили поцелуем на поцелуй. И тут же отступили в страхе. Неуверенность, страх и непонимание всё ещё прослеживались в его поведении. Благо, девушка готова была взять всё в свои руки. Возможно, даже буквально...

21

Жизнь проста, когда знаешь, чего хочешь. Когда знаешь, как это получить. Когда можешь это получить. Поэтому для неё всё было просто. Тара толкала архона всё дальше, и он даже не замечал, что делает эти шаги. Она видела, чувствовала, что с ним происходит, но прятала алчный интерес под тенью ресниц. Да, пиратка ожидала иного, ведь кто мог предположить, что он...? Что ж. Но так тоже будет весело. Просто иначе.

Добившись ответа, она на миг отстранилась, как откатившаяся волна, чтобы одним движением сбросить рубаху и снова податься вперёд, прижимаясь уже обнажённой кожей. Коснувшись руки архона, прижала его ладонь к своему плечу - правому, неповреждённому, чтобы он ощутил чуть суховатую, почти дочерна загорелую кожу, на фоне которой его собственная казалась ещё белее, с ещё более чётко проступившей сеточкой сосудов, будто нарисованной синеватой краской на белом холсте. Провела его ладонью к ключице, вверх по шее, потёрлась щекой о почти полупрозрачные пальцы и опустила их дальше, вниз, к тому, что раньше скрывала одежда. Больше не держала жёстко, но лишь подталкивала и направляла, чуть улыбаясь краешком приоткрытых губ. А потом и вовсе отпустила, предоставляя полную свободу действий, вытянувшись вперёд, запуская пальцы в белые, как молоко, волосы, чуть сжимая мягкие пряди и рождая сонм мурашек, разбегавшихся от основания шеи по всему телу. Под кожей чувствовались натянутые мышцы, сухие и жёсткие, привычные к работе и схваткам, реагирующие на приказы так же послушно, как живые люди на этом корабле. Чужие эмоции, хлещущие через край, будто вода в пробитый трюм, пьянили и забавляли. О да. Он хорошо развлечёт её... Губы, коснувшиеся его уха, тронула ухмылка.

22

Жар её тела постепенно передавался архону, разжигая сильнее и приумножая тепло их обоих. Становилось жарко. И нечем дышать. Дыхание сделалось судорожным и глубоким, запыхавшемуся от неопытности, ему нужна была передышка. И Тара милостиво ему её позволила. Её подсказки были как нельзя кстати, ведь сам Люциан понятия не имел, что со всем этим делать в такой необычной ситуации. Его руки без сопротивления шли следом за её движениями, лаская её так и там, где она того хотела. Поняв что к чему, архон всё-таки немного растерялся, когда оказался предоставлен сам себе. Но только так она могла распробовать, каков он на вкус по-настоящему. А он был нежен. Нежен, аккуратен, осторожен и нетороплив. Его ладони скользили по её плечам мягко, ощупывая мышцы под кожей, кости ключицы, ногтями скользили по шее. Он не заходил слишком далеко, и не был слишком откровенен, его ласки были легки, как поцелуй лёгкого, утреннего ветерка. Взгляд его был слегка затуманен, задумчивый, но тёплый. Те чувства, что он испытывал, не давали ему ни шанса сдать назад, слишком поздно было для того, чтобы вырваться из этой близости. И совсем не хотелось. Но и что делать дальше - он тоже не знал. А потому продолжал свои ласки, вместе с тем изучая женское тело, любопытство в нём не иссякало ни на миг. Должно быть, ему действительно стоило отблагодарить её за проявленную к нему благосклонность?..

23

Жёсткая, как бьющая по спине палка, жизнь, через которую прошла Тара, сформировала у неё весьма неоднозначное отношение к мужчинам и особенно - к близости с ними. Она редко испытывала желание, потому что слишком часто оно перебивалось багажом воспоминаний из детства. И даже когда таки находила себе мужчину по вкусу, обычно это были сумбурные, полупьяные ночи, захлёстывающие с головой безумием мимолётной встречи. Желание и алкоголь толкали так далеко, что можно было ужаснуться, если посмотреть на это трезво, но такова была жизнь, и пиратка к ней привыкла. Научилась получать удовольствие, уходить, не оборачиваясь, и никогда никого не вспоминать, потому что лица сливались в одну неразборчивую маску. От этого внезапно невинного архона, по шутке судьбы свалившегося ей на голову, Тара вовсе не ждала многого - так, лишь потешиться над тем, как он впервые держит в руках женщину, но, как бы не хотелось не признать этого, но беловолосый удивил её. Пиратка просто не знала, что бывает - так. Не знала, что в ком-то может быть столько нежности и что он будет готов поделиться ей вот так внезапно. С незнакомцем. Даже больше - с врагом. Это было... странно. Не будоражило так, как девушка хотела изначально, но затрагивало какие-то глубинные, закостеневшие струны. И она не была уверена, что хочет слышать их звучание.

Оторвавшись от архона, Тара с прищуром пробежала взглядом по его лицу. Кажется, он действительно не понимал, приняв таки её данный в шутку совет и относясь ко всему просто. Так, как оно выглядело и как она сказала. Вот так легко? Любопытно. Неужели эта ночь будет более увлекательна, чем пиратка рассчитывала изначально? Она сделала несколько шагов назад, разрывая контакт, чтобы снять сапоги и остатки одежды и сбросить на пол одеяло - кроватей на кораблях не бывает, в качку спать можно только в гамаках, да и места они занимают значительно меньше. Солнце почти село, и через небольшое окошко света проникало совсем мало - но во тьме суть архона становилась только ярче, напоминая маяк или мерцание мотылька, в отличие от смуглой пиратки, почти сливавшейся с тенями. Протянув руку, Тара потянула беловолосого за собой, настойчиво, но мягко. Продолжала наблюдать, что будет дальше, как он себя поведёт. Опустив ладони ему на плечи, придавила, вынуждая опуститься на одеяло и нависая сверху. Она никогда не позволяла мужчинам вести. Не собиралась делать этого и сейчас.

24

Он был не из тех, кто легко и просто скидывает штаны перед женщинами. Подобная расторопность была ему не свойственна. Однако он был уступчив и легко позволял ей вести, пользуясь её подсказками, чтобы лучше понять суть происходящего с ней, с ним самим, с ними обоими. Для него это было в новинку. Он не мог даже помыслить о том, что способен испытывать нечто подобное. Это чувство не утихало, и единственной, кто могла подсказать ему, что с ним делать, была Тара. А потому он слушался её. Слушался и был отзывчив.

Лёгкая тень смущения пробежала по его лицу и он отвёл взгляд, когда девушка полностью скинула одежду. Но любопытство и здесь возобладало, и вот, украдкой, взгляд его возвращался обратно, понемногу захватывая всё больше и больше деталей. А когда полная картина была составлена, оторвать его было уже невозможно. Тара пользовалась этой его завороженностью, чтобы увлечь за собой, вот только сам он раздеваться не спешил. Наверное, просто не подумал об этом. А если говорить откровенно, то не думал вообще ни о чём. В голове его вместо мыслей словно бы порхал целый рой мотыльков, хаотичный, болезненно бледный, привлечённый жаром и опасностью горячего пламени. Он не унимался, он не давал сосредоточиться. Только наблюдать. Только ощущать. Только чувствовать и делиться своими чувствами, проявляя их в прикосновениях, осторожных, изучающих поцелуях. В предвкушении дальнейшего. В этот момент Люциан полностью доверился Таре. Этой ночью, пожалуй, она могла сделать с ним всё что угодно. Никогда ещё архон не был так близок к исполнению своих клятв, как сейчас.

25

Чужая жизнь в руках - сильный наркотик. Попробовав его однажды, сложно перестать испытывать тоску по этой власти, желание снова ощутить в ладони бьющее сердце. А сейчас в ладонях Тары тоже была жизнь. Чужое сердце билось под кожей бледной настолько, что она, казалось, светилась, перечёркнутая тёмным пятном ладони, и девушка могла сделать с ним всё, что угодно. Могла убить - он бы не успел среагировать. Могла мучить - он был беспомощен без своей магии. Могла использовать - он уже был на всё согласен. Он не просто добровольно сдался в плен ради призрачного шанса спасти людей, которые вряд ли были ему даже знакомы - он доверился ей. Как можно быть настолько беспечным и глупым, пиратка не могла понять. Привычная, жёсткая усмешка коснулась губ, почти неразличимая в полумраке - Тара не смогла сдержать её, слишком полно ощущая свою власть над этим живым существом, так открыто и доверчиво раскинувшем перед ней не только тело, но и, казалось, даже душу. Мужчины... Как же вами просто управлять...

Быстро убрав остатки последних преград, девушка наклонилась над архоном, бёдрами чувствуя жар его тела, глядя прямо в глаза, читая яркие и сумбурные эмоции. Угольно-чёрные волосы щекотали ему лицо, пальцы касались тела напористо, не давая расслабиться ни на миг, наращивая напряжение до почти безумного предела. Она не была мягкой - не так, как сам архон. Не умела и не хотела. Но была мягче, чем с другими, даже не спрашивая себя, почему, хотя всё равно диктовала условия и контролировала каждый миг. И только когда у беловолосого начала кружиться голова, накрыла всем телом, порывисто, как хлестнувшая камень волна, больше не отпуская и не давая вдохнуть.

26

Поздно было сопротивляться. Он и не думал. Захваченный её страстью, он чувствовал, что и сам начинает гореть. Жар был невыносим, но когда она прильнула к нему, то то пламя охватило его целиком. Откинув голову на гамак, Люциан не удержал хриплого вздоха. Казалось, он даже был немного напуган чем-то. И не удивительно, учитывая, сколь яркие и интенсивные ощущения, эмоции он получал, столь непривычные его обыденной серости и отстранённости, в которых он пребывал до сего дня. Слишком долго. Он никогда не знал, что такое настоящие чувства. Вкусив же их теперь, не был уверен, что сумеет это пережить. Уж точно не забудет. Никогда из памяти его не сотрётся этот миг, и эта девушка, такая тёмная, такая знойная. Такая опасная и такая... притягательная? Его длинные, тонкие пальцы ласково скользнули по её щекам, двигаясь к шее, затем к плечам. Рука вздрогнула, стоило ей задеть шрам, но не отстранилась. С нежностью, будто извиняясь, архон погладил его самыми подушечками, щекоча словно мотылёк своими крылышками. А потом оставил в центре изломанных, белёсых линий мягкий поцелуй.

Люциан не мог интерпретировать то, что он чувствовал по отношению к ней. Но уже просто за то, что она позволяла ему ощущать, он был готов отдать ей многое. В этот момент он совершенно не мог контролировать себя, все оковы морали оказались разрушены в одночасье. Повинуясь природным инстинктам, свойственным любому живому существу, он отдавал. И вместе с тем получал. Больше, чем у него когда-либо было и больше, чем он когда-либо мог. Этот день многое изменит для него, даже если позже он станет о нём сожалеть. Этот день, эта ночь. Но она ведь только начиналась. И разгорячённые тела не думали останавливаться, сплетаясь в жарких объятиях, продолжая этот танец, наращивая тепло, что делили между собой в этой благодатной, ночной тьме. Тьма сокроет многое. Многое она и позволяет...

27

Музыкальная тема

Впервые пробуждённые эмоции, непонимание, инстинкты, вырывающиеся наружу сквозь все оковы, слетевшая твёрдость и надменность, с которыми он переступил порог её каюты - архон был перед ней полностью обнажён, и дело было не в отсутствии одежды. Не умеющий справляться с чувствами, рождёнными близостью, не умеющий их контролировать и оттого полностью ими захваченный, он был лёгкой добычей. Даже более лёгкой, чем когда вышел на палубу без брони, полностью полагаясь на магические щиты. Поверхностная, Тара была ненасытна. До власти, до эмоций, до удовольствий. Она не стремилась дать ему хоть что-то с самого начала, думая лишь о собственных желаниях, но сейчас исчезли остатки мягкости, которые девушка из себя выдавливала. Едва ощутив, что он полностью расслабился, перестал ждать подвоха и страдать от непонимания, вверившись ей без остатка, пиратка тоже отпустила себя. Она лишь хотела получить эмоции для себя, ну, а если ему что-то оставалось - пускай. Это была брошенная со стола кость. Прикосновения становились всё резче, всё жёстче, втаптывая в грязь его трепетную нежность, пожирая без остатка, приказывая, захватывая во всё ускоряющемся водовороте. Отравляя мягкость и осторожность и оставляя вместо них лишь безумие и животную страсть, к которым она привыкла. И Тара не собиралась отпускать его, пока не насытится. Это обещала быть долгая ночь...

Она насмехалась над ним, над тем, как мягко он коснулся шрама, над тем, как будто пожелал стереть его, над тем, как просил прощения, над сломленным сопротивлением, над осколками норм и правил. Архон, потомок ангелов, полностью отдавшийся демону и даже не заметивший, как. Взирал ли его бог с отвращением? Или он тоже не понимал, что происходит, бессильный различить ядовитую усмешку во мраке тропической ночи?

28

Как беззащитная жертва бьётся в когтях хищника, когда погоня уже проиграна, так Люциан извивался в её хватке, бессильный против её воли. Он почувствовал эти изменения, ощутил всю их полноту, но не умел, не мог перехватить инициативу, выиграть себе хотя бы небольшой шанс на нежность. Тара была беспощадна, она не знала ни о чём, кроме удовлетворения своих пороков. Ему следовало учесть это прежде, но... Так уж получалось, что он всегда оказывался в роли жертвы. Разница была только в том, что в этот раз его так легко никто не отпустит.

Чувства обострились, эмоции накалились до предела, их было уже слишком много. На миг ему удалось отстраниться, в его взгляде читалась мольба, устремлённая к безжалостной пиратке, в его взгляде читался страх. Он ещё не знал, каково это, не знал, что ждёт его впереди. И боялся этого. Широко распахнутые глаза встретились с её, подобно двум серым лужам, что отражали в себе не то пасмурные, осенние облака, не то призрачное серебро лунного света. Они были нереальными, не от мира сего. Не могли такие глаза принадлежать настоящему, живому существу из плоти и крови... Но всё-таки Люциан был таков. Его надорванное дыхание говорило в полной мере о том, что он жив. Жив сейчас более, чем когда либо раньше. Но в то же время и уязвим как никогда. И Тара била без пощады. Он не мог противопоставить ей ровным счётом ничего, даже если бы захотел. Его хватка, казалось, лишилась былой силы, своими прикосновениями он мог лишь умолять её, просить проявить терпение, мягкость и прочие дурацкие вещи, которые для неё были словно пустой звук. Нет, этой ночью всё будет ровно так, как захочет она. Она выжмет его до последней капли, вывернет наизнанку и откинет обратно лишь опустошённую оболочку. И момент этот приближался с каждым новым мигом, с каждым новым вздохом, судорожным движением, изгибом тела. Наконец, Люциан издал протяжный стон, в последней попытке вымолить себе передышку. Кажется, сейчас она была необходима ему больше всего. Потому что ещё немного и неизвестно, чем закончится их безумная гонка...

29

Умелый манипулятор, диктатор и лидер, Тара умела управлять. Хоть одним, хоть толпой, не важно. Заставить выполнять приказы, послать на смерть, выкладывая весь объем имеющихся сил, трудиться до седьмого пота - это пиратка умела. Прикинуться хрупкой, нежной, слабой, чтобы они сами сделали, что от них требовалось - вот это был совсем не её стиль, но, как оказалось, можно добиваться своего и третьи путём. Сыграв на желании, на простой, понятной физиологии, на желании жить, на невинности. И такая победа была даже веселее благодаря своей неожиданности. Нет, Тара изначально была уверена, что сможет склонить его к близости, но она не могла и предположить, что он полностью ей доверится, что будет так покорен, что до последнего не будет даже пытаться сопротивляться. Была ли то неспособность противостоять обычному желанию или это нечто более глубокое, многогранное, полное - намного больше, чем пиратка могла себе представить? Увы, ей было наплевать. Всё, на что она обращала внимание - как бы не загнать его раньше времени, не лишить себя полной порции удовольствий, а потому давала передышки. Иногда. Небольшие. Отпускала, мягко поглаживая бледную кожу, исследуя пальцем синеватую сеточку сосудов, даже подносила воды. Лишь чтобы архон мог перевести дух и его можно было дальше использовать. Раз за разом. Почти до самого утра. Лишь когда тьма стала медленно редеть, хищник наконец-то выпустил из когтей свою жертву.

Тара распласталась на полу, сладко потянулась, нагая и покрытая испариной, без следа стеснения, робости или сожаления. Удовлетворённая и лишь немного подуставшая. Разумеется, она бы не позволила себе уснуть сейчас, потому поднялась, оделась, застегнула пояс с оружием и, бросив на истощённого пленника насмешливый взгляд, оставила его одного. Щёлкнул замок.

30

Пожалуй, Тара его не разочаровала. Ведь то, что происходило этой ночью, вполне себе можно было назвать пыткой. И она была безжалостным палачом. Когда всё случилось в первый раз, чувства были такие острые, что Люциан едва не потерял сознание. По крайней мере, так ему казалось в тот момент. Но девушка не давала ему опомниться и даже придти в себя, повторяя всё вновь и вновь. Те жалкие мгновения передышки были лишь самой мелкой подачкой, которую она милостиво ему бросала. Этого было недостаточно, но его никто и не спрашивал. Конечно, она провернула всё довольно умело. Она в полной мере получила всё, чего только от него желала. А вот сам архон... Он был опустошён. Морально и физически, лишённый любых сил, любых мыслей, он так и остался лежать там, где она его оставила, не среагировав даже в тот момент, когда она уже была одета и покидала комнату.

Ему понадобилось много времени, чтобы придти в себя. Привести себя в порядок, одеться и... осмыслить произошедшее. Это было, наверное, сложнее всего. Люциан сидел на стуле, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Он не мог поверить в то, что произошло этой ночью. И ещё больше он не мог поверить в то, что не может однозначно определиться с теми чувствами, что испытывает на этот счёт. Конечно же, он понимал, что Тара попросту использовала его для удовлетворения своих низменных прихотей, но... Но это было не так уж и плохо. Во всяком случае, были моменты, когда он мог почувствовать если не счастье, то нечто очень близкое к этому. И хотя бы за одно это он был ей благодарен. Как и за то, что она не стала подвешивать его на крюках, резать на части и всячески пытать более традиционными методами, само собой.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » Февраль 17081 года, Золотые воды, "Красавица Мэри". Тара, Люциан


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно