FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

Здесь должно быть время в ролевой, но что-то пошло не так!


Пояснения по игровому времени / Следующий игровой скачок времени: Будет установлено позже

Погода на Драконьей высоте:

Погода

Сила ветра

Температура


Объявления администрации:

Приветствуем Вас, Путник! Мы рады каждому желающему присоединиться к миру Мистериума. Однако, просим учесть, что форум находится на Перезагрузке - ведутся работы по обновлению игровой системы и LORа. Конечный срок завершения пока не установлен. У нас все еще можно играть, но внесенные изменения касаются боевой механики и истории мира, что, в свою очередь, может затронуть вашего персонажа. Пожалуйста, примите это во внимание при регистрации.
Подробнее об обновлении можно прочесть здесь!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №4: 27 октября 17086 года. Иридиум. Регрет, Артемисия.


№4: 27 октября 17086 года. Иридиум. Регрет, Артемисия.

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Прошло уже практически два месяца с того момента, как его начала лечить Артемисия. Забавно как изначально обещанные Селанн два дня растянулись почти на два месяца не без влияния ее наставника. Стоило отдать девушке должное – она справлялась со своими обязанностями не просто хорошо, а отлично. Как не странно, но ноги начали действительно его слушаться и ему уже было куда лучше, чем раньше. Скорее всего ее теория о скорби разума подтвердилась, что не могло не радовать. Сейчас он даже доволен самим собой из прошлого: хорошо, что он все-таки принял лечение, а не стал от него отказываться.

Сегодня же у него важный день. Знаменательный, в некотором роде. Он хотел пригласить Артемисию в какой-нибудь ближайший кабак или таверну. И на это было целых две веских причины. Первая – ему нужно было понять, как хорошо он уже мог ходить. Ему все еще была нужна трость, однако уже не так сильно, как раньше. Вторая – хотелось как-то отплатить ей за все принесенные проблемы.

Так что неделю назад, во время очередной процедуры, он просто предложил проверить свои успехи восстановления и пригласил (не настойчиво) Артемисию свободным вечером пройтись с ним по городу.

И этот вечер наступил.

Одевшись в свой обычный наряд, он спрятал значок Клыка за рубашкой и оставил на поясе лишь несколько метательных ножей, на всякий случай. Отобрать оружие местные у него не решились – и правильно сделали. Он привык, когда оружие находится рядом. Пускай он им не слишком хорошо владел, однако оно ему внушало легкое чувство уверенности. Даже забавно, учитывая, что он был вообще-то магом и магия у него выходила куда лучше.

В дверь аккуратно постучались. Судя по ритму, это была она.

Открыто. – Регрет встал с кровати и схватил трость у тумбочки, которая была рядом. Всем своим видом он показывал, что был готов сейчас идти хоть на край света, хотя ему и приходилось все еще опираться на столь ненавистную ему трость.

2

Странным образом план, изначально строившийся на таких тонких материях как домыслы и слухи, не только не рухнул в самом начале, но и не завершился по прошествию двух дней. Не в последнюю очередь из-за Гориона — стоило последнему узнать, что проблемный пациент наконец-то согласился хоть на что-то кроме отсиживания регулярных осмотров с кислой миной, старик, неизменно ворча себе под нос, стал мало помалу делиться своими выводами с ученицей, хоть и наотрез отказался возвращаться к его непосредственному лечению.

Двух дней — конечно же — не хватило, и Регрет остался ещё на день, потом — на два, а потом счёт дней пошёл на недели. Мисия не спрашивала, каким образом крошечную каморку ещё не попросили освободить, подозревая, что Горион, несмотря на нежелание связываться со строптивым мальчишкой, взял на себя ношу договорённостей, оставив ей обязанность бегать к пекарю теперь уже не с расчётом на двоих, а на троих сразу, и каким-то образом умещать в своём расписании все новые задачи.

Вот только подвижки были едва заметными: все известные (и совсем малочисленные) успехи в излечении Скорбей Разума относились к Магии Разума и Магии Жизни. Когда Горион сообщил ей это, Артемисия не смогла удержать на лице спокойного выражения, а вопрос, почему усилий лучших магов Министерства и дара самого Регрета не хватило, едва не сорвался с её губ, но вопроса не понадобилось — учитель развёл руками и закатил глаза, что в переводе на доступный язык означало, что пациент, скорее всего, большой дурак, и что лечат тех, кто сам готов быть исцелённым. Во всяком случае, именно такое лицо Горион делал, когда с ним спорили считающие себя умными пациенты.
Мисия расспрашивать сверх уже сказанного не стала, но взяла за привычку каждый вечер навещать пациента, без слов окрещённого Горионом большим дураком, и пытаться вести разговоры обо всём сразу. Идея того, что Регрет сам не хочет выздоравливать, была пока единственной зацепкой — и, если она была недалеко от истины, то только Рег мог прояснить причины. Пусть свободного времени у неё теперь не оставалось вовсе, а время на сон сократилось ещё больше, её гнал вперёд интерес, который когда-то погнал её в ученики к магу метаморфизма.

Болтовня ли была тому причиной, или все существовавшие успокаивающие алхимические отвары, или же всё вместе, включая чудесную выпечку проверенного булочника, но Регрет как будто бы ступил на путь излечения, всё чаще откладывая трость и всё реже морщась от боли. В конце концов, однажды, прямо по время беседы — говорил, в основном, тоже он — Рег предложил выбраться в город, и Мисия, пытавшаяся прямо у себя на коленях вести записи, чуть не выронила перо от неожиданной смены темы.
Но отказываться, видя, что Рег уже готов отозвать своё предложение и поспешно сменить тему, впрочем, не стала.

К назначенному вечеру Мисии пришлось сначала пережить день, чудом успев выполнить все обязанности с прицелом на этот самый вечер, прошить все журналы наблюдений, вдоволь исколов толстой иглой все пальцы, пожелать Гориону хорошего отдыха, накинуть голубой плащ и отправиться наизусть выученной дорогой к каморке Клыка — по-другому в своей голове Мисия этот закуток не называла.
У обшарпанной двери она остановилась, привстала на цыпочки и медленно опустилась, как будто дверь была как минимум магической преградой. Секунда промедления, затем тихий стук в заученной манере: два коротких удара, небольшая пауза и совсем уж тихий третий удар.
"Открыто" послужило приглашением, а Рег при полном параде и с тростью одним своим видом красноречиво говорил, что планы менять не собирался.

Добрый вечер, — Мисия кивнула, но долго расшаркиваться в приветствиях не стала, переходя сразу к делу, — Как себя чувствуешь?

Взглядом она зацепилась за трость, которую Регрет держал, словно ядовитую змею, и с трудом подавила вздох. Идея отобрать трость, за которую пациент так цеплялся, словно и за свою болезнь заодно, была глупой — но иногда ей действительно хотелось, чтоб эта узорная палка куда-нибудь завалилась, вынуждая Рега действовать без неё.

Не передумал? — Мисия показала глазами на трость, — Если тебе станет хуже, то наша затея и гнутого медяка не стоит.

3

Ожидаемо, это была Артемисия.

Да, добрый. – Регрет не стал вычурно здороваться, лишь слабо улыбнулся девушке в ответ и всерьез задумался над ее первым вопросом. Действительно, как же он себя чувствует? В общем и целом – неплохо. Слабость в ногах все еще есть, однако не такая, как в первые дни. Боль он и вовсе практически не чувствовал. По-хорошему ему и трость уже не нужна, кроме как для подстраховки. От нее бы избавиться поскорее, да предательская слабость могла вернуться в любой момент. – Хорошо. Если так продолжится, то уже через пару недель я смогу без проблем бегать.

Или так хочется верить.

Регрет оценивающе осмотрел архонку: она все также была одета в скромные одеяния и голубую накидку с заколкой ордена белого креста. Иронично, что это был не крест, а круглая побрякушка. Карминоу задумался – а как бы она выглядела, будь на ней дорогие платья и украшения? Архоны всегда отличались красотой и Артемисия не была исключением – она была прекрасна и симпатична даже в простых одеждах; тонкие шелка и золото могли украсить ее еще сильнее. Впрочем, эти мысли нужно откинуть. В такое время золото и красота привлекает все больше сброда, который еще не удалось полностью выжечь из Мистерии.

Он сжал кулак. Однажды, он очистит этот мир от погани и людям не нужно будет ничего бояться.

Нет. Я четко решил сегодня пройтись. – Регрет покачал головой, а в голосе сквозила стальная решимость и желание. – Если буду себя жалеть, то никогда не встану с кровати, а у меня есть еще много важных дел.

Каких – лучше не уточнять. Работа есть работа. Иногда ему приходилось обманывать, запугивать, угрожать смертью и марать руки. Едва ли больше, чем все остальные, да и как маг жизни он старался оставлять… грязную часть работы на других, но не всегда был выбор. Наверняка она разочаруется в нем, когда узнает кем он является на самом деле. Карающая Длань Императрицы, не больше и не меньше. С другой стороны, архоны и сами частенько злоупотребляют своими крестовыми походами. Особенно так называемые «темнокровки», они могут убить даже ребенка если тот является темным магом, а вот у Клыка руки не поднимутся.

– Не станет. Пойдем.

Регрет стукнул тростью по полу и пошел вперед, слегка прихрамывая на левую ногу. На нее он практически не опирался, однако по привычке все еще нет-нет, да использовал для более точной постановки шага. Пройдя знакомые коридоры и улыбнувшись нескольким гостям и знакомым лекарям, он поспешил поскорее выйти на свежий воздух, время от времени поглядывая назад. Артемисия не отставала – хотя от него в текущем виде сложно было отстать. По-хорошему вообще стоило бы идти вдвоем, но не всегда размеры коридора позволяли это.
И вот, скрипнув дверью и приложив небольшие усилия, дверь с легким скрипом открылась, демонстрируя знакомые пейзажи. Осень уже полностью вошла в свои права, а значит город вновь преобразился. Багровое солнце пока медленно уходит за горизонт, а на улице сыро после недавнего дождя. Холодный ветер беспорядочно гонял желтую листву по полупустым улочкам. Холодно и слегка мерзко. В такое время лучше сидеть дома, пить ягодный чай из Каталии под мягкий свет камина, да зачитывать вслух какой-нибудь старый трактат по истории…
Осень не самая идеальная время для прогулки, но был ли выбор? Пока – нет.

Ну вот. Первый шаг сделан. – Регрет подождал пока Артемисия выровняется с ним и улыбнулся. – Может, назначим себе какую-нибудь цель для путешествия? Так будет больше смысла. Может у тебя тут есть какое-нибудь место на примете?

4

Мисия слабо улыбнулась в ответ на чужую уверенность. Хорошо, если так, потому что идею строить хоть какие-то прогнозы относительно подкинутого ей пациента пришлось отмести довольно быстро, а об уверенности в чём-то речи не шло с самого начала. Если единственная идея, походившая на разумную (не считать же разумной мысль о том, что маги Министерства могли не справиться с проклятьем какого-то месмера?), относительно состояния Регрета была правдой, то всё упиралось в его отношение к происходящему.

— Тогда через две недели тебе не придётся скучать здесь, — что ж, может, и так. А, может быть, это мимолётное упоминание, сказанное всё с той же улыбкой, в итоге вызовет обострение болезни... Если Рег действительно хотел уйти от привычной жизни, не признаваясь в этом даже себе, то уверенность в выздоровлении и правда могла вернуть всё на круги своя.
Или он уже всё для себя решил, и проблема исчезла сама собой.
От отчаянного желания потереть переносицу, чтоб прояснить путаницу в собственной голове — иногда ей казалось, что в ситуации с Регом она блуждает вслепую, даже не зная, есть ли под ногами дорога, — её остановило лишь то, что, судя по сжатому кулаку, в голове Регрета творилась путаница не меньшая.

— Ты... — впрочем, задать вопрос она не успела. Твёрдое "нет" ставило точку: в город они сегодня всё-таки пойдут. И, похоже, Рег всё-таки действительно решил выбираться отсюда — не на прогулки, а с твёрдым намерением покинуть это место.
Что ж, этого она и должна была добиться. Всё правильно, и всё же жаль, что вечерами ей снова придётся скрипеть пером в одиночестве, а не вслушиваясь в сбивчивые рассказы ни о чём и обо всём сразу.
— Тогда надеюсь, что скоро ты сможешь вернуться к своим делам, — ни капли сомнений, ни мысли о том, чтоб посвятить Регрета в свои мелкие переживания. Её обязанностью с самого начала было вылечить — или хотя бы попытаться, — а потом распрощаться.

Нельзя всё пропускать через себя и цепляться за других — две главные ошибки, которые пытаются выбить из будущих целителей первее даже, чем дают записать первые строки в свитках. На деле это оказалось сложнее, потому что Рег оказался не тем заносчивым и мрачным Клыком, который около двух месяцев назад отказал ей без всякой жалости, а любознательным и растерянным мальчишкой, из которого только иногда проступал тот самый Клык, заставляя задуматься, что же на самом деле творится в этой лохматой голове.
Но наставник был мудр, раз поручил ей такое дело, позволяя вдоволь набить шишек. И, раз она это понимает, распрощаться с приобретёнными привычками тоже сможет.

В этот раз она не предлагала опереться на себя, не вела по извилистым коридорам, а молча следовала, встречая знакомые лица коротким кивком и неизменной слабой улыбкой. Город встретил их осенней сыростью, холодным ветром, сразу же задёргавшим её плащ и полупустыми улицами — Мисия остановилась, сделав несколько шагов от двери только для приличия и для того, чтоб не получить ей по голове, когда кто-то поспешит выйти. И только то, что Рег остановился тоже, не дало ей остаться позади и безнадёжно отстать.
— Цель? — она замялась, уже без приклеенной улыбки, а с рассеянным и потерянным лицом, и поспешила объяснить суть возникшей проблемы, — Рег, я не так часто выхожу наружу. Знаю, где можно купить хорошую выпечку, и где мясник не обманет с весом, знаю, как дойти отсюда до дома, — "и до дома моего второго наставника", — но лотки булочника уже наверняка пусты, а тебе вряд ли нужен кусок хорошей вырезки.
Словно подводя итог, Мисия развела руками и снова зябко закуталась в плащ, который трепал осенний ветер.

Отредактировано Artemisia (2022-04-17 20:18:11)

5

Регрет с недоверием покосился на Артемисию, однако быстро взял себя в руки и замотал головой. Нет, в принципе, тут не должно быть ничего удивительного. Иридиум по настоящему большой город и с каждой трагедией – а значит последующим восстановлением – становится сложнее, запутаннее и все меньше имел хоть какую-то логию в своем движении. Он, Клык, городской хищник, да еще и обучался в свое время у настоящих воров и мастеров своего дела (пускай сам в этом и не участвовал). Ему для успешной работы и выживания нужно отлично знать главные улицы и достопримечательности города. А вот ей, лекарю из Белого Креста, такое знать далеко не обязательно. Она обычный обыватель, коих Иридиум насчитывает чуть меньше миллиона. Хотя, что печально, она даже не знает ближайшей таверны. Кто-то либо не выходит из дома, либо привык готовить дома. И где она берет столько времени, спрашивается? Или, что более логично, у нее вообще есть это свободное время?

Регрет задумчиво почесал подбородок свободной рукой. Небрежно, краем ладони. Она с утра и до вечера проводит свое время в «Школе Целительства» и посещает его даже по выходным. Конечно же! Регрет щелкнул пальцами. Теперь все сходится. Значит ли это, что у нее нет даже выходного дня? Скорее всего. Она просто постоянно работает, а все что она видит из-за дня в день – путь от дома до работы и от работы до дома.

Ну, по крайней мере это казалось ему логичным.

А если задуматься еще глубже, то выходит его существование в Ордене ее по сути отягощает. Делает длинные рабочие дни еще более длинными. Конечно, можно было бы списать на то, что есть тут и других пациентов, но обычно тут никто не задерживается на месяцы. А вот он, зараза, особенный. И крепко сел ей на шею. И теперь чувствует, словно давит ее вниз.

Увы, потерянное время не вернуть – хотя, кажется, он где-то слышал упоминания о магии Времени... Нет, это бред. Наверняка вычитал в какой-нибудь сказке! Значит, нужно просто как-то отплатить ей за доставленные проблемы. Начать можно с малого. Они же как раз гуляют, верно? Вот как раз можно заскочить в какой-нибудь трактир, перекусить и проводить Артемисию домой. А потом дойти самому до своей кельи. Или, чтобы ее не беспокоить, использовать свиток пустоты. Этот тоже был при нем на всякий случай аж в количестве четырех штук. Никогда не знаешь, когда понадобится такая удобная магия.

Я тебя понял, сейчас все будет. – Регрет закрыл глаза и живо представил перед собой мысленную схематичную картину города. Он ее хорошо запомнил, так как раньше ему приходилось пользоваться контрабандистками путями и не попадаться лишний раз властям в руки. На ней же были отмечены когда-то точки интереса. Все было в тумане, ведь он уже давно не покидал эти стены, однако мог припомнить, что недалеко тут вроде бы была таверна. Не самая популярная, но по крайней мере репутация у нее была хорошая – на этом и остановимся. Регрет открыл глаза.

Так. Я вспомнил, что тут недалеко есть один трактир. Можно туда заскочить. Как раз еще и поужинаем. И да – я угощаю. Это не обсуждается. – Регрет шутливо погрозил архонке пальцем и уже не столь уверенно посмотрел на дорогу вперед. – Я точно не вспомню, но идти, кажется, придется чуть больше получаса. Ты же в этой накидке не замерзнешь, да?

Что же, в любом случае стоять тут дальше смысла не было. Регрет сделал шаг. Затем другой. Помянул демонов и Инферно, когда чуть было не споткнулся о долбанный камень на пути. Чтобы сейчас сказал Альфарий? Ничего хорошего, определенного. Он призирал слабость, а Рег был слаб. Значит, нужно было продолжать идти. Карминоу собрался и продолжил идти вперед: медленно, мучительно, но уверенно. Хорошо, что на улице люди постепенно растекались и он почти никому не мешал со своей странной походкой.

Как же так получилось, что ты не знаешь ни одной таверны в городе? Ты святым духом питаешься, что ли? – И он все-таки решил поинтересоваться у спутницы как так вышло. Легонько, с тонкой ноткой иронии. Может он слишком привык к путешествиям, но не знать даже ближайшею харчевню – это прямо очень необычно. Хотя, она же архонка. Наверняка ее мысли забиты работой и долгом даже больше, чем собственным благополучием. Похвально, но лучше бы светоносные вовремя натягивали поводья.

6

Регрет с таким видом произнёс "сейчас всё будет", что Мисия ожидала, что он по меньшей мере вытащит карту или немедленно пойдёт по улочкам, заранее зная направление, или же использует магию. Вместо этого Клык закрыл глаза, и Мисия несколько раз моргнула, борясь с желанием щёлкнуть перед его лицом пальцами и спросить, здесь ли он ещё.

Вместо этого — уж слишком сосредоточенным и серьёзным было чужое лицо — Мисия закуталась в плащ ещё сильнее и отвела глаза. Разглядывать сосредоточенно думающего Регрета, пытаясь понять, что у него на уме, было бы интересно, но, как и месяц назад, выводы сводились, в общем-то, к одному и тому же: скрытых тревог и проблем было куда больше, чем те, о которых Клык говорил открыто.
Оставался вопрос, как ей в таком случае ему помочь, ответ на который совсем не радовал. Никак. Она научилась терпению и уговорам, но в интересовавшем её вопросе Скорбей разума так и топталась на месте.

К счастью для неё и её настроения Регрет заговорил до того, как на лицо Мисии неизбежно наползло бы выражение мрачного уныния. Зато вздохнуть и возвести глаза к небу в ответ на грозящий палец и твёрдо выраженное намерение швыряться деньгами ей всё-таки пришлось.

— Многоуважаемый Клык, пока вы не перекупите весь Орден, я буду считать ваши приказы лишь предложениями, и рассматривать их в установленном порядке, — без улыбки ответила Мисия, поправив плащ и наконец-то двинувшись с места, благо и Регрет наконец-то выбрал дорогу — а воспитывать его можно было и по пути, — Он подбит мехом и сшит по моим меркам, просто ветер сегодня разыгрался. И, раз многоуважаемый Клык не упоминал о своей способности приказать ветру перестать, то и спрашивать о таком бессмысленно.
Не то что бы она сердилась — иначе бы не отвечала вовсе. Просто напоминала в очередной раз, что пытаться давить на любого целителя авторитетом бессмысленно и даже вредно.
Рассердилась по-настоящему она тогда, когда, споткнувшись, Регрет рассыпался в ругательствах, отводя в них особую роль Инферно — тогда Мисия вместо попытки подхватить под руку сдержала свой порыв и нахмурилась сильнее обычного.
— Кто вообще научил тебя таким словам, Карминоу Регрет? И знаешь ли ты, что я теперь в полном праве заподозрить тебя в связи с тем, что ты так усердно ругаешь? — теперь не "многоуважаемый Клык", как Мисия называла его, когда хотела лишь слегка задеть, а настоящий признак недовольства.

Хмурое выражение прочно застыло на её лице, залегло морщинкой между бровей и заставило поджать губы. Не то что бы она всерьёз верила, что Регрет знается с демонами — иначе, получается, в Империи творились совсем чудные дела, — но и вольность в выражениях совсем не одобряла.
Только стремление всё-таки попытаться вызнать чуть больше, чем он рассказывал обычно, останавливало её от лекции на тему невоздержанного языка и упоминания сил, которые были противны самой её природе. Но повисшему напряжению не помогала и ирония Клыка — Мисия сжала губы ещё сильнее и молчала дольше положенного, прежде чем всё же ответить:
— В мою работу не входит обязанность гулять по трактирам, Клык, — как она бы не пыталась, шутливая приставка "многоуважаемый" в этот раз совсем не хотела лезть на язык, — Особенно вечерами в такую погоду. Я готовлю у сестры дома, с ней же провожу свободное время. Но, с тех пор как вы оказались под моей опекой, — может, она бы и не начала это, не пытайся Клык сдобрить свой вопрос иронией, — я и правда питаюсь тем, на что будет воля Люммина.

7

Регрет с трудом удержал себя от тяжелого вздоха – гордости в ней хватит на несколько людей сразу. С другой стороны, а что Карминоу хотел от архона, известных своих упрямством и простотой мышления? Он-то всего лишь предложил взять на себя расходы в таверне, чтобы ей не пришлось лишний раз полагаться на свои очевидно не слишком большие доходы, а это сразу восприняли как попытку купить весь Орден с потрохами. Как будто бы ему были они нужны, ага! Ему просто хочется покормить Артемисию и отплатить хотя бы немного за доброту, а не получить власть над толпой заумных лекарей и целителей, большая часть которых не сможет даже воскресить мертвого человека. Но ладно, плевать. Он все равно покроет все расходы, чтобы ей там не хотелось думать. Он же мужчина в конце концов. Так что, нехотя, ему пришлось прибегнуть к своему козырю – старым-добрым традициям. Архоны их уважают, даже если это касается их союзников.

Артемисия, ты же недолго в Иридиуме, да? Полагаю, тогда ты еще слабо знаешь наши традиции. Смотри, когда мужчина сопровождает женщину где-либо, то оплату всех расходов на себя берет мужчина, особенно если он является аристократом или рыцарем. – И он не врал. Позволить женщине платить за себя – признак слабости и малого достатка. А он, пускай и не долго, элита рыцарского ордена, баронет и Клык Императрицы в одном лице. Это всего равно что прилюдно показать слабость и дать лишний повод очернить Орден. – Так что это не приказ, нет. Настоятельная просьба.

А вот чего он не ожидал, так это такой острой реакции на Инферно. Хотя, разве так и не должно быть? Наверняка упоминание любой запретной силы для полуангелов как красная тряпка для быка. Регрет закусил губу. Что же, значит нужно при ней быть максимально осторожным в таких высказываниях. Или сейчас же пояснить, почему он решил об этом упомянуть. Кстати, а ведь хорошая идея! Ему даже не придется что-то придумывать, ведь все и так очевидно.

Работа научила. – Спокойно, даже несколько отчужденно ответил Регрет, вспоминая все события, которые ему пришлось пережить. – Я охотился и убивал демонов. Искал и находил демонологов, скрывающихся на территории Мистерии. Изучал немногочисленные открытые и закрытые одобренные источники, чтобы узнать их слабости.

Некоторые детали все же пришлось упустить. Общей картины они все равно не испортят, но стоило всегда быть осторожным. Даже со своими собственными мыслями, ведь никто не исключал магию разума. Он дал себе слабину и теперь ему нужно быть аккуратнее. Как бы ему не было комфортно с ней говорить, Рег не был и никогда не будет обычным человеком. Только не с такой историей как у него. Кого он только не видел и с кем не сражался: нежить, мутанты, да те же демоны. Хватало всякого. Но рассказывать об этом он не будет. Он ей еще не настолько доверяет, чтобы вывалить разом всю подноготную своей непростой жизни. А что-то навсегда останется только с ним. Навсегда.

Однако хмурое выражение лица не уходило с ее лица. Видимо, ироничный комментарий слишком сильно ее поддел, хотя раньше она сильно не обижалась, когда они взаимно обменивались колкостями. Неужели задел за живое? Вон, она даже сестру упомянула. Так значит, у нее и часть семьи здесь живет… Что же, да. В этот раз он перегнул палку и стоило извиниться. Регрет поежился (хотя ему не было холодно) и пошел вперед чуть увереннее, незаметно для себя практически не используя трость.

Извини. Тебе со мной нелегко приходится. – Ранее смущающие его мысли пришлось озвучить вслух, пускай и не полностью. Мерзкое ощущение, словно вскрываешь ножом гнойную опухоль. – В таком случае мне нужно скорее выздороветь. Мне жаль, что из-за меня ты редко видишься с сестрой. У меня и самого есть братья и… – Регрет говорил искренне и на удивление доброжелательно, но стоило только ему самому вспомнить о своих братьях, как он резко прервал собственный монолог. Да, есть. Один всегда всегда пропадает в Министерстве Магии, а второй подставил его перед Самантой. Они практически не видятся, потому что слишком заняты. Что уж говорить про родителей, которых он последний раз видел сколько... Три года назад? Четыре? – Нет, забудь что я говорил.

Он еще немного помолчал, подбирая слова. Наверное, стоило пояснить почему ему кажется это таким странным.

– Большая часть моей жизнь проходит в дороге. Я редко остаюсь на одном месте, да если и остаюсь, то у меня нет на это времени. Частенько приходится есть готовые рационы прямо в дороге, но если остаюсь в городе, то ищу таверны.

Отредактировано Regret (2022-04-18 16:28:25)

8

Искры недовольства погасли так же быстро, как и вспыхнули, уступая место слабому чувству вины — да что же она, в самом деле? Если даже отбросить саму идею того, что ей нельзя злиться на того, кому она обязана помочь, прикрывшись не имеющей веса отговоркой, что сейчас у неё свободное время (чепуха какая), то даже мимолётные упрёки в адрес невиновного казались теперь совершенно бесстыдными.
Мисия закусила губу и уставилась себе под ноги, чувствуя, как горят от стыда кончики ушей. Всё ведь верно: и традиции Иридиума, предписывающие мужчинам позаботиться о девушках; и простое объяснение познаний в демонологии, сказанное с каким-то мрачным отчуждением; и даже признание того, что он доставляет проблемы, переводившее обмен колкостями, зашедший слишком далеко, в совсем другое русло.

Горион, представший перед её мысленным взором, до боли знакомым жестом развёл руки и закатил глаза, но теперь большим дураком в глазах наставника был отнюдь не Регрет. И, пусть воображаемый Горион был порождением лишь её совести, Артемисия была уверена: именно это он бы и сделал, как часто делал в адрес Ковераса, доведись ему стать свидетелем этой словесной стычки.
А чем она, часто смотрящая искоса на состоящего сплошь из цинизма второго ученика, теперь от него отличалась?

— Не тебе нужно извиняться, Рег, — виноватая улыбка прочно прилипла к её лицу, но смотреть в его сторону Мисия не решалась, продолжая разглядывать каждый попавшийся на пути камешек и вцепившись в свой плащ так, будто ей некуда было деть руки, — Если уж кто и несёт вину, то я сама — это я выбрала свой путь. Не будь здесь тебя, я бы всё равно возвращалась домой поздно, потому что моя учёба этого требует. И даже потом, когда учёба закончится, я всё равно должна быть готова открыть двери страждущему и в любой момент сорваться в дорогу — таков путь целителя.
Побелевшие от напряжения пальцы отозвались неприятной болью, и Артемисия перестала цепляться за плащ, спрятав под него руки не для того, чтоб отогреть, а просто потому, что ей очень хотелось сжать кулаки в бессильном недовольстве по поводу самой себя.
Нет, ей ещё не скоро заслужить брошь. Пока она не научится улыбаться в ответ на любую колкость и вовремя опускать взгляд, загоняя подальше свою гордость, об этом можно даже не начинать думать. Сейчас же — полный провал по всем фронтам, и оправдываться, что Регрет пациентом считался лишь условно, было недостойным.

— Не проси меня забыть, потому что это вряд ли поможет, — честно призналась Мисия относительно просьбы немедленно забыть упоминание братьев и сделать вид, что ничего не было, — Я вообще не забываю вещи, которые ты говоришь. И часто о них думаю, потому что мне нужно понять, почему даже Министерство...
Она мотнула головой, оборвав себя на полуслове. Зачем? И так понятно — "почему даже Министерство не справилось с тобой".
— Что ж, — своими словами она как бы подводила итог, — в отдалённом будущем мне тоже придётся этому научиться. Вряд ли у меня будет возможность уделять время приготовлению пищи, когда к закату я уже должна буду быть в другом месте.

Получалось, что за эти две недели его привычный уклад жизни был нарушен, пусть и не отдыхом в роскошных покоях, а всего лишь одной каморкой и новообретённой привычкой Артемисии приходить и слушать. Посоветовать ему отдыхать почаще?..
Ну, как бы ни был прекрасен этот совет, даже Мисия могла догадаться, что это невозможно.

— Тебе не тяжело? — по её тону было сложно понять, спрашивает ли она о таком укладе жизни, или о ногах, или обо всём сразу. Тем более, что смотрела Мисия всё ещё куда-то вниз, изучая дорогу под ногами.

9

В попытках сгладить углы своих собственных косяков Регрет немного перестарался. Боевой и даже слегка мрачный запал Артемисии утих также быстро, как и появился – и на его место пришло что-то иное. Мягкое и беззащитное. Она даже не решалась смотреть ему в глаза, а смотрела куда-то вниз, себе под ноги, а ее на удивление тонкие руки аккуратно сжимали края голубого плаща. Словно… Словно чувствуя себя виноватой? Нет, тут действительно что-то не так. В таком состоянии он видит архонку впервые. Она впервые показала ему свою слабую сторону: что она тоже может ошибаться, что тоже может «перегибать» палку. Предыдущее легкое чувство нарастающей паранойи начало снова сходить на нет.

Она его ни в чем не подозревает, просто он всегда держал свою «темную» сторону при себе. Оно и неудивительно: кому хочется рассказывать о том, как он неделями пропадает в жутких развалинах или мертвых городах и ищет преступников? Это не те истории, которые хочется рассказывать в таверне, а часть из них и вовсе государственная тайна.

Она не хотела его обидеть, да и наверняка не знала, чем на деле занимаются Клыки. Это их так красиво зовут на людях, а на деле они карающая длань что собирает жатву в виде предателей и ренегатов, разбираются с коррупцией и наводят порядок в Мистерии – и за пределами страны, если предатели решают, что от правосудия можно так легко сбежать.

Нет. Никто не сбежит.

Хоть ты и говоришь, что тебе надо извиняться, но ты же не знала до этого момента, чем я занимаюсь на самом деле, верно? Так что такое недопонимание более чем оправдано. – Регрет слабо улыбнулся и легонько похлопал архонку по плечу, пытаясь поддержать ее как умел. Селанн не нужно так себя винить за небольшую ошибку. Все ошибаются – это факт, который достаточно легко принять, если тебе не семь лет. – С другой стороны, я ведь тоже в некотором роде целитель, так что могу тебя понять. Правда, я за все свое время так и не удосужился ни один трактат по целительству изучить. По сути, все мои знания ограничены тем, что я слышал от тебя этими долгими, но приятными вечерами.

Он кивнул, подтверждая собственные слова. Он специально говорил хаотично и отводил разговор в сторону, чтобы Артемисия не слишком сильно зацикливалась на своей ошибке. Она все равно будет – такая уж она девушка – но будучи отвлеченной, все-таки будет переживать все это несколько меньше. Хотелось так верить, пожалуй.

Именно по этой причине он не стал продолжать тему, которую она слегка тронула. Почему даже Министерство не смогло его вылечить – да уж, тут даже не нужно было быть магом разума, чтобы понять, о чем она хотела сказать. А вот дать парочку советов по еде и тавернам он мог в любое время и в любом месте. К тому же, это поможет разбавить их слегка неловкий разговор. Даже если она сама все прекрасно знала, это просто поможет отвлечься еще больше… Да и все равно им пока идти и идти.

О, поверь мне, это не так сложно. Есть всего несколько правил. Смотри, – Регрет выставил вперед руку без трости, раскрыв ладонь и загнув один палец, – правило номер один: всегда бери с собой вяленое мясо на несколько дней, ведь никогда не знаешь, когда в следующий раз найдешь таверну. Одной флягой тоже редко хватает надолго, если ты не маг воды или природы. – Регрет загнул второй палец. – Правило номер два: останавливайся там, где уже кто-то есть. Чем больше там людей, тем лучше. Обычно это говорит о том, что оно пользуется популярностью у путешественников или гостей, а значит там как минимум вкусно готовят, а может, можно будет рассчитывать на кровать без клопов. – Регрет методично загибает третий палец. – Не останавливайся там, где крайне дорогое убранство и интерьер. Это для каких-нибудь аристократов, которые хотят бездарно потратить деньгами. Там берут втридорога, а качество на самом деле не сильно лучше. – и Регрет загибает четвертый палец, после чего опускает руку. – И четвертое: избегай таверн, которые уходят вглубь города и находятся в нищем районе. Обычно там водятся бандиты, мелкие шайки и случайно забредшие зеваки. В любом случае, туда соваться я не рекомендую.

Регрет довольно выдохнул воздух. Давно он так долго не говорил за один раз. Обычно он слушал или вклинивался, чтобы выдать короткие замечания. Не зря все-таки решил с ней прогуляться в этот не самый погожий день.

Чувствую себя неплохо. – И действительно, они так активно говорили, что он даже не чувствует привычной тяжести в ногах или боли. Однако стоило об этом напомнить, как они начали отчетливо покалывать. – Но хочется уже дойти до таверны. Стоит мне только вспомнить о ногах, как боль возвращается, хотя все это время мы шли спокойно и я даже не обращал на это внимание. Забавно, не находишь?

10

Может быть, она бы и дальше смотрела только себе под ноги, если бы Регрет не сделал то, что обычно делала её старшая сестра, стоило Мисии впасть в подобие уныния: похлопал по плечу, возвращая в реальность. В точности так же, как и Лити: мимоходом и ободряюще, как будто не его только что попрекали по не совсем заслуженному поводу.
Из-под маски Клыка опять вылез мальчишка, который в первый же день знакомства сыпал вопросами на грани хорошего воспитания, и Артемисия в очередной раз признала для себя, что не понимает, кто из этих двух является более настоящим.
Одному ей хотелось помочь, а второй стремился помочь уже ей и всем, кто попадётся под горячую руку.

— Если бы ты был целителем, то моя помощь бы не потребовалась, — хоть она и обернула эти слова в мягкую улыбку и тёплый тон, это всё ещё был лёгкий упрёк, пусть и уже не такой серьёзный, как прежде. — Знаешь, что главное для целителя? Исцелить самого себя, чтобы не дать своим проблемам вмешиваться в работу. Ах, если бы это было так легко, просто взять и исцелиться, чтобы потом исцелить других, — не давая зацепиться за эти слова, Мисия развела руками и возвела глаза к небу, достаточно успешно пародируя Гориона, — На деле же на это уходят годы.

Кровь бросилась к ушам снова — как же хорошо, что румянец первым покрывал отнюдь не её щёки, позволяя спрятать его хотя бы на первых порах, — стоило ей понять, как именно Рег охарактеризовал вечера, где она играла роль внимательного слушателя.

— Вряд ли уже узнаю, — пробормотала Артемисия, наконец-то подняв взгляд и уставившись куда-то перед собой, — Видишь ли, уже то, что мы провели вместе столько времени, наверняка является одним большим исключением из правил. И меня, как целителя, совсем не должна волновать твоя работа — только твои ноги. И, может быть, совсем чуть-чуть, содержимое твоей головы.

Она не вмешивалась и не перебивала, когда Регрет начал перечислять правила жизни в путешествиях, и даже внимательно посмотрела на каждый загнутый палец, будто за ними стояло нечто большее, чем желание рассказать обо всём красиво. И правда полезные советы, придраться — если бы она вообще хотела придираться — невозможно.
— Спасибо за важный урок, многоуважаемый Клык, — в этот раз она не пыталась его задеть, прибавляя к обычной мягкости немалую долю уважения, — Когда-нибудь я обязательно помяну тебя добрым словом.

Как и ожидалось.
Только напомнила — и вот снова. Вроде бы это подтверждало правоту её мыслей, да только значило, что толку от её стараний не будет никакого. Всё упиралось в самого Рега, а она занимала всю ту же роль стороннего наблюдателя, не способного вмешаться и помочь по-настоящему.
— Можешь опереться на меня, если хочешь, — вздохнула Мисия, мотнув головой в сторону своего плеча, — Но пока всё именно так, как я и думаю. Как будто твои ноги сами не хотят ходить туда, куда тебе нужно — вот только обсудить я это предлагаю уже на месте. Жаль будет, если твои ноги обидятся на мои смелые предположения, тебе не кажется?

11

И действительно – будь он целителем, то этой встречи скорее всего бы никогда не произошло. Он с легкостью мог выйти самостоятельно из этого состояния (или с помощью Министерства Магии) и был бы таков. Никакого Ордена Белых Крестов, никакой кельи, Артемисии и вечерних посиделок. А ведь они стали для него чем-то приятным, привычным и ассоциировались с покоем, душевным и телесным. Ее приход всегда поднимал настроение и словно смягчал бесконечную боль, которая даже не глушилась его магией жизни.
Это так странно. Что-то подобное, такой комфорт, он испытывал впервые. И его не хотелось терять. Но все рано или поздно заканчивается – хорошее и плохое, грустное и веселое. Это закон мироздания.

Знаешь, я понимаю, что возможно эти слова тебя немного заденут, но… Я буду скучать по этим вечерам. По твоим забавным комментариям, историям и – только представь себе – легким уколам! – Он честно признался в этом себе и Артемисии. В этом не было ничего такого, верно? Клык реально чувствовал себя хорошо, а значит, это ее заслуга. И, таким образом, он проявил свое уважение к архонке. Она должна знать, что изменила его жизнь к лучшему. Этого она добилась, такую цель ей поставил наставник.

А вот от предложенной помощи решил вежливо отказаться, несмотря на сильное желание согласиться.

Нет, не стоит. Спасибо. – что-то незамедлительно щелкнуло в голове. Он тут же понял, что снова повторяет свежую ошибку, которой уже умудрился испортить настроение Артемисии – недосказанность! Потому поспешно продолжил говорить, да так быстро, что слова словно сливались в один едва разборчивый поток: – Только не пойми превратно! Это не потому что ты мне противна или что-то в таком духе, как раз наоборот! Просто если я сейчас дам себе слабину, то буду давать его себе снова и снова. Мы, люди, быстро привыкаем к хорошему. Даже если оно для нас идет только во вред.

Ну, так определенно лучше. По крайней мере, теперь он дал позицию по своему отказу. Просто нужно перестать себя жалеть и идти вперед. Это он и делал, проходя улочку одну за другой.

___________________________________________________

http://s3.uploads.ru/j4ErW.jpg

Прошли ли предполагаемые полчаса или нет – сказать сложно. Солнце уже село и приходилось ориентироваться по свету факелов и других источников освещения, наполнивших город с приходом ночи. Однако, к трактиру они все-таки прибыли. Это было достаточно примечательное, пузатое одноэтажное здание. Здесь не было вывески, однако оттуда шел запах еды, алкоголя и табачного дыма. Регрет махнул рукой в сторону этого строения, привлекая внимание Артемисии.

– А вот и он, трактир «Желтый Обормот».

Самое крупное во всем нижнем кольце, с хорошим расположением и демократичными ценами, здесь всегда собирался народ – днем и вечером. Даже сейчас, когда до комендантского часа осталось немного, оттуда доносились громкие голоса. Раньше Карминоу сюда частенько заглядывал, так как цены тут совсем не кусались, и он был на хорошем счету у местного трактирщика. Однако в последнее время он захаживал сюда все реже и реже, а в последние несколько месяцев и вовсе здесь не объявлялся. Это место напоминало о старом друге. Именно здесь он в последний раз мог нормально поговорить с Артемисом – и стоило ему только вспомнить о нем, как Клык невольно опустил взгляд вниз, на правую руку. Точно, ведь он сегодня не надевал броню. Жаль, ведь мог так удачно почтить его память. Считал ли Артемис его другом – большой вопрос, на который уже никто не даст ответ. Но для Карминоу он определенно был другом. Одним из немногих: сейчас у него остался только Альфарий и Стефан. Других людей сложно подпускать к себе и со статусом Клыка стало только хуже.

Регрет даже не заметил, как уже секунд двадцать просто стоит и смотрит на дверь. Мотнув головой и выйдя из оцепенения, он взял Артемисию за руку и повел за собой.

– Идем. – Он уверенно подошел к полуоткрытой двери и потянул ее на себя Пришлось на пару секунд отказаться от поддержки трости, чтобы раскрыть ее пошире. Карминоу прошел вперед, снова подал руку Артемисии и помог войти внутрь. Трактир встретил их шумным гостями, уже знакомыми запахами – пот, еда, табак, алкоголь – и полным безразличием к их появлению. Это полностью устраивало Клыка. Не хватало еще привлекать к себе лишний раз. Если начнется заварушка, то он уже не сможет также успешно набить всем лица как это обычно бывало.

Регрет, не отпуская руку архонки, отправился прямо к стойке, за которой стоял мужчина крайне специфической наружности.

http://s7.uploads.ru/CEn2B.jpg
Вугос: – Чем помогу помо… О, это вы. Давненько я вас тут не видел. Вам как обычно?

– Спрашиваешь! Свободные комнаты остались?

Вугос: -Для вас, господин, сделаем все в лучшем виде.

И действительно, Вугос быстрым шагом вышел и повел парочку за собой. Пройдя сквозь зал, полный обычных столиков и крепких столов, они оказались в одном углу, ограждённым высокими деревянными стенами. Они, как могли, ограждали их от общего шума и запаха.

- Спасибо, Вугос. Принеси мне как обычно. Артемисия, ты что-нибудь будешь?

Регрет оставил трость у стенки и сел на жесткий стул.

Отредактировано Regret (2022-04-22 11:51:58)

12

Что ж, в одном Рег был прав — задеть её пустяковой фразой ему всё же удалось. Нечестно.
— Нечестно, многоуважаемый Клык, — пробормотала Мисия, надеясь, что ветер, продолжавший трепать её плащ, подхватит эти слова и унесёт как можно дальше, прежде чем Регрет ухватится за них и начнёт задавать вопросы. Хорошо, что от помощи он в итоге отказался — как всегда, другого ждать не следовало, но даже эта мелочь помогала ей удержаться от тоскливых вздохов и печального изучения каждого камня на пути, благо теперь можно было медленно-медленно отойти чуть в сторону, не замедляя шага, и постараться выкинуть из головы саму идею жаловаться на то, что ей тоже будет не по себе от утраты ставшего привычным уклада жизни.

К счастью для неё, темнело быстро, и скоро не только ветер стал её невольным помощником, но и темнота, надёжно прячущая любую игру выражений лица, превращая всё в игру теней и отблесков факелов. Хотя, чем дольше длилось молчание, тем спокойнее становилось на душе, потому что молча было легче думать о чём-то отвлечённом или заранее распрощаться с Клыком, вознамерившимся покинуть каморку как можно скорее. Люди вообще прекрасны, когда молчат — а вот когда открывают рот, начинаются проблемы.
А к хорошему — как верно сказал Регрет, пусть Мисия не ответила ему ни словом, ни даже кивком, — люди действительно быстро привыкают. Да и архоны, если хоть на секунду будут с собой честны, тоже.

___________________________________________________

Запах еды достиг её разума быстрее, чем Регрет представил пузатое здание, махнув в его сторону рукой, и Мисия готова была признать, что этот запах превосходил все её ожидания. Нет, даже не так: пахло здесь лучше, чем от любого блюда, которое ей когда-либо удавалось приготовить своими руками.
Мисия строго-настрого приказала самой себе не таять от восхищения, и вдруг осознала, что они просто стоят, а Регрет и подавно смотрит куда-то в сторону своей руки, как будто советуясь с ней по поводу планов на посещение.
Ну вот. Снова.

Губы сами собой сжались в тонкую полоску, и вполне естественным начало казаться совершенно дикое желание вцепиться в плечи Регрета и, в порыве жалости, граничащей с обидой, настойчиво попросить немедленно рассказать ей всё и обо всём, потому что она же хочет помочь, и Горион хотел ему помочь, но Горион устал сталкиваться с этим — и она, в общем-то, ещё не устала только потому, что Люммин учил терпению и милосердию в адрес других. С другой стороны, никакого права на это у неё не было, как и совершенным унижением было бы дать себе волю давить на кого-то, кто сам не готов открывать ей душу.
Оставалось смириться с тем, что ей предоставили прекрасную возможность научиться терпению большему, чем у неё было раньше — а она-то, наивная, полагала, что оно у неё безграничное.

Регрет взял её за руку, и Мисия вздрогнула — для её замёрзших пальцев чужие казались почти обжигающими. Внутри трактир встретил их теплом и терпкой смесью запахов, перебивающих подчас даже ароматы еды. Шум бил в уши не хуже ветра, и теперь можно было сколько угодно жаловаться себе под нос о том, как странны люди.
Она, впрочем, пользоваться этой возможностью не стала. Разве что, когда речь зашла о комнатах, растерянно заморгала — для неё "комната" означала отнюдь не закутки, на которые был поделен зал, а нечто более закрытое, но, к счастью, в виду имелись именно они.
По крайней мере, если каким-то чудом здесь окажется кто-то из пациентов Гориона или соратников Ордена, обвинить её будет не в чем.
Мисия зацепилась за ничего не значащую фразу "как обычно", означавшую, что Регрет здесь бывал чаще, чем можно было ожидать, и в итоге потеряла возможность для полноценного приветствия — да от неё, похоже, ничего и не ждали. Занятный — иначе описать его внешность Мисия не могла — человечек и Регрет не особо обращали на неё внимания, а вмешиваться и обрывать их короткий обмен фразами было ещё невежливее, чем обойтись коротким кивком и так и не назвать себя.

Регрет перестал цепляться за её руку только когда они оказались на месте. Мисия, не снимая плаща, села поближе к стене и сложила руки на коленях, повинуясь вбитому в голову правилу не держать их на столе.
— Пока ничего, — во-первых, она даже не знала, что здесь подают, во-вторых, идея ничего не есть и, тем самым, сохранить своё упрямство непобеждённым, всё ещё занимала какую-то часть её мыслей.

13

Да что же это такое! Она ведь ему сама говорила, что ей вечером едва удается поесть из-за сеансов с ним. И вот опять она ничего не заказывает. Ну ничего-ничего, в этот раз она не отвертеться. Надо только вспомнить, что она любит. Рег стал перебирать в голове все, о чем они ранее говорили. Кажется, как-то мельком она упоминала, что любит острое. Это могло быть шуткой, а может и нет. Ну и видимо к своему стандартному заказу нужно добавить что-то большое и как минимум на двоих. Интересно, а архоны едят столько же сколько и люди? Или меньше? Или больше? Что же, время неожиданных экспериментов над Артемисией! Не все же ему постоянно быть испытуемым.

Так, у меня есть идея. – обычно с этих слов начинается сущий кошмар, но не в этот раз. Ведь ничего ужасного не случится, если он просто закажет еду, верно? Регрет опустил руку на стол и неспешно постучал по пальцу. – Вугос, добавь что-нибудь мясного и при этом острого, а еще овощную нарезку и фруктовую нарезку. Так… И принеси еще две бутылки вина, которые были в прошлый раз. Хм. О, и еще кувшин воды. И мало ли вдруг – меня здесь сегодня не было. Впрочем, как и всегда?

Вугос тихо усмехнулся и несколько раз кивнул, после чего поспешил их оставить одних. В небольшой «комнате» сразу резко стало тихо, лишь эхом отдавались голоса из общего помещения. Регрет почувствовал, почему-то, нарастающее молчаливое напряжение. Артемисия вела себя тихо и это немного смущало Клыка. Он привык к тому, что она обычно говорит и подкалывает его в любой ситуации, а сейчас просто сидит и молчит. Словно ждет чего-то. Вопрос – чего? Однако даже это не было основной проблемой. Здесь ему тяжело молчать. Только не тут. Так что ему нужно было срочно начать диалог. Обычный подход тут не подойдет, ведь они общаются каждый день уже практически два месяца… Ах да, точно! И как он мог об этом забыть?

Слушай, ты ранее обмолвилась, что у тебя есть сестра и что она живет с тобой. Скажи, а она тоже целитель или… - Регрет развел руками, так как не знал подобрать еще должность для архона. Хотелось ляпнуть что-то вроде «теург» или аколит, но в столице Иридиума все-таки по большей части поклоняются Инносу. – Прости, я не слишком знаю вашу культуру и слабо представляю, кем может быть еще. Дипломатом? Наемником у сил света?

В голову лезла всякая чушь, но это лучше молчания. Так можно отвлечься от неприятных мыслей: семьи, друзей, Хаоса и прочего-прочего-прочего.

Ладно, это видимо не самая удачная тема для разговора. Извини, в голову просто ничего лучше не пришло. – Он отвел взгляд в сторону стенки и молча прикусил губу. Да, отличное начало в таверне, ничего не скажешь. За свое выступление отец может ему смело ставить неудовлетворительно. И будет чертовски прав.

Тебя… Тебя что-то беспокоило, когда мы шли. Да и я не мог не заметить, как ты на меня смотрела перед таверной. Хотя может это просто была игра света и теней. – Регрет скрестил пальцы и начал их нервно закрывать и открывать, словно ожидая чего-то, что станет настоящей темой для разговора. Это был его единственный козырь. Вдруг ей действительно что-то хочется сказать, пока их никто не слышит и не видит?

14

Ну, не то что бы его это остановило. Если зайти в этом суждении немного дальше, то Клыка вообще вряд ли бы остановило хоть что-то, даже если бы — особенно если бы — Мисия наотрез отказалась хоть что-то заказать и есть в принципе. Впрочем, положиться на него не казалось такой уж плохой идеей, особенно когда собственные решения появляться не торопятся.
Но, в таком случае, оставаться в плаще больше не имело смысла — Мисия осторожно выбралась из-за стола, чтобы снять плащ, неловко запуталась в его складках и постоянно заедающей застёжке — то, что она не торопилась плащ портному, чтоб заменить помутневшую пряжку, сначала было принципом, сводившимся к гордому желанию заменить застёжку непременно на брошь с лунным камнем, а потом отступать стало уже глупо, — и наконец, бережно свернув, уложила на скамью рядом с собой. После этого можно было снова сесть и снова сложить руки, ничего не выражающим взглядом изучая стенку прямо напротив — и, хотя прямо напротив старался маячить Регрет, Мисия смотрела мимо с таким видом, будто на стене было что-то не в пример интереснее.

Долго молчать, впрочем, всё равно не вышло.

— Так не пойдёт, Рег, — мягко, но уверенно ответила Мисия, стоило ему начать задавать вопросы о её семье. — Ты сказал мне забыть о твоих братьях, поэтому и о моей сестре спрашивать не стоит.
Закушенная губа и отведённый взгляд Регрета лучше любого извинения говорили, что счёт взаимных щипков если не сравнялся, то прибавил в весе с её стороны.
Ей, конечно, было не жалко рассказать о Лити. И о том, что есть ещё Тэя — да она ведь упоминала уже о них обеих, но лишь мимоходом и при случае. Но откровенничать о своей семье хотелось ещё меньше, чем о вопросах веры при их первой встрече — в конце концов, она тоже имеет право молчать, раз у него такое право есть по умолчанию.

— Меня, как и любое человеческое существо, беспокоит сила привычки, — отсутствующим тоном продолжила Мисия, как будто это логично происходило из её отказа что-то рассказывать о сёстрах, хотя Регрет уже успел попытаться сменить тему, — Видишь ли, болтать с кем-то по вечерам, пока переписываешь все заметки за день, гораздо продуктивнее, чем умирать от скуки, пытаясь сделать это же в одиночестве. Но, вот в чём дело, сколько бы мы не болтали, я так и не узнала, почему в тебе возникла эта заноза.
Мисия в который уже раз развела руками, но закатывать глаза не стала.
— Да и вообще ничего не узнала, если говорить начистоту. Ты не говоришь о том, от чего тебе может быть больно, и ты в своём праве. Да только за этот месяц весь пройденный тобой путь так и остался полностью твоей заслугой. Оттого я и не знаю, Рег, — она замолчала и снова уставилась в стену.
Прошло достаточно времени, прежде чем Артемисия продолжила, наконец посмотрев на чужое лицо так, как смотрела на него в первый раз: словно пытаясь увидеть ещё что-нибудь помимо очевидного. Для полного сходства не хватало только вцепиться ему в подбородок, заставляя смотреть себе в глаза — но таких порывов ей совершать уже не хотелось.
— Ни как тебе помочь, ни возможно ли это в принципе. Так что цепляться за привычки в таком случае и вовсе... стыдно, не находишь? Я тебе не помогла.

15

Тут она его подловила. Десять очков за сообразительность и хорошую память. Он сам не стал говорить о своей непутевой семье и теперь не мог требовать подобное от Артемисии – совесть не позволяла. Регрет был за честный обмен, а тут таким и не пахло. В таком случае следовало сконцентрироваться на дальнейшем разговоре, тем более что он стал приобретать немного странный окрас.

Он не знал, как на это реагировать. Она говорила и говорила, а подходящих слов для ответа просто не было, словно ему разом отключили весь словарный запас. Легкая улыбка медленно сошла на нет.

Не понял. – Собравшись с силами выдал Клык и слегка наклонил голову набок, словно это могло ему помочь лучше разобрать услышанное. Но нет, это не помогло. Даже собственный голос звучал непривычно – слегка растеряно и угрожающе одновременно. – О какой такой «занозе» вообще идет речь? Что еще за «заноза»? Мне же сейчас стало лучше или я чего-то не понимаю?

Паранойя завозилась в нем подобно червю под дождевой водой. Она с ним что-то сделала? Или они все это время исследовали на что-то другое? Нет-нет, невозможно. Он бы это понял, раскусил. Слишком много времени он там пробыл. Тогда что она хотела сказать своими словами? Что-то странное. Неправильное. Рег действительно не понимал и не хотел понимать услышанное. Она говорит, что не сделала ничего и свела все свои усилия к обычной «привычке», однако он-то чувствует изменение. Боль сильно ослабла, слабости почти не наблюдалась. Да раздери его душу и тело Хаос, он же при ней дошел до этого самого места! Без посторонней помощи, только с долбанной тростью в руках! Он реально благодарен ей за лечение и уход, а по итогу она хочет сказать, что он вылечился сам? Да бред же полнейший. Если бы это было так, то…

Нет. Невозможно. Я не понимаю. – он покачал головой, отрицая услышанное. Она говорила, но в ее словах не было никакой понятной ему логики. – Я сидел дома сам с собой и что, мне это сильно помогло? Нет. Иначе бы я не оказался в Ордене. В каком плане это моя заслуга, Арти…? – Регрет запнулся на ровном месте, но быстро себя поправил. – Артемисия?

Это в корне неправильно. Плохо. Ужасно. Отвратительно. Что ему теперь делать?

Он скользнул взглядом к двери. Может, еще не поздно просто сбежать? Нет, полный бред. Если она ничего такого не имела ввиду, значит он просто оставит ее тут одной и обидит так, как уже давно не обижал близкого ему человека. Нет, не хорошо. Рег не был уверен в ее намерениях, а значит, спешить нельзя.

Нужно успокоиться и взять себя в руки. Не паниковать и подумать. Она же не хотела ему зла на протяжении добрых двух месяцев. Так с чего бы резко захотеть сейчас, особенно в отдаленном от Ордена Белого Креста месте? Может они читают его мысли? Возможно. А может нет. Однако блок мысли он все-таки поставил, так, на всякий случай. К счастью, оно не требует ни жестов, ни слов, так что подозрений своими действиями он не вызовет. Вопрос остался в другом. Что. Делать. С ней? Довериться или окончательно замкнуться в себе? Оба варианта прельщали своей простотой и могли решить эту ситуацию.

Он молчал. И буравил своим взглядом архонку, словно ответ он мог найти где-то внутри нее. Ну, не то чтобы это прямо совсем далеко от правды, однако легче от этой мысли не стало. Тогда стоило убедить себя иначе. Еще раз – она не хочет ему зла. Заруби себе на носу – у нее было много шансов убить тебя еще в Ордене, но она это не сделала. Значит, дело заключается в его болезни. Или состоянии собственного сознания. Разве сейчас он не говорит сам с собой в попытках найти какое-то решение? В таком случае, может у него и правда что-то происходит в собственной голове? Это логично. Тогда нужно попробовать сделать шаг на встречу.

Ну ты, конечно, даешь. Поставила меня прямо в тупик. Ладно, допустим. Допустим дело действительно во мне, а твое лечение и не было лечением. Тогда что же ты хочешь услышать? – действительно, что же. Может она хочет услышать правды или его волнения на какой-то счет? Или что-то более еще личное. Голова разрывалась от хоровода мыслей. Давно такого не было и это бесило, отвлекало.

Она не хочет ему зла. Она хочет ему помочь. Заноза – его проблема. Тогда почему бы не сковырнуть какую-нибудь больную тему, которая она поймет без лишней предыстории? Есть такая. Прямо на языке вертится.

Твое имя… – Голос стал тверже. Увереннее. Смятение исчезло, словно никогда и не было. – Ты даже не представляешь, как мне его больно произносить каждый раз. Артемисия. Ничего такого, казалось бы, да? Но не все так просто. В этой самой таверне я в последний раз выпивал с одним человеком, точнее полуэльфом. Мы недолго друг друга знали, дня четыре, не больше. Нас связывало лишь одно общее дело, в которое мы вляпались и благодаря этому пережили целую кучу неприятностей. Такие вещи, как смертельная угроза, сближают куда быстрее, чем можно было представить. Так что да, это «паренек» был моим другом. Ну, настоящим другом, которому ты мог доверять и который разделял твои мысли и идеалы. Не все, конечно, но достаточно много. Особенно для меня. Ты сейчас наверняка скажешь, а почему «был»? Так я отвечу – погиб. Погиб, как и многие в тот день, в той самой битве с Марагором от его же заклинания. И, что иронично, я тоже тогда умер. Только вот я смог вернуться к жизни, а он – нет.

Регрет облокотился на спинку стула и перевел взгляд в потолок. Да, что-то его совсем понесло. Но, может рассказав хотя бы это, ему станет легче, а это станет той «занозой», которая она ищет.

Сейчас задаёшься вопросом, а причем тут твое имя? Так вот – его звали Артемис. Забавно, правда? Чувствуешь горькую иронию?

Карминоу опустил взгляд вниз и медленно, излишне картинно пожал плечами.

Я – нет. Ведь ты с ним никак не связана. Ты – архон. Ты – Артемисия. И всегда ей была. А Артемис, полуэльф, мертв. Я даже не могу отомстить за его смерть. - «И не могу решить ту тайну, которую он оставил на меня».

Отредактировано Regret (2022-04-19 07:17:36)

16

Только когда улыбка исчезла с лица Регрета — медленно-медленно, как будто время замедлило свой ход, — Мисия поняла, что совершенно зря раскрыла свой рот и решила разоткровенничаться. Светоносный Люммин, ей определённо стоило прикусить язык и больше не заводить тему привязанностей, потому что каждая попытка оборачивалась катастрофой. Но то, каких масштабов оказалась конкретно эта катастрофа, она не смогла бы предвидеть даже в самом смелом предположении.
Из-под личины растерянного мальчишки опять вылез Клык — и не тот, к которому можно было бы обратиться "многоуважаемый" в шутку, — а его "не понял" звучало не с недоумением, а как если бы он обнаружил в вине совершенно ничем не замаскированный яд и теперь не понимал, кому хватило наглости.
Артемисия почувствовала себя этим самым ядом в чужом вине, и только пришедшее на помощь спокойствие избавило её от необходимости унизительно поёжиться не от страха даже — от осознания того, настолько неуютным стал этот закуток, и насколько она была сейчас отрезана от шумной публики. Кровь ударила в голову, возвращая пусть и вымученную, но всё же уверенность в себе, и на вопросительно-напряжённый взгляд она ответила взглядом спокойным, не стремящимся изучать стенку или собственные колени.
Взгляд ясно говорил: давай, напади, если тебе станет легче, я не боюсь, и даже потом не буду держать зла.

В эту игру могли играть двое: если он — Клык, то она — сестра милосердия под защитой Ордена, и бояться его уж точно не будет. И, чего уж, так было даже проще: мальчишка вызывал в ней чувство смутной вины, а с Клыком можно было говорить почти на равных.
Мисия медленно-медленно, в пику своим привычкам, положила руки на стол раскрытыми ладонями вверх — простой жест, напоминающий, что оружия при ней не было. С кем-то иным могло бы хватить и этого, вот только они оба знали, что две персоны, застывшие друг напротив друга, вообще-то, маги. Но оставалась смутная надежда на то, что её жеста, прямо говорившего о безоружности, хватит на первое время.
— Твоя болезнь никуда не делась, — каждое слово приходилось выговаривать чуть ли не побуквенно, взвешивая, что вообще она может сказать, а насчёт чего лучше вообще не заговаривать, — а если и исчезла, то причин я как не знала тогда, так не знаю сейчас. И никто не знает.
"Особенно ты", подумалось ей, но по очевидным причинам эту мысль пришлось оставить при себе.

А потом Клык растерянно позвал не её, а как будто кого-то другого — короткое "Арти" абсолютно точно никогда не говорилось в её адрес, — запнулся, поправил себя и уставился в сторону двери. Но это, несмотря на растерянность, всё ещё был Клык, похожий на сжатую пружину, а не смущённый Регрет, не знавший, куда себя деть.
Любой, даже самый умный шаг, приходилось взвешивать и обдумывать — вот только времени на раздумия не было, да и возможно было бы назвать следующий шаг умным, Артемисия не знала. К счастью или несчастью, других мыслей всё равно не было, и этот шаг как-то сам собой остался один, а бездействовать было ещё хуже.
Поэтому она осторожно, будто собиралась засунуть пальцы в мышеловку, и не сводя глаз с Регрета, буравившего взглядом дверь, потянула руки вперёд, так и не отрывая их от стола, и накрыла ладонями чужие пальцы, пляшущие нервный и тревожный танец, заставляя перестать и заодно удерживая.
Осторожно, как с раненым зверем, который в любой момент мог сорваться в силках и ранить не только себя, но и невольного помощника. Крепко, потому что взгляд в сторону двери ей совсем не нравился, хотя, чего уж, при желании он мог её запястья переломить одной рукой — и вот тогда-то магия ей точно не поможет.

— Я хочу услышать, что с тобой всё будет в порядке, — как будто бы невпопад ответила Мисия, продолжая держаться за чужие руки. Говорить что-то ещё, сдабривая и без того высокие заявления большим привкусом того, что Клык мог принять за фальшь, она посчитала ненужным.
В конце концов, на кону всё ещё, возможно, стояли её запястья или хотя бы пара пальцев. Или — что гораздо важнее — остатки здравомыслия Клыка.
На её счастье, больше говорить пока не пришлось: Клык заговорил сам, надтреснуто изливая короткую историю о дружбе длиной в четыре дня, и Мисии пришлось удерживать на лице всё то же спокойствие, не позволяя пробиться удивлению.
Четыре дня. Всего-то. Как мало надо людям, чтоб стать друзьями — и всё равно нельзя удивляться. Особенно потому, что четыре дня не закончились разошедшимися дорогами, а оборвались самой настоящей смертью, без лишних оговорок. Все возможные вопросы, которые мог бы задать кто-то другой — Мисия не могла, потому что вмешиваться считала преступлением — за неё задал Клык и сам же ответил.

Но всё же, когда она услышала имя, удержать на лице спокойную и внимательную маску не удалось — Мисия растерянно моргнула, повторяя про себя сначала своё имя, потом чужое. Люммин, какая ирония, и правда.
Смерть — явление, как известно, неизбежное для всех, — как будто заглянула через её плечо и усмехнулась где-то рядом. Какая ничтожная разница, был Артемис и нет. Зато есть она, совсем на него не похожая, с именем, которое выбирал ей лично отец. Пока что есть.
Мисия сдавленно выдохнула, потому что грудь сдавило от не самой приятной правды и от осознания того, что эта правда едва ли единственная и самая неприятная из того, что ей ещё могут сказать. Теперь уже она была готова бросать тоскливые взгляды в сторону двери, да только для этого нужно было повернуть голову, а шея казалась деревянной. Как и собственные пальцы. Как и разум, до этого пытавшийся что-то анализировать, теперь растерянно опустел, лишившись всяких мыслей, и даже шум остальной части трактира достигал её пустой головы как будто через стёганое одеяло.

Один раз ей довелось рухнуть прямо с пегаса, благо, не в полёте, а на земле — тогда из неё будто весь дух выбили, и она просто лежала молча, не в силах выдавить из себя крик, пока цепкая хватка боли не отпустила её грудь. Жизнь оказалась строптивее любого коня и падать оказалось куда неприятнее.

Когда у неё хватило сил хоть что-то сделать, она отпустила чужие руки, подалась назад и, уже не стесняясь своей растерянности, закрыла глаза ладонью, больно надавив на веки.
— Извини, Клык, — глухо, потому что даже язык ворочался во рту как сухая коряга, — Я хотела тебе помочь, но теперь понимаю, что это было невозможно с самого начала. Во всяком случае, не с моим именем.
Совпадение было таким, что её, несмотря на почти живое тепло в трактире, бил озноб, и даже плащ бы этому не помог.
— Если тебе станет легче, не зови меня больше так. Называй Мисией — или не называй никак вовсе.
"Всего-то ничего осталось", хотелось сказать ей, но заговорить о будущем теперь не получалось совсем.

Отредактировано Artemisia (2022-04-19 16:30:44)

17

Он не сразу заметил, как Артемисия своими ладонями закрыла его беспокойные пальцы. Это так странно и непривычно, ощущать на них тяжесть человеческого тепла, а не свежей крови. Ее руки были такими теплыми и мягкими, совсем не такие грубые и жесткие, как у него. Архонка была спокойна и уверена, не боялась и не хотела от него убежать. Она его успокаивала. «Говорила» – хотя и не говорила вслух – что все хорошо, все в порядке. Это нормально, не нужно бояться сказать самому себе правду. Так бывает, в этом нет ничего страшного.
Регрет опустил взгляд вниз. Ему тяжело принять мысли, крайне отличные от своих и чужое беспокойство для него всякий раз как в первый, потому что это событие столь редкое, сколь и невероятное.

Обычно ему не нравится, когда кто-то его трогает без разрешения, но сейчас он не имел ничего против. Даже не хотелось их отдернуть, как это обычно бывает. А ведь она маг света высокого порядка и могла с легкостью прожечь ему руки насквозь. И все же – и все же не хотелось вырываться, даже на все протесты внутреннего я. Опасность! Страх! Предательство! Но нет, ничего из этого не было правдой, так ведь? Регрет прекрасно это знал и вновь подавил внутреннее беспокойство. Она врач, а он – ее пациент. И она пыталась показать ему на его же ошибку. Ошибку, которую сам Рег не хочет озвучивать вслух. Это сложно. Это не так просто, как кажется, но это необходимо сделать. Без этого, видимо, он так и останется больным. Вот что она имела в виду под «занозой».
Или же он себя так красиво обманывал и просто хотел довериться человеку. Нет, архону. Нет... Артемисии.

А если подумать еще дальше, то это впервые, когда девушка держит за руку – вот уж действительно необычно. И это было приятно, умиротворяюще.
Даже жаль, что это недолго продлилось и Артемисия вскоре убрала руки.

Нет, это не так. – Он покачал головой. – Понимаешь, я действительно чувствую разницу. Просто пока не могу понять, как ее отделять. Не так много времени еще прошло, а потому рана еще свежая. По мне может и незаметно, но друзей у меня не много. Почти что нет, если быть совсем точным. Но спасибо, Мисия. Это многое для меня значит.

Она ему доверилась и выслушала. Не осудила и не пожала плечами, мол, таков уж наш жестокий мир. А он действительно жесток. Вселенная прокляла само его существование, наделив силой Хаоса. Однако его сердце не покрылось тьмой. Внутри он все еще хотел спасти Мистериум, стать его хранителем и защитником. Давняя мечта, на грани бреда, в которую никто и никогда не поверит. Хаосит? И защитник? Это невозможно и так скажет любой. Но Регрету плевать. Всегда было плевать на мнение остальных.
Так он стал Клыком. Так он пойдет еще дальше.

Со мной все будет в порядке. Обещаю. – Он честно произнес эти слова смотря прямо в спокойные глаза Артемисии. – Не уверен, что сразу, но… Все будет хорошо. И прости, но я все-таки скажу это: спасибо тебе.

И, стоило ему это сказать, как в комнату быстро ввалился Вугос – с парой бутылок вина, двумя кружками и овощной нарезкой. Регрет тихо вздохнул: время трактирщик выбрал просто идеальное, так что ему за это определенно нужно было заплатить. Оставив на яства, Вугос пожелал им приятного аппетита и снова исчез в общей комнате.

Может, выпьем? – Регрет потянулся к бутылке на удивление дорого вина и разом откупорил пробку. – За здоровье и счастье.
И, не слушая ответа Мисии, разлил по простым деревянным кружкам вино до краев.

Отредактировано Regret (2022-04-19 19:38:26)

18

Медленно-медленно к ней возвращалось выбитое из-под ног равновесие, а цепкая хватка в груди слабела, позволяя вздохнуть чуть более свободно.
Темнокровым, наверно, проще — у них вся жизнь одна сплошная Священная Война, и закидать противника собственными трупами сойдёт за вершину тактики. А её терзали совсем другие желания: не просто умереть, а постараться спасти за отведённое время всех, кого удастся. Не тщеславия даже ради, а просто потому, что кто-то должен.

— Я редко думаю о смерти, — слова давались легче, на место оцепенения пришла вымученная отрешённость, как будто говорила она уже не о себе, а о ком-то другом, — О своей, конечно. О чужих думать приходится, видеть тоже приходится. Нельзя закрывать глаза, когда кто-то умирает, даже если лично ты уже всё сделал и искренне считаешь, что больше ничем помочь не в силах. Именно потому и нельзя, чтоб умирающий видел не слабость и желание сбежать, а то, что рядом всё ещё кто-то есть. Чтоб в своём пути туда, — она запнулась и снова потёрла переносицу, — не остался один. Но знаешь, умирать не хочется даже мне.
Куда проще было бы сказать что-нибудь вроде "ну, я тоже могу стать твоим другом". Какой-нибудь более непритязательный человек или вифрэй именно это бы и брякнул, но Мисия не могла.
Ни другом счесть, ни даже пообещать, что когда-нибудь они обязательно ими станут. С Артемисом Клык успел подружиться за четыре дня, а с ней за два месяца они разве что стали средней паршивости собеседниками.
А ещё это означало залезть в рану ещё глубже. Будто она и так не покопалась в ней с неаккуратностью плохого коновала.

— На самом деле заметно, — мягко улыбнулась Мисия, снова сложив руки на столе — приличия соблюдать было уже как-то поздно. — Только не обижайся. У меня их вообще нет, кроме семьи.
Не называть же другом второго ученика Гориона, с которым у неё получалось только спорить.
— Но кто сказал, что их должно быть много, Рег?

Ей, на самом деле, хотелось снова взять его за руки и сказать "ты обещал, так что постарайся". И, если бы трактирщик не появился так внезапно, а подождал хотя бы пару минут, скорее всего, она бы так и сделала — но всё вышло как вышло, и их теперь разделял не только стол, но и вино с тарелками. Красиво, но теперь взяться за руки стало почти невозможно.
Мисия снова сложила руки на коленях и уставилась на то, как Рег разливает вино по кружкам. Тяжёлый вздох — какой уже за этот вечер.
— Рег, я не пью. — вообще-то, можно было сослаться и на принципы их народа, избегавшего пороков всеми силами, но, что-то ей казалось, её личный отказ он примет получше, чем все принципы. — Так что могу выпить с тобой воды и обещаю не читать нотации о том, куда ведёт пьянство, договорились?

Отредактировано Artemisia (2022-04-19 19:33:58)

19

Не пьет алкоголь? Дурная голова, нужно было предусмотреть этот вариант развития событий заранее! Она же архон, вдруг у них там какие-нибудь традиции или правила есть на этот счет? Даже как-то глупо вышло, что он разлил вина в две кружки.
Договорились, тогда сейчас позову Вугоса.

Но интересную, однако тему вдруг подняла Артемисия. Смерть.
Регрет к собственной смерти никогда не относился серьезно. Может это связано с тем, что он уже столько раз был на грани – и даже пересек черту – что она его не пугала. А когда тебя не пугает естественный для всего сущего конец, то ты перестаешь что-то к этому испытывать. Другое дело – другие люди. Их смерти он по-настоящему боялся. Они не такие как он, а значит могут навсегда пройти черту и уже не покинуть мир мертвых. Но они же сейчас говорят о собственной смерти, верно?

Артемисия не хочет умирать. Это… Это даже несколько необычно для архонов? Разве они не настолько фанатичны и безмерно преданы делу, что готовы буквально сложить голову ради их Святой войны? А может он просто плохо знает архонов и пытается их всех грести под одну гребенку. Забавно, что он частенько обвинял людей в скудоумии (в том числе и архонов), а по итогу сам сидит и пытается всех привести к общему знаменателю. От этой дурной привычки нужно поскорее избавиться.

Эй, Вугос! – Регрет крикнул так сильно, что перебил даже голоса в общей комнате. – Принеси еще одну кружку и воду!
И вот теперь можно было вернуться к разговору, разумеется, предварительно взяв одну кружку и опустошив ту разом почти на половину. Терпкий аромат приятно колок язык и привычное тепло начало расплываться по грудной клетке.

Не знаю. К своей смерти я ничего не испытываю. То есть, ты ее или боишься, или принимаешь. Я не боюсь. Я не принимаю ее. Мне просто… Плевать. – покрутив кружку слегка в руках Рег сделал еще один глоток, в этот раз обычный. – Но если говорить о других, то тут уже не все так однозначно. Ненавижу, когда люди вокруг меня умирают. Всегда чувствуешь себя в такие моменты беспомощным сопляком. Хранитель жизни или нет, а всегда и везде тебя будут преследовать неудачи и смерть.

Регрет взял вилку и вонзил ее в спелый помидор, после чего им аккуратно закусил. Да, сдерживаться в еде себя не стоило. Он уже давненько не ел ничего насыщенного, ведь проводил все время в Ордене Белого Криста.
Не смотри так на стол. Тоже ешь. Пропадет же. – конечно же он это сказал, после того как пережевал. – Ну, я не сильно опечален что у меня мало друзей. Времени с ними все равно особо видеться нет. Дай бог раз… В год? Или даже реже.
В такие моменты хотелось просто говорить – и он говорил. Это не большой секрет, так что ничего плохого в этом нет. Пусть знает. Ведь у нее, по собственным же словам, вообще не было друзей. Это даже как-то странно.

Отредактировано Regret (2022-04-19 22:25:33)

20

— В лучшем случае мы думаем о своей смерти со страхом — или же предпочитаем не думать о ней вовсе, — несмотря на то, что пить вино она не собиралась (а Рег не собирался настаивать), Мисия обхватила ладонями прохладные деревянные бока кружки с вином, потому что изрекать такие вещи казалось правильным с чем-то в руках, а не безвольно сложив их на коленях, — Когда кто-то умирает, для него всё заканчивается, а вот для окружающих это... — здесь бы действительно стоило выпить хотя бы воды, но трактирщик, несмотря на окрик Рега, не появился в их закутке мгновенно, а пить вино сразу после твёрдого отказа было глупостью. Пришлось сглотнуть слюну, сжать пальцы чуть сильнее и продолжить, — только начало горькой утраты. Поэтому ты можешь не бояться о себе, но чьё-то сердце — будь уверен — будет разбито, если умрёшь ты. Так же как и тебе будет больно от чужих смертей. Получается, что, умирая, мы не только лишаемся своей жизни, но лишаем кого-то своего присутствия, а наша жизнь принадлежит нам в той же мере, сколько и окружающим. Ты не думаешь?

Трактирщик принёс кувшин, и Мисия, наконец-то налила себе воды в услужливо поставленную на стол кружку и, для надёжности, влила туда немного вина, чудом не расплескав его. Пара капель всё же пробежалась по деревянным бокам, стекая на стол, и Мисия вздохнула: какое, право, расточительство, кормить этот видавший виды стол хорошим вином.
А потом наконец-то отпила получившуюся смесь, держа кружку почти по-детски — сразу двумя руками. Вода с примесью вина смывала напрочь горький привкус всех предыдущих бесед, позволяя найти слова получше и не мучиться в попытках сказать всё правильно.
— Не знаю даже, хорошо это или плохо. — даже сильно разбавленное вино ещё сохраняло какой-то слабый привкус давно собранного винограда, оставляя его на языке слабым отпечатком. — Мы всегда полагаемся на свою семью — на Люммина в первую очередь, но семья следует сразу за ним. И на друг друга тоже можем положиться — должны положиться, — Мисия надавила на слово "должны", ставя кружку на стол, — Поэтому одиночество нам не грозит.
К еде она не притронулась, так и продолжая цепляться за кружку — теперь уже с водой.
— А ты, Рег, — Мисия чуть наклонила голову набок, смотря на него теперь чуть искоса, — Как ты справляешься в одиночку?
Вообще-то, больше подошёл бы вопрос, не боится ли он этого одиночества. Но, даже если боялся — особенно, если боялся, — требовать в этом признания было глупо и жестоко. Ни глупостью, ни жестокостью она не страдала.

Отредактировано Artemisia (2022-04-19 23:15:26)

21

Уже давно алкоголь не был так в тему, как сейчас. И хотя Регрет медленно выводил токсины из своего тела при помощи элементарной магии жизни, он все равно чувствовал легкое опьянение. Говорить на такие философские вещи всегда проще несколько в нетрезвом виде. И разговоры о сущности смерти не были исключением из этого правила.

Думаю. Именно поэтому мне не нравится чужая смерть, ведь скорбь и вина будет не на мертвом, а на твоих руках. Тот, кто умирает, ему всегда немного проще – после смерти он попадает к… – Регрет запнулся, ведь есть несколько теорий, в том числе не очень популярные у жрецов и архонов. Он же был как раз-таки сторонником условно-научного подхода, что душа не попадает к богам, а проходит иной цикл перерождения. – богам, а ты остаешься один на один с грузом ответственности и болью утраты. Потому собственная смерть меня не пугает, однако и умирать я не собираюсь. У меня есть родители, есть братья. Я не хочу их расстраивать. Да и жить я люблю.

Проследив как Артемисия разбавляет вино, ему сразу вспомнились собственные старые привычки. Он тоже раньше частенько разбавлял терпкое вино водой, а сейчас предпочитал пить как есть. В те времена он плохо знал магию жизни и боялся проболтаться под градусом, а сейчас в этом не было никакого смысла. Едва ли Мисия разбавляет вино по той же причине, но это все равно показалось ему забавным и милым фактом. Однако к еде упрямая архонка так и не притронулась. Честно сказать, ему уже надоело напоминать о еде снова и снова, так что он сам принялся за овощи. Может, ей больше понравятся фрукты или мясные блюда. Кто знает?

О, у нас тоже есть бог, Иннос – бог огня. Его называют самым справедливым из богов, но сколько бы я молитв ему не возносил, они всегда оставались без ответа. – и, разумеется, в его жизни не было места для богов. Хаоситы для них как бельмо на глазу. Нет, сами вмешиваться в его жизнь они не будут и уничтожать лично его никто не собирается, однако фанатики или преисполняешься просветлением теурги вполне могли прийти за его головой. Впрочем, за двадцать с лишним лет так никто и не пришел. То ли он так хорошо скрывается, то ли богам не интересен маленький хаосит. Ну, пускай так. – И семья у меня есть. Правда, я с ними не виделся уже несколько лет.

Но вдаваться в подробности он не стал. В этом не было никакого смысла, как и не было смысла вдаваться в детальный разбор семьи Селанн. У каждого из них была своя личная жизнь, а они не закадычные друзья, чтобы так раскрываться друг перед другом. Но, если подумать, разве он не говорит с ней уже два месяца? Они очень сильно сблизились за это время и… Да нет, маловероятно. Она врач, а он – пациент.

Как? – Регрет хмыкнул и опустил кружку на стул. В этот же момент Вугос подтащил поднос с фруктами и запеченным мясом. Судя по виду это была говядина и целая запеченная тушка курицы. И, что не маловажно, это было мясо, а не мясные потроха. Кивнув трактирщику, Карминоу продолжил. – Анализирую свое поведение. Разговариваю сам с собой. Читаю. Работаю. Максимально занимаю свое время, чтобы об этом сильно не задумываться.

Все равно в этом не было никакого смысла. Одиночество его не тяготило… Или задевало не так сильно, как ему казалось. Конечно, время от времени хотелось скрасить унылые вечера, но у него всегда был повод этого не делать. И когда этот «повод» стал временно устранен – ничего, увы, не изменилось. Привычка – вторая натура.

Отредактировано Regret (2022-04-20 00:42:52)

22

О том, куда именно попадают архоны, ей говорить не хотелось. Будто мало было истории об Артемисе, заставившей её почти по-настоящему ощутить присутствие смерти, с которой ей и самой неизбежно придётся встретиться и уплатить долги, так ещё и знание того, что её ждёт только растворение в Свете, вернуло бы беседу в прежнее русло мрачной тоски.
У Артемиса хотя бы была надежда встретиться с богами, а она, с таким похожим именем, превратится в первооснову и перестанет быть хоть чем-то от себя прежней.
И, то ли разведённое, но всё же вино тому виной, то ли просто годы вдали от Эдена, где было гораздо проще смириться с такой участью, делали её ближе к людям, чем ей было положено, но Мисия — да простит её Люммин за эту минутную слабость — совсем не хотела заходить за эту черту.

Но Регу, к счастью, вовсе не нужны были её рассуждения о загробной жизни. Ему нужно было говорить, и он говорил: об Инносе, о котором Мисия, конечно же, знала, о семье, от которой был оторван, и ни о чём конкретно. О боге, которого должен был почитать, упомянул лишь вскользь, как по заученной материнской реплике, сказанной пятилетнему сорванцу перед визитом в храм. О семье, которую, по его словам, любил, сказал и того меньше.
Между ними всё ещё был не только стол, но и невидимая преграда, за которую заходить теперь хотелось ещё меньше — она вот попробовала и увидела то, с чем хотелось бы помочь, да только для этого и правда надо быть хотя бы другом.
Поэтому лучшим выходом было не пытаться пересечь черту вовсе, оставив всё как есть, и восхвалить высшие силы уже за то, что он всё-таки пошёл на поправку.

Трактирщик вернулся в третий раз, на этот раз уставив стол ещё большим количеством еды, от которой исходили такие запахи, что Мисия не выдержала и отщипнула сначала кусочек плода, похожего на звезду — похрустывающая сочная мякоть расплылась на языке, перебивая вкус воды с вином, — потом, осмелев, принялась за мясо, и, что могло удивить любого наблюдателя, гарниром ей служили фрукты, а не овощи, оставленные как будто целиком на долю Клыка. Ими она перебивала остроту и придавала мясу куда более интересный вкус.
Застольные беседы полагалось вести не с набитым ртом (хоть Мисия и брала небольшие кусочки и никуда не торопилась), поэтому их разговор заметно затормозился. По-хорошему, замолчать до тех пор, пока еда не кончится, ей мешало только то, что Рег тоже не молчал.
Хотя вклиниться в эти рассуждения было куда сложнее — они будто говорились просто так, не желая быть услышанными.
— Если тебя это устраивает, то это не самый плохой способ жить, — лучшего на ум просто не приходило. Нет, она не могла не зацепиться за любовь к разговорам с самим собой, упомянутую мимоходом, но спрашивать вслух не стала.
Единственным разумным объяснением разговоров без собеседника были молитвы, да только он сам сказал, что Иннос ему не ответил, и, может быть, потому он продолжал говорить, уже не ожидая услышать ответов, но не в силах молчать.
Если так, то ей действительно хотелось ему помочь и напомнить, что ждать от любого божества задушевных бесед было бы... неправильно, пусть будет так. Что иногда божественное влияние проявляется в вещах, которые кажутся обычными. Что, если его не слышит Иннос, то может услышать Люммин, но умом она понимала — не поможет. Не готов он, спрятавшись от остальных, просто взять и разом услышать хоть какие-то обнадёживающие слова.
Оставалось есть. Слушать. Пить разбавленное вино.
И жалеть, что заставленный тарелками стол всё так же мешал взять Клыка за руку снова, чтобы хотя бы на минуту дать ему поверить в хорошее.

Некоторое время спустя

Несмотря на то, что она никуда не торопилась и не стремилась набить живот до отвала, в какой-то момент тарелки почти опустели — сколь значимым был её вклад в это, Мисия сказать не могла, потому что съела ровно столько, сколько было достаточно для хорошего ужина.
Время неумолимо подбиралось к границе, после которой заявиться домой в одежде, основательно пропитавшейся запахом вина и еды, было совсем уж неприличным. И, пусть Стрелиция ей поверит, потому что знает о честности Мисии, объясняться по поводу походов в трактир с тем, кого поручено лечить, ей совсем не хотелось.
Мисия давно уже бросала многозначительные взгляды на дверь, но заговаривать о том, что ей пора отправляться домой, пока не пыталась.

Отредактировано Artemisia (2022-04-20 01:57:13)

23

Оказывается лучший способ заставить Мисию поесть – просто ничего не говорить! От этой простой мысли хотелось смеяться и плакать одновременно. Видит Войлар, если хочешь сделать что-то хорошо, то просто делай это молча.

Остаток вечера прошел на удивление хорошо, пускай и без новых откровений или шокирующих фактов о себе или о ней. Просто немного поговорили о том, о сем, а еда медленно утекала с подноса, как и остатки вина с водой. В общей комнате становилось все тише и тише, а значит постепенно наступало время комендантского часа. Сложно было не заметить, как Артемисия с каждой минутой начинает все чаще и чаще коситься в сторону выхода. И правда, время уже позднее, все выпито, все съедено – оставаться здесь дальше в любом случае бессмысленно. А ему ее еще до дома провожать, а после самому возвращаться в Орден Белого Креста. Не оставлять же девушку одну, верно?

Регрет встал из-за стола и подошел за плащом Артемисии, который все это время мирно лежал на лавочке. Ноги, на удивление, отдавали лишь легкой ноющей болью, так что трость ему пока не требовалось. Взяв плащ в одну руку, он подошел к Мисии и, следуя всем правилам этикета, протянул руку, помогая девушке встать. Не то чтобы это было необходимо, ведь она не была в пышном платье, но все-таки оставить ее просто так он не мог. Не зря же ему эту чушь с самого детства вбивали в голову. Сразу после этого Карминоу расправил ее плащ и аккуратно накинул его со спины на плечи Мисии, после чего развернул ее к себе и помог застегнуть.

Идем, пока не стукнул комендантский час. Стража, конечно, ничего не сделает Львиному Клыку, но пользоваться своими привилегиями вне работы не очень хочется. – Рег подмигнул Мисии и вернулся к столу. Посчитав в голове суммарный счет за сегодняшний ужин, он достал из небольшого кошелька на поясе один золотой и оставил его на столе. Только после этого он наконец-то взял надоедливую трость и стукнул ей по полу. Поскорее бы уже избавиться от этого рудимента и вернуться к работе.

Они вышли на улицу практически последними, под одобрительный взгляд Вугоса. На улице тихо и спокойно: пьяный сброд разошелся, а все порядочные жители либо были уже дома, либо спешили поскорее туда вернуться. А вот что не совсем радовало, так это усиливающееся чувство холодного ветра. Остатки алкоголя окончательно выветрились и вместо приятного тепла ощущался вполне себе суровая осенняя стужа. В голове сразу же возник закономерный вопрос, о котором нельзя было не спросить:

Мисия, а твой дом отсюда вообще далеко? – Едва ли далеко, но возможно им придется немного поплутать по полупустым улочкам. И, разумеется, он собирался ее проводить. Рег не был бы Регом, если бы не проследил, чтобы она добралась до своего дома в целости и сохранности. – В крайнем случае можем воспользоваться свитком телепорта, я прихватил парочку. Ты же знаешь координаты своего дома?

Отредактировано Regret (2022-04-20 05:15:44)

24

К счастью, говорить ничего не пришлось. И объяснять тоже.
Регрет просто поднялся со своего места, подал ей руку, а дальше Мисия оглянуться не успела, как оказалась на ногах и в плаще, застёгнутом по всем правилам. И уши у неё не покраснели только потому, что уже успели налиться краской от выпитого вина, хотя на её долю пришлось едва ли больше четверти кружки, и то разведённой водой.
— Я бы тоже не хотела, чтобы тебе пришлось доказывать страже своё право ходить ночью с будущим целителем, многоуважаемый Клык, — мягко улыбнулась Мисия, зачем-то поправив застёжку, хотя никакой реальной необходимости в этом не было. — Представляешь, какие пойдут слухи?

Впрочем, любой, взглянув на её выражение лица, мог легко догадаться, что эти слухи волнуют её чуть менее чем никак. Даже если этот любой был Клыком, догадаться было не так трудно.
Трактирщику тоже досталась своя улыбка — раз уж золотой пришлось заплатить Регрету, — и лёгкий поклон. Обещать непременно вернуться и записать это заведение в список своих любимых Мисия не стала, хоть и признавала все достоинства местной кухни, а рассыпаться в похвалах было уже поздно — трактир постепенно пустел, и задерживаться здесь для безукоризненно вежливых комплиментов означало отнять время у хозяина.

Ночные улицы встретили её холодом, который после жаркого, почти живого воздуха трактира ощущался ещё сильнее. Та малая доля хмеля, что ей досталась, выветрилась с первым порывом ветра, ударившим по лицу, и Мисия поёжилась. Да, осенние ночи здесь действительно холодные, и всё, чего хотелось в такую погоду — поскорее оказаться под крышей дома, протянуть руки к очагу и сидеть так долго-долго, пока пальцы не начнут побаливать от ровного жара.
Лити наверняка оставила ей ужин и сейчас ждёт за столом, с одной свечкой, потому что в полной темноте архонам всегда становится не по себе — ночью даже Люммин закрывает глаза, а за помощью к Свету взывать куда сложнее. По этой же причине и Мисия не любила темноту, а свечи всегда составляли немалую долю их трат, и по всё той же причине она редко выходила на улицу ночью. И даже сейчас, несмотря на присутствие Клыка, ночной город казался совсем неуютным.
Её беспокоила темнота, а Рега, тем временем, куда более насущный вопрос.
— Я... Не уверена, Рег, — на этот раз ему досталась виноватая улыбка. Мисия пожала плечами и без особой надежды осмотрелась вокруг, — Видишь ли, я не знаю точно, где мы сейчас с тобой находимся.
Объяснять, что без этого она не сможет найти дорогу, было совершенно не нужно. Как и то, что координаты дома Стрелиции до сегодняшнего дня ей были совершенно не нужны, потому что свитки телепортации были совершенно ненужной роскошью.

25

Наблюдаемый эксперимент номер два – могут ли архоны пьянеть? Достаточно ли много она выпила, чтобы быть пьяной в привычном человеческом понимании? Так и не скажешь, но ее лицо в таверне было слегка покрыто румянцем. Наверное, так реагирует женский организм на количество выпитого алкоголя? Или же она плохо себя чувствует? Да нет, вроде не жалуется. И руки теплые, но не обжигающие. Так значит ее все-таки немного пронял алкоголь? Вот это уже забавно. Интересная тема для завтрашнего разговора нашлась сама, совершенно случайно. Осталось только надеяться, что его не изрешетят солнечными лучами за попытку пошутить.

Слухи – последнее, что волнует «многоуважаемого» Клыка. – Рег странно хихикнул и приложил указательный палец к губе. – Но если бы мне предложили их выбрать, то пусть будут лучше те, где я с красивой девушкой гуляю ночью после комендантского часа в холодный осенний день под бледный свет лун, чем о работе, детали которой частенько преувеличивают или перевирают. Не находишь?

И действительно – так лучше. Может люди перестанут его бояться и станут чуть более открыты. В конце концов, ничто человеческое не чуждо и ему.

Однако вот последующие слова Мисии оказались для него шокирующими и, можно даже так сказать, слегка пугающими. Иннос, укажи ему путь, ведь Артемисия сама не знала, куда идти! Рег резко стал серьезнее на полтона и стал быстро думать над вариантами. Прийти обратно в Орден? Нет, займет слишком много времени! Телепорт? Свитков всего два, а оттуда придется снова вести пешком до дома и самому обратно ковылять назад. А может…

Мисия… Ну адрес-то ты помнишь? – Это была та зацепка, которая их могла спасти. – В смысле нет? – Но не спасла, потому что Артемисия его не знала. Рег тихо поднял взгляд в ночное небо, словно вопрошая. В этот момент очень сильно захотелось ей подарить карту города. Серьезно, она же тут живет вроде как больше года, а даже не знает улицу, на которой живет! Но, с другой стороны, она дала ему какие-то ориентиры. Значит, придется ориентироваться как-то по ним.

Ладно, не в первый раз. Повтори-ка еще раз, как нужно идти? – И выслушав Артемисию, он вновь закрыл глаза, как сегодня днем. Карту города он представил хорошо, а вот дальше были сложности. Расставить булочную, повести повороты. Это было не так просто, так как память после комы была уже не такой идеальной. Но вроде бы… Вроде бы он даже понимал их конечную цель путешествия? Ладно, добраться они в случае чего смогут. Если нет – то использует какое-нибудь заклинание посильнее и привлечет сюда столько стражи, что ему устроят целый эскорт. Не хотелось бы, но такой план тоже стоило учитывать.

Милостивая Силунэ ему свидетель – когда он будет выписываться, он подарит ей самую точную и хорошо-сделанную карту города, которую только можно найти. Это будет полезный подарок, особенно если она тут собирается задержаться. И, искренне хотелось верить, что ей понравится.

Взяв архонку под руку (ноги все-таки начали болеть и слегка слабеть), он уверенно пошел вперед, на встречу тьме, слабому свету факелов  и нежданным приключениям. И боги, что это был за путь. Они зашли в тупик, случайно чуть не нарвались на стаю собак, а потом и вовсе забрели в какой-то переулок, явно разрушенный еще во время войны с Марагором. Обнаружили они это не сразу, отчего чуть вместе не грохнулись в какую-то собранную, но так и не убранную кучу мусора от разрушенных построек.

Но Регрет – пускай на это ушло больше времени, чем он планировал – все-таки добрался до нужной улицы. Судя по всему, до ее дома не больше пяти домов. Он дико устал и его тело слегка дрожало от напряжения, но смог! Смог же!
Ну что же, Мисия, финишная прямая. Как и обещал. – Вообще-то он ничего не обещал, но до дома проводил. И был доволен собой как кот, нажравшийся сметаны за пятерых.

Отредактировано Regret (2022-04-20 09:30:12)

26

— По крайней мере, многоуважаемый Клык, — Мисия улыбнулась ещё шире и повторила его жест, точно так же прижав палец к губам, — вы сегодня превзошли все пределы своей честности.
И правда, за один только сегодняшний день она узнала больше, чем за два месяца — жаль, что ни с кем другим этот метод не применишь: неизвестно, что откажет раньше, её рассудок или кошелёк. Удивительно непродуктивный день относительно целебной практики и удивительно продуктивный относительно сложных взаимоотношений с Клыком.
— А вот так, — она пожала плечами, уже не с такой виноватой, а больше рассеянной улыбкой, Не знаю. Знаю, сколько поворотов нужно сделать, если выходишь из Ордена в сторону лотка булочника, и что это совсем рядом с местами, куда лучше не соваться даже днём.

Рег с таким видом посмотрел вверх, что ей захотелось — и на этот раз в округе не нашлось героического стола, чтобы вмешаться, — ткнуть его пальцем в щёку, просто чтоб посмотреть, не сдуется ли его важность хоть немного. Что Мисия и сделала, отдёрнув руку быстрее, чем её смогли бы поймать. И сразу же пустилась в объяснения, уложившиеся в краткую инструкцию:
— Два поворота пропустить, один налево, пройти прямо мимо моста и снова налево до самого конца. — вообще-то, в точности количества поворотов Мисия не была уверена, потому что ей в голову не приходило учитывать переулки, и вообще считать приходилось лишь примерно, запоминая не повороты даже — мелкие приметы, вроде приметной вывески или выбоины в мостовой. Но описывать их, когда они оказались в городе ночью, было ещё бесполезнее, чем положиться на её смутное описание.
Оправдываться перед Лити, похоже, всё-таки придётся.

На этот раз помощь предлагать не потребовалось: весь дальнейший путь им пришлось проделать, держась друг за друга, потому что, как и ожидалось, инструкции определённо не сделали ситуацию легче.
Сперва их занесло в тупик, потому что, ну конечно же, она не учитывала переулки, и они промахнулись с направлением, заложив неплохой крюк. Потом где-то рядом залаяли собаки, и Регрет потянул её за руку, обходя источник лая с неплохим запасом. Когда под ногами внезапно появились обломки, а причудливые силуэты в темноте оказались вовсе не чудесами иридиумской архитектуры, вера в то, что она сегодня доберётся домой, начала угасать, но, почему-то, теперь это не казалось такой же проблемой, как в таверне.
И всё-таки в конце концов дома стали узнаваемыми. Улица внезапно оказалась знакомой, а до дома оставалось всего ничего.
Тогда Мисия, вздохнув себе под нос, остановилась и потянула за собой Рега, заставляя остановиться и его.
— Дальше я сама, — на этот раз она уже не улыбалась. — Вон он, дом сестры — видишь ту крышу? — Мисия мотнула головой, надеясь, что в темноте он разглядит хоть что-то. — Мне бы, конечно, хотелось налить тебе чего-нибудь горячего и дать погреться перед обратной дорогой, но, боюсь, если я приведу тебя домой в такое время, тебе придётся спешно узнавать наши брачные обычаи.

Она аккуратно высвободила свою руку, поклонилась, но всё же не ушла сразу, потому что здесь, в отличии от трактира, на благодарности было чуть больше времени.

— Спасибо, что прогулялся со мной, Рег. — вообще-то, поблагодарить хотелось не только за это, но перечисление всех хороших поступков растянулось бы и превратилось в пресное составление списка. — До встречи завтра — я постараюсь не опаздывать, — она снова приложила палец к губам, повторяя его жест на пороге трактира, а потом резко посерьёзнела, — Только доберись назад, не нарвавшись на неприятности. Обещаешь?
Вообще-то, это неприятностям следовало бежать от Клыка, да и свиток телепортации у него явно был. Но всё равно, перед тем, как развернуться и поспешить в сторону дома, Мисия потребовала этого обещания — и не стала его дожидаться, зная, что и пообещает, и не нарвётся.
А, раз знает, то можно не тратить его время на повторение простых истин. Лучше поспешить туда, где на окне стоит свеча, и где ждёт сестра.

Отредактировано Artemisia (2022-04-20 11:43:01)

27

И вот долгий вечер подходит к своему логическому завершению. Он отчетливо помнит, как сегодня днем хотел поскорее закончить свой выход и вернуться обратно; а сейчас хотелось, чтобы это мгновение растянулось еще на пару мгновений. Черт, да даже дорога была веселой.
Однако, как Рег сам любил говорить, всему приходит конец. Регрету оставалось лишь кивнуть на слова Мисии. Да, крышу отчетливо видел, несмотря на мрак и слабый источник света. Дом в приличном районе, но далеко не самый большой и не очень удобно расположен. В этом нет ничего удивительного, ведь она целитель, а ее сестра… Видимо, тоже получает не так много, чтобы они могли вдвоём позволить большой дом. Или у них не было такой необходимости. Другое дело, что дом его не так сильно волновал, как Артемисия стоящая прямо перед ним. Он не мог от нее никак отвести взгляд.

Она пошутила, причем впервые за долгое время открыто и даже с намеком на собственную расу, однако сейчас найти остроумного ответа не удалось. Точнее, он был, но озвучивать его вслух пока не хотелось. Она целитель, а он ее пациент. Так? Или нет?..
Регрет опустил взгляд в каменный пол и почесал щеку – ту самую, в которую Артемисия его бесцеремонно ткнула ранее. И не сказать, что ему это не понравилось. Это было забавно. Так никто еще не делал. Как и никто так не держал его руку в таверне. Как и никто не был с ним так добр, несмотря на все его слова и поступки.

Всегда пожалуйста. Если что, я всегда к твоим услугам. – Рег мягко улыбнулся, но в такой ночи это было практически незаметно. А еще он уловил у Мисии знакомый жест с пальцем у губ. Это... – Обязательно доберусь в целости и сохранности, обещаю. Спокойной ночи тебе и твоей сестре.
Клык развернулся и уже собирался было уходить, но вдруг остановился. Немного помедлив, он повернулся обратно, опираясь на тросточку для баланса. Сейчас он отчетливо видел, как она быстро удалялась от него. Как стучится в дверь. Несколько секунд ожидания – и вот она внутри. Да, теперь она точно в безопасности. И все же, на душе – а может сердце – все равно было немного тоскливо. Словно он забыл что-то важное, а что – все никак не удается вспомнить. Расстроено и тяжело вздохнув, Регрет извлек свиток телепортации и, кинув последний взгляд на дом Мисии, загадочно улыбнулся.

Отредактировано Regret (2022-04-22 11:46:17)


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Архив законченных флешбеков » №4: 27 октября 17086 года. Иридиум. Регрет, Артемисия.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно